Сердце, бьющееся в унисон с луной

Конец июля в Сиэтле дышал прохладой, той особенной, влажной свежестью, которая случается лишь здесь, когда океанский бриз встречается с ароматом вечнозеленых лесов. Солнце, уже не обжигающее, а нежно-золотистое, мягко оседало на крыши домов, окрашивая всё вокруг в тона угасающего лета. Семнадцатилетняя Элиза, чьи мягкие, чуть вьющиеся каштановые волосы рассыпались по плечам, а внимательные, глубокие глаза цвета лесной зелени казались сейчас задумчивыми, неспешно шла по своему кварталу. В наушниках играла приглушенная музыка, создавая вокруг неё уютный кокон. Она ловила каждый миг: этот скрип калитки у соседа, запах скошенной травы, последние порывы ветра, играющие с краем её легкого сарафана. На душе было странно — предвкушение перемен смешивалось с тихой грустью прощания. Бейкон-Хиллс, город, который она покинула ребенком четыре года назад, снова звал её к себе, и эта мысль отдавала в груди сладким трепетом. Когда Элиза переступила порог дома, воздух внутри был пропитан суетой последних сборов. Дин Стилински, высокий мужчина с проницательным взглядом и легкой сединой, придававшей ему солидности, что-то проверял в бумагах, в то время как Кэтрин, чьи темные, словно воронье крыло волосы были небрежно убраны в высокую прическу, ловко складывала одежду в чемодан. Элиза подошла к матери и, чуть наклонившись, нежно коснулась губами её щеки. — Мам, я дома, — прошептала она, глядя, как ловко та управляется с вещами. — Чем я могу помочь? Давай я возьму на себя остальное, а ты отдохни. Кэтрин обернулась и тепло улыбнулась дочери, в её глазах отражалась усталость, смешанная с нежностью. — О, солнце, мы с папой почти закончили, — она мягко провела рукой по плечу девушки. — Осталась, пожалуй, только твоя комната, там у тебя всегда свои особенные сокровища. Элиза заправила за ухо непослушную прядь, которая постоянно лезла в лицо, и легко пожала плечами. — Там сущая мелочь, справлюсь за пару часов, честное слово, — заверила она, стараясь придать голосу уверенности. Дин, оторвавшись от своих дел, посмотрел на них, и в его взгляде читалась строгая, но любящая отцовская забота. — Элиза, постарайся закончить до вечера, — произнес он, кивнув в сторону окна, за которым небо начинало темнеть. — Завтра на рассвете мы уже должны быть на трассе. Не хочу провести весь день в пробках на выезде из города. Элиза послушно кивнула и поднялась по лестнице в свою спальню на втором этаже. Эта комната за четыре года стала для неё настоящим убежищем, но стоило ей войти, как сердце предательски сжалось от тоски по прежним временам. Она представила свою старую спальню в Бейкон-Хиллс, тот беспорядок, который она оставила в четырнадцать лет, свои памятные безделушки. Она скучала по Скотту, по его заразительному смеху, по Лидии, чья грация всегда восхищала, но больше всего — по Стайлзу. Её кузен был тем единственным человеком, с которым она делила все свои секреты, и эти долгие годы общения только через экран монитора казались пыткой. Она начала собирать книги, прижимая их к груди и вдыхая знакомый запах бумаги, перебирала старые фотографии, где они все еще были детьми. Время пролетело незаметно, и когда за окном уже вовсю перемигивались далекие звезды, в тишине дома раздался голос матери. — Элиза! Ужин готов, иди вниз, — позвала Кэтрин. Девушка, собрав волосы в небрежный, но изящный пучок, который открыл её тонкую шею, спустилась на кухню. Папа уже сидел перед телевизором, прислушиваясь к вечерним новостям, а мама расставляла тарелки. Аромат горячего ужина — что-то пряное и домашнее — сразу заставил её почувствовать голод. — Спасибо, мам, выглядит очень аппетитно, — искренне произнесла Элиза, занимая своё место за столом. Ужин проходил в спокойной, почти умиротворенной обстановке. Дин делился мыслями о предстоящей дороге, Кэтрин вспоминала какие-то