Королевская кровь

— Повтори, — голос прозвучал как наковальня — слишком громко и звонко, но при этом тебя прибивает к земле в покорном поклоне. — В-ваша невеста зашла в жемчужную спальню, Ваше Величество, — королевский гвардеец не знал, куда себя и деть от сжигающего взгляда правителя, что восседал на троне. Аудиенция была прервана самым грубым способом, но такой вопрос нельзя было оставлять без внимания, это был приказ Короля. — Закончим, продолжим через два часа. Юный Король — ему исполнилось чуть больше тридцати — незамедлительно направился на выход, минуя замерших герцегов и графов. Его шаги были тяжелыми, совсем без элегантности и изящества, прямо как у настоящего воина. Глаза источали такой холод и абсолютную власть, что никто не мог продержаться больше пяти минут под внимательным взором. Ли Минхо — взошел на престол в свои тридцать лет, правил уже около двух. Холодный и жестокий правитель, который совершил революцию и сверг прошлого Короля, а так же устранил наследного принца. Его — нареченного как меч Королевства — не могло остановить ни пророчество, ни Король, ни собственный брат. Двери королевской комнаты распахнулись, а в нос ударил приторный аромат благовоний и свечей. Окно было открыто, что являлось непозволительным для того, кто жил в этих покоях. По крайней мере, пока он находился один. Минхо прошелся своими кошачьими глазами, всматриваясь в каждую деталь, пока его взгляд не упал на кровать: огромное ложе, заправленное дорогими шелковыми тканями, с массивным дубовым каркасом и балдахином. В подушках, словно в мягких облаках, разлеглись две фигуры: невеста — юная принцесса соседней страны, которой было суждено выйти замуж за Минхо и родить ему наследников, и вторая фигура — тонкое тело, которое было украшено белыми легкими одеяниями, что смогли бы спрятать его оковы, но никак не красоту. И только потом, спустя секунду, когда Минхо смог оторваться от созерцания, он увидел это — расползающееся некрасивое красное пятно, которое не стесняясь раскрашивает девственную белизну. — Феликс!

***

Королевский сад всегда казался огромным бескрайним местом, где можно было легко затеряться. Феликс любил прогуливаться тут в сопровождении своего рыцаря. Хотелось бы хоть на мгновение уединиться, насладиться солнечной погодой и вдохнуть полной грудью пряный аромат цветущих роз. Это место цвело круглый год, температура всегда поддерживалась в комфортных рамках, чтобы можно было спокойно пройтись в летнем одеянии, пока за границами бушевали суровые морозы. Участь наследного принца — быть удобной фигурой на доске для Короля. Его судьба была предрешена, когда пробудилась его магия — Феликс был первым, спустя три поколения, кто унаследовал силу богини, и это стало не только его даром, но и проклятьем. В двенадцать лет отец сменил своего приемника — отныне, наследным принцем королевства стал Ли Феликс. В свете солнца, прямо среди кустарников белых роз, Феликс выглядел подобием ангела: светлые, слегка вьющиеся, волосы были собраны под элегантную тонкую корону, которая украшала голову подобно нимбу, а глаза яркие, кристально-голубые, словно хрупкие бриллианты в окантовке пушистых светлых ресниц; светлая кожа, с которой мог сравниться лишь заморский бархат, был украшен веснушками — словно целая карта звезд, которую Богиня милостиво раскрыла на своем дитя. — Мой принц, слуги сообщили, что во дворец прибыл Ваш брат, — говорившим был молодой рыцарь, который уверенно и преданно охранял Феликса. Коренастый, широкоплечий, со строгим взглядом и обостренным слухом. — Наверняка, он сейчас направился прямо к Королю. Всё таки, война была долгой, — смиренно говорит молодой принц и проводит своей ладонью по хрупким лепесткам цветов, которые лишь на секунду покрываются ледяной коркой. — Вернулся с победой… — Мой принц… — в тоне Феликса слышна была грусть, которую Чанбин — верный страж — уловил сразу же. Он знал, что именно грызет будущего правителя. Даже не нужно было видеть подрагивающие ресницы и поджатые губы. — Всё в порядке, Бинни, — юноша обернулся и незаметно, как думал он сам, стряхнул накатившиеся слёзы. — Я в порядке, — уже тише повторил он и двинулся в сторону выхода из сада, поправляя легкую белую накидку, которая струилась словно волны по хрупким плечам. В глубине души Феликс знал, что он не заслуживает быть правителем, не заслуживает трона и короны, и никогда не стремился занять его. Так сложилось, так получилось, что богиня одарила его, игнорируя старшего сына Короля. Когда Феликс в руках держал древние книги по магии, изучал грамматику и латынь, Минхо разрезал плоть монстров и людей своим мечом, сносил вражеские города, убивал других для победы своей страны. Минхо приносил победу за победой, расширял владения своего отца и омывал руки в чужой крови, но все его заслуги меркли перед магией Феликса. Несправедливость и злость нависла над братьями, разрушая их тонкую связь. — Вы хотели бы поужинать в своей комнате? Мне приказать слугам? — Не стоит. Сначала я приму ванну, — помотал головой блондин и поежился от холодного каменного замка. Тут всегда было неуютно и пусто, слуги пытались скрыться в тени, а рыцари стояли как статуи. Редкими моментами были балы — пышные, яркие, громкие. Когда столы ломились от еды, а алкоголь лился рекой. В такие дни Феликс понимал, что тут всё же есть жизнь, она не застряла в узких щелях каменной кладки. Путь перегородила высокая фигура, которая накинула тень на худое тонкое тело наследного принца. Подняв голову, Феликс увидел своего старшего брата, который, казалось бы, даже возмужал еще больше за этот долгий год. Его глаза хищно смотрели в ответ, на лице не было и капли эмоции, а доспехи, хоть и начищены до блеска, всё равно фонили кровью жертв. Феликс будучи одаренным магом ощущал и даже слышал шепот павших от руки Минхо, но ничего не говорит, молча принимая эту сторону своей семьи. Наверное, чувствует вину перед ним, а может всё из-за мягкости характера. — Приветствую тебя, брат, — несмотря на кровную связь, младший всё равно чуть кивнул, запахивая свою накидку — от сильного порыва ветра та раскрыла тонкую ткань блузки, которая не скрывала его ключиц и часть груди. — Поздравляю с победой. — Всё благодаря вашей поддержке, — только и сказал мужчина. — Я слышал твою молитву на поле боя, Феликс, и это придавало мне сил. Эту победу я посвятил тебе. — Т-ты очень великодушен, — кивнул младший, отводя взгляд в сторону. От густых черных глаз хотелось спрятаться. Феликс был добрым душой и кровопролития не любил, так же, как и истории о бесчисленных жертвах. Но вот в глазах старшего брата он видел огонь — тот самый, который принадлежал настоящим правителям. Таким должен был стать Минхо, если бы его одарили магией. — Думаю, увидимся на банкете? Уверен, тебя будут чествовать с должным размахом. — Мне плевать на другие взгляды и слова. А ты? Ты будешь воздавать почести мне? Феликс дрогнул, словно в него вонзили нож и прокрутили рукоять. Минхо будто бы пролезает под кожу, исследуя новые места его души. — Да, ведь ты мой брат… — Хорошо, — короткий взгляд на спину принца — там Чанбин, который пристально смотрит на Минхо, не отводит глаз. О да, это было ожидаемо. Кто, как не дикий волк с Севера сможет оберегать наследного принца, верно? Король что-то знает или ему опять нашептали его оракулы? Минхо было не интересно, но он оценил стойкость этого парня — не моргнул, даже не дернулся, когда в него буквально врезалась агрессивная аура, абсолютная мощь, которая заставляла склониться на поле боя еще до начала взмаха меча. Чанбин был верным, это видно по его суровому взгляду, которым он провожал старшего принца. Но верным он был далеко не короне. Не было тёплых приветствий и объятий, как было принято в нормальных семьях. Была только непробиваемая стена, которая становилась толще с каждым днем. С одной стороны Феликс, что держал в руке только письменное перо да золотую ложку, а с другой — Минхо, крепко сжимающий свой окровавленный меч. В голове младшего пробегала мысль, что вдруг, всё произойдет как в страшном сне, и Минхо придет к нему ночью в покои, чтобы разобраться со своим соперником? Когда отец восемь лет назад лишил его права на трон, то единственным для старшего осталось стать только верным рыцарем своего Короля или же его советником. Не слишком ли это было для того, кто с рождения учился править целой страной? От такого падения было трудно оправиться, и Феликс сомневался, что его брат смог это сделать. В его глазах не было покорности, в нём была только буря и сила. — Мой принц? — послышался голос стражника позади и Феликс понял, что стоит в коридоре уже довольно долго. Минхо ушел, наверное, к Королю, оставляя после себя лишь смрад смерти, от которого Феликса чуть мутило. — Вам помочь? — Не нужно, пошли. Когда двери за спиной закрылись, Феликс мог выдохнуть куда более расслабленно. Несмотря на то, что он не встретил в замке никого, кроме старшего брата, не означало, что за ним не следили. У каждой стены, у каждого дерева или картины были уши и глаза, тут нельзя было делиться своими секретами, нельзя было шептаться в углу — за тобой всегда ступает тень, готовая пробраться в твоё пространство. Чанбин перекрыл своим телом массивную дверь, наблюдая за опущенными плечами, расслабленной спиной: Феликс с легкостью сбросил свою тонкую накидку на пол, а руки тут же стянули практически прозрачную рубаху и такие же тонкие штаны. В принце не было стеснения перед своим рыцарем, его не волновали неправильные взгляды прислуги. Пока на троне восседает его отец, его и пальцем не смеют тронуть. — Проследи, чтобы никто не заходил. Если будет горничная — отпусти, но забери принесенное и проверь. — Слушаюсь.

