Шестое правило работы в стриптиз-клубе: не влюбляйся в человека, который платит тебе за внимание

Весна. Я помню это точно: в магазине была распродажа на джинсы «Две пары по цене одной», а мне только-только исполнилось восемнадцать лет. Помните этот возраст, когда ты весь мир воспринимаешь через шутку? Вписываешься в любую сомнительную историю, чтобы потом рассказать ее друзьям и вместе посмеяться. Именно с этой мыслью я стояла в подъезде под стоны мужчины, который облизывал мой каблук. Помню, было неудобно. Неудобно от вони мусоропровода. Кто вообще придумал добавлять его в жилой дом? — Привет, красотка, — от мыслей меня отвлек парень, который подошел с моим рафом на банановом. Это был не работник заведения, от него пахло дорогим одеколоном, такой носил еще Парфюмерный Маяк. В уголке его губ засохла капля зубной пасты. — Решил поухаживать за тобой, не против познакомиться? Меня, кстати, зовут… Странно, это была моя первая встреча с извращенцем, но единственное, что меня беспокоило, пока я была в подъезде, это его зеленый язык. Наверное, он плохо питался… Зеленый язык из воспоминаний плавно сменился зеленой неоновой вывеской кофейни, которая вздрогнула от раскрывающейся двери. Под приветственный звон колокольчика зашел Будущая Ошибка. Не поздоровавшись с персоналом, он сразу начал всматриваться в каждую девушку. Возможно, стоило дать ему подсказку, махнуть рукой или крикнуть: «Эй!»… —…не поверишь, вот правда, но мне впервые встречается девушка с глазами цвета фиалок… — я повернулась на парня возле себя. На его пальце был след от обручального кольца. Глаза снова переключились на вход, теперь мы с Будущей Ошибкой смотрели друг на друга. Он улыбнулся и запустил руку в волосы, из-за чего рукав черной футболки слегка поднялся вверх, показывая мышцы, украшенные татуировками. Неплохое тело, впрочем, вчера я уже успела это заметить. Стул скрипнул, когда пальцы рефлекторно сжали ручку чемодана. Тело… Точно, я ведь в тот день так и не купила джинсы! Чертов клерк со своим: «Будешь моей хозяйкой?». — Привет,— клиент перехватывает ручку чемодана и на мгновение мои пальцы касаются его теплой и чуть влажной ладони, — не помешал? — Привет, — я взглянула на его бессменную улыбку, которая свела мои скулы от раздражения. У самого выхода Будущая Ошибка придержал дверь. В кофейню, едва не налетев на него, вбежал ребенок. — Спасибо большое! — следом за мальчиком помчалась его мать. Я закатила глаза и достала сигарету из кармана спортивных штанов. — Это тебе, — Будущая Ошибка протянул мне персик. — М? — зажигалка сделала свое фирменное «Щелк» одновременно с моим вопросительным взглядом в его сторону. Фрукт исчез в кармане худи, уступая место тихому: «Спасибо». Будущая Ошибка оставил машину в двух кварталах от кофейни. Такая прогулка заняла бы у меня четыре песни, но мы идем молча. — Раз эти три дня мы проведем вместе, — парень забрал сигарету из моих губ, — может расскажешь что-нибудь о себе? Например, какую книгу сейчас читаешь? Ту, что попросил Вонючий Носок. Ему хочется, чтобы я заучила фразы плохого полицейского и провела допрос в стиле главного героя. — «Горький кофе с двумя ложками сахара» это нуар, — глаза неотрывно следили за тем, как тлеет кончик сигареты от его глубокой затяжки. — Мока? Только не этот голос. Мы с клиентом резко остановились, нам перегородила дорогу женщина в синей водолазке. Отец всегда говорил, что ей очень идет синий цвет. — Дорогая, а ты не говорила, что у тебя есть мальчик, — она с любопытством рассматривала Будущую Ошибку и мой чемодан с наклейками. — Здравствуйте, — не докурив, парень резко вытащил сигарету изо рта и смял ее в руке, — меня зовут Энджин, приятно познакомиться с мамой Моки. — Ой, да, и мне приятно познакомиться, — она показала ту самую улыбку для посторонних. — Меня зовут Эльма, Эльма Нерис. А как ты понял, что я ее мама? У нас и правда мало схожего: я не ношу длинные ногти, не крашу волосы в розовый, чтобы казаться моложе своих лет и не лезу в чужую жизнь человека, чью работу даже не могу запомнить. — Вы с ней очень похожи, — парень улыбнулся в ответ. — Красотой Мока пошла в вас. — Ну, что за прелестный мальчик, — мать засмеялась и махнула рукой. Она терпеть не могла, когда нас сравнивают. — Ты знаешь, Мока ужасно талантливая, этим она тоже в меня. Раньше она хотела стать