Пока лес помнит

Вода ударила Нейвиру раньше, чем она успела вдохнуть. Скала мелькнула над ней тёмной стеной, край уступа ушёл вверх, а потом весь мир исчез в тяжёлом холоде. Течение схватило её за ноги, развернуло, потащило между камнями и корнями, не оставляя времени ни на страх, ни на мысль. Первый удар пришёлся в плечо. Боль вспыхнула резко, и Нейвира открыла рот прямо под водой, но в лёгкие попала только речная горечь. Второй удар пришёлся в бок, и тело на секунду перестало слушаться, будто сама река решила сломать её, прежде чем отпустить дальше. Она попыталась развернуться. Рука скользнула по гладкому камню, пальцы сорвали слой мха, но поток тут же дёрнул её вниз. Волосы расплелись, бусины ударялись о лицо и шею, а ремень на запястье впился в кожу, когда она снова потянулась к чему то твёрдому. Нейвира открыла глаза. Вода была мутной, полной песка, белых пузырей и обрывков листьев, которые крутились вокруг неё в беспорядочном течении. Свет над головой дрожал, ломался о поток и распадался на тонкие синие полосы. Лёгкие уже горели. Паника поднималась изнутри холодной волной, и Нейвира ненавидела её сильнее, чем боль. Она ударила ногами, вытянула руки вперёд и наконец нащупала толстый корень, который свисал под водой с низкого берега. Пальцы сомкнулись на мокрой древесине. Корень был скользким, покрытым слизью и мелкими наростами, но она вцепилась в него так, будто держалась не за дерево, а за собственную жизнь. Течение дёрнуло её ещё раз, едва не сорвало вниз, но Нейвира подтянулась, вынырнула и вылетела на поверхность с тяжёлым вдохом. Она закашлялась. Вода хлынула изо рта, носа и горла, а каждый кашель отдавался болью под рёбрами. Нейвира держалась за корень обеими руками, пока поток тянул её тело вниз, и пыталась разглядеть скалу выше по реке. Скалы уже не было видно. Между берегами лежал изгиб реки, заросший высокими деревьями, старыми лианами и переплетением тёмных корней. Паук остался там. Мысль пришла не сразу. Сначала была только боль, холод и желание сделать ещё один вдох. Потом память вернула его лицо, белое от страха, его пальцы на её запястье, тихое «прости» и тот момент, когда он разжал руку. Нейвира резко дёрнулась, пытаясь развернуться против течения. Она ударила ногами, потянулась к воде свободной рукой и попробовала грести вверх, туда, где должна была быть скала. Река ответила сразу, ударив её боком о камень и едва не вырвав из пальцев корень. Она зашипела от боли. Под ладонью что то скользнуло, кожа на пальцах содралась о древесину, но Нея удержалась. Ей хотелось кричать, звать Паука, звать отца, звать кого угодно, лишь бы кто-то вернул последние минуты назад. Ничего не вернулось. Она снова попыталась грести против воды, но тело слушалось хуже, чем должно было, плечо горело, а левая нога начала сводить после удара. Нейвира сделала несколько бесполезных движений и поняла, что не доплывёт даже до следующего камня. Паук сам подтолкнул её. Он хотел, чтобы она выжила. Она не могла утонуть здесь, обернув его поступок в бессмысленную жертву. Нейвира разжала одну руку, развернулась по течению и начала грести к берегу. Она больше не боролась с рекой лоб в лоб, а выбирала моменты между волнами и камнями. Каждый гребок отдавался в боку, каждая попытка поднять руку отзывалась болью в плече, но она продолжала двигаться. Берег казался близким, но вода обманывала. То, что выглядело как несколько взмахов, превращалось в долгую борьбу с потоком. Нейвира дважды почти достигала мелководья, но река разворачивала её и уводила к середине. На третий раз она ухватилась за выступающий из воды ствол. Дерево лежало поперёк берега, корни торчали вверх, а ветви цепляли воду. Нейвира подтянулась, ударилась коленом о камень, снова закашлялась и наконец выбралась на узкую полоску земли под нависающими корнями. Она лежала лицом в мокрой траве. Земля пахла