Что видят твои глаза во мне?

Что видят твои глаза во мне?

Хищного зверя в глубине

Или прирученого к рукам щенка?

      Когда они встречаются впервые, Лиза видит перед собой испуганную, загнанную, будто дикий зверь в угол, сломленную женщину, которая не может оправиться после тяжёлых отношений. Анжела была треснута, сломана, раздавлена, она вздрагивала от каждого шороха и сдавленно скулила от громких звуков. Анжела злилась на мир, на человека, что частично лишил её слуха, она хотела кричать и вырываться, хотела убегать и прятаться. Друзья переживали, что она замкнëтся в себе. Кто-то из них нашёл в интернете контакт Петровой.       Так Гома оказалась в тёплых и крепких объятиях православной ясновидящей. Лиза буквально выхаживала её, приучала к рукам, приучала снова доверять миру и не сходить с ума от ночных кошмаров. Анжела сопротивлялась и не хотела становиться ручной, но это Лизу, казалось, совершенно не пугало. Петрова видела в Анжи человека, видела в ней силу и желание жить. После всего, что произошло. После всей боли, Лизавета верила, Анжела очнëтся ото сна и сможет стать сильной. Сможет сиять.

      

Что видят твои глаза во мне?

Ангела с крыльями на спине

Или же дьявола во плоти почти?

      Первое время Петрова казалась Гоме абсолютным дьяволом — она заставляла выходить из дома, из уютного кокона размышлений и собственных чувств. Лиза буквально приказывала Анжеле перестать жалеть себя, начать идти против ветра, найти новый путь и новую жизнь. Анжи новой жизни не хотела. Анжи жить не хотела вовсе. Но Петрова заставляла. И Гома её за это ужасно ненавидела. Гома презирала себя и злилась на Лизу. Гома думала, что хуже Лизы нет никого.       Но старания, дисциплина и бесконечная нежность, вкупе с преданностью и теплом, дали свои плоды. И Анжи, вдруг, заметила, что откуда-то начали появляться силы, что Солнце начинает ей снова улыбаться, просвечивая сквозь рыжие кудряшки, так похожие на её собственные. Гома поняла, что начала привыкать к Лизе. Привыкать к её голосу, что не старался подстроиться под временную глухоту. Начала привыкать к рукам Петровой и ластиться к ним, словно дикая кошка, неожиданно ставшая домашней. Порой Анжи ложилась на колени Петровой, и та гладила её по голове, ласкала тонкими аккуратными пальцами и будто врачевала…       Со временем личный дьявол Анжелы начал превращаться в личного ангела. И этот ангел раскрывал над Гомой свои белые крылья, защищая от всех земных невзгод.

Что ты представляешь по ночам?

Как ласково глажу по плечам

Или показываю страсть, хлыстом стуча?

      Анжела настолько привыкла к Лизиной нежности, что она стала казаться чем-то обычным и таким необходимым. Эти чувства больше не могли таиться в раненной душе, не могли лежать на дне бездны, они росли и расцветали, они искали выход и однажды выплеснулись наружу водопадом…       В тот раз Анжи снова лежала на коленях Петровой, Лиза напевала ей в повреждённое ушко какую-то незатейливую колыбельную песню. Сердце Гомы ьрепетало в груди, и вскоре его гул заглушил Лизин голос. В висках стучала одна единственная мысль — целовать. Целовать смело и безудержно. Могла ли Анжи сопротивляться этому зову? Нет, да она и не хотела. Поэтому тонкие холодные губы нашли чужие пухлые и горячие. Пальцы вплелись в осенний беспорядок волос. Два оттенка рыжего спутались в кудрявом танце. Лиза влюбилась в эту холодную, структурную, раненую и отстранённую женщину. Петрова влюбилась в своё абсолютное безумие и не захотела его отпускать.       Их жизнь шла своим чередом — с нежными свиданиями, разговорами о прошлом и будущем, с планами, чувствами и беспредельным признанием своих и чужих способностей. В их вечерах была и страсть — Анжи и подумать не могла, что Лиза может быть такой. Её светлая славная Лиза превращалась в такой ураган эмоций и страсти, что сносила всё на своём пути. А Гома была и не против. Гома любила, когда Петрова становилась её личной фурией с горящими глазами, когда она выпускала коротко стриженные ногти и проходилась ими по спине и бокам Анжелы. Анжи обожала поддаваться Лизе в этой битве за власть, но точно также она любила быть ведущей. Гоме нравилось немного издеваться над трепещущей и жаждущей Петровой. Она ни раз оставляла ту неудовлетворенной, чтобы поиграть, заставляла просить и подставляться под удары плети. И им обеим это определённо нравилось.

Что видят мои глаза в тебе?

Птицу, берущую разбег,

Нежность, бредущую в тишине ко мне.

      Когда Анжела достаточно набралась сил и смелости и подала заявку на Битву, Лиза встала за её плечом и шла вослед каждую секунду. Петрова помнила, как это непросто, пропускать человеческое горе через себя, но была уверена — Гома справится. Лизавета ни на минуту не переставала верить в ту, что, словно феникс, восстала из пепла и полетела дарить людям свет.       Когда же Анжи вошла в кабинет перед готическим залом в ожидании финала, Лиза была неотступно рядом. Она явилась туда в чёрном платье с потрясающим букетом, который предназначался одной-единственной и совершенно неповторимой женщине. Такой невозможно сияющей, что свет кольца, лежащего в белой розе по центру букета был лишь тусклым отражением улыбки Гомы.       И после оглашения результатов Лиза, конечно, была первой, кто поймал Гому в свои объятия. Петрова была первой в беспокойном сердце Анжи. Они смотрели друг на друга с нежностью. И каждая видела другую без прикрас. Но теперь на пальце Анжи красовалась тонкая полоска белого золота с камешком в виде летящей птицы. Теперь Гома видела в Лизе свет и готова была лететь навстречу жизни и навстречу своей любви…