206-ой кабинет

Рафаэль сидел за учительским столом в 206-м кабинете, спиной к стене, и что-то просматривал в телефоне. Карина сидела у него на коленях лицом к стене, обнимая его за шею, и тоже листала ленту в своём смартфоне. Одна из его рук лежала у неё на пояснице. Через некоторое время в кабинет зашёл Линар — нужно было передать Рафу какие-то бумаги на подпись. Увидев их, он замер на несколько секунд в лёгком шоке. — Это как понимать? — спросил Линар, придя в себя. — Мы оба, как оказалось, очень тактильные, и у обоих сейчас сильный тактильный голод, — спокойно ответил Рафаэль, на секунду задумавшись. — Мы пришли к тому, что, когда есть возможность, просто обнимаемся или сидим рядом, чтобы хоть немного ослабить это чувство нехватки. Между животом Карины и телом Рафаэля почти не оставалось расстояния — она буквально сидела в области его паха. Пока он говорил, она почувствовала, что он начинает возбуждаться: его член упирался ей в промежность. Не придумав ничего лучше, чтобы не опозорить ни его, ни себя и не рисковать возможным исключением из школы, Карина притворилась спящей. Телефон она едва держала в руке, а голова лежала на правом плече Рафаэля, дальнем от Линара, так что лица её видно не было. — Допууустим... И долго вы собираетесь так сидеть? — в голосе Линара явно слышалось недоверие, хотя Рафаэль, между прочим, не врал. — У меня сейчас несколько окон подряд, у неё, — рука с поясницы переместилась ей на спину, — уроки уже закончились. В этом кабинете больше занятий не должно быть. Сколько мы так просидим — пока не знаем, но пока есть возможность, мы ею пользуемся, — ответил учитель, просматривая принесённые бумаги и ставя подписи. — С ней точно всё нормально? — Закирович указал на Карину, которая не подавала признаков жизни. Рафаэль слегка поводил пальцами по её спине и очень тихо, почти шёпотом, позвал её по имени. Карина не реагировала, чтобы не выдать себя. Линар, заметив это, обошёл первую парту первого ряда, заглянул ей в лицо, хмыкнул и вернулся к столу. — Кхм, ладно. Звать её так бесполезно, — произнёс он с едва заметной улыбкой. — В смысле? — нахмурился Рафаэль, не понимая, что тот имеет в виду. — Не было такого чувства, что она стала тяжелее? — Линар с трудом сдерживал улыбку. — Нуу, было. Спит? — Рафаэль мгновенно понял её замысел и подыграл. — Ага. Ладно, не буду вам мешать. Всё подписал? — уже направляясь к выходу и бегло проверяя документы, спросил Линар и, не дожидаясь ответа, покинул кабинет, закрыв за собой дверь. Как только щёлкнула ручка, Раф выдохнул и спокойно, но с теплотой произнёс: — Хитро придумала, молодец. Он поджал губы и еле слышно добавил: — Прости. Карина, чуть привстав на одной ноге, слегка отодвинулась от его паха, но осталась сидеть на коленях. — Бывает, — улыбнулась она и положила руку ему на плечо. Рафаэль машинально положил ладонь на паховую область, чтобы скрыть своё возбуждение, но вдруг почувствовал там что-то влажное. Он приподнял руку и провёл большим пальцем по остальным — на ощупь это напоминало слизь или смазку. Раф поднял на Карину вопросительный взгляд. — Это не я, — солгала она, хотя на самом деле всё было именно так. Признаться, что она возбудилась просто от того, что сидела на его стояке, она не могла. От неловкости Карина сжала губы в нитку и отвела взгляд. Рафаэль мягко, но настойчиво повернул её голову обратно и посмотрел прямо в глаза. Несколько секунд они сидели молча, а потом одновременно потянулись друг к другу и впервые соприкоснулись губами. Сначала — короткое касание, всего на мгновение. Затем — ещё один поцелуй, чуть дольше. В третий раз они уже не спешили отстраняться. Карина положила обе руки ему на плечи, а он прикусил её верхнюю губу и той же рукой, что держала её голову, осторожно, будто она могла рассыпаться, коснулся её затылка. Она ответила тем же, но укусила его за нижнюю губу. На миг они отстранились, но уже в следующее мгновение Рафаэль снова приблизился, скользнул языком по её губам, заставляя приоткрыть рот, и коснулся её языка своим. Карина запустила одну руку в его волосы и