Под белой маской

Форма Гражданской Обороны казалась чужой. Плотная черная кожа сковывала движения, бронежилет давил на плечи, а белая маска-противогаз сужала угол зрения и искажала каждый вдох, превращая его в глухое, механическое шипение вокодера. Барни Колхаун надел эту форму всего день назад. И сегодня был его первый настоящий выход на улицы Сити 17. Их звено из четырех человек двигалось по мрачным коридорам обшарпанного жилого блока. В воздухе пахло сыростью и вареной капустой. — Объект 42, — раздался в рации трескучий голос диспетчера. — Возможная контрабанда или уклонение от проверок. Приступить к фазе досмотра. Командир звена, рослый метрокоп с нашивками старшего офицера, даже не стал стучать. С разбегу он высадил хлипкую дверь тяжелым ботинком. Квартира отозвалась испуганным криком. Внутри была пара — истощенный мужчина и женщина в застиранной серой одежде. — Лицом к стене! Живо! — рявкнул командир, выхватывая электродубинку. Мужчина попытался что-то сказать, но первый же трескучий удар синим разрядом обрушился ему на плечи. Он с криком рухнул на колени, а затем на пол, сворачиваясь в клубок. Женщина бросилась на защиту: она вцепилась в рукав одного из патрульных, пытаясь оттащить его, отчаянно царапаясь и крича: «Оставьте его! Мы ничего не сделали!». Но силы были не равны. Метрокоп с силой отшвырнул ее к стене, а командир нанес несколько жестоких ударов дубинкой. Женщина вскрикнула, попыталась закрыться руками, но после очередного удара током ее сопротивление сломалось. Она осела на пол рядом с мужем, тяжело дыша и тихо всхлипывая, окончательно сдавшись. Барни замер у дверного проема. За непроницаемыми белыми линзами маски его глаза расширились. Ужас смешивался с удушающей, жгучей злостью. Его пальцы до побеления сжали рукоять собственной дубинки. *«Как же так? —* билась в голове отчаянная мысль. — Это ведь такие же люди. Как они могли стать такими тварями? Избивать своих же соседей, братьев, сестер… За что? За банку консервов? За лишний кусок пластиковой еды и теплую постель?» Командир, тяжело дыша, опустил дубинку и повернул маску к Барни. — Эй, новичок, — механический голос исказил издевательскую усмешку, которую Барни не видел, но отчетливо слышал. — Хочешь добавить? Проведи профилактику. Барни сцепил зубы так сильно, что свело челюсть. — Я контролирую периметр, — сухо ответил он, стараясь, чтобы вокодер скрыл дрожь в голосе. — В коридоре чисто. Командир долго смотрел на него, затем фыркнул. — Ну контролируй... Он обернулся на жавшихся друг к другу парочку. Пряча дубинку главный метрокоп шагнул к женщине. Он одним рывком поднял ее с пола и толкнул на потёртый от времени диван. Мужчина попытался встать следом, но в ту же секунду получил серию ударов. Внутри Барни все похолодело от понимания того, что сейчас произойдет. *«Нет... —* Новичок закрыл глаза. Женщина не кричала, не сопротивлялась, только кусала кулак и жмурилась, пока сотрудник ГО насиловал ее. Закончив командир шумно выдохнул и кивнул в сторону жертвы. — Как закончите - обыскать здесь всё, — бросил он остальным, а сам шагнул к Барни и грубо вытолкнул его в полутемный подъезд. Как только они оказались на лестничной клетке, главный истязатель резко подался вперед, схватил Барни за воротник куртки и с силой впечатал в грязную бетонную стену. — Слушай меня внимательно, — прошипел он, приблизив свою белую маску вплотную к лицу Барни. — Ты теперь один из нас. Оставь свою жалость там, за порогом вербовочного пункта. Эти люди — больше не люди. Они — мусор. Биомасса. Альянс — наш господин, и мы здесь для того, чтобы этот мусор знал свое место. Понял меня? Если дашь слабину — отправишься в Нова Проспект вместе с ними. Сердце Барни бешено колотилось о ребра. Ему хотелось прямо сейчас выхватить