глиной, речной водой и листьями, раздавленными недавним дождём. Нейвира чувствовала, как дрожит всё тело, хотя сама не двигалась. Несколько секунд она просто дышала. Вдох резал грудь, выдох отзывался болью под рёбрами, а пальцы вдавливались в землю так глубоко, будто она боялась снова сорваться в поток. Потом Нейвира медленно перевернулась на спину. Над ней темнело небо. Сквозь разрывы между кронами виднелись первые звёзды, а в ветвях уже загорались ночные растения. Закат уходил, и красный свет на воде становился гуще, будто река несла не отражение неба, а кровь. Нейвира вскинула руки. Пусто. Кинжалы остались только у Лайла. Первый, тот, что Нейтири подарила после её первой самостоятельной охоты, исчез вместе с ремнём на разгрузке рекома. Второй, тяжёлый, с грубой кожаной обмоткой, который Джейк сделал для неё сам, тоже был у него. Она сжала кулаки. На ладонях сразу выступила кровь из свежих ссадин. Боль была знакомой, почти полезной, потому что заставляла не думать о Пауке. — Отлично, — прошептала она. — Просто отлично. За спиной плеснула вода. Нейвира застыла, перекатилась к толстому корню и подняла с земли плоский камень с острым сколотым краем. Она прижалась спиной к влажной древесине и подняла руку так, чтобы бросок получился сильным. Плеск повторился. На этот раз тяжелее и ближе. Кто-то плыл к берегу сильными, ровными гребками, и вода расходилась вокруг него широкими кругами. Из реки показалась синяя голова. Потом широкие плечи, мокрая броня и ремни на груди, прилипшие к шее. Лайл выбрался на берег выше по течению, тяжело дыша и вытирая ладонью кровь с виска. Он постоял, согнувшись, пока вода стекала с его одежды. Потом поднял голову и сразу посмотрел туда, где она пряталась. Нейвира поняла, что он заметил её ещё до того, как вышел из воды. — Неплохой прыжок, принцесса, — сказал он громко. Его голос разнёсся по узкой речной долине. Лайл говорил уверенно, почти лениво, будто не прыгнул со скалы вслед за ней, не плыл через бурное течение и не выбрался из реки с разбитым лицом. — Я уже почти решил, что ты сдохла. Нейвира сжала зубы. Она поднялась из-за корня. Ноги дрогнули, но она не дала телу показать слабость. Камень оставался в её руке, острый край был направлен на Лайла. — А я почти решила, что ты слишком тяжёлый, чтобы выплыть. Лайл посмотрел на неё внимательно. Сначала на мокрые волосы, прилипшие к лицу и плечам. Потом на кровь на щеке, дрожащие пальцы, разбитые колени и хромую стойку, которую она пыталась скрыть. После этого он перевёл взгляд на камень. — Это оружие? — Для тебя хватит, тварь. Лайл усмехнулся. В усмешке не было тепла, но и настоящей злости пока не было. Он выглядел так, будто ему интереснее всего было понять, в какой момент она снова попытается ударить. — Ты очень оптимистичная. — Ты очень живучий. Нейвира увидела свои кинжалы. Они висели на его ремне сзади, рукояти выглядывали из ножен, и от одного этого вида внутри поднялась такая злость, что на секунду у неё перестал болеть бок. — Верни. — Эти? — Лайл коснулся ножен пальцами, не отрывая взгляда от её лица. — Ты знаешь, что они мои. — Знаю. — Тогда верни. — Нет. — Он медленно покачал головой. Камень полетел в него раньше, чем он закончил слово. Лайл успел отклониться, но острый край задел висок и оставил тонкую кровавую полосу. Он не выругался сразу, только провёл пальцами по ране, посмотрел на кровь и поднял взгляд на Нейвиру. Она уже бежала. Лес начинался в нескольких шагах, между деревьями был узкий проход, который уходил к скалам и густым зарослям. Если бы она добралась туда, у неё появился бы шанс спрятаться, пройти по корням, найти ручей и уйти туда, где Лайл потеряет след. Она успела сделать шесть шагов. На седьмом Лайл догнал её. Он схватил её за плечо и развернул к широкому стволу дерева. Нейвира ударилась спиной о кору, воздух вышел из лёгких, а боль в боку