Ⅲ Необдуманные решения

Быстрым шагом я иду по улице, не смотря на прохожих и стараясь избегать внимания. Тщательно рассматриваю ничуть не изменившееся окрестности, стараясь следовать верной дороге. Воспоминания, что я так давно пытаюсь забыть. Мне не хочется об этом думать. Я не хочу больше знать об этом. Я не могу видеть её лицо. Я не хочу думать об этом. Прошу, сотрите мне память об этом периоде жизни. Погода оставляет желать лучшего. Так много людей от неё. Лучше бы был ветер посильнее и дождь или снег, но не это. Ненавижу солнце. Ненавижу видеть людей. Ненавижу их радостные лица. Хорошо хоть уже вечер и их скоро так много не будет. Но сейчас всё равно противно. Почему я не могу забыть это? Разве это так сложно?! Просто забудь о человеке и всё. Почему ничего не выходит. Почему ничего не получается. Никчёмная, никому не нужная личность со своими проблемами. Ради чего всё это? Мои холодные глаза пустым взглядом цепляются за высокие дома впереди. Ноги уже болят от ходьбы, но я игнорирую эту столь не важную деталь. Руки с силой сжимаются в кулаки в карманах моей куртки. Я не могу сдерживать поток сильных импульсивных эмоций. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Почему нельзя было сделать всё правильно. Неужели я единственный человек, кто был виноват в том, как наша дружба закончилась? Я подхожу к домам, поднимаюсь на эту странную бетонную возвышенность, на которой они стоят. Пытаюсь восстановить нужные воспоминания, хоть это и чрезвычайно болезненно, чтобы вспомнить какой дом её. Вот бы ещё этаж нужный был уверен. Эмоции разжигают мой разум, но я пытаюсь сконцентрироваться на задаче, что удачно выходит. Вроде бы здесь, не так ли? Мы когда ходили, то проходили лишь два двора. Или три? Нет вроде два. Так, хорошо, да. И второй подъезд. Я останавливаюсь около подъезда и ошарашенным взглядом пялюсь на домофон. Так хочется ударить себя ладонью по лбу от разочарования в собственном плане и фрустрации. Её огни словно сжигают меня заживо. Колкие языки пламени поглащают мою фигуру. Я злюсь на себя лишь из-за того, что не могу моментально получить доступ к следующему этапу, прекрасно зная и понимая эту мелочь с подъездом. Ну и что мне? Ждать теперь пока кто-нибудь не зайдёт или выйдет?! Ну, хотя как ещё по другому-то? Не буду же я ключи у кого-то выуживать в конце-то концов. Тоже мне. Делать будто бы нечего. Лучше думать надо было, придурок! Я становлюсь около металлической двери, опираясь о кирпичную стену. Стараюсь сделать глубокий вдох и успокоиться. Мне нет дела до того как я выгляжу для других, но всё равно, не очень хотелось бы выглядеть подозрительно. Да и вообще незачем заниматься саморазрушением из-за того, что нет возможности контролировать. Приходится ждать пока кто-нибудь не прийдёт. Я успеваю частично успокоиться. Пальцы нервно теребят деревяшку в правом кармане куртки, неравномерно поглаживая приятный материал. Я в очередной раз вновь обдумываю своё решение и колеблюсь, чуть не передумывая. Но какой-то тип внезапно вовремя выходит из подъезда номер два, прерывая мои мысли. Я кидаю всё на полпути и украдкой слежу за дверью, за тем как медленно она начинает закрываться за ним. Отпустив человека на достаточное расстояние и время, я ставлю свою ногу между почти закрывшейся дверью и (я забыла слово, вроде косяк двери). Резким движением руки толкаю её от себя, импульсивно приложив слишком много силы. Так. Теперь этаж. Теперь этаж. Жаль, что не по лестнице. Там хоть камер нет, а здесь долго размышлять опасно, ещё заметят и подозревать будут. Да и большинство наверняка здесь ходит. Я прохожу по знакомому коридору и вызываю лифт. Повезло, что он ещё высоко, так что есть возможность решить уже точно, на какой этаж мне надо. Я стараюсь приложить все усилия и ещё раз перебрать все воспоминания, что могли бы хоть как-то помочь. Ну же, ну же, давай. У того был самый высокий, а она говорила, что у неё выше, но довольно низко по дому. У того девяти-этажка, значит надо цифра больше девяти, но не близко к тридцати. Что же это может быть? Она когда-то говорила, писала. Мы же были здесь. Лифт успевает приехать, пока я мучаюсь в своих математических вычислениях. Выбора нет, надо заходить. Я намеренно