табельный пистолет и разрядить его в эту безликую белую маску. Но он знал, что тогда всё будет зря. Его смерть ничего не изменит. Барни сглотнул горький ком в горле. Он заставил свои мышцы расслабиться. — Я понял, — произнес он ровным, покорным голосом, глядя в светящиеся окуляры командира. Старший удовлетворенно кивнул, отпустил его и вернулся в квартиру. Барни остался стоять в полутьме подъезда. Он поправил воротник. Да, он прогнулся. Да, он не вмешался. Но под этой уродливой черной формой билось сердце человека, который пришел сюда не за пайком. Он добровольно спустился в этот ад, чтобы стать глазами и ушами Сопротивления. Чтобы изнутри ломать систему, предупреждать о рейдах, спасать тех, кого еще можно спасти. И он клялся себе, что однажды заставит каждую из этих тварей ответить за то, что они сделали с человечеством. *** Прошло 4 года. Дождь мелкой, колючей пылью оседал на грязном асфальте Сити 17. Сэм тяжело дышала, вжимаясь спиной в холодную кирпичную стену тупика. Ржавая железная дверь, через которую они должны были уйти с украденными медикаментами, оказалась заперта изнутри. Ее «друзья» — те, с кем она делила последние крохи пайка и планировала эту вылазку — просто бросили ее. Услышав шаги патруля, они заперли проход, оставив Сэм в качестве отвлекающей приманки. В начале переулка вспыхнул резкий белый свет фонарей. Треск электродубинок эхом отразился от влажных стен. Из темноты вынырнули три фигуры в черной коже и белых масках. — Нарушение комендантского часа. Хранение контрабанды, — раздался безжизненный, искаженный вокодером голос командира патруля. — Гражданка, лицом к стене. Приготовиться к фазе отсечения. Страх, сковывавший девушку секунду назад, внезапно исчез. На его место пришла жгучая, слепящая ярость. Ее предали. Выбросили, как кусок мяса собакам, чтобы спасти свои шкуры. Она не стала поворачиваться к стене. Вместо этого она бросила сумку с контрабандой прямо в лужу и сделала шаг навстречу метрокопам. — Вы берете в ГО женщин? — ее голос дрожал, но не от страха, а от злости. — Я хочу к вам. Двое патрульных переглянулись, а командир остановился. Из-под его маски вырвался сухой, металлический смешок, больше похожий на помехи радиоэфира. — В Гражданскую Оборону? — издевательски переспросил он, медленно постукивая дубинкой по ладони. — А на что ты нам нужна, гражданка? Худая, слабая и бесполезная. Сэм сглотнула. Она была сломлена, загнана в угол, но желание выжить любой ценой оказалось сильнее гордости. Она шагнула вплотную к командиру, взяла его за руку, обтянутую жесткой тактической перчаткой, и прижала к своей груди, глядя прямо в бездушные светящиеся линзы его противогаза. Это был отчаянный, примитивный жест — предложение единственного, что у нее еще оставалось. — Я могу быть... Полезной. Командир не шелохнулся. Секунду он смотрел на нее, а затем резко, с брезгливостью выдернул свою руку. — На что мне твое тело? — холодно бросил он. — Что ты можешь дать на самом деле? Сэм криво усмехнулась. Глаза ее недобро блеснули в свете фонарей. — За этой дверью, — она указала на ржавую створку в конце тупика. — Трое. У них схема патрулей сектора, два украденных аккумулятора и радиостанция. Они думают, что в безопасности, потому что сбросили меня. Подвал ведет прямо в их убежище. Я знаю все их точки. Я сдам вам всех. Она выложила всё. Имена, явки, пароли. С каждым словом отрезая себе путь назад, в ту жалкую жизнь, где она была никем. Командир снова издал этот жуткий механический смешок. Он жестом приказал своим людям двигаться к двери. — Установите заряд, — скомандовал он патрульным, а затем снова повернул маску к девушке. — Завтра в восемь ноль-ноль придешь в вербовочный пункт Блока 4. Посмотрим, что из тебя выйдет. Если соврала — пойдешь в