мелочи, связанные с переездом, и в их голосах слышалось легкое волнение. Элиза вставляла короткие реплики, иногда смеясь над шутками отца, чувствуя, как эта семейная близость дарит ей спокойствие. — Кажется, мы всё предусмотрительно сложили, — заметил Дин, делая глоток чая. — Надеюсь, Бейкон-Хиллс встретит нас теплее, чем эти вечные сиэтлские дожди. — Стайлз будет в восторге, когда узнает, что мы уже в пути, — подмигнула Кэтрин, глядя на дочь. — Уверена, он уже готовит план по захвату холодильника в твою честь. Элиза улыбнулась, представляя себе эту встречу. После ужина она поблагодарила родителей, чувствуя, как приятная тяжесть в теле напоминает о долгом дне. — Я ужасно устала, пожалуй, пойду спать, — сказала она, чувствуя, как веки начинают тяжелеть. Кэтрин нежно поцеловала её в макушку, вдыхая аромат её волос. — Сладких снов, дорогая, выспись как следует. Дин воодушевляюще улыбнулся: — Доброй ночи, Элиза. Завтра будет большой день. Вернувшись в свою комнату, она первым делом отправилась в душ. Теплая вода смыла всю накопленную за день усталость, оставив лишь приятное покалывание на коже. После душа она накинула мягкую пижаму, сухая кожа приятно стягивалась от свежести. Заглянув в телефон, она увидела, что Стайлз был в сети еще в обед. «Наверное, опять пропадает в гараже у папы или что-то придумывает», — подумала она с теплотой. Элиза расправила постель, укуталась в любимое одеяло и закрыла глаза. Но сон не спешил приходить. Она долго ворочалась, рассматривая тени на потолке, в мыслях прокручивая то один, то другой сценарий завтрашней встречи. Только после полуночи, когда город окончательно погрузился в тишину, а в окно постучал прохладный ночной воздух, ей удалось забыться беспокойным, но полным ожиданий сном.

***

Мир ещё тонул в предрассветных сумерках, когда небо, прежде глубокое и бархатное, начало медленно терять свои ночные огни. Элиза проснулась от мягкого, но настойчивого прикосновения матери к плечу. Кэтрин тихо, почти шёпотом, произнесла: — Солнышко, пора вставать. Нам нужно выдвигаться, пока город спит. Элиза, чувствуя приятную тяжесть в теле после недолгого сна, сонно кивнула. Она быстро привела постель в порядок, умылась прохладной водой, что мгновенно отогнало остатки дремоты, и оделась в мягкий спортивный костюм — комфорт был приоритетом для предстоящей дороги. Собрав непослушные волосы в высокий пучок, она спустилась на кухню, где воздух уже был наполнен бодрящим ароматом крепкого кофе и тостов. — Выглядишь собранной, — заметил Дин, раскладывая завтрак по тарелкам и подмигнув дочери. — Надеюсь, твой «штурманский» настрой на высоте, а то я не хочу пропустить нужный поворот из-за твоего сна. — Пап, я буду следить за дорогой лучше любого GPS, — Элиза улыбнулась, садясь за стол. — Лишь бы ты не уснул под аудиокниги, которые вечно включаешь. Кэтрин рассмеялась, наливая чай. — Ну, если он начнет клевать носом, у нас есть запас кофе, который я приготовила в термосы. Это наше секретное топливо. После завтрака Элиза помогла матери упаковать оставшиеся продукты. Им предстоял двадцатичасовой марафон, и план был прост: никаких лишних остановок, только необходимое — заправка и ночлег. Спустя десять минут она закинула на плечи свой легкий рюкзак, в котором уютно устроились телефон, зарядка и пара любимых наушников. Оглянувшись, она задержала взгляд на своей комнате: всё казалось таким привычным и уже почти чужим. Она плотно закрыла дверь, словно ставя точку в главе своей жизни. Родители уже ждали у машины. Дин деловито проверял багажник, пока Кэтрин закрывала входную дверь на ключ. — Ну что, команда, все готовы? — спросил Дин, окинув их взглядом. Элиза с грустью посмотрела на дом, впитавший в себя четыре года её взросления, и, молча кивнув, села в машину. Родители переглянулись, обмениваясь понимающими взглядами, и заняли свои места. Дорога стелилась