медленно переставляю ноги и смотрю на большое количество цифр на металлических кнопках. Какие-то цифры, связанные с нужной, крутятся в голове. Мозг автоматически отметает не те, зная причину, даже не думая о ней. Так, так, так. Быстро, быстро, быстро. Ну же, идиот. Что может быть? Восемь. Двенадцать. Девять. Тридцать. Десять. Одиннадцать. Двадцать три. Да, да, да. Скорее всего всё же оно. Я знаю ответ. И знаю очень давно. Но всё равно приходится проходить через сомнения из-за вечной тревоги и навалившегося стресса. Моя рука тянется и нажимает кнопку с цифрой двенадцать. Двери, немного погодя, закрываются и лифт неспешно трогается. Всё-таки по лестнице было бы лучше. Или хуже? Да, определённо хуже. Там нечему подтолкнуть к быстрому решению. Так бы и можно было бы остаться плутать с этажа на этаж из-за неуверенности. Хоть до самой ночи. Я фыркаю от собственных мыслей и снова злюсь на себя, поскольку не могу ещё выплеснуть свой гнев и тревожность. Стараюсь не сжимать челюсти до боли в зубах. Тело и без того всё словно сгусток чистой энергии, которую некуда деть. Хочется стукнуть что-нибудь, но я не могу. Украдкой касюсь (тут явно что-то не так с глаголом) на камеру в углу. Проблем мне тогда не избежать. Не нужны мне лишние разборки. Я даже не думаю сейчас о своей боязни лифтов с их очевидной опасностью терять вещи или застрять где-то между этажами. Слишком много стресса, слишком много эмоций. Через какое-то время лифт приезжает на нужный мне этаж. Глаза моментально поворачиваются на медленно открывающиеся двери. Я испытываю предвкушение, слегка успокаиваясь. Сейчас мне предстоит разведать обстановку и провести разговор. Я расплываюсь в улыбке, думая о своей схожести с другой личностью. Такие олицетворения и моменты схожести позволяют мне расслабиться и почувствовать хоть дружескую связь с кем-то, кто может ответить взаимностью неким образом. Я выхожу из железной коробки, которая закрывается за мной. Делаю вдох и выдох. Я стараюсь сосредоточится и привести хаотичные мысли в жалкое подобие порядка. Приятные образы и представления той личности на моём месте дают мне опору и некоторую степень фантомных ощущений. Другая одежда. Другой мир. Другие люди. Мне так проще. Я сворачиваю налево и выхожу в коридор. Шаги равномерным звуком разносятся по длинному помещению между квартирами. Я кручу в руке воображаемый предмет, медленно, но верно подбираясь к самой последней двери. Номер забыт, но я точно помню, куда надо идти. Останавливаюсь перед входом, оглядывая тёмно-синий цвет неизвестного мне материала. Последний момент перед решающим действием. Ну, что ж. Давайте-ка попробуем. Посмотрим что из этого получится. Встречай меня человечишка. Надеюсь дома не будет её родителей хоть. Хотя и с этими не проблема подманипулировать, чтобы вытащить её. Сейчас как раз год. Её не может не быть дома. Последнее взаимодействие с фантомным предметом одежды и я заношу руку для удара. Костяшки пальцев больно бьются о дверь, выдавливая из меня сдавленный смешок, ведь pain is hilarious. Я гляжу на дверь и жду, когда мне откроют. Долго они меня не заставляют ждать, впрочем лифт был явно быстрее, даже если тошно смотреть на его неспешность. Входную дверь распахивает мне девчушка. Знакомое лицо в очках и кое-как собранные в хвост тёмные волосы. Единственное из лиц людей, которое я помню. Очертания даже своего всё никак не запоминаются, в отличие от её. Женский голос из простор квартиры тут же разбивает повисшую в воздухе секундную тишину. - Ну, кто там пришёл? Девочка незамедлительно отвечает, поворачиваясь назад. Её звонкий голос, такой вольный и твёрдый это одновременно музыка и мучение для моего разума. - Мам, это из школы, одноклассница. Мать, видимо довольная столь недальновидным ответом, замолкает, оставляя ситуацию своей дочери. Я лишь гляжу на лицо девочки передо мной. Несмотря ни на что, внешне она совсем не изменилась. А воздушная улыбка всё висит на моём лице. Руки едва не облакачиваются на фантомную вещь, лишь в последний момент замечая её отсутствие. Их попытка выглядит как небольшая судорога, похожая на мои реальные внезапные непроизвольные сокращения мышц в конечностях. Девочка же обращается теперь ко мне. Она