стала такой сильной, что она на секунду потеряла равновесие. Лайл прижал её предплечьем выше ключиц, не грубо, но достаточно, чтобы она почувствовала: он сильнее, чем кажется. Второй рукой он удержал её правое запястье, не позволяя дотянуться до ремня с ножами. Его тело перекрывало дорогу к лесу, а её спина упиралась в мокрую кору огромного дерева. Капли недавнего дождя всё ещё падали с листьев, разбиваясь о её плечи. Нейвира стремилась нанести удар коленом, стремительно и решительно, туда, где у мужчин находится самое ценное. Лайл с неторопливой грацией уклонился, словно предвидел её движение. Он ловко схватил её ногу и прижал к земле, лишив возможности использовать свой вес. Его пальцы крепко обхватили её голень. — Пусти. — Нет. — Я тебя убью. — Да-да, убьёшь, — Лайл даже не дал ей договорить. — Я уже понял, что это у тебя способ знакомиться. Вместо «привет, как дела» — «я тебя убью». Вместо «давай дружить» — попытка проломить мне череп. Очень… необычно. Экзотично даже, мне нравится. Нейвира посмотрела на него с такой ненавистью, что в другой ситуации он мог бы отступить на шаг. Но Лайл только усмехнулся и крепче удержал её запястье, будто проверял, насколько далеко она готова зайти. Насколько хватит её ярости, прежде чем она выдохнется. — Ты обещаешь это так часто, что я начинаю думать: у тебя других тем нет. Может, тебе хобби завести? Вышивание? Резьба по дереву? Убийство лысых рекомбинантов — это, конечно, интересно, но однообразно. — У меня есть тема. — Какая? — Как именно я тебя убью. Я продумала детали. Хочешь послушать? Лайл тихо рассмеялся. Смех был коротким, хриплым и слишком искренним для человека, который только что дрался с ней у реки. — Вот это уже звучит почти как личное. Прям свидание. — Я тебя язык вырву! — Хорошо. Значит, я запомнился, а это уже полдела. Обычно я для девушек, просто «лысый из отряда Куоритча». А для тебя я «противный». Это прогресс, я двигаюсь вверх по карьерной лестнице твоей ненависти. Нейвира почувствовала, как её свободная левая рука касается его ремня. Лайл удерживал её правое запястье крепко так, что кости чуть хрустели. Левую руку он не зафиксировал полностью, решив, что у неё нет оружия и она слишком ранена, чтобы успеть сделать что-то серьёзное. Это была его ошибка. Нейвира не стала смотреть вниз. Она медленно провела пальцами по краю разгрузки, будто просто пыталась найти опору. Кончики пальцев задели мокрую ткань, потом металлическую застёжку, потом ремешок, который удерживал ножны. Первый кинжал. Её пальцы ощутили знакомую кожу, и на мгновение шум реки стих. Перед глазами мелькнула картинка: мать у костра. Её слова: «Нож не для того, чтобы быть сильной. Он нужен, чтобы помнить цену силы». Нейвира помнила. Всегда помнила. Она вытащила клинок из ножен без звука так, как учила мать. Ни скрежета, ни шороха. Только холод металла, который лёг Лайлу под рёбра. Он окаменел. Его грудь перестала вздыматься. Тело натянулось, как струна. Нейвира улыбнулась. — Зайка, когда успела? — выдохнул он. — Пока ты слишком много говорил, а ты всегда слишком много говоришь. Тебе плевать на свою жизнь. — Мне не плевать, — сказал он. — Просто ты… ты интересная. — Я твоя смерть, — поправила она. — Возможно. Но какая красивая смерть. Прям… эстетика. Нож, река, закат. Не хватает только музыки, цветов и твоей настоящей улыбки. — Я улыбнусь, когда ты умрёшь! Нейвира выскользнула в сторону, оттолкнулась от дерева и сразу ударила. Клинок полоснул его по боку, разрезая ткань и броню. Удар был неглубоким, но Лайл вздрогнул и отпрянул. Между его пальцами, прижимавших рану, выступила кровь. — Это за Паука, — сказала она. — Паук жив, — ответил Лайл. — Я его даже не ранил. — Ты его связал, напугал и угрожал. — Я выполнял приказ. — Мне плевать на твой приказ. Ты тронул моего брата. За это я прирежу тебя. — Ты всегда бьёшь без предупреждения? — Я