***

Банкет был утомительным. Повсюду снуют аристократы, знатные особы из других дружественных стран, прислуга с подносами и закусками. Огромный зал был украшен дорого и богато, как и полагалось в честь празднования победы, в честь победителя и воина Королевства, Кровавого Жнеца — так нарекали старшего принца свои же солдаты. Вокруг Минхо много людей, все заискивают перед ним, улыбаются широко, одолевая сладкими речами. Феликс практически не смотрит на него, лишь неспеша потягивает лимонад. Вокруг так же много знати — кто-то интересуется его продвижениями в магии, кто-то спрашивает про здоровье, некоторые говорят о его прекрасном окончании Академии. Это было фоном, а слова — лишь треск, на который блондин лишь изредка кивал. — Приветствую юное Солнце Королевства, — рядом раздался тонкий женский голос. Феликс оторвался от раздумий и посмотрел на гостью. Принцесса Йеджи — первая красавица и принцесса союзной страны. Та, кого в открытую называют «невеста наследного принца». Её страна уже знала исход. Никто в этом не сомневался, ведь этот союз принесет много пользы для Королевства: торговля между Королевствами станет крепче и выгоднее, цены на товар снизятся, производство наладится и можно было бы совершать обмен технологиями, оба молоды и красивы, их дети станут сильными и вероятнее обретут благословение Богини, ведь в роду Йеджи так же были сильные маги. — Не стоит формальностей, — отложив бокал, говорит Феликс. Брюнетка улыбнулась скромно, вставая вровень с принцем. Они выглядели гармонично, но их наряды значительно отличались: платье девушки имело насыщенный цвет индиго, подол которого украшали жемчужины; тогда как наряд парня состоял исключительно из дорогого винного цвета, который медленно переходил в чёрный. — Сегодня Вы выглядите одиноко, — говорит Йеджи, а её взгляд цепляется за старшего из братьев — тот смотрит в ответ, она уверена. — Это лишь твои догадки, я выгляжу обычно, — спокойно отвечает блондин. — Обычно Вы светитесь каким-то теплом, но сегодня Ваш взгляд пуст и тосклив. Неужели это из-за Вашего брата? — Чушь. Я рад возвращению Минхо, это предсказуемо. Его победа — была вопросом времени. — Но Вам страшно, не так ли? — Феликс чуть повернул голову в сторону девушки, которая стояла с той же улыбкой. Её профиль был идеалом для других, манеры — образец, а знания и умения поражали даже академических преподавателей. Вундеркинд, но заключенный в цепях семьи. Хотя, наверное, её любили больше, заботились лучше, чем отец Феликса о своих детях. — О чем ты? Йеджи промолчала, а Феликс проследил за её взглядом. Минхо приближался неторопливо, как хозяин этого места. Они были такими разными, как свет и тьма, и если Феликс был Солнцем, то Минхо был Луной. — Приветствую, — хоть это и было сказано двоим, но взгляд упирался только в Феликса. — Рад видеть тебя вновь, Йеджи, — спустя какое-то время добавил мужчина и одарил девушку своим тяжелым взором черных глаз. — Примите мои поздравления, принц. Ваши заслуги невозможно описать словами, — приветствие было другим, все знают об этом. — Надеюсь, в твоих словах нет лжи, — но в глазах ни намека на благодарность. Безразличие. — Вы прибыли сюда с отцом? Путь был не близок. Вероятно, Король выделит вам покои на несколько дней. — Не волнуйтесь. Всему своё время, — было кинуто легкомысленно, даже больше необдуманно. Словно девушка хотела поддеть Минхо, но тонко, раззадорить и возбудить. Чего делать точно бы не стоило, особенно когда его клинок еще не остыл и не высох от горячей крови. Напряжение висело в воздухе, как грозовая туча — тёмная и неотвратимая. Внутри у Феликса будто бы стояли две наковальни, а он — маленький мальчик, пытающийся не прогнуться под их тяжестью. В руках у него снова сиял тонкий бокал с напитком, словно бы он пытался скрыть свои тревоги сладковатым зельем. Напротив — две фигуры, словно вылитые из одного теста: Йеджи и Минхо. Они были рядом, но их взгляды разделяли пропасть. — Благодарю всех, кто сегодня прибыл на празднество! — громко прогремел голос Короля, отдаваясь эхом по залу. Внимание всех гостей и детей устремилось на возвышающуюся фигуру правителя, стоявшего на балконе второго этажа. Он специально поднялся, чтобы его голос было слышно из любого уголка дворца, а фигуру — видно за его стенами. — Сегодня мы празднуем великую победу моего сына! Он вернулся с войны, и в его руках — целое государство, которое покорилось мощи Лицерии! Аплодисменты затянулись — все повернулись к Минхо, который никак не отреагировал на слова. Он лишь мотнул рукой с вином и остался спокойным. — За это можно выпить! — улыбнулся Король, смеясь, — Но! Это — не единственный повод для сегодняшнего торжества. Нас ждет более важное событие — расширение нашего могучего государства и укрепление власти. Поэтому я с гордостью представляю вам будущую Королеву Лицерии — ту, кто станет рядом с моим сыном и опорой для всего нашего королевства! — и, указав на фигуру, он добавил, — Йеджи! Эта новость словно ударила в сердце: казалось, все вокруг остановилось на мгновение, словно затаив дыхание. Внутри у Феликса повернулся круг, и всё перемешалось — и понимание, и желание закрыть глаза, и отстраниться. Он знал, что эти жесты — спектакль, что глаза улыбаются и радуются, но внутри всё кричало и мутило. Где-то в глубине он чувствовал, как лицемерие затаилось в каждом взгляде. Они радуются? За что? За выгодный брак? За власть? Феликса охватывала тошнота — он слышал только пустые поздравления, слова, что вылетали из ртов, словно страшная мантра. Король улыбался с довольным выражением, Йеджи принимала поздравления, лиса — она знала слишком много, и это обжигало его. А Минхо сидел спокойно, словно не участвовал в этом спектакле, скрывая свои мысли за холодной маской. Прохладный ночной ветер будражил кровь. — Вы хорошо подготовились — это достойно похвалы, я удивлен. Стоя в маленькой тени, Минхо не выдержал и не смог сдержать комментарий, обращённый к Йеджи. Девушка стояла прямо, гордо подняв голову. Они оба смотрели в ночное небо, и у каждого в голове крутился один и тот же мысленный рефрен: «Я его/её терпеть не могу». — Разве это было не очевидным? Мы знакомы с раннего детства, — легко отвечает брюнетка. — Я уважаю Феликса, и я буду хорошей королевой, супругой и матерью, — в любой другой момент Йеджи бы не взглянула на старшего мужчину, но что-то её дернуло. Она лишь на мгновение увидела — может показалось? — лицо принца исказилось, дало трещину, но лишь секунда. — Королевой? Матерью? — её взгляд замер, чуть дрожа — от холода или от того, кто стоял рядом? — Не стоит зарекаться. — Не обманывайся. Король уже официально объявил о нашей помолвке — это поддержка всей знати, — спокойно сказала Йеджи, поправляя длинные волосы и орудуя рукой в сторону дверей. — Феликс станет Королем, а я — его Королевой. Как бы ты ни хотел отрицать — он возьмёт свой трон, а я буду рядом. Ты же, — девушка чуть замедлилась, добавила тише, — останешься его верным мечом. Не дожидаясь ответа, принцесса спокойно зашла в комнату, оставляя Минхо одного наблюдать за звёздами.