бесконечной лентой. Элиза большую часть времени проводила, глядя в окно, где пейзажи менялись от зеленых лесов до выжженных солнцем полей. Она то включала музыку, теряясь в ритмах, то пыталась читать, то просто размышляла о том, как сильно изменился Бейкон-Хиллс в её воображении. Она думала о Стайлзе, о том, как он отреагирует на её приезд, и о тех негласных секретах, которые, казалось, витали в воздухе родного городка. К ночи, когда усталость взяла своё, они остановились в придорожном хостеле. Номер был скромным, пахло старым деревом и дешевым моющим средством, но после долгого пути любая кровать казалась королевским ложем. Они быстро перекусили тем, что взяли с собой, обменялись парой шуток об ужасном кофе из автомата и провалились в сон. Утро встретило их ярким светом. А уже через несколько часов впереди показался знакомый указатель: «Добро пожаловать в Бейкон-Хиллс». Сердце Элизы подпрыгнуло от восторга. Она распахнула окно, впуская в салон воздух родного города — он пах иначе, чем в Сиэтле: сухой землей, соснами и какой-то неуловимой тайной. Вскоре машина остановилась у двухэтажного дома. Он выглядел уютно, хотя сад заметно одичал, а на стенах проступила пыль времени. Едва колеса замерли, Элиза выскочила из салона, её лицо озарила широкая улыбка. — Мы дома! — воскликнула она, заставляя родителей рассмеяться. Кэтрин протянула ей связку ключей. — Давай, открывай, хозяйка. А мы с папой займемся чемоданами. Элиза повернула ключ в замке и вошла внутрь. Застоявшийся воздух встретил её облачком пыли, заставив громко чихнуть. Комнаты казались меньше, чем она помнила, но в этой тишине было что-то родное. Она подхватила свой чемодан и помчалась на второй этаж. Её комната была словно застывшее время. Постеры, старые безделушки — всё было так, как в её четырнадцать. Элиза подошла к столу и коснулась пальцами фотографии в рамке: она и Айзек Лейхи. Тихий, всегда немного отстраненный парень, с которым её связывало то самое «почти» — почти свидание, почти первый поцелуй. Воспоминание кольнуло сердце. Где он теперь? Почему Скотт и Стайлз молчали о нём в своих письмах? Она нежно провела ладонью по снимку, чувствуя странную ностальгию. Несколько часов работы превратили комнату из пыльного архива в уютный уголок. Идеально. Она приняла душ, чтобы смыть дорожную пыль, переоделась и спустилась вниз. Родители всё ещё разбирали вещи в гостиной. — Мам, пап, я пойду прогуляюсь, — Элиза облокотилась на дверной проем. — Загляну к дяде Ноа в участок, скажу, что мы на месте. — Отличная идея, — кивнула Кэтрин, не отрываясь от коробок. — Передавай привет брату, — добавил Дин. — Мы скоро тоже подтянемся, как только разберемся с основным багажом. Элиза быстро чмокнула родителей в щеку и выбежала на крыльцо. Воздух в Бейкон-Хиллс был густым и прохладным. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Эмоции были смешанными — радость от возвращения и легкая тревога перед будущим — но в этот момент, глядя на пустую улицу своего детства, она знала одно: она наконец-то вернулась домой. Улицы Бейкон-Хиллс встретили Элизу неожиданной тишиной, от которой она, привыкшая к постоянному шуму Сиэтла, успела отвыкнуть. На удивление, она не потянулась к наушникам — в этом не было нужды. Воздух здесь вибрировал от звуков, которые раньше казались фоновым шумом: в отдалении стрекотали цикады, где-то звонко перекликались птицы, а порывы ветра нежно шелестели в кронах вековых деревьев. Элиза шла медленно, впитывая этот новый ритм, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое спокойствие. Спустя десять минут показалось здание полицейского участка. Элиза приветливо кивнула паре знакомых офицеров на входе — лица казались смутно знакомыми, словно отголоски из глубокого детства — и переступила порог. Внутри кипела работа: телефоны разрывались от звонков, слышался гул голосов, запах кофе смешивался