перебирала их пальцами, а другой рукой рисовала бессмысленные узоры на его спине и плечах. Он же положил вторую ладонь ей на плечо, едва касаясь кожи, и иногда перемещался к шее. Они целовались, сплетали языки, покусывали губы друг друга. Через пару минут они чуть отстранились, глядя в глаза. Её руки всё ещё лежали у него на плечах, одна его рука была на её талии, другая — на шее. Карина улыбнулась, снова опустилась на его пах, но теперь не просто сидела, а слегка двигалась, возбуждая и себя, и его ещё сильнее. Насладившись этой сладкой пыткой, Рафаэль положил руку ей на талию и остановил её. Он попросил её чуть привстать. Карина, хоть и не поняла зачем, но послушалась. Он расстегнул ремень, ширинку и замок на брюках, опёрся одной рукой о стол, приспустил их, освобождая серые боксеры с отчётливо выступающим членом, и, слегка надавив ей на бедро, позволил сесть обратно. Двигаться стало значительно удобнее и приятнее. Несколько минут Карина продолжала тереться о его стояк. Они оба иногда издавали тихие стоны удовольствия. Рафаэль откинул голову назад, прикрыл глаза, прикусил губу и тяжело дышал. Снова насладившись моментом, он остановил её, опять положив руку на талию. Немного помедлив, он достал из кармана связку ключей и протянул ей только один. — Это ключ от двери. У тебя сейчас два выбора: либо ты подходишь, закрываешься изнутри, возвращаешься, снимаешь брюки и продолжаешь трение, либо кладёшь ключи на стол, забираешь рюкзак и уходишь прямо сейчас, — первый вариант он произнёс с явным желанием, чуть задыхаясь от возбуждения, а второй — с неохотой, будто его заставляли выпить стакан давно прокисшего молока. Не раздумывая ни секунды, Карина взяла ключ, подошла к двери, повернула его в замке, покрутила и подёргала ручку, чтобы убедиться, что дверь закрыта. Вернувшись, она положила ключи на сумку Рафаэля, сняла его брюки, сложила их пополам, потом ещё раз и бросила рядом со столом. Туда же отправились и её брюки. Она снова села на его член и продолжила двигаться. Теперь движения стали ещё плавнее, чувственнее, быстрее. Иногда она старалась впустить его в себя глубже, доставляя удовольствие им обоим. Он помогал ей, держа за талию, и иногда двигался сам, пытаясь войти как можно глубже. Решив, что белоснежная рубашка на нём явно лишняя, Карина начала расстёгивать пуговицы сверху вниз. Рафаэль делал то же самое с её слегка прозрачной белой блузкой. Когда она закончила, он чуть отодвинулся от спинки стула, позволяя снять с себя рубашку, и в тот же миг она полетела к их брюкам, следом — её блузка. Они остались лишь в нижнем белье, носках и кроссовках. Когда возбуждение достигло пика, Раф снова попросил её привстать. Приспустив боксеры и освободив член, он вернул её на место, стараясь проникнуть максимально глубоко. Спустя время он остановил её. — Хочешь большего? Прямо сейчас? — спросил он, с трудом сдерживая себя. — Да. Всего одно слово — и вот Рафаэль уже на ногах. Он скинул сумку и ключи на стул, ногой отодвинул их одежду ближе к парте, положил Карину на стол, снял с себя боксеры и встал между её ног. — Ты точно уверена? — вопрос был скорее формальностью, но он всё же спросил. — Абсолютно. Рафаэль положил руку ей на живот, изучая пальцами каждый миллиметр кожи с такой нежностью, будто она была фарфоровой куклой, которая могла разбиться от малейшего нажатия. Он медленно вёл руку всё ниже. Добравшись до промежности, он сквозь ткань трусиков водил средним пальцем вверх-вниз, затем потянулся к резинке. — Можно? Карина кивнула. Он снял с неё трусики и повторил движение, уже без преграды, а затем опустился перед ней на колени. Пальцы сменились языком — ловким, аккуратным и смелым. Он кружил вокруг клитора, доставляя невероятное наслаждение. Когда язык провёл по самой чувствительной точке, Карине захотелось закричать, но она сдержалась, издав лишь тихий глубокий стон. Покружив возле клитора, Раф спустился чуть ниже и кончиком языка проник во влагалище, проведя по стенке. Если бы это происходило не в школе, она бы не сдерживала криков, но здесь приходилось молчать. Вернувшись