***

Сегодня была бесконечная ночь, которая словно растянулась до предела, не давая молодому принцу заснуть. Феликс стоял на балконе в своей простенькой спальной рубахе, устремив взгляд в глубокую, почти невидимую тьму ночи. В голове кружилась сумятица — мысли метались без остановки, а на душе таилась тяжесть, словно всю свою боль он вынес на плечах. Его руки опирались о каменную перегородку, чуть дрожали, будто за ними пряталась вся его тревога. В такие минуты он невольно вспоминал свою мать — ту, что всегда была светлым лучиком, настоящим Солнцем этого королевства, — теплом и добром, которое согревало сердце даже в самые мрачные дни. Так хочется было хотя бы на мгновение вернуть ее, ощутить тепло ее плеча, услышать ее тихий голос. Хоть передать ей все свои тревоги, услышать поддержку, от которой сердце становилось чуть легче. Теперь он был помолвлен. И в его голове крутился один единственный вопрос: как ему привыкнуть к этой новой жизни, к мысли о браке, который должен состояться через два года, когда ему уже исполнится двадцать два? Еще два года — два долгих, тягостных года, как золотая цепь, опутывающая свободу. Эти два года будут тянуться бесконечно, притягивая его к новым оковам, которые будут сжимать его еще сильнее — один шаг до полного заточения. Он бросил последний тоскливый взгляд в ночную темень, будто прощаясь с надеждой, и поспешил вернуться в теплую тихую комнату. Но мороз рассёк кожу до костей, пробирая до самого сердца. Сейчас он хотел рухнуть на мягкое одеяло, закрыть глаза — и, наконец, уйти в мир приятных снов, где ему было бы тепло, где было бы спокойно… Но этому не суждено было случиться. За дверью раздался неожиданный громкий треск, словно стекло или дерево ломалось на части. В след за ним — ужасная симфония криков, тревожных и отчаянных. Топот ног, будто кто-то мчится с бешеной скоростью, сменился гулкими ударами о роскошные ковры, и в воздухе зазвучали звуки скрещиваемых мечей — жгучие, холодные, словно прорезающие тишину. Вся эта жуткая сцена напоминала кровавую битву, которой кто-то решил прерваться в самые темные часы ночи, разрушая покой, затейливый, словно безумие. Двери распахнулись с громким треском старого дуба. Внутрь залился свет, который чуть было не слепил Феликса, но в образе вошедшего он узнал своего рыцаря. Чанбин — весь измазанный кровью и с горящим мечом — стоял в проеме, смотря на своего принца. В его глазах — холод Севера и нотка какого-то отчаянья. Он быстро подлетел к блондину и схватил за предплечье. — Мой принц, Вам следует бежать! Ваш брат устроил восстание, — голос твердый и уверенный. — Я задержу их, а вы бегите как можно дальше, в Северные земли, мой отец примет Вас, поможет! Используйте свою магию, не теряйте времени, — подталкивает обратно к балкону. — Ч-что? Но как же ты? — шипит Феликс, но его взгляд то и дело цепляется за происходящим за пределами комнаты: полное безумие и разруха, силуэты людей мелькают как светлячки, то пропадают, то появляются вновь. На полу следы чьей-то крови, мертвые тела слуг, рыцарей, спертый тошнотворный запах добирается и до молодого мага. — Я буду защищать вашу спину. Первый принц не допустит того, чтобы Вы выжили! Быстрее! — уже нетерпеливо заталкивает парня к забору балкона. На улице ситуация была не лучше: огонь забирает всё — и людей, и растения; кто-то пытается сбежать из горничных, но их тут же настигают стрелы. Феликсу страшно, его магия была еще слишком нестабильна, чтобы дать отпор целой армии старшего брата. — Схватить наследного принца! — громкий голос позади Чанбина прозвучал как гром. Кто-то схватил рыцаря за плечи и отшвырнул от Феликса. Мальчишка не смог удержать равновесия и подался вперед, вслед мужчине, который тут же встал и навострил свой меч. Подняв голову, взору будущего правителя предстал никто иной как один из мастеров меча, лучший друг Минхо, старший товарищ по оружию, дикий волк, Бан Кристофер Чан. Его доспехи в темноте казались еще чернее, чем были на самом деле, а глаза казалось отливали янтарем в свете неполной луны. — Думал, тебе удастся сбежать и спасти второго принца? — насмешливо спрашивает Кристофер, обнажая меч. Его движения были легкими и быстрыми, он словно насмехался, играл с Чанбином, показывая своё превосходство. — Кажется, ты слишком самоуверен в своих навыках, Чан, — небрежно бросает рыцарь Феликса. — Пытаешься выделиться из толпы, чтобы тебя, наконец считали больше, чем ручным псом? Не хочу тебя расстраивать, но у тебя ничего не получится. — Раздражаешь, знаешь ли, — хмыкнул старший боец и оскалился. Он собирается нападать. Каждый выпад как укус зверя, но Чанбину удается отразить их всех. Почти. Бок разразился жгучей болью, но мужчина не дрогнул. Ему следует еще больше стараться, чтобы помочь сбежать наследнику. — Больше не такой смелый, а? — Заткнись. — Посмотри на себя! — прорезал тревогу голос, когда волк навалом поднял лезвие и надавил им на шею. — Как ты можешь называться рыцарем, если даже не смог защитить принца? Тебе надо было идти с нами на войну. Там всё бы стало на свои места, и ты понял бы, что значит держать меч по-настоящему, — он тянул оружие, словно собираясь закончить свою угрозу. — Нет! — воскликнул кто-то позади, и в последующий мгновение раздался мощный всплеск магической энергии. Кристофер внезапно остановился, буквально как вкопанный — в моменте он замахнулся, и его тело покрывалось толстым слоем льда. Расползающаяся по нему мразь заползала всё дальше и дальше, погружая его в стазис, которому он не мог сопротивляться. Весь зал, вся комната покрылись коркой холодного льда, и часть коридора тут же замерзла, словно поток зимнего мрака захлестнул всё пространство. Феликс, изо всех сил упрямо опираясь ладонями в пол, ощущал, как из его пальцев исходит целая река льда, соединяющаяся с тенью вражеского рыцаря. Магия — нестабильная и непредсказуемая — создала эффект цепной реакции. Вся комната покрылась инеем, а холод проник даже в стены и пол, превращая всё вокруг в ледяную пустошь. — П-принц! — израненный, побитый, но еще живой Чанбин быстро вскочил на ноги и бросился к Феликсу. — Пойдемте! Пока другие не пришли сюда! — П-прости… я… — в его голосе слышалась искренняя скорбь и беспомощность, но слова застряли в горле — голова кружилась, и Феликс едва не потерял сознание под натиском магической волны. Тело было истощено до предела, из-за неконтролируемых эмоций, взорвавших его изнутри — он чувствовал, как вся энергия оставляет его. Важно было помнить: колдовать нужно всегда трезвым умом и ясной головой. — Всё в порядке, я вас понесу, — ровным, твердым голосом сказал Чанбин, игнорируя боль и ломоту в теле, он быстро схватил Феликса и торопливо делал шаги к выходу из замка — в балконное окно. — Вы никуда не пойдете! — взрыв злости пронесся в воздухе. В это мгновение раздался грохот и треск — разбитые глыбы валились со стен, ломая структуру разрушенного замка. Кристофер — словно вихрь — рвался вперед, разбивая цепи и оковы магии льда, его не остановить такими трюками. Тело было обучено годами в боях, и он знал, что такое настоящее выживание — видел намного страшнее, чем просто какой-то мороз. — Чёрт! — прорвался он сквозь магический хаос, продолжая сражаться, не останавливаясь. Лицо его искажалось яростью и решимостью, ведь собратья воины, суровая судьба и абсолютное бесстрашие — всё это закалило его. Прижав хрупкое тело к себе крепче, Чанбин стремительно скользнул вниз, благо второй этаж позволял такую вольность. Но полученные в бою с Кристофером травмы давали о себе знать — ноги встречали землю острой ломотой и растяжением. Хоть и не было перелома, сильная волна боли пронзила спину, заставляя его вскрикнуть и выронить Феликса на мягкую траву. Мальчишка скатился по земле, судорожно хватаясь за плащ Чанбина. Феликс, не в силах подняться, лежал, словно чужое, тяжелое тело. Он вернулся на локти, глаза устремлены вперед, на рыцаря — как бы в ожидании. — Бинни! — невольно вырвался у него крик, и рука протянулась вперед, стараясь достичь рыцаря. Маг отчаянно тянулся к человеку, вытягиваясь на земле, но его тут же остановил — широкая, крепкая ладонь бережно перехватила его тонкие пальцы и сжала. Феликс испугано дернулся, пытаясь вырваться, но попытки были тщетны. Его беспардонно притянули к себе, и холодный, черный металл доспеха, запах крови — все это действовало словно опьяняющий яд. — Сегодня такой прекрасный вечер, принц. Вы вышли на прогулку? — произнес кто-то сверху, прищурившись лисьими глазами, которыми одаривал его незнакомец. Конечности Феликса немели, а сердце сжалось в тревожной тоске. — Чёртов Ян! Отпусти его немедленно! Предатель! — взвился Чанбин, дергаясь внутри захваченного объятиями тела, и сверху на нем сидел еще один приближенный Минхо. — Тише-тише, Чанбинни, — ворковал тот, что сидел на его груди, — ты такой буйный. Обойтись можно было бы и разговором, если бы не эта нежелательная сцена. — Пошёл ты, Хан! Пошли вы все! — в ярости рванулся Чанбин, но его попытки оказались безуспешными. — Ты не должен так выражаться перед принцем, — хмыкнул наемник, державший его в объятиях. — Впрочем, это мелочи. Всё решит наш господин. Мужчина сжался, чувствуя, как острый кинжал прижимают к его горлу, и его дыхание стало частым и сбитым, а в голове шумели тревожные мысли и страх. Мир вокруг казался чужим и холодным, словно весь этот беспорядок — лишь игра, в которой он не желает участвовать. Холодный тронный зал встречает их мрачной, или даже зловещей аурой. Чанбина ведут за вывернутую руку, приставив нож к его шее, а Феликса несут на руках, у которого не было сил даже на сопротивления. Чонин, именно так звали рыцаря с