с ароматом бумаги и типографской краски. Она уверенно направилась в сторону кабинета дяди Ноа, пока взгляд не зацепился за фигуру у края стола. Молодой мужчина лет двадцати четырех был полностью поглощен бумагами. Элиза подошла ближе и, слегка смутившись от его сосредоточенности, негромко прокашлялась. — Прошу прощения, не подскажете, где я могу найти кабинет шерифа Стилински? — мягко спросила она, когда парень обернулся. На его форме красовался бейджик: «Джордан Пэрриш». Он окинул её заинтересованным взглядом, и на его лице расплылась добродушная улыбка. — В кабинете шерифа сейчас пусто, он отъехал по делам. А могу я узнать, кто спрашивает? Элиза заправила за ухо непослушную каштановую прядь, чувствуя, как от волнения розовеют щеки. — О, конечно. Я его племянница, Элиза Стилински. Джордан вскинул брови, и его улыбка стала еще шире, почти заговорщической. — Та самая Элиза? Стайлз все уши мне прожужжал за последние две недели. Ни о чем другом говорить не может, только о твоем возвращении. Кстати, я Джордан Пэрриш, приятно познакомиться. Девушка рассмеялась, почувствовав, как напряжение окончательно отступает. — Взаимно. Похоже, Стайлз всё такой же неисправимый болтун. — Не то слово, — подмигнул он, указывая на стул. — Присаживайся, он вернется с минуты на минуту, не стоять же тебе в коридоре. Элиза послушно опустилась на жесткий деревянный стул и стала наблюдать за суетой участка. Прошло около сорока минут, когда входная дверь распахнулась, и на пороге появились шериф Стилински в сопровождении Стайлза. — Пэрриш, что у нас по отчету? — на ходу спросил Ноа, снимая фуражку. — Шериф, тут к вам посетитель, — отозвался Джордан, многозначительно глядя на Элизу. Ноа недоуменно нахмурился, собираясь что-то спросить, но Элиза уже поднялась со своего места и с сияющей улыбкой помахала ладонью. — Привет, дядя Ноа! Шериф застыл, округлив глаза от изумления. Но для Стайлза мир вокруг перестал существовать. Он издал радостный выкрик и, преодолев разделявшее их расстояние в два шага, заключил сестру в такие крепкие объятия, что у неё перехватило дыхание. — Эй, полегче, ты меня сейчас задушишь! — смеясь, воскликнула Элиза, чувствуя, как Стайлз слегка ослабил хватку, но продолжал прижимать её к себе, словно проверяя, не мираж ли она. — Я просто не верю своим глазам! Ты приехала! — Стайлз сиял, его лицо выражало абсолютный восторг. — Мы приехали только сегодня утром, — объяснила Элиза, поправляя сбившуюся прическу. — Родители передавали привет, они придут, как только закончат с разбором коробок дома. Стайлз, не убирая руки с её плеч, посмотрел на отца, затем снова на кузину. — Слушай, я как раз собирался наведаться к Скотту. Поехали со мной? Он просто в обморок упадет от счастья, когда увидит тебя! Элиза с радостью кивнула, быстро поцеловала дядю в щеку и попрощалась с Джорданом, который провожал их доброй улыбкой. Выйдя из участка, они окунулись в густой, теплый воздух маленького городка. Стилински сделала глубокий вдох: Бейкон-Хиллс пах сухой травой, приближающимся вечером и чем-то неуловимо родным. Они вышли на парковку, залитую мягким вечерним светом, и Элиза с любопытством огляделась по сторонам, поправляя рюкзак на плече. — Ну и на чём мы отправимся к МакКоллу? Надеюсь, не пешком, а то я до завтра не дойду, — с легкой иронией спросила она, вопросительно глядя на кузена. Стайлз загадочно усмехнулся, его глаза азартно блеснули, и он картинно указал рукой на стоянку. Там, гордо возвышаясь над более современными авто, красовался его легендарный синий джип — весь в царапинах, с потертым кузовом и явно знавший лучшие времена. Элиза не сдержала тихого, звонкого смешка, который эхом разнесся по пустынной парковке. — Стайлз, ты серьезно? Что это за колымага? Она же рассыплется на первом же повороте, ты уверен, что мы не доедем до дома Скотта на эвакуаторе? — поддела она его, с