предупреждала. — Очень расплывчато. «Я тебя убью» — это не предупреждение. Это… рекламный слоган. Типа «я тебя убью, подробности позже». — Я не понимаю, что это значит. Тебе нужно было внимательнее слушать, — она пожала плечами. — Я говорила: «убью». Значит, убью. Что тут непонятного?! Нейвира сделала шаг вперёд. Второй удар нацелился в плечо, где броня не защищала. Лайл с неожиданной для раненого быстротой схватил её за запястье. Он резко вывернул её руку, не ломая, но обездвиживая. Боль пронзила предплечье, пальцы ослабли. Но Нейвира была дочерью Нейтири и умела драться даже в такой ситуации, когда оружие почти выпало из рук. Она резко ударила его локтем в лицо. Раздался хруст. Нос не был сломан, но что-то явно пострадало. Лайл отпрянул, держась за челюсть. — А это за что?! — За «зайку». Я не зайка. — О, — он усмехнулся разбитой губой, — тогда, малышка. Лайл сплюнул кровь на траву и посмотрел на неё. На её разгорячённое лицо, на её глаза, горящие алым, на её пальцы, всё ещё сжимающие рукоять ножа. — Я, наверное, идиот. — сказал он. — Ты мне нравишься, даже когда бьёшь… — Ты больной! Твоя смерть приносит мне большое удовольствие! — Ты всё ещё здесь и не убила меня, хотя могла. Значит, тебе тоже интересно. Лайл отшатнулся. Он потянулся к винтовке, но Нейвира прыгнула на него, прежде чем он успел поднять оружие. Они рухнули на землю. Вода с одежды пропитала листья, грязь забилась под ногти, и Нейвира схватила его за ремень, пытаясь перетянуть вес тела на себя. Она ударила его в подбородок. Лайл выругался и попытался перевернуть её, но она вцепилась в его разгрузочный жилет, дёргая за ремень и потянувшись к ножу за спиной. Лайл схватил её за обе руки. Он не собирался наносить удар или доставать оружие. Он просто сжал её запястья и прижал спиной к стволу дерева. Его хватка была крепкой, но не жестокой. Именно эта разница бесила Нейвиру больше всего. Она смотрела на него снизу вверх. Он возвышался над ней, его плечи были широкими, а от него пахло металлом, потом и чужой техникой. Лицо было слишком близко, она видела каждую морщинку у глаз, каждую каплю пота на его лысом черепе и каждую веснушку. Он не душил её, а удерживал. Контролировал, но не ломал. — Почему ты не стреляешь? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. Лайл чуть наклонил голову. Его губы дрогнули в улыбке, не торжествующей, а усталой и весёлой. — Потому что мне приказали привезти тебя живой. — О, — она выдохнула это слово, как проклятие, — так ты на побегушках. А я думала, ты хотя бы сам решаешь, кого убивать. Его пальцы сжались чуть сильнее, но он не дал себе сорваться. Только желваки заходили под кожей. — Я решаю достаточно, чтобы ты сейчас дышала. — Серьёзно? — Нейвира дёрнула подбородком вверх, почти коснувшись его лица. — И что же ты решил? Что я буду сговорчивой? Что поблагодарю тебя за то, что ты меня не пристрелил? — Я решил, что ты хотя бы не будешь бить меня головой, пока я с тобой разговариваю. Она ударила. Раздался глухой хруст. Голова Лайла откинулась, из носа хлынула кровь, и он выругался так грязно, что любой другой человек покраснел бы. — Блядь! Ебанный рот! На мгновение хватка ослабла, и Нейвира вырвалась, перекатилась по земле и вскочила. Мышцы ныли, бок пульсировал болью, но она уже схватила длинную, влажную лиану у корня. От неё пахло болотом и древесной корой, она была тяжёлой и упругой. Нейвира натянула лиану. Она загудела, как тетива, готовая выстрелить. Лайл выпрямился, стёр кровь с губы. — Ну всё, — сказал он тихо. — Теперь точно без ужина. Она бросила петлю. Лиана свистнула в воздухе, и Лайл успел вскинуть руку, но петля легла на шею раньше, чем он схватился за неё. Нейвира обмотала свободный конец вокруг ствола и дёрнула вниз всем весом. Лиана впилась в горло. Лайл захрипел, его пальцы вцепились в удавку, лицо налилось кровью. Мышцы на шее