лисьими чертами лица, аккуратно удерживал его тело, словно нес самую драгоценную вещь в коллекцию своего Короля. Голубые глаза блондина поднялись наверх, туда, где возвышался трон правителя, где обычно сидел его отец и отдавал указания, проводил аудиенции, проживал свою жизнь. Но теперь в бархатных тканях и на золотом престоле сидел другой, молодой, сильный, гордый мужчина, в чертах которого узнается Минхо. Предатель короны. Спокойное лицо, измазанное каплями крови, темные скучающие глаза, перепачканные черные волосы. Сидя там, на самом верху, он держал в руках отсеченную голову бывшего Короля, своего отца, которая смотрела своими серыми глазами и открытым ртом на своего убийцу. Чувствовал ли Минхо в этот момент уколы совести? Феликс неосознанно прижался к рыцарю сильнее, чем вызвал смешок. — Мой Король, как Вы и велели, мы поймали вашего брата и его рыцаря, — вперед вышел Кристофер, низко кланяясь. Всё это выглядело как какой-то нелепый мрачный спектакль. Феликс видит, как Чанбина ставят на колени перед лестницей к трону, а Феликса ставят на ноги, но всё еще придерживая за его талию, будто бы опасаясь что тот упадет еще до того, как голова полетит с плеч. А в своей казни Феликс не сомневался, ведь он — единственное препятствие перед становлением Минхо Королём. Внимание Жнеца ежесекундно переключилось на вошедших, а голова отца полетела по ступенькам с глухим стуком. Каменные полы были изляпаны, на коврах появились отметины, а когда голова приземлилась на последнюю ступень, тут же покатилась к ногам бывшего наследного принца. Феликса чуть было не вырвало, он зажал рот рукой, демонстративно отверчиваясь от стеклянных глаз, словно они осуждали его. Минхо встал и вальяжно спускался вниз, а его подчиненные тут же склонили головы, пряча глаза. Феликс боится поднять взгляд, боится увидеть в них ту самую ненависть и злость, возможно это будет удовлетворение — видеть как твой соперник повержен, как он жалко мечется у твоих ног, как он боится тебя, твоей давящей ауры. — С тобой были грубы? — первое, что спросил Минхо, когда заметил следы от грязи на лице и одежде — это всё результат прыжка Чанбина с балкона второго этажа. Блондин сжал пальчиками край рубахи и зажмурился, боясь даже вздохнуть лишний раз. Чужая холодная ладонь поднимает его лицо за подбородок, чтобы они встретились. — Не помню, чтобы приказывал отрубать тебе язык. — Я не!.. — хотел было что-то возразить, но захлопнул рот. То, что видел Феликс, это не злоба, не насмешка и даже не безразличие, в глубине двух омутов билось нечто иное, потустороннее и глубокое, более порочное и грязное, чем просто жажда убийства. Дух захватывало от того, насколько Минхо казался удовлетворенным, он жадно смотрел на лицо своего брата, прикасался пальцами к его овалу лица, к тонкой шее, выглядывающим ключицам. — Убери от него свои руки, сукин сын! — зарычал рядом Чанбин, до хруста выворачивая себе руку. Он игнорирует режущую боль на шее, то, как горячие струйки плавно затекают под броню, он стремиться вырваться из захвата и помочь своему принцу. — Ты довольно верный, но всегда был собакой не Королевства, не короны, нет, ты был предан Феликсу, не так ли? — спокойно говорит Минхо, продолжая оглаживать бархатную кожу своего заложника. Он видит, как Феликс покрывается мурашками, как его тело реагирует на легкие прикосновения. — Твоя семья планировала и дальше служить ему, верно? Думаю, даже если бы в моём дорогом брате не пробудилась магия, Север всё равно встал бы на его сторону. Соответственно, была большая вероятность мятежа. — Что за… Тебя не касаются дела моей семьи, чёртов Жнец. Мы верны короне! — Но только ли это было причиной твоей верности? Семья? Хм, не думаю, — язык неосознанно прошелся по губам, а пальцы окольцевали шею Феликса так, что заставляли чуть задохнуться. Это было не больно, скорее непривычно. Минхо быстро поворачивает брата к себе спиной, а сам прижимается лицом к его спутанным белым волосам, вдыхает тонкий аромат холода, мороза, цветов, которыми Феликс был окружен годами. — Видишь, Феликс, твой дорогой рыцарь не так благочестив, как ты думаешь на самом деле. Он гораздо-гораздо порочнее, — шепчет в самое ухо, а затем зарывается в подставленную шею, вжимается губами в кожу. Это заставляет младшего всхлипнуть и выгнуться. — Какого дьявола ты творишь? Как такой мерзавец вообще может править страной? Твои руки всегда были испачканы кровью, твоя душа требует войны, ты не мог бы здраво управлять жизнями миллионов — это понимали многие, в том числе Король, весь Север! — Чанбину было мерзко смотреть на происходящее перед ним, на то, как надломлено смотрел Феликс. — Мой отец был жадным, он хотел получить всё — другие Королевства, чужие тайные знания, магию моего брата. Его волновала лишь выгода, и в Феликсе он увидел лишь удачную марионетку, с которой легко справиться, ведь мой брат такой добрый, верно? — блаженно прикрывая глаза, Минхо покусывает ушной хрящик блондина, в его вторая рука ползет по худому боку, пальцами поддевая смятую рубаху. — А когда он узнал о моих чувствах, то решил всё испортить. Всего этого не случилось бы, будь он на каплю умнее — помолвка была весьма некстати. Это… Признаюсь, я немного потерял контроль над собой. — М-минхо, умоляю… — дрожащими губами шепчет Феликс. — Ты так прекрасно звучишь, — дьявольски дует в ухо. — Ты был создан для этого — для любви, для моей любви. — Мерзкий ублюдок… — рычит Чанбин и совершает рывок, но его успешно блокируют, заставляя заорать от боли. Острие ножа пробивает плечо, вгрызаясь в мякоть, от чего перед глазами мигает черным. — Нет! Прекрати! Отпусти его, Минхо, — умоляет молодой маг. — Ты получил трон, моя жизнь в твоих руках — тебе не нужен этот рыцарь! У тебя целое войско, верные люди, незачем проливать еще больше крови. Умоляю, — вывернувшись в жестких объятьях, Феликс цепляется за сильные руки, за черную накидку. Его глаза — яркие, слишком голубые — смотрели разбито и униженно. Королевская кровь умоляет. Минхо смотрит сверху, обращая внимание на распаленное лицо. — Он не будет угрозой, я обещаю! — О милостивый… Феликс, он и не был угрозой, — хищная улыбка, оголившая острые клыки. Минхо был демоном, был самым страшным монстром в этом мире. — Он тут для того, чтобы сломать тебя, — нависает тенью. — Чтобы ты осознал, как твоя жизнь помещается в моих ладонях. — Ч-что? — растеряно бормочет юный маг, а его кончики пальцев покалывает. — Ты должен увидеть своими глазами, что будет, если ты вдруг решишь, что сможешь убежать от меня, — сладко воркует старший, охватывая затылок мальчишки. Одним движением мужчина притягивает свою жертву к себе, впиваясь в желанные губы. Феликс успевает сделать только глухой вздох, прежде чем в его рот проникает длинный юркий язык брата. В ушах безумный звон колоколов, или это было собственное сердце? Это был первый раз, когда кто-то прикасается к нему так. Было в новинку ощущать чужой язык в своем рту — скользкий и любознательный, исследующий ровный ряд зубов, сталкивается с Феликсом, словно пытается сожрать. Пальчики парня хватаются за массивные плечи, а чужие руки тут же оказываются на талии. Оттолкнуть не получается. Минхо слишком напористый и упертый, он вдавливает в себя долгожданное тело. Мятежнику были безразличны чужие взгляды — равнодушные, покорные, испуганные, злобные. Для Минхо было приоритетным только то, на сколько сильно дрожало тело под его руками, то, как Феликс старается выбраться из прочной хватки. Ощущать, как это создание медленно, но верно ломается прямо на глазах, отдается и плавится, позволяя забраться к нему в голову. С громким звуком старший отстраняется от губ мага и смотрит на покрасневшее, разомлевшее лицо брата. Феликс смотрел на него чуть приоткрытыми глазами, его ресницы дрожали, а тело окончательно размякло. — Ты только мой, — шипит в губы блондина. Феликс не слышал, он не понимал, что с ним происходит и почему силы его покинули. Только когда на шее что-то щелкнуло, а к коже прислонился холодный металл, то вздрогнул, машинально дотрагиваясь пальцами. Это был ошейник. — Мой подарок с войны, — улыбнулся Минхо, поглаживая резьбу на специальном украшении. По середине, прямо под кадыком, сиял драгоценный камень, обрамленный кружевом черного металла. — Это… что это? — Специальный ограничитель для твоей магии. Найти бывший клан охотников на магов было сложно, но признаюсь, результат того стоит, — Минхо вновь касается своими губами чужих, на этот раз слишком нежно. — Скотина… — вновь раздалось чуть впереди, за спиной Феликса. Старший из братьев вновь обратил внимание на Чанбина, у которого уже чуть ли не переломана рука. — Я уже и забыл про тебя, — усмехнулся Минхо и обнял младшего за талию. — Смотри и запоминай, Ликси, что будет с теми, кто посмеет тебя тронуть, кто хоть на секунду заставит тебя усомниться в наших чувствах. Тронный зал разразился громким криком, от которого кровь в жилах у младшего принца застыла, а глаза испуганно округлились. Он вжался спиной в грудь старшего брата, который успел его повернуть лицом к Чанбину, а сам уперся подбородком в хрупкое дрожащее плечо. Хан, крепко держа рукоять кинжала, с дикой, почти безумной улыбкой начал прокручивать клинок внутри рыцаря, из-за чего тот начал кричать, пронзительно и истошно, словно раненая птица. Брюнет попытался ухватиться за лезвие, за чужую руку, но вся его смелость тут же пресекалась сильнейшим нажимом — наемник не отпускал. Быстро, будто зверь, Хан пихнул своего заложника в спину — и Чанбин рухнул вперед, прямо к ногам королевской семьи. Клинок вылетел из раны, окровавленный, сияя на свету ламп, — его устранение казалось трагически