сомнением осматривая ржавчину на крыле. Стайлз театрально закатил глаза, скрестив руки на груди, и с нескрываемой гордостью отозвался: — Элиза, это не «колымага», это легенда. У этого джипа дух крепче, чем у любого спорткара, поверь, он еще нас с тобой переживет, даже не сомневайся. Девушка недоверчиво хмыкнула, покачав головой, но всё же подошла к пассажирской двери. Стайлз галантно придержал её, и Элиза, благодарно кивнув, устроилась на сиденье. В салоне пахло старой кожей и бесконечными приключениями. Когда Стайлз занял водительское место, началось настоящее представление: он несколько минут безуспешно пытался оживить мотор, пока джип не издал жалобный, металлический стон и, наконец, не затарахтел. Элиза, лукаво блеснув глазами, не удержалась от колкости: — О, кажется, он всё-таки решил с нами поговорить. Надеюсь, это был стон согласия, а не предсмертный крик. Стайлз лишь рассмеялся, переключая передачу, и джип, ворча и подпрыгивая на кочках, выкатился со стоянки. Дорога до дома Скотта заняла всего пятнадцать минут, пролетевших в бесконечной болтовне и подколах. Когда джип затормозил у знакомого двухэтажного дома, Элиза замерла. Это место, пропитанное воспоминаниями о шумных играх и общих секретах, нахлынуло на неё волной щемящей ностальгии. Стайлз, заметив её мечтательную улыбку, подмигнул: — Скучала по этому «особняку», сестренка? Смотри, не расплачься от умиления. Элиза наградила его грозным, но любящим взглядом, на что Стайлз лишь хохотнул и поспешил к двери. Не успел он занести руку для стука, как дверь распахнулась с пугающей резкостью. Перед ними возник Скотт — возмужавший, спортивный и выглядящий куда эффектнее, чем в памяти Элизы. Он чуть было не сбил друга с ног, но, увидев за его спиной девушку, замер. Взгляд его карих глаз встретился с ярким, озорным блеском зеленых глаз Элизы, и Скотт удивленно вскинул брови. — Элиза? Ты серьезно?! — воскликнул он, его лицо моментально осветилось широкой, искренней улыбкой. Девушка заливисто рассмеялась и помахала ладонью, а через секунду уже оказалась в крепких, по-настоящему теплых объятиях друга. От него пахло свежестью и тем самым знакомым запахом, который казался запахом самого дома. — Ничего себе, — выдохнул Скотт, отстранившись и с восхищением оглядывая её. — Четыре года, а ты стала настоящей красавицей. Я чуть дар речи не потерял. Элиза, слегка смущенная, с улыбкой ответила: — Ну, а ты, я вижу, зря времени не терял — вытянулся, возмужал. Похоже, МакКолл теперь завидный жених, да? Стайлз, стоявший рядом и наблюдавший за этой сценой, театрально вздохнул и сложил губы уточкой: — О, началось! Конечно, стоило появиться Скотту, как про любимого кузена сразу забыли. Обидно, знаете ли, до глубины души! Элиза расхохоталась и, не теряя ни секунды, обняла обоих парней сразу, чувствуя себя невероятно счастливой. После короткого, но очень важного момента воссоединения она оглядела их, прищурившись: — Так, а теперь признавайтесь: куда вы собрались? Раз уж я вернулась, вы обязаны посвятить меня в планы. Друзья переглянулись, и Скотт, чуть помедлив, ответил: — Мы собирались на встречу с ребятами, там все будут. Элиза тут же воодушевилась и с надеждой спросила: — Тогда захватите меня с собой к Лидии? Она же там будет? Стайлз перебил её с хитрой усмешкой: — О, можешь не сомневаться, она там будет — как раз в центре событий. Девушка удивленно приподняла бровь, заметив странный тон Стайлза, на что Скотт лишь расхохотался, пояснив: — Они ещё не встречаются, если ты об этом. Элиза театрально вздохнула, картинно всплеснув руками: — Ну вот, опять всё приходится делать самой! Придется мне взять ситуацию в свои руки, раз вы такие нерешительные. Скотт рассмеялся, а Стайлз, уже направляясь к джипу, крикнул через плечо: — Эй, давай живее! Если мы не поторопимся, пропустим всё самое интересное. Садись в машину, красавица!