выглядит слегка удивлённой, вероятно моим присутствием, но у меня никогда не было сильных навыков в определении эмоций по выражению лица. Голос же её сухой и вежливый. - Привет. Не думала вот тебя сейчас увидеть. Зачем тебе приходить ко мне? Да и вообще. Ты что, ещё помнишь мой адрес? Мы же давно перестали общаться. Я отвожу взгляд, неловко улыбаясь. Руки будто бы сами начинают перебирать собственные пальцы. Но на деле я лишь пытаюсь отыграть тревожность, по-настоящему в неё не вдаваясь. Это бы слишком помешало делу. - Понимаешь... Мне бы очень хотелось... поговорить... Знаешь, извиниться за всё, признать свои ошибки... Поверь, я меняюсь... Я много думаю о тебе и нашей дружбе... Я очень ценю тебя и твоё время... Я не хочу тебя вот так глупо терять... После стольких лет... Девочка кажется тронутой моими словами. Она наблюдает за мной, за моими нервными движениями, за лживым фасадом, внимая мою сладкую ложь. Она не знает, что ответить. Голос тихо доносится от неё в созданной мною паузе. - Ты... Правда? Ну... Эм... Я не против поговорить наверное... Это же не долго? Она делает шаг назад в квартиру. Наверное, хочет говорить прямо сейчас. Я надеюсь, что интерпретирую жест правильно. Всегда с этим проблемы. Ещё отвечу исходя из неверных суждений и непонятно чем это кончится. Ну уж нет. Мне такое не выгодно. При родителях дома сделать это не удастся. У меня уже есть планы на этот случай. Просто сейчас спросим. - Послушай, а не могли бы мы это сделать как-то... более наедине, знаешь ли? И когда у тебя дел не будет. Я очень переживаю. Не хочу чтобы нас кто-то или что-то отвлекало. Для меня это очень важно. - О, да, конечно. Давай тогда завтра. Как раз родителей дома не будет, а мне заняться нечем. Я пока тренировки пропускаю. Психолог назначил, чтобы мне плохо не стало от переработки в последнее время. Я смотрю на неё, стараюсь скрыть самодовольную, хоть и слегка раздражённую ухмылку, которая всё равно появляется на моём лице. Она сообщает и даёт мне почти лучшие условия для моих действий. Именно, что почти. Мне так хочется всё сегодня, а не ожидать около суток. Хотя она даже ничего ещё не подозревает. Да она вообще не догадается, что я хочу сделать. Хорошо. - Да, хорошо. Я тогда с утра приду. В девять устроит? Я же знаю, ты привыкла пораньше вставать. Для тебя не будет ведь проблемой. Девочка улыбается в ответ. Я киваю, не зная толком, что конкретно сделать. - Ну, тогда ладно. Приходи. Я не прочь поговорить. Раз ты и адрес мой помнишь, может это действительно важно. Встретимся завтра. С этими словами она медленно закрывает передо мной дверь, махнув рукой перед этим. Я рвано повторяю её прощальный жест. Наконец могу полностью выдохнуть и сбросить это фальшивое лицо. Тело больше не ощущается таким скованным. Одним точным поворотом на каблуках ботинок поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и всё тем же своим привычным быстрым шагом покидаю коридор. Её глупую голову ещё не постигли, как я вижу, нормальные мысли. Она всё такая же наивная и немыслящае существо. Наверное она бы ещё и раз тридцать прощала меня и соглашалась снова "дружить". Всё равно дружит она так, что нормальной дружбой это не назовёшь. Но больше этому не бывать. Мысли переключаются на несколько очень грустный лад о нашей прошлой дружбе и её предательстве моего доверия, её отдалении от меня, издёвок надо мной за моё и без того ужасное когда-то состояние. Но я стараюсь об этом не думать, ведь совсем скоро я смогу причинить ей всю ту боль, через которую мне пришлось пройти. А чувствовать ей придётся очень много. Совсем скоро. Встретимся, к сожалению, завтра и она всё почувствует. *** На завтрашнее утро я уже нахожусь возле дома этой девчушки. На часах семь утра. Захотелось прийти пораньше чтобы уж наверняка. Я сижу на лавочке в пустом от людей дворе. Лицо так и болит от частой в последние часы улыбки. Под глазами никуда не девающиеся вот уже сколько лет синяки от недосыпа, а сегодня и вовсе полного отсутствия сна. Глаза привычно болят. На одном плече висит сумка, что взять решила на всякий случай. Я наверное страшновато со стороны выгляжу. Да и вообще странно. Кто будет просто вот так на улице сидеть без дел в такую рань? Всю