вздулись так, что проступили вены. Нейвира упёрлась ногой в корень и тянула, чувствуя, как горит плечо, как дрожат от напряжения руки. Каждый рывок отдавался болью в боку, но она не останавливалась. Она смотрела ему в глаза и не отводила взгляд. — Отпусти Паука, — прорычала она. — Я… не… решаю… — Тогда умри вместе с ними! Лицо Лайла исказилось, но она не поняла, от боли или от злости. Он попытался шагнуть вперёд, но лиана держала. Красная полоса на его шее становилась всё ярче, и капли крови проступали там, где грубое волокно раздирало кожу. — Ты даже не знаешь, куда они его повезли, — просипел он. — Но ты знаешь. Говори! — она натянула лиану сильнее. — Если я скажу… ты отпустишь? — Нет. — Честно. — Лайл издал странный звук, то ли смешок, то ли кашель. — Я не обещала быть честной с тобой. Он выдохнул, и что-то внутри него переключилось. Тело больше не сопротивлялось слепо. Он перестал дёргаться и сделал то, чего она никак не ожидала: рванулся вперёд и вбок, резко разворачиваясь всем корпусом. Лиана дёрнулась вслед за ним, и Нейвир полетел вперёд. Её плечо врезалось в его твёрдую, как доска, спину. Она потеряла равновесие, а Лайл уже вырвал лиану у неё из рук, сорвал с шеи и развернулся лицом. Он схватил её за плечи и толкнул. Резко, без предупреждения. Нейвира упала на бок и ударилась раненым местом о выступающий корень. Она зашипела, втягивая воздух сквозь крепко сжатые зубы. Во рту появился привкус крови, она прикусила губу, чтобы сдержать крик. Лайл возвышался над ней. Он тяжело дышал, потирая шею. На ней виднелась красная полоса, а на боку расплывалось тёмное пятно. Лицо Лайла было злым. Не холодным и не презрительным, а именно злым. — Ты чуть меня не придушила. Нейвира села, опираясь на локти. Боль пронзила всё её тело, но она всё же слабо улыбнулась. — Жаль, не получилось! Он подался вперёд. Она быстро нашла под листьями острый камень с удобным краем, но Лайл заметил это. Он просто отбил камень рукой. — Хватит, — сказал он. — Не тебе решать. — Сейчас именно мне. Она встала. Ноги дрожали, но она расправила плечи и посмотрела ему в глаза. Она шагнула вперёд. Как учила мать, плечом вперёд, чтобы бить в центр тяжести и сбивать с ног. Лайл устоял. Он схватил её за талию, развернул, и она вновь оказалась прижатой к стволу. Теперь он держал её крепче, ниже, почти у бёдер. Его лицо снова оказалось слишком близко. Она рванулась, но он не отпустил. — Ты красивая, когда злишься, — сказал он. Нейвира замерла. Не от замешательства, а от осознания нелепости происходящего. Они только что дрались. Она душила его. У него до сих пор кровь на губе. И вот он говорит это. Она взглянула на него с тревогой, словно проверяя, не получил ли он травму серьезнее, чем ей показалось. — Ты с ума сошёл?! — Возможно. — Он пожал плечами, насколько позволяла поза. Хватка на её запястьях чуть сместилась, не ослабла, но стала мягче. Он перехватил её левую руку повыше, туда, где кожа была тёплой от крови, приливающей к мышцам. — У тебя неплохо получается, кстати. Хорошая техника. Мама учила? Зрачки Нейвиры сузились. Она задержала дыхание на мгновение. Затем воздух вырвался через ноздри: резко, как у зверя, готового к прыжку. — Твоя мама, — произнесла она ледяным тоном. Слова упали между ними, как отрубленные. — Почему ты вообще это говоришь? Лайл не ответил сразу. Он смотрел на неё с выражением, которое можно было назвать «ленивая наглость». Только ленивой она не была. Слишком пристальной, слишком цепкой. Его глаза прошлись по её лицу: по жёлтым радужкам, по полоскам на скулах, по капле пота, сбегающей от виска к челюсти. Он рассматривал её так, будто запоминал. Будто хотел понять, что у неё внутри. — Потому что я могу говорить и держать тебя одновременно, — сказал он наконец. Нейвира дёрнула плечом, проверяя хватку. Он держал её крепко, но без боли. Пальцы обхватывали запястья