красивым, жутко сверкающим в кровавой чародейской игре. Но этот ужасающий акт не закончился: Хан, не теряя времени, вонзил кинжал во второе плечо рыцаря, разрывая мягкие ткани, — он словно сейчас сам был частью кровавого спектакля. — Прошу! Хватит! Не надо! — рыдал Феликс, прикрывая руками лицо. Его сердце сжималось от боли и страха. Он не хотел видеть, как его верный рыцарь сейчас истекает кровью, как его тело раз за разом подвергается ударам — это разрывало его душу. Он был обычно миролюбивым мальчиком, не любил насилие и кровь, — ему не чужды были мечты о мире и спокойствии. А теперь он наблюдал, как его надежда борется за жизнь в кровавой битве, и видеть это было невыносимо. Камень в ошейнике заискрился, вызывая тонкие вибрации, будто бы магия внутри кристалла закипала. Минхо невольно обратил на это внимание — его глаза чуть сузились. — Он не обманул, — с интересом произнес он, облизнув губы, — работает. Вижу, как кристалл дергается внутри украшения. Твои эмоции так сильны, что магия выходит из-под контроля, малыш? — он мурлыкнул, будто ласково разговаривая с котенком. — Не волнуйся, я уже кое-что исправил. Теперь ты не сможешь использовать магию без моего разрешения. А когда немного успокоишься, мы наймем тебе учителя по теории магии — он научит тебя управлять силой, чтобы ты мог тренироваться. Хорошо? — произнес он, игнорируя крики, вопли и плач, раздающиеся вокруг. — Отпусти его… Минхо, пожалуйста… я всё сделаю, только перестань! — рыдал принц, слезы застилали ему глаза. — Ну-ну, — тихо ворковал Минхо, ласково перехватывая маленькие ручки Феликса, заставляя их опуститься вниз. — Будь хорошим мальчиком. — Я откажусь от всех своих прав, приму любое наказание, — хриплым, надломленным голосом шептал маг, побитый, но цепкий — он безутешно молил о пощаде. — Конечно, сделаешь, — прошептал Минхо, целуя его в висок. — Ты дашь мне клятву, мой милый, и я тебя защищу. Под ногами растекалась лужа крови — кровавое океаническое море на дорогом каменном полу. Чанбин, израненный, хрипло кряхтит, пытаясь остановить свою кровоточащую рану. В этот момент Джисон срывает оставшиеся куски доспехов, обнажая торс, покрытый грязью и кровью. Его рука, потрясшаяся, захватывает осколки и оставляет кровавые узоры по всему телу. — Твое тело, твоя воля, — шепчут за спиной грозные шорохи тайных сил. Голос Минхо словно пропитался потусторонней силой и мраком, — всё это теперь принадлежит мне. И ты будешь служить мне, пока кровь не высохнет в венах, пока дыхание не исчезнет из легких. Ты — часть моей власти, живое оружие и инструмент. — Я… — произносит он наконец, и его голос звучит гнусно, как проклятие, — клянусь своим именем, своей магией и кровью. Я служу истинному правителю Ли Минхо, и моё тело — его власть, моя душа — его рабство. Я отдаю свою волю в его руки и хочу находиться в его власти до тех пор, пока сияет солнце и кровь течет по венам. Вокруг словно повеяло холодом, а ветер принес чужие приглушенные голоса призраков этого замка: — Пускай меня охватит тьма, и страх, и ужас, чтобы все, кто посмел поставить под сомнение его силу, услышали мой крик и поняли — я полностью его. Я — служу ему, буду жить и умирать по его воле. Его глаза блестят, словно внутри мерцает тёмная энергия, готовая поглотить всё живое вокруг. Он не просто клянется — он обращается к силам, которых боятся все на Свете, и просит их принять его в свою тень, чтобы стать марионеткой, неуклонно служащей своему господину. — Навечно, — одними губами закончил младший. Он буквально повис в руках старшего брата, слабо шевелясь, как тростинка на ветру. Его глаза были полны боли, страха. — Навечно, — повторил Минхо, заключая клятву. Взгляд зацепился за умирающее тело, и нынешний правитель пренебрежительно бросил своим верным соратникам: — Бросить в темницу, и окажите только необходимую помощь, чтобы не сдох. Не сейчас. — Как жаль, — пропел Джисон вынимая своё орудие. Он отряхнул капли крови, расстроенно обведя лежащего рыцаря. — А я планировал повеселиться подольше. — Когда чуть восстановится, разрешу поиграть. Сейчас займитесь остатками сопротивления, — отдал приказ Минхо. — Есть. Взяв младшего брата на руки, Минхо уверенно направился на выход из зала. Теперь, когда весь Феликс в его руках, он мог позволить делать всё, о чем только мечтал все эти годы. А за спиной оставался только нелепый диалог подчиненных: — Видишь, хён, ты вновь сможешь носиться по замку как безумец и вскрывать глотки. — Если я не буду этого делать, то моя энергия направится на тебя, мелкий ублюдок. — Может, вы уже заткнётесь и возьмете Чанбина? Иначе он сдохнет раньше, чем это прикажет наш Король. — Какой ты скучный, Чанни!

***

Широкая белая комната, украшенная исключительно белым золотом и бриллиантами. Вокруг было столько света, что казалось за окном был ясный полдень. Дорогие убранства лишь скрывали намерения Минхо. Он знал, что это место — будущая темница для его брата, который останется тут до последнего вздоха. Изначально, эта комната должна была стать личными покоями будущей королевы, но всё изменилось, стоило Минхо поднять свой меч и направить его на Короля. Феликс очнулся из своего транса сразу же, как только его ладони коснулись кровати. Он вздрогнул и вскочил, но тут же был прижат сильным телом. Молодой принц не знал и не видел, когда старший брат избавился от тяжелых доспехов, когда его движения не сковывали посторонние вещи и ткани. Его голодный взгляд устремлен только на растерянное лицо младшего, будто бы исследуя звездную карту на его щеках. — Минхо, — устало шепчет Феликс, всё происходящее сильно вымотало его, но он всё еще хотел знать о судьбе своего верного рыцаря. — Б-бинни… — В нашей постели ты говоришь о другом мужчине? — кривая улыбка искажает лицо брюнета, но он не злился на Феликса. — Ты его у… — Расслабься, — выдохнул старший и провел костяшками пальцев по идеальному подбородку брата. — Он будет жить, пока ты ведешь себя хорошо. — Я… Я уже дал тебе клятву, брат. Ты получил мою волю, мою душу, мою власть, что еще? — Осталось одно, чего я еще не попробовал, — ловкие пальцы забираются под тонкую ткань рубахи, заставляя Феликса мелко задрожать и откинуть голову. Это была милая реакция, и Минхо не мог насытиться этим. Ему требовалось больше власти над этим тонком телом. Даже несмотря на удушающий ошейник, казалось, Феликс не принадлежал ему. — Нам нельзя… — Кто это сказал? Отец? Те еретики из церкви? — проводит носом по шее, его кончик языка касается тонкой кожи, ощущая призрачный аромат цветов. — Теперь я король, а те ублюдки будут гореть, пока не примут истинную веру. — Мы братья, Минхо. — Да, и это делает нашу связь только прочнее, — рубашка рвется и падает куда-то на пол. Не терпелось оказаться внизу, там, где не было чужого взгляда. Идеальная бледная кожа, розоватые соски, плоский подтянутый животик, мило дрожащий от длинных холодных пальцев Минхо. — Твоё тело говорит об обратном — оно намного честнее тебя, Ликси. Влажный язык оставляет тонкую дорожку от ключиц сначала до одного соска, затем до другого, после чего продолжает свой путь вниз, к самой кромке штанов. Но стоило только языку пройтись по невидимой грани, как Феликс испуганно схватил Минхо за голову, вплетая крошечные пальчики в его волосы. Глаза смотрели с нескрываемым сомнением и страхом, что распаляло старшего куда больше любых слов. Минхо видел много тел — мужчин и женщин, самого разного возраста. Он проводил часы в домах удовольствия, повидал кучу куртизанок и знал, что никто ему не доставит столько удовольствия, как Феликс. С этими оленьими глазами-кристалликами, с поджатыми губами-бантиками, с чистым и непорочным телом и душой. Когда он трахал шлюх, то думал только о своем брате, думал и представлял, как пройдет их первый раз, а потом второй и третий. Думал о том, будет ли это грубо, как он любит, или нежно, чтобы не причинить боль Феликсу, чтобы усмирить и приручить. Хотелось ли ему связать эти тонкие запястья или оставить их для фантомного шанса на сопротивления — всё-таки, Минхо возбуждала легкая непокорность. — Не заставляй меня связывать тебя, милый. Тебе понравится, так что лежи и получай удовольствие. — С-стой! Это грязно! — Грязно? Усмешка не слазила с лица даже когда пальцы старшего стянули непослушные штаны, оставляя мальчишку полностью оголенным. Его член — уже не такой вялый как думалось Феликсу — дернулся и стал твердеть под горячим обжигающим дыханием. Не теряя больше ни секунды, крупная ладонь огладила небольшой ствол, играясь с покрасневшей мокрой головкой, тем самым провоцируя Феликса на несдержанный всхлип. — То что мы делаем — это предаёмся любви. Разве это грязь? — Ты не можешь этого сделать! — О, правда? И кто же мне запретит? Член плавно погрузился в горячий рот, на что пальцы на ногах Феликс поджались, а сам он выгнулся дугой над простынями. Он никогда еще не испытывал такого, даже рукоблудие было чуждо, его тело было чистым для будущей супруги. Теперь же, всё вокруг заиграло иначе, и даже воздух, казалось, накалился, заставляя глубоко дышать. Пальцы сжались у корней волос старшего, но тот никак не отстранил их, только простонал прямо вокруг ствола и начал ритмичные движения вверх-вниз. — Э-это слишком, Минхо! Я чувствую, что… Ах! Минхо продолжал двигаться по члену, играть языком с чувствительной головкой и уздечкой, а услышав, что, кажется, Феликс может кончить от такой пустяковой стимуляции, спустился поцелуями вниз, к аккуратным яичкам, затягивая их по очереди в рот, потом по мягкой податливой промежности, переходя к анусу. Чтобы младший никуда не убежал от такого, мужчина плотно обхватил бедра руками, притягивая еще ближе и крепче, а