балериной… Каждый раз она вспоминает это снова и снова и снова… Может вспомнишь, как ты просила меня не вызывать скорую, когда наглоталась таблеток? — …она в детстве была такой озорной девочкой. Я как-нибудь покажу тебе ее фотографии, обхохочешься. Представляешь, Мока любила представлять себя археологом-исследователем гробниц, однажды она так нашла… Нашла шприц. До этого никто не знал, что отец наркоман. —… в общем, мои дорогие, мне  нужно по делам, но с вас ужин, все-таки это первый парень моей дочери, с которым у меня получилось познакомиться, — она снова тихо засмеялась. — До свидания, обязательно увидимся еще, — Будущая Ошибка помахал рукой. Когда мать скрылась из виду он продолжил. — Слушай, а почему ты не сказала ей правду о нас? — По той же причине, что и ты, — пальцы с силой вдавливались друг в друга, создавая сухой хруст. «Хруст» «Хруст» — Ты хотела быть балериной? «Хруст» «Хруст» — Слушай, а почему ты вообще решила стать стриптизершей? «Хруст» «Хруст» Я сделала глубокий вдох и оставила руки в покое. Пятое правило работы в стриптизе: всегда держись сценического образа. — Моя мама была больна, пришлось брать огромный кредит, — ладони спрятались в растянутые рукава худи, — теперь нужно его выплачивать. — Вот оно что…— парень потупил взгляд, рассматривая носки своих кроссовок. Ненавижу пятое правило. Потому что лучше всего с ним справляется моя мать. *** Стоило тяжелым дверям разъехаться, как в глаза ударил визуальный хаос. Мой взгляд, привыкший выцеплять детали в клубном полумраке, заметался, пытаясь собрать картинку воедино. Пространство было огромным, ангар с высоченными потолками, под которыми вместо ламп тянулись паутины из разноцветных проводов, веревок и подвешенного хлама. Лабиринт из нагромождения контейнеров, ржавых труб и каких-то самодельных палаток. Это был визуальный шум на максимальной громкости. — Не отставай, — бросил Будущая Ошибка, лавируя между старым бархатным креслом без одной ножки и пирамидой из автомобильных покрышек. Мы вышли к центральной зоне, которая, видимо, служила чем-то вроде ресепшена. На фоне всего беспорядка сидела идеально скучающая девушка. Мои руки снова потянули рукава кофты, в желудке собирался комок. Нутро уже чувствовало, что приближается тошнота, но организм продолжал идти к этой девушке. Цвета начали растекаться. Из черных мужских кроссовок вытягивалась радуга, из-за чего к горлу подступила рвота. — Привет, Сэмиу, а я с новенькой, — Будущая Ошибка остановился и прижал к своим ногам поближе мой чемодан. От этого тошнило сильнее. — Ее зовут Мока. — Почему ты из нашего штаба всегда делаешь проходной двор? — девушка подняла глаза, всматриваясь куда-то дальше, чем мое лицо. Линзы сверкнули светом, пробив меня насквозь, минуя одежду и тело. Едкая горечь желудочного сока кислым следом осталась после сглатывания слюны. Тошнота, как грибок, расползалась от меня, въедаясь в стены, разбитую плитку, письменный стол. Она уже стала одним целым с этим местом, а я внутри нее. — Она даритель и очень… — Я вижу, — голос Сэмиу чувствовался телесно, он пробивался в ушные перепонки. Дрожащие руки снова потянули рукава кофты. Это место давило на легкие. Или именно Сэмиу давила на меня? — Добро пожаловать, Мока, — она выдохнула эти слова, которые тут же вырвали меня из галлюцинации. Тошнота тут же исчезла, словно ее никогда и не было. — Пошли, провожу тебя до твоей комнаты, — место снова стало обычным, как и звук колесиков, которые шоркались о пол. Уши заложило от внезапного перепада давления. — Конечно, жить здесь не обязательно. Но раз ты всего три дня, я подумал будет здорово погрузиться полностью в жизнь уборщика, — его надоедливый голос все никак не замолкал. Рука непроизвольно потянулась ко лбу, на пальцах сразу осели влажные капли. — Дам тебе несколько минут на передышку, — кроссовки Будущей Ошибки скользнули по полу, издав неприятный писк. — Потом прогуляемся до мусорных тварей, день ведь только-только начался. До скорого. В памяти вспыхнул утренний подарок. Я всегда терпеть не могла персики. Эти мелкие волоски раздражали язык и пальцы. Если бы кожа могла блевать, она бы сделала это прямо сейчас. И что за глупость, кто в здравом уме будет есть еду предложенную из чужих рук? Персик полетел в мусорку. Спелый фрукт с влажным стуком «Шмяк» ударился о дно пластиковой корзины.