плотно, словно ремни амуниции. Она ощущала каждую фалангу, каждую костяшку. Большой палец правой руки лежал точно на месте её пульса. Она знала, что он считает удары. — Потрясающее достижение, — выплюнула она. Яда в голосе хватило бы на целую роту. — Тебе неудобно? — Она вскинула бровь, и её губы изогнулись в улыбке. — Бедный. Хочешь, я остановлюсь? Давай сядем и поговорим. Ты расскажешь мне о своих чувствах, а я постараюсь тебя понять. — Ты и так слушаешь. Внимательно. И дышишь чаще, чем минуту назад. И пульс у тебя, — он чуть сжал её запястье, там, где под большим пальцем билась жилка, — участился. Хочешь, скажу, что это значит? — Нея зашипела, обнажив четыре клыка. Лайл на мгновение растерялся. Лицо Лайла дрогнуло. Едва заметно, в уголках глаз. Его улыбка натянулась, словно её прибили гвоздями. Он не отступил и не ослабил хватку, но что-то в его фигуре изменилось. Плечи сжались, подбородок приподнялся. — Осторожнее, — сказал он тихо. — Или что? — Она подалась вперёд, насколько позволяли его руки. Их лица оказались ещё ближе. Она смотрела на него снизу вверх, но это не давало ему преимущества. — Ударишь меня? Убьёшь? Ой, подожди. Ты же не можешь. Тебе приказали привезти меня живой. Так что стой и слушай. Он молчал. Желваки на лице пульсировали, как живые. Ноздри раздувались, словно он с трудом сдерживал гнев. Его пальцы сжимались всё сильнее, импульсивно, почти теряя контроль. Но он всё же держался. И от этого она злилась ещё больше. — Ты даже сейчас ничего не решаешь, — продолжила она, и каждое слово было как скальпель. — Стоишь тут, держишь меня, а ты просто ждёшь пока тебе скажут, что делать дальше. Лайл шумно втянул воздух сквозь зубы, словно считал до десяти. Затем медленно наклонился ближе. Каждый сантиметр давался с трудом. Его горячее дыхание, с металлическим привкусом крови, коснулось её скулы. Она не отпрянула. Кожа покрылась мурашками, но она осталась неподвижной. — Слушай, — сказал он тихо, — можешь говорить что хочешь. Оскорблять, высмеивать, даже бить. Но я всё равно здесь. Её ноздри вздрогнули, живот сжался. Она почувствовала, как его палец всё ещё касается её пульса, и сердце забилось чаще. Чёрт. Он заметил. Точно заметил. — Ты меня держишь, — сказала она. Голос стал ниже, гортаннее. — Я тебя держу. — Он кивнул, не разрывая зрительного контакта. Его лицо было совсем близко. Она видела поры на его носу, щетину на подбородке, красную полосу на шее, которую сама оставила минутой раньше. — Но ты не кричишь. Не зовёшь своих. И коленом по яйцам пока не бьёшь. Она медленно приподняла бровь. Он смотрел ей в глаза. Не на губы, не на тело, а прямо в глаза. В его взгляде было что-то, что заставило её задуматься: то ли ударить его, то ли… Она не успела додумать. Её бедро резко дернулось. Без замаха, снизу вверх, как учила мать, показывая, как бить врага в пах, если он схватил тебя за руки. Лайл заметил, но слишком поздно. Она резко подтянула колено. Удар был точным, Лайл не успел среагировать, и его лицо исказилось. Он согнулся пополам, выпустил её запястья и сквозь зубы выдохнул. — Сука…! Мой бедный член!.. Нейвира вырвалась, схватила второй кинжал и побежала, не оборачиваясь. Она понимала: если оглянется, потеряет драгоценные секунды. Боль в боку и плече обжигала, в груди стоял холод. Позади Лайл выпрямился и крикнул с какой-то обречённой улыбкой: — Ты сучка! — А ты кретин! — бросила она через плечо, не сбавляя шага. Она мчалась через лес, уворачиваясь от веток. Лес гудел вокруг, но сквозь этот гул она услышала его шаги. Тяжелые, с прерывистым дыханием. И голос. — Голубка, стой! Она резко обернулась на бегу, глаза полыхнули. — Я тебе не голубка! — А кто? — Твоя самая большая ошибка! Ветки хлестнули его по лицу, он выругался, но не сбавил шаг. Когда она снова рванулась вперёд, до неё долетело тихое, едва слышное бормотание, которое ветер