к клитору, он несколько раз провёл по нему кончиком языка, а затем широким, расслабленным языком — от влагалища до клитора — и поцеловал, слегка всасывая. Тело Карины пронзило током. Каждая мышца дрогнула, несколько раз заставляя её извиваться на столе, зажимать рот рукой и издавать лишь минимум звуков. От живота до коленей её накрыла неописуемая волна удовольствия, какой она не испытывала никогда. Всё тело — от макушки до кончиков пальцев — расслабилось в блаженстве. Это состояние длилось около трёх минут, а затем постепенно стало угасать. Дыхание восстанавливалось долго. Когда дрожь прекратилась и дыхание выровнялось, Рафаэль поднялся во весь рост. — Последний раз спрашиваю: точно хочешь? — Да! — В резинке или без? — Без, — ответила она, не думая в тот момент о последствиях, только о том, чтобы почувствовать его внутри. — Уверена? — она кивнула. — Хорошо. Но потом я куплю тебе противозачаточные. — Хорошо. Он несколько раз провёл рукой по своему чуть опавшему члену, затем по её половым губам, собирая смазку, и пристроился у входа. — Погоди... У тебя вообще было? — спросил он, спохватившись. — Нет. — Хорошо. Будет больно. Очень. Я сначала войду немного, потом резко до конца. Так быстрее и проще привыкнуть. — Хорошо... Рафаэль слегка надавил на вход, и головка члена скрылась внутри, вызвав дискомфорт — у Карины исказилось лицо. — Терпи. Чуть-чуть потерпишь, и станет легче. — она кивнула. Он медленно вошёл ещё чуть глубже, а затем одним толчком достиг конца, тут же зажав ей рот рукой. На глазах выступили слёзы боли. Хотелось кричать, выть, ломать что-нибудь, лишь бы не чувствовать этой муки. Рафаэль помог ей сесть перед собой, снял с неё топ, и крепко обнял, пытаясь заглушить боль. Слёзы лились не переставая. Он целовал её в плечо, шею, щёки, нос, лоб, губы — отвлекая от боли. Иногда спускался к ключицам, потом к груди, целуя и слегка сжимая её руками, и это действительно немного помогало. Но боль возвращалась, и тогда он убирал руки на спину, рисуя там линии, и продолжал целовать всё, до чего мог дотянуться, а через некоторое время повторял всё заново. Постепенно его действия помогали ей приходить в себя. Боль по-прежнему была сильной, но Карина кусала его за плечи и губы, царапала спину, словно стараясь разделить эту боль с ним, чтобы ей самой стало легче. Через некоторое время боль начала утихать. Успокоившись, она сама попыталась немного насадиться на него. Рафаэль понял её движение и начал шевелиться — сначала очень медленно, реагируя на каждое изменение в её лице. Позже он стал двигаться увереннее, прислушиваясь к её дыханию, а ещё чуть позже — входить и выходить уже без особых помех. Иногда всё ещё было дискомфортно, но приятное чувство заполненности перекрывало эту боль. Карина подавала бёдрами навстречу, стараясь ощутить его как можно глубже. Рафаэль закинул её ноги к себе на плечи, позволяя себе проникать глубже. Иногда он переходил на быстрый, почти отбойный темп, иногда — намеренно замедлялся, чтобы продлить удовольствие. В очередной раз, сменив темп со среднего на быстрый, Карина снова пережила оргазм — тело пронзило электрическими разрядами, из глаз будто посыпались искры. Хотелось выгнуться дугой, вытянуться, почти встать в «мостик» — настолько сильным было наслаждение. Во время второго оргазма Рафаэль продолжал двигаться, усиливая ощущения, но через пару минут дрожь утихла. Учитель ещё несколько раз менял ритм, то ускоряясь, то замедляясь, а затем вышел из неё и за несколько движений довёл себя до разрядки, кончив ей на живот. Рафаэль достал из шкафчика салфетки, аккуратно убрал сперму, скинул использованные на пол и опустился на локти, почти нависая над ней, чтобы поцеловать. После поцелуя он сполз чуть ниже, положил голову на её правое плечо и тихо спросил, не давит ли он. Карина покачала головой. Тогда он положил левую руку ей на левое плечо и некоторое время лежал так, пока она запуталась пальцами в его волосах, поглаживая его голову, а другой рукой обнимала его за спину. Они лежали молча, совершенно не думая о том, чтобы расходиться.