***

Джип с визгом затормозил у дома Стилински. Элиза, оглянувшись по сторонам, удивленно вскинула брови и повернулась к кузену. — Мы приехали домой? Я почему-то была уверена, что мы встретимся в каком-нибудь уютном кафе в центре. Скотт на заднем сиденье тихо рассмеялся, а Стайлз с наигранным негодованием уставился на Элизу. — Эй, чем тебя не устраивает наш дом? Здесь лучший кофе в городе, и, заметь, он тебе обойдется абсолютно бесплатно, в отличие от тех переоцененных заведений. Элиза лишь закатила глаза, выходя из машины, но не успела она сделать и шага, как воздух взорвался радостным криком. Обернувшись, она увидела Лидию — рыжеволосая подруга бежала к ней, не обращая внимания на каблуки. В следующее мгновение они сжались в крепких объятиях; Мартин сияла, а Стилински почувствовала, как на душе становится тепло и спокойно. — Не могу поверить, что ты здесь! — прошептала Лидия, отстраняясь, чтобы рассмотреть подругу. После коротких приветствий вся компания шумной гурьбой вошла в дом. В гостиной, пока они ждали остальных, Лидия и Элиза уселись на диване, обсуждая последние новости Сиэтла. Через десять минут в дверях показался Лиам — миловидный парень лет шестнадцати, который явно не ожидал увидеть столько народа. При виде Элизы он слегка растерялся, но Стайлз тут же взял инициативу на себя. — Лиам, знакомься, это моя кузина Элиза, наконец-то она вернулась. — Очень приятно познакомиться, — вежливо отозвался парень, слегка застенчиво улыбнувшись. Элиза ответила ему теплой улыбкой, но её любопытство взяло верх: — Приятно. Но скажите, кого мы еще ждем? Скотт открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. Стайлз направился в прихожую. В ту же секунду Элизу бросило в жар, словно воздух в комнате стал плотным и электрическим. — Мне нужно... мне нужно выпить воды, — пробормотала она и быстро ушла на кухню. Как только она скрылась, Скотт наклонился к Лидии и Лиаму, понизив голос до шепота: — Пожалуйста, ни слова об этом. Она не должна знать про наши... особенности. Пока не время. Элиза в это время залпом выпила стакан ледяной воды, стараясь унять странную дрожь, и вернулась в гостиную. В дверях стоял Скотт, приветствуя высокого парня, чья спина показалась ей пугающе знакомой. — Эй, обернись! — сказал МакКолл, заметив её в дверях. Парень развернулся. Это был Айзек. Его черты стали резче, плечи — шире, а взгляд — глубже. От неожиданности Элиза разжала пальцы, и стакан, ударившись об пол, разлетелся на осколки. В комнате повисла звенящая тишина. Лиам, растерянно переведя взгляд с разбитого стакана на застывших ребят, шепотом спросил у Лидии: — Они знакомы? Лидия слегка улыбнулась уголками губ: — В четырнадцать лет они были неразлучны. Почти пара, если бы не отъезд Элизы. Стайлз, почувствовав неловкость, подошел к сестре и обнял её за плечи, с усмешкой подкалывая Айзека: — Красивая у меня сестра, правда, Лейхи? Айзек не ответил, он не мог отвести глаз от зеленых глаз Элизы. Наконец девушка сделала шаг вперед и, поднявшись на носочки, обняла его. Он бережно, словно боясь сломать, обнял её за талию и коснулся губами макушки. — Ты повзрослела, — прошептал он ей на ухо, — и стала еще прекраснее. — Почему ты не писал? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Отец разбил телефон, отправил меня к тетке... я вернулся год назад, но Стайлз... — Айзек бросил многозначительный взгляд на кузена. Элиза сердито посмотрела на Стайлза, и тот, чувствуя неладное, поспешно ретировался на кухню под предлогом приготовления чая. Остаток вечера прошел в атмосфере легких подколов Стайлза, который вернулся с подносом и не упускал случая поддеть парочку, и теплых рассказов Элизы о Сиэтле. Они сидели в гостиной, наполненной ароматами чая и уюта, переглядываясь через комнату. Айзек то и дело ловил её взгляд, и в этих немых беседах было больше искренности, чем во всех словах, что они произнесли за этот вечер. Стайлз продолжал шутить, Скотт и Лидия обменивались понимающими улыбками, а Лиам с интересом наблюдал за происходящим, чувствуя, как история, прерванная четыре года назад, вновь обретает жизнь.