донёс: — Ошибка, блядь. Она прекрасна. С ножом в руке. Идеально нахуй… Она перепрыгнула через низкий ствол, едва не поскользнувшись на влажном мху, и схватилась за ветку. Лес становился гуще, корни выступали над землёй, а между деревьями висели длинные лианы. Нейвира знала: в таких условиях у неё есть преимущество. Она была легче, быстрее и лучше чувствовала, где поставить ногу и какая ветвь выдержит её вес. Но Лайл оказался быстрее, чем она ожидала. Он не ломился напролом. Он срезал углы, уходил туда, где земля была плотнее, и держал её в поле зрения даже тогда, когда она исчезала за корнями. Это злило. Он был человеком в теле На’ви, но двигался по лесу уверенно, будто знал его наизусть. Он понимал, где можно пройти без риска, а где лианы порвутся под его весом. Нейвира резко свернула вправо, и перед ней открылся узкий овраг с мокрыми камнями на дне. Она спрыгнула вниз, приземлившись на ладони, и почувствовала, как боль пронзила плечо. В глазах потемнело, но она поднялась и побежала дальше. Лайл прыгнул следом. Камни под его ногами разлетелись, один из них ударился о дерево и с треском раскололся. — Ты плохо выбираешь дорогу, принцесса. — А ты плохо выбираешь работающее полушарие твоего мозга. Он не ответил. Нейвира услышала его шаги за спиной. Она выбежала к узкому ручью, перепрыгнула через воду и ухватилась за лиану. Тело поднялось вверх, ноги оторвались от земли, и она, используя инерцию, пролетела над низкими кустами. Лайл попытался повторить трюк. Схватился за другую лиану, но та была тоньше. Ветка треснула. Он упал на одно колено, тихо выругавшись. Нейвира на мгновение замерла, оглянувшись через плечо. — Ты слишком тяжёлый. Лайл поднял голову. На лице у него появилось раздражение, но в глазах мелькнуло что то похожее на веселье. — У тебя удивительная способность быть мерзкой даже с переломанными рёбрами. — У меня ничего не сломано. — Конечно. Она развернулась и продолжила путь. Через несколько минут лес изменился. Высокие деревья стали реже, уступив место каменным выступам и кустарникам с широкими листьями. Нейвира осознала, что приближается к более открытой местности, где опасность подстерегала на каждом шагу. Лайл снова догнал её. Он не говорил, не шутил, а просто шёл следом, и это было ещё хуже. Нейвира чувствовала, как силы покидают её. Боль в боку больше не пульсировала, а давила тяжёлым грузом. Плечо горело, а ноги, уставшие после реки и падения, стали ватными. Она не могла позволить Лайлу это увидеть. Впереди возвышался высокий корень. Под ним темнела полость, укрытая мхом, листьями и сетью тонких ветвей. Нейвира нырнула внутрь, пролезла между влажными корнями и прижалась к земле. Она держала нож у груди и пыталась дышать так тихо, чтобы не выдать себя. Через несколько секунд Лайл выбежал на поляну. Он остановился, тяжело дыша. Одна рука держалась за бок, другая была сжата в кулак. — Ну давай, принцесса. Выходи. Нейвира не пошевелилась. Лайл прошёл по поляне. Он заметил следы на земле, сорванный лист, сломанную ветвь. Он наклонился, коснулся пальцами следа её ступни на влажной почве, потом поднял голову и посмотрел в сторону корней. Он был слишком хорош. Нейвира стиснула нож. Лайл замер у края ямы. Их разделяло не больше трёх шагов. Она замечала его сапоги, мокрые от речной воды, тень на земле и капли крови, стекавшие с его пальцев на листья. Рация на его плече щёлкнула. — Уэйнфлит, доклад. — Лайл нажал кнопку. — Она ушла вниз по реке. — Ты видел тело? — Нет. — Тогда ищи. Лайл взглянул на лес, затем перевел взгляд на корни. Нейвира затаила дыхание. — Полковник, темнеет. Если она выжила, течение унесло её далеко. — Возвращайся. — Куоритч помолчал. Лайл не двинулся сразу. Он ещё несколько секунд смотрел на поляну. Потом тихо сказал: — Ты всё равно не уйдёшь далеко. Нейвира промолчала. Лайл ушёл, его шаги растворились в лесной тишине.