Ляшки такие вкусняшки

Джон шёл за Лололошкой, стараясь не отставать, хотя сердце почему-то билось слишком быстро. «Ужас... Какой стыд. И зачем я вообще рассказал? Сказал бы просто "нет", и всё было бы нормально...» Лололошка достал ключи и открыл дверь подъезда, жестом показывая Джону, чтобы тот заходил первым. Зайдя внутрь, Лололошка закрыл зонтик, отряхнул с него капли и вдруг вспомнил: — Джон, у меня дома мама. У неё сегодня выходной, так что надо будет быть потише. Наверное, она уже спит. Джон кивнул. Они подошли к лифту. Лололошка нажал кнопку шестого этажа, и двери закрылись. Пока лифт поднимался, Джон смотрел на Лололошку. Красные от холода щёки, слегка потрескавшиеся губы и такие красивые голубые глаза, в которых будто пряталось тихое небо и мягкий свет, от которого у Джона почему-то сжималось сердце. А ещё — чуть спортивное тело, но с заметно более мягкими, округлыми бёдрами, из-за которых его фигура казалась почти грушевидной, и от этого Джону становилось только труднее отвести взгляд. Он поймал себя на том, что уже давно слишком часто думает о Лололошке. Ещё месяц назад Джон почти не обращал на него внимания, а теперь постоянно замечал каждую мелочь: его голос, улыбку, взгляд, даже то, как он стоит или двигается. И чем дольше он смотрел, тем сильнее хотелось подойти ближе, коснуться его руки, убедиться, что это не сон. Вдруг что-то тёплое коснулось его руки. Рука Лололошки. Мягкая, тёплая и удивительно нежная после холодной улицы. Джон опустил взгляд. Лололошка держал его за руку. — Джон, у тебя холодные руки, обманщик. А говорил, что не холодно. Лололошка взял и вторую руку Джона, согревая её своими ладонями, и это простое прикосновение почему-то показалось Джону слишком личным, слишком близким, будто между ними на мгновение исчезло всё лишнее. У Джона сердце на миг пропустило удар. «Лололошка... что же ты со мной делаешь? От твоей нежности у меня совсем голова кружится...» Пока Джон боролся со своими мыслями, Лололошка думал совсем о другом. «Почему я это сделал?.. Обычно я просто помогаю людям, и всё. Это привычно: поддержать, согреть, выслушать. С родителями, друзьями, соседями — легко. Там всё понятно. Я умею быть рядом, умею заботиться... но это ведь не то. А с Джоном всё совсем по-другому. Почему рядом с ним я так теряюсь?.. И почему я вообще не могу его прочитать?» И всё же отпускать его руки совсем не хотелось. Они были холодными, но в его ладонях будто становились чуть теплее, и от этого внутри Лололошки что-то странно и приятно сжималось. Из мыслей его вытащил звук открывающихся дверей лифта. Лололошка слегка покачал головой, отпустил одну руку Джона, а второй мягко потянул его к выходу. Достав ключи из кармана, он открыл дверь квартиры и, пропуская Джона вперёд, тихо сказал: — Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома. Как всегда, с доброй улыбкой. Джон неловко прошёл внутрь. «Я... дома у человека, которого люблю... И от одной этой мысли сердце бьётся так, будто вот-вот выдаст меня с головой.» Зайдя в квартиру, Джон начал рассматривать дом. Всё выглядело очень уютно и аккуратно. У входа стоял небольшой шкаф для обуви и верхней одежды, дальше тянулся светлый коридор, а на стенах висели фотографии в рамках. Джон снял очки и аккуратно протёр их. «Хотя бы не сломались. Уже спасибо.» Надев их обратно, он продолжил рассматривать фотографии. Тем временем Лололошка зашёл следом и закрыл дверь. Увидев, что Джон застыл на месте, он тихо прошептал: — Джон, разувайся. И не забывай, пожалуйста, быть потише. Мама дома. Лололошка быстро снял обувь, присел на корточки, открыл небольшой шкафчик и убрал её внутрь. Затем посмотрел на Джона. Джон тоже снял обувь и протянул её Лололошке. Тот положил её в шкаф, закрыл дверцу и жестом показал следовать за собой. Пока они шли по коридору, Джон снова рассматривал фотографии. На одной из них был совсем маленький Лололошка из детского сада: в аккуратной рубашке, с чуть растрёпанными волосами и серьёзным взглядом, он стоял рядом с воспитательницей и держал в руках бумажную поделку. На другой — сидел на крошечном стульчике среди других детей, улыбаясь так искренне и по-детски, что Джон невольно замер. На ещё одной фотографии Лололошка был в праздничном костюме на утреннике, с ярким бантом и немного смущённой улыбкой — до невозможности милый. «Это, наверное, маленький Лололошка... Какой же он милый...» Потом его взгляд снова остановился на нынешнем Лололошке, который спокойно шёл впереди. Чуть спортивное тело, узкая талия и более полные, округлые бёдра делали его фигуру мягкой, почти грушевидной, и Джон невольно задержал взгляд именно там. Больше всего Джону хотелось прикоснуться к нему. Просто провести пальцами по его руке, задержать ладонь чуть дольше, чем позволено, и увидеть, как он смущённо улыбнётся. Лололошка остановился. Джон тоже остановился. Лололошка открыл дверь. — Это моя комната. Вот, давай рюкзак сюда положу. Он указал на рабочий стол. Когда Джон протянул сумку, их пальцы снова случайно коснулись друг друга. И этого короткого, почти невесомого прикосновения оказалось достаточно, чтобы у Джона внутри всё окончательно перевернулось.