сталкеры. Раздался оглушительный взрыв. Ржавая дверь слетела с петель, и двое метрокопов ворвались внутрь. Послышались крики, грохот, треск электрических разрядов. Спустя минуту патрульные вытащили на улицу ее бывших подельников. Лица парней были разбиты, они корчились от боли в пластиковых стяжках. Один из них, подняв голову, увидел Сэм, стоящую рядом с командиром ГО. В его глазах читался абсолютный ужас и неверие. — Сэм... ты... — прохрипел он, сплевывая кровь. Она смотрела на них сверху вниз. Ни капли жалости. Только холодное презрение. Они думали, что она умрет за них в этом переулке? Ошиблись. Она скрестила руки на груди, провожая взглядом то, как их грубо тащат к автозаку. Сэм понимала: с этой ночи всё изменится. Ей больше не придется дрожать от страха, прятаться по подвалам и питаться мусором. Она станет частью силы. И если для этого нужно перестать быть человеком — что ж, быть человеком в Сити 17 оказалось слишком невыгодно. *** Восемь ноль-ноль. Площадь перед вербовочным пунктом Блока 4 тонула в утреннем тумане. Из установленных на столбах громкоговорителей лилась убаюкивающе-лицемерная речь доктора Брина, вещающего о благе сотрудничества с Покровителями. Сэм стояла перед массивными гермодверями. Она не спала всю ночь, но усталости не было — внутри всё еще пульсировал холодный адреналин. Она сделала глубокий вдох, отгоняя последние сомнения, и шагнула внутрь. Внутри пахло озоном, антисептиком и сырым бетоном. За пуленепробиваемым стеклом дежурил метрокоп. — Имя, номер гражданина, цель визита, — сухо щелкнул вокодер. — Саманта Райс. Номер 6589-Омега. Мне велели явиться сюда. Вчера я передала информацию о контрабандистах в секторе С. Метрокоп что-то проверил на терминале. Линзы его маски мигнули. — Проходи. Вторая дверь по коридору. Сектор комплектования. Внутри ее уже ждали. Тот самый командир, что прошлой ночью приказал взять ее подельников, стоял у металлического стола. Сейчас он был без маски: бледный, истощенный мужчина с жестким взглядом и глубокими тенями под глазами. На его щеке виднелся старый шрам. Он выглядел как обычный человек, и от этого Сэм стало немного не по себе — она ожидала увидеть монстра, а увидела такого же сломленного когда-то горожанина. — Твоя информация подтвердилась, — без предисловий сказал он, бросив на стол датапад. — Схрон ликвидирован. Трое отправлены в Нова Проспект. Альянс ценит эффективность, гражданка. Он кивнул в сторону скамейки, на которой лежала аккуратно сложенная черная униформа, тяжелые ботинки, бронежилет, пояс с экипировкой и белая маска-противогаз. — Переодевайся. Твое старое тряпье сожгут. Сэм подошла к скамье. — Прямо здесь? — Прямо здесь. — Не оборачиваясь сказал командир. Она стянула с себя грязный свитер, потертые брюки — всё, что связывало ее с прошлым. Надевая черную кожу униформы ГО, она чувствовала, как ткань плотно облегает тело. Это была не просто одежда. Это была броня. Ощутив на плечах тяжесть разгрузки, она поняла: больше никто не посмеет ударить ее в подворотне. Никто не посмеет отобрать ее паек. Командир подошел ближе и положил на стол черную рукоять. — Твое оружие. — Он нажал кнопку на своем поясе, и его собственная дубинка с треском развернулась, сыпля синими искрами. — Электродубинка. Два режима: парализация и шок. Большинство проблем на улицах решается первым ударом. Вторым ты закрепляешь урок. Поняла? Сэм взяла свое оружие. Тяжелое, сбалансированное. Она нажала на спуск — по комнате разнесся агрессивный электрический треск. На секунду в ее памяти всплыло разбитое лицо друга из переулка, но она тут же безжалостно раздавила это воспоминание. Они заслужили. — Поняла, — твердо ответила она. — И последнее, — командир указал на маску-противогаз. — Как только ты ее наденешь, Саманта Райс