сам мигом занялся расслаблением сжатого входа. — Не переживай, ты можешь кончать столько, сколько захочешь. Просто отпусти это. — Н-нет… Ах… Юркий и длинный язык пробирается между сжимающимися мышцами, сначала играючи, только кончик, а потом медленно разрабатывает усерднее и настойчивее. Для Феликса будто бы весь мир сузился до одного единственного живого человека — Минхо, который своими действиями распалял его тело, вызывал внутри него порочные желания и ощущения. Пальцы Минхо впивались в светлую кожу на бедрах до побеления, наверняка утром на них останутся отметины. Доставлять кому-то удовольствие для старшего было не в новинку, всё же, иногда, он позволял себе небольшую вольность, чтобы подарить партнеру оральное наслаждение, однако это было на столько редко и давно, что слегка выветрилось из головы. Но ради Феликса можно и вспомнить то, что нужно сделать для расслабления чужого тела. Первый палец проник внутрь без особого сопротивления, возможно, из-за того, что младший был слишком занят распознаванием своих ощущений. Между делом, Жнец взял со столика небольшой флакон с маслами, и тут же вернулся на своё место. В первый раз будет трудно войти без дискомфорта, и чтобы уменьшить все негативные последствия, мужчина должен хорошенько разогреть брата, растянуть его и позволить прислушаться к себе. — Милый, расслабься. Я хочу принести тебе только удовольствие. — М-минхо! Я чувствую себя… — Как? Тебе приятно? — улыбается Минхо, покрывая бережными поцелуями тонкие белые ноги, обжигает горячим дыханием тонкую кожу внутренней части бедра. К первому пальцу присоединяется второй, который проникает уже с легким напором. Феликс не мог расслабиться от таких странных ощущений у себя в заднице. — Не знаю… Умоляю, прекрати это, — голос младшего срывается в громкий стон, когда два пальца нового Короля случайно задевают неизведанный до сих комок нервов. Феликс от этого кончает, буквально взрываясь белесыми каплями себе на живот и грудь. Поток семени был такой силы что попал даже на шею и часть подбородка. — Ух-ты, милый, — довольно скалится брюнет и делает легкий кусь за тазовую косточку. — Это был твой первый оргазм, поздравляю. И всего от двух пальцев, ты такой чувствительный. Феликс не ответил, в его ушах был треск, а дыхание на столько глубоким, что он ощущал себя рыбой выброшенной на берег. Тело всё еще приятно покалывало от возбуждения — было стыдно признать, что всё, что сделал для него Минхо оказалось лучшим в жизни. И всё-таки, в глубине души, блондину почудилось будто бы он возжелал еще, незнакомый голод и жадность разрастались мерзкой паутиной в груди. Парень кинул взгляд вниз, там, где его брат всё еще покусывал и облизывал его ослабевшие бедра. Порочная картина, которую не смеют увидеть посторонние — Король, что ублажал своего брата, совсем не стесняясь высовывать язык чтобы собрать капли чужого оргазма. Минхо казался хищной кошкой, которая своим широким языком водит по телу — по бедрам, тазовым косточкам, паху, заходит на плоский живот. — Такой сладкий, — мурчит мужчина и между этим просовывает третий палец. Феликс хмурится, стараясь отстраниться от давления, но старший не позволяет. — Слишком много, — недовольно говорит блондин, но его не слушают. Ощущение, когда Минхо разрабатывал его анал, было странным. С одной стороны это казалось тем самым табу, о котором не говорили вслух, но с другой, совсем грязной и мрачной, это оказалось довольно приятным, хоть и с болью. Феликс задрожал вновь, а пальцы на ногах впивались в простыни. — Это только начало, Феликс, — тянет Жнец и вынимает пальцы, от чего неожиданно из Феликса вырывается разочарованный стон. От него у самого мага запылали уши и он стыдливо отвернулся, чтобы не видеть эту хищную ухмылку. — О, не расстраивайся, сейчас ты получишь нечто большее, чем просто пальцы. Без этого ты потом не сможешь жить, поверь. Но младший молчит, послушно лежит на подушках и смотрит, как Минхо разливает масло на свой член. У Феликса нервно дернулся глаз от одного лишь вида — признаться честно, он никогда не смотрел на чужие тела, тем более тела мужчин, однако, он будет великим лжецом, если скажет, что это отвратительно. Старший брат был великолепен собой, и он явно об этом знает не понаслышке: упругие мышцы с ярко выделяющимися косыми линиями, бледная кожа, усыпанная боевыми шрамами — следы его свержений и побед, а когда глаз падает на чёткий пресс, ниже пупка, то слова в голове Феликса заканчиваются — тёмная дорожка волос, что тянется прямиком к коротко стриженному паху и… Нет, оно не войдет, — первое что мелькает в голове мальчишки, когда до него доходит происходящее. — Это не влезет в меня, — уверенно озвучивает Феликс, чуть отодвигаясь от Минхо. — Что? — удивленно вскинув брови, старший отбросил пустую бутылку и начал надвигаться на брата. Руки оглаживают стройные щиколотки, хватают за бедра, а сам Минхо удобно уместился между разведенными ногами. Это выглядело как приглашение на банкет, который новый Король с радостью принял. — Просто расслабься, я сделаю всё быстро, и ты не почувствуешь боли, — вновь губы в губы, вновь пожар во взгляде. Словно таинственный гипноз, от чего блондин кивает, поддаваясь на слова брюнета. Одно движение, и они сливаются воедино. Как один организм, Минхо ощущает, как вся его пустота заполняется теплом и трепетом — вот чего ему не хватало все эти годы. Теперь, когда он завладел недостающей деталькой, его жизнь станет куда насыщеннее. Бедра встретились, и член внутри напирал так, словно он может выглянуть из самой глотки Феликса. Его руки испуганно зацепились за чужие пальцы, словно ища поддержки — Минхо даст это, он не отпустит его, ни сейчас, никогда. В уголках глаз зародились слезы, которые тут же были собраны губами старшего. Такой нежный, но горячий, принимает его так глубоко и идеально. — Потрясающе, это восхитительно, как я и представлял себе многие годы, — собирая всё новые слёзы, шептал Минхо. Он двинул бедрами на пробу, чтобы ощутить границы — Феликса выгнуло дугой и он вскрикнул, но по его нахмуренным глазам было понятно, что это не простата. — Больно, Минхо, умоляю… Я не смогу, честно. — Тш-ш, детка, — утыкается в шею, чуть покусывает клыками. Его движения были мягкими, он менял угол в попытках обнаружить комок уже членом. — Чёрт! Ах! Это была победа. Головка члена проехалась прямо по простате, заставляя Феликса простонать глубоко и громко. Его ногти проехались по предплечьям старшего, оставляя красные линии. Теперь, Минхо мог не сдерживаться и бить в это место, нещадно стимулируя. Поцелуи, влажные шлепки, поскрипывание простыней и кровати, всхлипы и шепот — всё слилось в один поток, в музыку, в песнь для дьявола. Это раззадоривало только яростнее вколачиваться в податливое тело, которое не может сопротивляться такому напору. Феликс мечется по кровати, ладошками ища себе опору от диких движений брата. Его разрывает на крошечные кусочки, но внутри всё радостно скручивается. — Мха! Минхо! — Да. Назови меня по имени еще раз. Ты так прелестно звучишь, — слишком низким голосом говорит Король, продолжая до ярких звёзд трахать Феликса. — Минхо! Минхо! Ах! Каждая буква сопровождается вздохом. Руки старшего переходят на тонкие кисти — у Феликса такие крошечные пальчики, они будут так мило смотреться на его члене — прижимают их к кровати, а сам двигается чуть выше, чтобы полностью перекрывать чужое тело. Так поступательные движения казались еще более глубокими и сильными, Минхо даже не выходил практически из Феликса, заставляя его задыхаться от собственных стонов и слюны. — Я люблю тебя, мой ангел.

***

Настоящее время…

Феликс выглядел бледным, особенно бледным в окружении белых мягких подушек и простыней. Его глаза были закрыты, грудь практически не вздымалась от дыхания, а рот чуть приоткрыт. Только чуть дрожащие ресницы выдавали в юном теле жизнь. Король стоит возле открытого окна, смотря на то, как дворцовый лекарь перебирает что-то в своей тетради. Мужчина пожилых лет внимательно изучает написанное когда-то его учителем, а затем перетирает травы и какие-то масла. Его лицо выражает тревожность, но руки действовали умело — он аккуратно поменял повязки на кистях юного принца и осторожно вернул их на постель. — Когда он очнется? — тут же спросил Король. — Простите, Ваше Величество, но рана довольно глубокая, он потерял много крови. Боюсь, минимум пару недель он будет находится в постели. Очнуться он должен где-то через день, может быть даже вечером, — голос хриплый и дрожащий. Лекарь определенно боится потерять свою голову. — Лучше бы, чтобы всё было именно так, иначе ты и вся твоя родословная пойдет на плаху, — протягивает Король, прежде, чем отпустить слуг. Теперь он остался один в покоях, кто мог бы созерцать своего ангела. Было невыносимо горько смотреть на то, как его мальчик лежит мертвенно белый, словно это была фарфоровая кукла. Его пальцы мягко коснулись овала лица, отодвигая белые пряди волос. Минхо наклонился над чужим ликом и поцеловал его в лоб. — Отдыхай, милый, я скоро вернусь. Сон, от которого не проснуться — в голове у Минхо витают различные страшные мысли, а если вдруг Феликс действительно не очнется? Вдруг эта сука наделала что-то непоправимое? Как она вообще посмела зайти в жемчужную комнату, к его брату? Их помолвка была разорвана еще два года назад, когда Минхо сам отрубил голову бывшему Королю и сам сел на трон. Ноги сами привели его к дверям покоев девушки, которую по его приказу держали в заточении, пока он расследовал. Стража распахнула двери, уступая путь. — Вижу, ты наслаждаешься последними, тихими днями, — произносит Минхо в холодной тени, его голос тихий, злобный