Шёпот мотыльков памяти

      — Душ был прекрасен, Оби-Ван, — прошептала Асажж Вентресс, прижимаясь к Оби-Вану, укутанная в банный халат.       Оби-Ван, гладко выбритые ноги которого были покрыты тонкими чёрными чулками, лежал рядом под одеялом. Он хотел делать Асажж приятно, он хотел видеть в ней добро. Они лежали рядом после совместно принятого душа.       Пусть она этого не сильно заслужила своими чёрными делами, пусть она пытала его на Раттатаке после того, как он попал в плен на Джабииме… он поцелует её.       Он сделал это. Он поцеловал её в губы нежно и почувствовал, как Асажж захотелось плакать.       — За какие заслуги ты меня целуешь, Оби-Ван? — прошептала она.       — Считай, что за то, что ты не сделала того, что могла сделать, не сойдя с пути Тёмной стороны. За то, что не сделала большего зла, чем сделала, будучи на Тёмной стороне.       — Я не сошла с пути Тёмной стороны. Не будь наивным. Покой — это ложь, есть только страсть, — произнесла Вентресс, начав плакать.       — Философия ситхов… такая скучная, — произнёс Оби-Ван. — А Дуку никогда бы не сделал тебя своей полноценной ученицей.       — Ты явно любишь делать больно, Оби-Ван, — произнесла Вентресс. — И умеешь это не хуже меня.       — Нет, Асажж. Я не любитель делать больно. Мне жаль, что мои слова причиняют тебе боль, — сказал Оби-Ван.       — А ты меня сделаешь своей ученицей, Оби-Ван?       — Оставь Тёмную сторону полностью — тогда вернёмся к этому вопросу, — сказал Оби-Ван, целуя Асажж в шею.       — Не могу. Покой — это ложь, есть только страсть, — повторила Вентресс.       Оби-Ван лёг лицом около промежности Вентресс и произнёс:       — Куннилингус хочешь?       — Давай, — произнесла Вентресс. — Только не надо ради этого заставлять меня отказываться от моего пути.       — Ну, может быть, ты расхочешь идти по этому пути, — улыбнулся Оби-Ван и нежно провёл кончиком языка по клитору Вентресс.       Вентресс пробрала волна возбуждения, и она погладила Оби-Вана по голове.       — Ты так хорошо лижешь… — прошептала она. — Мне очень приятно… Лижи… Лижи…       Оби-Ван ускорился. Он продолжил лизать, параллельно начав двигать пальцами вокруг сосков Вентресс. Та громко застонала. Она слегка сжала его голову своими бёдрами.       — А-а-ах… Мне так хорошо! — прокричала Вентресс, чуть не сказав «почти так же хорошо, когда было, когда я убивала джедаев» — она воздержалась от этих слов, боясь, что Оби-Ван обидится и перестанет лизать. Оби-Ван продолжил. Он двигал взад-вперёд всей головой, нажимал языком на клитор, делал лишь очень небольшие паузы, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха.       Вентресс испытала мощный оргазм. Её тело обмякло.       — Как же мне… Хорошо… — прошептала она.       Оби-Ван лёг рядом с ней и прошептал:       — А научишься принимать волю Жизненной Силы — станет ещё лучше. Вентресс рассмеялась. После этого она сказала:       — Ох, джедаи… Какие же вы духовные извращенцы, без принятия «воли Силы» хорошо чувствовать себя не можете.       Слова «воля Силы» она произнесла, постаравшись вложить в них как можно больше сарказма.       Оби-Ван вздохнул.       — Жаль, что ты ничего не понимаешь, Асажж, — сказал он.       Он поцеловал её лысую голову. Она провела ладонью по тонкой ткани его чулок. После этого она прошептала:       — Оби-Ван… Если воля Силы в том, чтобы быть рядом с тобой, целовать твои губы, гладить твои ножки… То мне сейчас так хочется её принять…       Оби-Ван положил руку на промежность Вентресс. Так они лежали какое-то время, расслабившись. У Вентресс пошли слёзы и она прошептала:       — Прости за Раттатак, Оби-Ван… Прости за то, что я там делала с тобой… Пожалуйста…       — Асажж… Я тебя за это давно уже простил. Джедаи думали, что я погиб в те дни. Мотыльки памяти до сих пор шепчут моё имя, как имя погибшего. Ты не убила меня. Для меня это говорит о многом.       Он нежно поцеловал Вентресс в губы. После этого их обоих накрыл спокойный сон.