умрет. У тебя больше нет имени, нет пола, нет прошлого. Ты — юнит Гражданской Обороны. Твой номер — 74. Твоя семья — Альянс. Если предашь нас так же, как вчера предала своих друзей... ты позавидуешь тем, кого забрали в сталкеры. Она посмотрела на безликую белую поверхность маски. В темных окулярах отражалось ее собственное бледное лицо с решительно сжатыми губами. Она не колебалась. Сэм поднесла маску к лицу и надела ее. Раздался тихое шипение — система герметизации плотно прижала фильтры к коже. Перед глазами на внутреннем визоре вспыхнули зеленые строчки интерфейса: уровень кислорода, пульс, частота рации, статус брони. В ушах зашумел белый шум радиоэфира Сити 17. Мир вокруг исказился, потеряв краски, став четким, расчетливым и холодным. — Юнит 74, прием, — произнес командир. Сэм открыла рот, чтобы ответить. — Я готова, — сказала она. Но из внешних динамиков маски вырвался не ее голос. Это было жуткое, безжизненное механическое шипение. Голос машины. Голос власти. Она повернулась к металлическому зеркалу на стене. Оттуда на нее смотрел безликий солдат в белой маске со светящимися линзами. Девушки из подворотни больше не существовало. Юнит 74 поправила дубинку на поясе и чеканным шагом направилась к выходу — на свое первое патрулирование. *** Белые маски Гражданской Обороны делали их абсолютно одинаковыми. Два безликих силуэта в черной коже, патрулирующие залитые ледяным дождем улицы Сити 17. Но под этими масками скрывались два совершенно разных мира. Барни Колхаун, сжимая в руке табельный пистолет-пулемет, смотрел на мир сквозь визор с холодной, расчетливой ненавистью к Альянсу. Он играл роль, считая каждый день, каждого спасенного повстанца, каждую крупицу переданной доктору Кляйнеру информации. Рядом с ним шла юнит 74 — Саманта Райс. С момента ее вступления в ГО прошел месяц. За это время она превратилась в идеального цепного пса режима. Девушка, которую когда-то предали и бросили умирать в грязи, нашла свое спасение в абсолютной, фанатичной жестокости. Она больше не была жертвой. Теперь она была палачом. Их назначили в один патруль в Жилом Секторе 5 — унылом лабиринте обшарпанных многоэтажек. — Внимание патрулю, — затрещала рация в их шлемах. — Зафиксировано несанкционированное перемещение в блоке Б. Возможна попытка кражи пищевых рационов. Код: отсечение. — Принято, диспетчер. Выдвигаемся, — мгновенно отозвалась Сэм. Ее металлический голос из вокодера звучал почти предвкушающе. Она сорвалась с места, чеканя шаг тяжелыми ботинками. Барни тихо выругался про себя и поспешил за ней. Он знал этот тон новичков, опьяненных властью. Такие, как Сэм, были опаснее элитных солдат Альянса — они выслуживались, пытались доказать свою полезность, вымещая собственные травмы на согражданах. Они завернули за угол и оказались в узком переулке. На мокром асфальте, поскользнувшись, сидел седой мужчина в лохмотьях. Рядом валялась вскрытая упаковка стандартного рациона — синие пластиковые брикеты рассыпались по лужам. Мужчина в ужасе поднял глаза, увидев две надвигающиеся фигуры в белых масках. — Я... я просто нашел это! — забормотал он, прикрывая голову руками. — Клянусь, оно лежало в мусорном контейнере! Я не крал с пункта выдачи! Сэм не стала слушать. В ее памяти мелькнули лица ее бывших друзей, жалких, умоляющих. Она ненавидела эту слабость. С резким щелчком она разложила электродубинку. Синие искры осветили мрачный переулок. — Нарушение пищевой квоты. Попытка мародерства. Статус: антигражданин, — сухо прошипела она через вокодер, занося дубинку для удара на максимальном разряде, который мог бы убить или навсегда искалечить старика. Барни оказался быстрее. Его рука в тяжелой перчатке стальной хваткой перехватила запястье Сэм прямо в воздухе. Девушка резко повернула к нему