и полон ледяной угрозы. Йеджи, сидя безмятежно на кровати, медленно повернулась к нему и, взглянув сверху вниз, презрительно улыбнулась. Отвернулась вновь: — А ты пришел поглумиться? — спокойно спросила она, словно хмурое замечание. Её глаза метали ледяной град. Минхо сделал шаг вперед, его лицо отравлено гневом и холодом. — Ты слишком невежливо отвечаешь тому, у кого в руках твоя жизнь, — его рука медленно, уверенно вытягивалась, словно опасный змей. — Но знаешь что? Сейчас это не так важно. Я закрою на это глаза. Что ты делала рядом с Феликсом? — спросил он, его голос мягкий, но в нем слышалась сквозь ледяное спокойствие скрытая угроза. — Как ты посмела дотронуться до него? Йеджи, медленно и грациозно, повернула голову — и за её холодными глазами на мгновение проскользнуло презрение. На её щеке блестел след — след от удара, которым Минхо буквально выбил её из комнаты брата. — Я хотела его освободить. Освободить его от страданий — от тебя, — голос её стал тихим, но с невероятной силой. — Его душа слишком чиста, чтобы продолжать находиться рядом с этим источником скверны. И её глаза, полные решимости и недоверия, словно утверждали: эта битва — не простое столкновение, а борьба за чистоту, за судьбу, за свободу, — и за оставшуюся последнюю веру внутри сердца. — Ох-ох, видимо, ты немного не осознаешь. Ты тут жива только по одной причине — родить мне наследника. Это твоя единственная задача, уж поверь. Но, — с каждым шагом, тон понижался, становился еще более угрожающим, а аура буквально давила на хрупкие девичьи плечи невидимыми прикосновениями, — молись, чтобы Феликс проснулся, иначе убить тебя не составит большого труда. Я всегда могу найти другую кандидатку на роль инкубатора, — шипит прямо в ухо, вызывая у девушки табун мурашек. Оскал не спадал с лица. — Думаешь, после того, что ты сделала Феликс простит тебя? — приторно воркует Король, до боли сжимая хрупкое предплечье. — Думаешь, что он поддержит тебя и твоё небольшое восстание? Эти два года мы провели просто прекрасно, дорогая, и он был счастлив. Так что, готовься к тому, что твоя прелестная головушка может полететь с плеч, когда он проснется — не удивляйся, если инициатором казни станет Феликс. Будь уверена, я поддержу его в его решениях. Йеджи не дрогнула, она плотно сжала свои губы, стараясь не пускать слёзы или показывать какую-либо слабость. Этот человек определенно жаждет насытиться её страхом, забраться в крошечную голову и размешать все её мозги. Он не знает жалости, в его чёрном сердце только гниль, в которой тонул Феликс. Принцесса выдохнула только тогда, когда Минхо отпрянул и направился на выход. — И еще, надень что-то приличное, мне придется публично выносить решение по этому делу, — бросил через плечо и вышел. — Ублюдок, — прохрипела девушка. — Ты пожалеешь…

***

Ночь накрыла Королевство, позволяя темным духам скрыться в её тени. Это время, когда на улицы выходит нечисть, поглощая заблудшие души. Но это лишь страшные байки для маленьких детей, ведь самым страшным демоном являлся сам Король, который губил неугодные ему души, отдавая на растерзание своим верным псам. Говорят, если подойти слишком близко к стенам замка, то можно было услышать голоса и стоны неупокоенных, которые прокляты веками бродить по холодным коридорам и пугать слуг. Однако, всё это лишь легенды. Наверняка? Жемчужная комната находилась чуть ли не в сердце высокого замка, которая охранялась даже лучше, чем покои будущей королевы. Ведь зачем наёмным убийцам и предателям тратить время на какую-то девку, которой сам правитель не дорожит, когда можно было бы нацелиться на слабое место — на юного принца. У дверей комнаты всегда стояла стража, им не позволено было оставлять свой пост, поэтому они сменялись утром и вечером. Но даже королевские воины не смогут противостоять наученным Севером убийцам. Ловкие, скрывающиеся в самом тёмном углу, бесшумные настолько, что даже трепет крыльев бабочки казались бы на их фоне оглушающим звоном колоколов. Двери скрипнули, пропуская внутрь две фигуры. Их движения были быстрыми и точными, и сейчас они всё ближе пробирались к постели «королевского ангела». — Чёрт, что за вонь… — прошипел один, накрывая повязку на лице рукой. — Благовония — такие обычно служат для расслабления вместо наркотиков в публичных домах, — пояснил второй, внимательно рассматривая тлеющие палочки на одной из тумб в комнате. — Теперь не удивительно, что никакого сопротивления нет. Он накуривает принца уже два года? — Возможно. Только старайся меньше вдыхать, я не могу так точно сказать, что там за примеси. Во избежание неловких ситуаций, Джинни. — Да понял я и без тебя, Мин, — фыркнул высокий парень и пробрался к кровати. Феликс лежал практически неподвижно, только иногда хмурясь во сне и морща носик-пуговку. Его лицо уже не выглядело таким бледным, а дыхание, кажется, выровнялось. Хёнджин провел своими пальцами по подбородку молодого принца, явно любуясь его красотой. Взгляд цепляется за мягкие веснушки, чуть кудрявые волосы, у Феликса была элегантная длинная шея и ровные ключицы. Без аксессуаров, без пышных нарядов, а вот так, в простой одежде — молодой маг выглядел самым непорочным созданием. — Действительно как ангел. — Нам следует поторопиться, кто знает, что вбредет в голову Короля-психа. Нам очень не повезет, если он выпустит своих цепных псов, — прошептал Сынмин и указал на мальчишку. — Бери его на руки, я буду идти впереди. — Хорошо. Тело мага было невесомым, словно перо. Хёнджин мягко прижал безвольного Феликса и пошел следом за своим напарником. Они ступали по коридорам так, будто бы любой их шум — это фоновый ветер. Избегать обходящую периметр стражу было тоже легко, а те, кого встретили даже не успели понять, как их глотки были вскрыты ловким движением руки Сынмина. За углом послышался громкий голос, а потом смех, от чего Сынмин дернулся и показал Хёнджину остановиться. Чтобы избежать прямого столкновения, парочка расступилась по две стороны, в выемки стены, прежде, чем коридор был освещен керосиновой лампой. — Хён, ты опять забрал себе всех пленных! Так нечестно, ты же знаешь, что мне тоже нужно тренировать свои удары, — говорил один голос, явно недовольный. — Не расстраивайся. Ты всегда можешь смотреть на меня и учиться чему-то новому. Теория — тоже хороший учитель. К тому же, я не виноват в том, что ты такой медленный, Инни, — довольно хихикает второй голос. Сынмин и Хёнджин затаили дыхание, ведь встретить двух псов Короля казалось самым страшным в данной ситуации. — Не честно, ты всегда забираешь всё! Жадный хён! — Ладно, хочешь, я угощу тебя пивом? Но только парочкой, потому что завтра мы идем на охоту, и Чанни-хён точно будет недоволен, если мы опоздаем, — предложил Джисон, ярко жестикулируя руками. — Правда угостишь, а не как в тот раз? — прищурился, явно что-то подозревая. — Даю своё честное! Если обману — можешь попросить хёна назначить мне двадцать ударов плетью, — уверенно вздернул подбородок старший. — Ну, ладно, — согласно кивнул Чонин, но затем замер, словно вслушиваясь в тишину темноты. Он медленно повернулся в коридор, который был за ними. Его глаза стали еще более проницательными, а дыхание будто бы замедлилось. — Что-то случилось? — удивленно спросил Джисон, обращая свое внимание туда же, куда уставился младший. — Нет, просто показалось, — спустя пару минут отвечает лис и усмехается. — Так что ты говорил про пиво? Сынмин облегченно выдохнул и взглянул на своего напарника, который жался вместе с телом принца по другую сторону коридора. Мужчина дернул головой и вновь выходит первым, чтобы проверить наличие стражи. — Кто вы? — слабый голос разрезает тишину и Сынмин оборачивается вновь. Даже в глухой тьме, среди сырых каменных стен, куда не проникает солнце, голубые глаза светятся так ярко, имитируя падение кометы. Феликс прижимает ладошки к груди, сонно рассматривая силуэты. Он явно не понимал, что происходит — еще слишком слабый и вымотанный. Его тело мелко дрожит и не ясно, от страха или от холода этого замка. — Тш-ш, принц. Всё хорошо, — тут же сориентировался Хёнджин и заботливо погладил парня по голове. Он сильнее обнял хрупкое тело, чтобы отдать тому своё тепло. — Мы пришли спасти вас. — Спасти… меня? — неуверенно повторяет маг и удивленно вскидывает брови, заглядывая в лица своих похитителей. Трудно было разобрать что-то в такой темноте. — Да, мы тут по приказу лорда Севера и его сына. Принцесса Йеджи дала четкие указания Северу, чтобы мы смогли пробраться и вытащить вас из заточения, — тихо прошептал похититель, а затем заметил в глаза Феликса блеск узнавания. — Ваш рыцарь, Чанбин, он жив, и он ждет нас на выходе из замка. — Ч-чанбин жив? Правда? — тут же беспокойно затараторил блондин и крепко ухватился за ткань на груди. — Хвала Богине… — Так что мы должны быстро сейчас выбраться из этого лабиринта. Мы были бы благодарны, если вы покажете нам более короткий путь, — тут же вмешался Сынмин и приспустил свою маску. — А затем мы встретимся с Чанбином. — Х-хорошо, но я… Мне трудно идти, потому что я потерял много крови… — тут же заметил маг и смущенно отвел глаза, на что Хёнджин улыбнулся. — Не волнуйтесь. Я понесу вас, просто говорите нам дорогу. Между длинными бездушными коридорами мелькали тени, узкие лестничные пролёты вели в неприметные уголки замка. Группа из трёх человек быстро и настойчиво двигалась вперёд, уклоняясь от стражи. Каждый шаг был обдуманым, напряжение достигало предела. Благодаря присутствию принца, им удалось миновать большинство охранных постов. Вскоре они оказались у узкого лестничного пролёта, ведущего к потайному выходу — там, за разорванной частью стены, их