Поле Боя

​Один год в стенах Академии Оригамии переплавил кадетов, словно сырую глину в горниле. За этот год взвод изменился до неузнаваемости. Парням исполнилось по пятнадцать лет. Постоянные многокилометровые марш-броски в полной экипировке, изнурительные тренировки на полосе препятствий и суровый рацион сделали своё дело. Исчезла былая подростковая угловатость и пугливость. Кадеты заметно вытянулись, раздались в плечах, обросли сухими, жёсткими мышцами. Их осанка стала идеальной, а в движениях появилась пугающая, чисто военная точность и хладнокровие. ​Даже Эбби больше не выглядел тем хрупким мальчиком, которого можно было зажать в углу. Его плечи стали шире, подтянутый торс плотно облегала кадетская форма, а в карих глазах вместо прежнего страха горела спокойная, глубокая сосредоточенность. ​Оливер тоже изменился. Он стал ещё крупнее и массивнее, его травмированная когда-то рука полностью восстановилась, налившись тяжёлой силой. Изменилось и его отношение к Эбби. За весь этот год Оливер больше ни разу — ни словом, ни делом — не посмел посягнуть на личное пространство Эбби. Животный страх, поселившийся в нём той ночью в залитой холодным светом умывальной, крепко держал хулигана на дистанции. Оливер продолжал глубоко, яростно ненавидеть Эбби, его уязвлённая гордость требовала реванша, но лезть на рожон он панически боялся. Вместо этого он сверлил Эбби злыми, тяжёлыми взглядами издалека, мечтая доказать своё превосходство на плацу. ​Сегодня взвод впервые привели не в ангар и не к заброшенной технике, а на Большое стрельбище — открытое, продуваемое холодными ветрами поле, упирающееся в высокую бетонную стену с земляным валом. На огневом рубеже, укрытые длинным брезентовым навесом, ровными рядами на деревянных сошках лежали длинные, хищные винтовки. ​У столов, заложив руки за спину, кадетов ждала Мисс Блуми. Её взгляд за стёклами очков был холодным и проницательным. ​— Равняйсь! Смирно! — скомандовала она, и взвод замер как один монолитный организм. — Год теории и возни с деревянными макетами Калашникова окончен. Вы научились чистить оружие и собирать затворы с закрытыми глазами. Сегодня — ваш первый настоящий огневой рубеж. Но мы не дадим вам автоматы. Настоящий стрелок рождается не из слепого поливания свинцом на автоматическом режиме. Настоящий стрелок рождается из одного, единственного, идеального выстрела. ​Мисс Блуми подошла к столу и лёгким, привычным движением подняла массивное оружие с длинным гранёным стволом и благородным деревянным ложем. ​— Легендарная винтовка Мосина. Образец тридцатых годов, калибр семь-шестьдесят два. Никакой электроники. Никакой автоматики. Продольно-скользящий затвор, внутренний магазин на пять патронов и чистая механика. Она не прощает дрожащих рук. Она не прощает сбитого дыхания. Она бьёт в плечо так, что слабак сразу выронит её из рук. Сегодня мы проверяем вашу абсолютную точность на разных дистанциях: сто, триста и пятьсот метров. ​Блуми резко передёрнула затвор. Металлический, сочный хруст механизма эхом разнёсся над стрельбищем. ​— Показываю устройство и работу затвора! Прицеливание осуществляется через мушку и целик. Совмещаете гривку прицельной планки с вершиной мушки, ловете центр мишени, задерживаете дыхание на полувыдохе и плавно, подушечкой указательного пальца, тянете спусковой крючок. Первой смене — занять огневые позиции! Лицом к мишеням, лечь на маты! ​В первую смену попали Эбби, Оливер, Скелл, Эдвард и Энджел. Пацаны быстро и чётко распределились по стрелковым матам. ​Эбби лёг на живот, поудобнее устроив корпус. Его ладони легли на гладкое, пахнущее оружейным лаком дерево ложи винтовки. На удивление, тяжёлое оружие легло в его руки как родное. Длинный ствол словно стал продолжением его взгляда. ​— Смена, открыть затворы! Заряжай! — прозвучала команда Блуми. ​Эбби вытащил из подсумка тяжёлую стальную обойму с пятью массивными боевыми патронами. Металл тускло блестел на солнце. Он вставил обойму в пазы ресивера и с силой надавил большим пальцем сверху, вгоняя патроны внутрь магазина. Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк. Обойма с металлическим звоном отлетела в сторону. Эбби подал затвор вперёд, досылая первый патрон в патронник, и опустил рукоятку вниз, запирая ствол. Винтовка была готова к бою. ​— Дистанция сто метров! По ростовым мишеням... Одиночными... Огонь! ​Стрельбище раскололось от колоссального, оглушительного грохота. Винтовка Мосина стреляла с такой силой, что звук выстрела буквально бил по барабанным перепонкам. ​БАБАХ! — мощный выстрел справа. Это выстрелил Оливер. Его винтовка резко подпрыгнула вверх, выдавая облако порохового дыма. Оливер с яростным, хищным лицом моментально передёрнул затвор, выбрасывая дымящуюся гильзу, и снова прильнул к прицелу. Его точность была великолепной — пуля легла точно в «девятку» мишени на стометровом рубеже. Оливер довольно оскалился, чувствуя себя королём положения. ​Эдвард и Скелл стреляли уверенно, без суеты. Винтовка в руках Эдварда казалась игрушкой, его мощное плечо легко гасило тяжёлую отдачу, и его пули ложились кучно, в районе «восьмёрки». Скелл стрелял хладнокровно, методично отправляя свинец в цель. У Энджела результат был чуть скромнее, но вполне достойный для первого раза. ​Но то, что происходило на мате Эбби, было чистой магией. ​Как только прозвучали первые выстрелы, обострённый, идеальный слух Эбби мгновенно отфильтровал грохот соседних винтовок. Он не пугал его, как год назад. Вместо этого Эбби поймал ту самую глухую, ледяную концентрацию, которая родилась в нём на уроках с ножами. Весь мир вокруг него словно замер, превратившись в бесшумную картинку. ​Эбби прижал приклад к правому плечу. Навёл мушку на стометровую мишень. Его обострённый слух улавливал даже микроскопический шелест травы на поле и направление ветра. Он сделал глубокий вдох, медленный полувыдох... Сердце сделало ровный, спокойный удар. В промежутке между ударами сердца Эбби плавно потянул спуск. ​БАБАХ! ​Тяжёлая отдача ощутимо толкнула его в плечо, но Эбби даже не шелохнулся, удерживая линию прицеливания. Его взгляд чётко зафиксировал, как в самом центре мишени, ровно в мёртвой зоне «десятки», появилось крошечное отверстие. Идеальное попадание. Чёткое, ювелирное. ​Он мягко передёрнул затвор. Горячая гильза со звоном отлетела на бетон, а новый патрон скользнул в ствол. ​— Дистанция триста метров! Перенести огонь! — раздался в мегафоне голос Мисс Блуми. ​Мишени на трёхстах метрах казались уже совсем маленькими точками. Оливер на секунду замялся, вытирая пот со лба. Он прицелился, выстрелил. Пуля ушла чуть левее, в «восьмёрку» — ветер на поле начал сносить свинец. Оливер раздражённо рыкнул и скорректировал прицел. Следующие его выстрелы легли в «девятку» и «десятку». Это был отличный, профессиональный результат. ​Но Эбби двигался в каком-то своём, недостижимом ритме. Его талант к точности, подпитанный феноменальным слухом и пространственным ориентированием, раскрылся на полную мощность. Эбби чувствовал ветер ушами — по тому, как он шуршал по брезенту навеса. Он интуитивно, за долю секунды сделал микроскопическую поправку прицела на снос ветром. ​БАБАХ! — выстрел. Трёхсотметровая мишень — чистая «десятка». БАБАХ! — ещё выстрел. Пуля ложится в то же отверстие, разрывая бумагу в клочья. ​— Дистанция пятьсот метров! Финал! — Мисс Блуми уже открыто, с нарастающим интересом наблюдала за рубежом через мощный бинокль. ​Пятьсот метров. Ростовая