свою белую маску. Внутри шлема ее глаза сузились от ярости. — Юнит, убрать руку. Ты препятствуешь наказанию, — процедила она. — Отставить, 74, — голос Барни звучал ледяным, властным металлом. — Ты тратишь заряд на мусор. — Он вор, — огрызнулась Сэм, пытаясь вырвать руку, но Барни, будучи гораздо сильнее и опытнее, держал крепко. — Альянс не терпит паразитов. Отпусти, или я доложу о невыполнении протокола. Барни шагнул к ней вплотную. Их визоры почти соприкоснулись. Он знал, что сейчас ходит по лезвию ножа. Если эта фанатичка доложит на него, вся операция Сопротивления может рухнуть. Ему нужно было сыграть на ее же поле. — Думаешь, ты самая преданная здесь? — прошипел Барни, вложив в голос всё презрение, на которое был способен. — Посмотри на него. Он болен. Если ты его сейчас убьешь или покалечишь, нам придется вызывать санитарную команду, оформлять кучу отчетов о расходе энергии и утилизации биомассы. Ты хочешь возиться с бумагами из-за куска пластиковой еды? Он грубо оттолкнул ее руку с дубинкой вниз и повернулся к съежившемуся старику. — Встал. Живо! — рявкнул Барни так громко, что мужчина подскочил на ноги, дрожа всем телом. — Если я еще раз увижу твою рожу в моем секторе — отправлю в Нова Проспект по частям. Пшел вон! Старик, не веря своему счастью, спотыкаясь, рванул в темноту переулка, бросив рационы в луже. Сэм стояла неподвижно, глядя ему вслед. Затем она медленно сложила дубинку и повесила ее на пояс. — Ты слишком мягок, — ее механический голос звучал подозрительно. — Ты дал ему уйти. Ты мог хотя бы сломать ему ноги для профилактики. — Я ценю эффективность, — парировал Барни, отворачиваясь и делая вид, что сканирует окна ближайшего здания. — Запуганный мусор работает на фабриках Альянса лучше, чем мертвый мусор. Запомни это, если хочешь дослужиться до офицера, а не вечно месить грязь в патрулях. Сэм ничего не ответила, но в ее голове уже зрел холодный расчет. Она помнила, как ради выживания сдала своих. Она чувствовала слабину в этом старшем юните. Он прикрывался прагматичностью, но она, нет не видела, а почувствовала как он посмотрел на этого старика. В этом взгляде была... жалость? Та самая болезнь, от которой Сэм с таким трудом избавилась. *«Он опасен, —* подумала она, шагая следом за Барни под проливным дождем. — В нем осталась человечность. А человечность — это слабость. При первой же возможности я сдам его Командованию сектора. Никто не встанет между мной и моей безопасностью». Барни же, шагая впереди, чувствовал, как по спине течет холодный пот. Он знал, что нажил себе врага. Эта девчонка была живым примером того, почему Альянс победил за семь часов. Пришельцам не нужно было держать миллионы солдат на Земле. Им достаточно было сломать таких, как Сэм, дать им дубинку и власть — и люди начали с удовольствием уничтожать сами себя. *«Я должен избавиться от нее или перевести в другой сектор, —* мрачно думал Барни. — Иначе однажды она пустит мне пулю в спину». Патруль продолжил свой путь во мраке Сити 17. Два человека в одинаковых белых масках, идущие бок о бок, но находящиеся по разные стороны невидимой баррикады. *** Следующие несколько дней превратились для Сэм в параноидальную охоту. Она стала тенью Барни. Юнит 74 проводила часы после смен в архивах Нексуса Надзора, вчитываясь в рапорты своего старшего напарника. Изучая скупые строки логов, она видела то, чего не замечали слепые алгоритмы Альянса. Барни всегда оказывался там, где назревал бунт, но подозрительно часто «зачищал» территорию без единого ареста. Его показатели перевода граждан в концлагеря «Нова Проспект» были аномально низкими. Он был предателем. Гнойником на идеальном, стерильном теле системы, частью которой она стала. И Сэм собиралась этот гнойник вырезать. Это гарантировало