ждал Чанбин, уже с готовностью, и все опасения немного утихали. Крепко держась за руку мага, Хёнджин помог ему пройти по темным коридорам, вскоре — к свободе. Последнее помещение, которое было закрыто массивными дверьми, а перед ними, словно стражник, стояла массивная фигура. Феликс чуть прищурился, чтобы хоть немного сфокусировать своё зрение, а затем, в блеске редких просветов с улицы, принц увидел знакомую улыбку. — Бинни! — вскрикнул блондин и порывался с рук Хёнджина, но тот его удержал, не дав свалиться на холодный пол. — Мой принц, — фигура в доспехах двинулась навстречу идущим. В голосе рыцаря сквозил восторг и теплота. Когда расстояние между ними заметно сократилось, Феликс удивленно подметил, что некогда суровый северный волк имел перетянутую руку, которая заметно плохо слушалась его. Феликс прикусил губу, явно вспоминая прошедшее два года назад. Он винил себя. — Слава Богине, вы живы, — первым делом Чанбин упал на колено, будто бы вновь присягая принцу на верность. Феликс замахал рукой, взывая подняться. — Я так переживал, Бинни, думал, что Минхо убил тебя еще два года назад. Но как ты выбрался? — зашептал блондин, вставая на ноги с помощью Хёнджина. — Принцесса помогла мне спастись, она много раз пыталась вызволить и вас, но М… Король слишком опекал вас, не отходил ни на шаг. Это было проблемно, — выдохнул рыцарь, а потом осторожно взял тонкие пальчики принца. Взгляд зацепился за повязки на кистях, которые уродливым пятном выделялись даже в темноте. — Ваши руки… Это… Простите, наверное это слишком нагло с моей стороны, и не к месту, но… Принцесса точно не хотела этого, не хотела вашей смерти. Это был… Нервный срыв, она стремилась покинуть этот мир только с вами, мой принц. Последние месяцы она много плакала — её почерк в письмах выдавал в ней утрату и горе. Феликс мягко улыбнулся и потрепал чужие ладони, а затем и волосы, словно бы послушного щенка: — Я не злюсь, может быть, у меня нет сейчас сил, но… Этот поступок вполне можно оправдать, верно? — Вы… Я молился каждый день Богине, чтобы вы наконец выбрались из этого места, — прошептал рыцарь и наклонился, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони своего господина. — Простите мою грубость, что прерываю ваше воссоединение, но думаю, нам лучше поспешить, пока пропажу принца не обнаружили, — вклинился Сынмин, развеивая атмосферу. И если бы не это, то как минимум Чанбин бы точно заметил нарастающую тревогу. — Да, конечно, я выведу нас, — кивнул согласно Феликс и прямо босиком направился к тем самым массивным дверям, что отделяло их от ясной свободы. — Позвольте мне, принц, ваши ноги… — но Хёнджин не договорил, так как крошечные пальчики мага уже смогли сдвинуть массивную преграду, будто бы она вовсе ничего не стоит. Волосы Феликса — такие белые и чистые, как перо лебедя — почему-то выглядели так, словно светятся в глубокой темноте. И стоящие позади похитители, завороженные данной картиной, даже не сразу заметили, что место, которое должно было выглядеть как длинная каменная дорога, уходящая в горизонт, сейчас кажется проходом в еще одну комнату. — Идем? — блондин обернулся лишь раз, чтобы взглянуть на своих спасителей, и сейчас Чанбин заметил кое-что очень странное, что совсем не сходится с его представлениями — на его принце нет волшебного ошейника. — Принц, стойте! — но голос Чанбина глохнет, стоит ноге Феликса ступить по ту сторону двери, а сам силуэт растворяется в темноте. Троица мятежников ринулись следом, совсем не смотря по сторонам. Их ослепляет яркий свет, который совсем не похож на одинокую царицу луну. От резкой смены освещения приходится жмуриться, но когда зрение восстанавливается, они видят, как перед ними стоит Феликс, ярко и мягко улыбаясь. Чужие руки в черных доспехах подхватывают худое тело. — Инни! Ты меня напугал, — тянет Феликс и кладет голову на плечо одному из верных рыцарей Короля. — Господин, зачем вы бегаете босиком, так еще и ночью, когда вам следует отдыхать, — воркует лис и отдаляется со своей прекрасной ношей всё дальше от троицы. Осознание приходит слишком поздно, и обернувшись для побега, похитители увидели, как двери, откуда они пришли, были наглухо закрыты. Пространственная магия? Они точно шли по подземным туннелям, да и Чанбин ждал их там, у выхода. Тем временем Чонин уже подошел к трону, где восседал Король — его взгляд резал пространство и воздух, заставлял кровь течь медленнее, а дыханию остановиться. Но когда его внимание переключилось на Феликса, в этих демонических глазах проскользнуло что-то другое, неизведанное и таинственное. — Привет, мой ангел, — его ладони тут же подхватили тело брата из чужой хватки и усадили на колени. Блондин доверчиво прижался, явно ощущая что-то родное и теплое в груди. — Я скучал, любовь моя, — слова отразились от стен, вгоняя незваных гостей в шок. Они пришли сюда только для того, чтобы спасти заточенного принца, но это… — Прости меня, — Минхо целует в висок, а потом что-то нежно нашептывает в ухо, от чего молодой маг улыбается. — Ты отлично справился, Ликси, я тобой горжусь. — Всё благодаря тебе, — Феликс вырисовывает пальчиками невидимые узоры на чужой груди. — Я ожидал чего-то большего, потому что Инни заметил нас в одном из коридоров. Это так разочаровывает… Сынмин и Хёнджин переглянулись, явно расстроенные тем, что сейчас происходит. Они осознают, что теперь точно не выберутся отсюда живыми. Чанбин будто бы оглох, он с громким хлопком упал на колени, смотря в одну точку. Это не его принц, тот бы ни за что не пошел добровольно к Минхо, это был точно обман. — Прости, тебе нужен был еще отдых, — выдохнул Минхо. — Нет, всё в порядке. К тому же, всё шло к тому, что Йеджи захочет исполнить свой план, — улыбнулся Феликс и чмокнул своего Короля в губы. — Мы не могли долго ждать, а тут так удачно… Два клинка Севера, да еще и сын герцога… — не сдержав свои чувства, Минхо вновь прильнул к чужим губам, явно намереваясь ворваться в рот. Сынмин быстро оценивает обстановку — это точно был тронный зал, и вокруг них полно стражи, но… Главной угрозой были далеко не эти пешки, которые умирали как муравьи, а те, что стоят подле самого правителя — три демонических зверя: Кристофер, Чонин и Джисон. — Думаете, куда сбежать? О, выпрыгнуть в окно — довольно хорошая идея, если бы не высота, — хихикнул Джисон, прокручивая свой кинжал. — Или может, попытаться выломать ту дверь, что позади? Хм-м, не получится, на ней заклинание нашего господина, — речь шла явно не о Минхо — тот не владел магией. — Перебить тут всех? Ха-ха, вы безумцы, даже больше чем наш малыш-Чонин! Верно, из всех троих самым кровожадным и голодным был Ян Чонин — создание, сотканное из боли, смертей и безумия. Несмотря на его дружелюбный облик, особенно когда он находится рядом с юным принцем, в этих бесовских глазах давно уже затух какой-либо намек на человечность. Особенно страшно, когда его улыбка подвергается метаморфозе и на них смотрит уже самый настоящий монстр. — Хён, зачем ты меня опять обзываешь? — картинно дуется Чонин, облизывая губы. — Я лишь читаю их мысли, — Джисон постукивает пальцами по своим вискам, будто бы действительно обладает телекинезом. — Малыш, — когда губы разъединяются, старший осыпает щеки короткими поцелуями-бабочками. — Думаю, тебе пора отправиться отдыхать, а я тут закончу. Хорошо? — Ну нет! — обиженно тянет Феликс, ударяя кулачком. — Разве я не должен присутствовать на оглашении приговора? Вообще-то, я главная жертва и имею права. Так тяжело было слушать Йеджи и её глупые сказки… — Ладно… — сдался Король и взглянул вниз. Минхо встретился с Чанбином взглядами, будто бы насмехаясь над ситуацией. Мало того, что этот глупец не воспользовался тем, что дала ему Йеджи — Минхо признает хитрость этой сучки, ведь если бы не она, то Чанбин бы лишился головы на следующий же день после восстания — так еще и привел к Минхо его основную боевую мощь, которая всегда нагоняла страх на большинство воинов. — Вижу, жизнь тебя ничему не учит, — надменно подмечает Король, устало опираясь локтем о подлокотник и подпирая щеку кулаком. — До этого момента я был готов оставить Север, всё же, я имею представление о воинской чести, и уважаю твоего отца. Но тебе не стоило переступать эту черту. Для чего ты это сделал? Даже если бы вам удалась эта маленькая шалость, смог бы ты защитить его от меня? — говоря всё это, Минхо зарывается в волосы Феликса, вдыхая их аромат. — Он никуда не уйдет от меня. — Что ты сделал с принцем, ублюдок… — прохрипел Чанбин и ему тут же прилетел кинжал в больное плечо. — Как ты смеешь так разговаривать с Королем? — зарычал Джисон и подкинул еще один кинжал в воздух. — Тебе бы поучиться манерам. — Сука… — Ох, Бинни, тебе больно? — раздался мягкий голос Феликса. Он сделал такое лицо, от которого хотелось убиться — эти светлые брови взмыли вверх, а глаза заблестели беспокойством. Без каких-либо препятствий, блондин спрыгнул с чужих колен и спустился вниз, чуть ли не левитируя. Он проскальзывает через «псов» и оказывается рядом с раненым рыцарем, заботливо поглаживая плечо. Чанбин сплевывает кровь и поднимает голову, встречаясь с голубой бездной. — Тебе действительно досталось тогда, Бинни. И сейчас… Сонни не должен был так с тобой поступать, — позади послышалось кряхтение. — Но всё решится, если ты дашь клятву Минхо. Если весь Север приклонит колено перед ним. Обещаю, тогда никто не умрет, — слишком сладко щебетал блондин, оглаживая щеки бывшего личного рыцаря. — Принц, очнитесь… — голос казался жалким. — Ты делаешь неправильный выбор, Бинни, — мотает головой Феликс и его пальцы вдруг покалывают. — Если нет, то умрите, — шепчет в самое ухо.