фигура на таком расстоянии казалась не больше спичечной головки. На такой дистанции нужно было учитывать даже кривизну траектории падения пули. ​Оливер тяжело дышал. Он выстрелил всю оставшуюся обойму. Две пули ушли в «семёрку», одна в «восьмёрку», две зацепили «девятку». Для первого раза из старой механической винтовки на полкилометра — это был феноменальный, грозный результат, за который Оливер заслуживал высшей похвалы. ​Эбби остался лежать. У него оставался последний, пятый патрон в магазине. ​Он замер. Ветер усилился, полыхая травой на полигоне. Эбби закрыл глаза на секунду, слушая этот ветер. Ловя его ритм. Открыл глаза. Мушка винтовки застыла чуть выше и правее крошечного силуэта мишени. Парень полностью слился с оружием. Внутренний стопор. Полная тишина в голове. ​БАБАХ! ​Последний выстрел Мосинки разорвал воздух. ​— Отставить огонь! Разряжай! Оружие к осмотру! — резко скомандовала Мисс Блуми. ​Эбби чётко, по уставу, отвёл затвор назад, выбрасывая последнюю дымящуюся гильзу. Он заглянул в патронник, убеждаясь, что магазин пуст, и оставил затвор открытым. Соседние маты загремели железом — кадеты послушно выполняли процедуру разрядки. ​— Подняться! Оружие на столы сдачи! — раздался строгий приказ. ​Эбби аккуратно поднялся со стрелкового мата, удерживая длинную винтовку стволом вверх. Вместе с остальными кадетами первой смены он подошёл к длинному столу, за которым стояла Мисс Блуми. Эбби аккуратно положил свою винтовку с открытым затвором на сукно, а рядом выставил пустую стальную обойму и пять собранных из травы горячих гильз. Инструктор внимательно заглянула в ствол, кивнула и сделала отметку в журнале сдачи оружия. Только после того, как все винтовки были официально сданы и проверены, Блуми опустила бинокль. Её лицо застыло. Она перевела взгляд с мишеней на Эбби, и в её глазах зажглось то самое хищное, восторженное пламя, с каким Тавел смотрела на Скелла. ​Инструктор подошла к своей кафедре и резким движением раскрыла журнал взвода. ​— Внимание, взвод! Подвожу итоги первого огневого рубежа, — её голос разнёсся над притихшим полем. — Кадет Оливер — второе место! Поразительная кучность и агрессивная, точная стрельба. Отличный результат, кадет. ​Оливер гордо выпрямился, победно взглянув на своих парней, но Блуми продолжила: ​— Но первое место... Абсолютный, стопроцентный результат. Тридцать выбитых очков из тридцати на дистанциях до пятисот метров. Кадет Эбби! — Блуми с силой ударила пером по бумаге, ставя жирную единицу напротив его имени. — Прирождённый, феноменальный талант к сверхточной стрельбе на дальние дистанции. Умение читать ветер и идеальный контроль оружия. Зачисляешься в класс специальной снайперской подготовки Академии! ​Оливер, услышав это, буквально застыл на месте. Весь его триумф мгновенно испарился. Он медленно повернул голову и посмотрел на Эбби, у которого руки всё ещё слабо пахли пороховой гарью. В его взгляде смешались дикая, удушающая ненависть от очередного проигрыша и тот самый леденящий, глубокий страх. Этот «брак», этот тихий парень, которого он когда-то хотел сломать, теперь сдал инструктору оружие, из которого мог без промаха ликвидировать цель на расстоянии в полкилометра. Эбби стал недосягаем. Он стал смертоносным призраком снайперского рубежа. ​Скелл уважительно кивнул Эбби, поправляя кепку, а Эдвард и Энджел с улыбками захлопали друга по плечам, пока они строились для возвращения в казармы. Оглядев полигон и посмотрев на Оливера, Эбби лишь спокойно и уверенно выдержал его взгляд. Напряжённое противостояние длиной в год вышло на абсолютно новый уровень. Отделение Эбби окончательно превратилось в элиту Академии Оригамии, где каждый занял своё законное, смертоносное место.