ей повышение и, возможно, кибернетическую аугментацию — шанс навсегда стереть из памяти жалкую девчонку из подворотни. Случай представился во время рейда в Секторе D-3 — заброшенной промзоне, примыкающей к каналам. Дождь лил не переставая, превращая бетонные руины в лабиринт из грязи и ржавчины. Барни отдал Сэм приказ контролировать периметр старого склада, а сам углубился в темные коридоры водоочистительной станции. Он думал, что она осталась снаружи. Но Сэм скользнула за ним во мрак. Она нашла его на нижнем ярусе, в старой бойлерной. Барни стоял спиной к входу. Его табельный пистолет покоился в кобуре, а сам он возился с массивным электрощитком, подключая несанкционированный передатчик повстанцев к сети связи Альянса. Сэм плавно вытащила из кобуры свой 9-миллиметровый пистолет и сняла его с предохранителя. Громкий металлический щелчок эхом разнесся по бетонной комнате. Барни замер. — Код: Угроза обществу. Статус: Измена, — механический, лишенный эмоций голос Сэм заполнил помещение. — Медленно отойди от терминала. Руки на затылок. Барни не стал поднимать руки. Он медленно обернулся, глядя на ствол, направленный ему прямо в грудь. В тусклом свете аварийных ламп ее белая маска казалась безликим черепом. — Опусти оружие, — его голос через вокодер звучал спокойно, но мышцы напряглись, как стальные пружины. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Я понимаю всё, — отрезала Сэм. — Ты инфицируешь систему. Я видела твои логи, видела, как ты отпускаешь антиграждан. Ты предатель. — Я пытаюсь спасти то немногое, что осталось от человечества, — Барни сделал осторожный полшага вперед. — И тебя в том числе. Альянс использует тебя, Саманта. Как только ты перестанешь быть полезной, они сотрут твою личность. Опусти пистолет. Мы можем уйти по каналам. Вместе. Сэм издала скрипучий, искаженный смешок. — Бежать? Снова прятаться по подвалам и жрать крыс? Нет. Я больше не жертва. Я — закон. Она потянулась свободной левой рукой к рации на плече. — Диспетчер, говорит юнит 74... Барни понял, что это конец. Если она закончит фразу, сюда стянутся штурмовики. Лаборатория Кляйнера, пути отхода повстанцев — всё будет уничтожено. У него не было выбора. Вместо того чтобы тянуться за оружием, Барни бросился вперед. Сэм не ожидала такой прыти от старшего напарника. Она нажала на спуск. Выстрел оглушительно грохнул в замкнутом пространстве, пуля зацепила плечо Барни. В следующую секунду он врезался в неё всем телом. Они рухнули на сырой бетонный пол. Пистолет вылетел из руки Сэм и отлетел в темноту. Она зарычала — не как человек, а как загнанный в угол зверь. Фанатизм придал ей сил. Сэм ударила Барни коленом в живот, скинула его с себя и мгновенно вскочила на ноги. С резким треском она выхватила электродубинку. Ослепительно-синие разряды осветили бойлерную. Барни едва успел подняться, когда она бросилась на него. Сэм била жестоко, на поражение. Барни перехватил первый удар предплечьем — ток прошил руку обжигающей болью, заставив его стиснуть зубы. Он попытался ударить её в ответ, но она увернулась и наотмашь ударила дубинкой по его маске. Визор Барни пошел трещинами. Изображение замигало, в ушах зазвенело. — Сдохни, кусок мусора! — кричала она. Человеческая ярость прорвалась сквозь механический фильтр шлема. Она замахнулась для финального удара прямо в шею. Но Барни был ветераном. Он пережил катастрофу в Черной Мезе и годы партизанской войны. Пока Сэм замахивалась, открывая грудную клетку, Барни резко шагнул ей навстречу. Он перехватил её запястье левой рукой, выворачивая сустав так, что дубинка с шипением упала на пол, а правой рукой выхватил из набедренной кобуры свой пистолет. Он прижал ствол вплотную к её бронежилету, туда, где пластины стыковались на животе, и, не колеблясь, дважды нажал на спусковой крючок. *Грохот. Грохот.* Сэм дернулась. Её руки безвольно опустились. Воздух со свистом вырвался из фильтров её противогаза. Секунду она стояла, покачиваясь, глядя на Барни своими бездушными светящимися линзами. Затем её колени подогнулись, и она тяжело осела на залитый водой пол, привалившись спиной к ржавым трубам. Система жизнеобеспечения в её костюме издала долгий, затухающий писк — сигнал остановки сердца (flatline). В бойлерной повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь шумом капающей с проржавевших труб воды и тихим, зловещим жужжанием брошенной на пол электродубинки. Барни тяжело дышал. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя сосущую пустоту в груди и боль в плече. Он опустил дымящийся пистолет, глядя на неподвижное тело напарницы. Из-под пробитого бронежилета Сэм медленно растекалась темная лужа, смешиваясь с грязью и ржавчиной на бетонном полу. Ее белая маска смотрела в потолок. Светящиеся линзы моргнули пару раз и окончательно потухли, превратив шлем в мертвый кусок пластика. Радиоэфир в шлеме Барни внезапно ожил. Холодный, лишенный малейшей эмпатии женский голос диспетчера Надзора прорезал тишину: — Внимание. Зафиксирована потеря биосигнала юнита 74 в секторе D-3. Патрульное звено, доложите статус. Отряд контроля готов к выдвижению. Барни знал, что у него есть не больше десяти секунд, прежде чем алгоритмы Альянса поднимут тревогу и отправят сюда штурмовиков. Он заставил свои руки перестать дрожать. Стерев перчаткой грязную воду с разбитого визора своей маски, он нажал кнопку тангенты на плече. — Диспетчер, говорит старший юнит патруля, — голос Барни через вокодер прозвучал хрипло и прерывисто, идеально имитируя одышку после тяжелого боя. — У нас ЧП на нижнем ярусе водоочистительной станции. Мы попали в засаду. Группа антиграждан, множественные цели, вооружены огнестрельным оружием и взрывчаткой. Юнит 74 убита в перестрелке. Я прижат огнем, отступаю к западному коллектору. Запрашиваю зачистку квадрата. Пауза диспетчера длилась всего секунду, но Барни она показалась вечностью. — Информация подтверждена, — безжизненно ответила система. — Код: Меч. Смертельная сила разрешена. Ударный отряд Патруля Надзора выдвигается в сектор D-3. Периметр будет заблокирован. Расчетное время прибытия — три минуты. Покиньте зону боевого контакта, юнит. — Принято. Конец связи. Барни отключил рацию и выдохнул. Три минуты. Этого достаточно. Он развернулся к клеммам щитка, быстро подсоединил последние провода несанкционированного передатчика и задвинул тяжелую металлическую крышку на место. Устройство было надежно спрятано за гудящими трансформаторами. Доктор Кляйнер получит свою линию связи, и Сопротивление сможет координировать беженцев в этом районе. Закончив работу, Барни подошел к телу Сэм. Он не чувствовал торжества от победы. Только глухую, давящую горечь. Он вспомнил ее слова: «Я больше не жертва. Я — закон». Альянс не просто поработил Землю физически — он отравил души людей. Пришельцы создали систему, в которой выживал лишь тот, кто был готов сожрать ближнего. Сэм стала чудовищем, фанатичной садисткой, но Барни понимал: настоящая Сэм умерла еще в том темном переулке, когда от страха и безысходности продала своих друзей, надев эту проклятую форму. Сейчас он лишь остановил пустую, сломанную оболочку. Где-то наверху, сквозь шум проливного дождя, уже раздался тяжелый, нарастающий гул двигателей бронетранспортера Альянса и вой сирен. Барни подобрал с пола свою электродубинку, повесил её на пояс и, слегка прихрамывая, держась за плечо, шагнул в темный зев вентиляционной шахты, ведущей в сеть подземных каналов. Война продолжалась. Ему предстояло еще много работы, чтобы спасти тех, кого еще можно было спасти.