ночь мне пришлось потратить на потребление огромного количества информации и различных штучек о любимой личности. Дабы просто не разрыдаться на ровном месте от нахлынувших вчера воспоминаний. Никогда не приятно через это проходить. Кому бы понравилось, когда их лучший друг унижает? Правда, есть забавный побочный эффект такого способа, начинаю копировать от того насколько мне эта личность нравится. А ещё мне уже давно известно, что благодаря новой информации старая забывается. Возможно когда-то и вся эта жалкая пародия на подругу забудется, но пока только удалось сократить кратковременную память до невозможности. Спать мне не хочется, как всегда в первые часы после такого бывает, наоборот много энергии, что мне на руку. Живот еле ощутимо болит, опять не думаю о том, чтобы что-то поесть. Меня это совершенно не волнует, тем более, что голод и аппетит я в последние годы вообще не чувствую. Я от нечего делать разглядываю приятный пустой двор. Ноги то и дело нервно качаются туда-сюда, а руки некуда деть. От недосыпа на меня накладывается та личность. Очень это занятно, чувствовать себя как другое существо. Я лишь думаю о том, когда смогу с девочкой встретится. *** Наступает уже девятый час утра. Я всё это время сижу здесь во дворе, ожидая назначенного времени. Выходящих из подъезда её родителей мне увидеть так и не удалось. Если им куда-то надо, то скорее всего будут ехать на машине. А машина их на подземной стоянке, а прийти туда можно сразу из подъезда. Так что здесь всё должно быть в порядке. Этот вывод успокаивает и даёт мне какое-то удовлетворение, что мозг ещё работает. Я наконец встаю с лавки, потягиваюсь и быстро подхожу к подъезду. На домофоне или как там эта ерунда называется, всё равно не приходилось пользоваться, набираю номер её квартиры, что вчера удалось всё же узнать. Ожидаемая мною трель раздаётся из динамика - аналог гудков у телефонов во время звонков. Хихи. А мало ли она ещё спит? Ой, ей же сказали отдыхать. Беленькая девочка. Так её всем жаль! Ты поотдыхаешь ещё у меня сегодня. Злорадный мысли мелькают в моей голове, а смешок невольно раздаётся из горла. Наконец через несколько минут эти гудки заканчиваются и раздаётся сонный голос. - Да, кто это? Ах, действительно только проснулась походу. Я отвечаю хитрым голосом, слегка хихикая. - Ой, прости. Кажется, мне удалось тебя разбудить. Мы вчера договаривались на девять. В подъезд хоть пустишь? Я до твоего балкона не докричусь. Девочка смеётся над моей шуткой, слыша, что я в хорошем настроении. Я же ей настоящих планов не рассказываю. Откуда ей знать, что мною движет? - Ладно, ладно. Сейчас. Странный гудок от домофона прерывает её голос и связь. Дверь пищит, я моментально хвастаюсь за ручку с чрезмерной силой отталкивая её в сторону. Ещё совсем немного. Я уже быстро дохожу до лифта и нажимаю на кнопку. Железяка на первом этаже, очень кстати. Во мне становится всё больше и больше энергии. Через какое-то время я уже практически чуть не бегу по коридору двенадцатого этажа к этой двери в левом конце. Наконец-то! Наконец-то! Сейчас я ей такое устрою! Я еле сдерживаю своё ликование. Ботинки отдают стуком по коридору в такт шагам. Я подхожу к двери и неаккуратно стучу по ней кулаком, улыбаясь от боли. Ещё пара минут ожидания. Время тянется словно резина. Девчушка наконец открывает, встречая мой энергичный взгляд и странную улыбку на лице. Сама она расслабленная и сонная. Хаха. Мило. Впрочем сейчас не об этом. Плевать как она там выглядит. Нужно поскорее от неё избавиться. Я без разрешения захожу в квартиру, даже не снимая уличной одежды и захлопываю за собой дверь. Пристально слежу за каждым её движением. Спрашиваю, а голос словно и не мой. - Ты правда одна? Никого нет дома? Она кажется слегка в замешательстве от моего поведения. Но мы же давно не виделись. Спишет на то, что забыла меня. Девчушка беспечно отвечает. - Да. Я же говорила. У родителей работа, в отличие от некоторых. Их целый день не будет дома. Можем спокойно поговорить о чём там ты хотела. Я улыбаюсь ещё шире. Резко ступаю в её сторону и кладу руку на плечи. Разглядываю её спокойное лицо слегка с высока из-за разницы в росте. - Дааа. Мне бы очень хотелось тебе кое о чём сказать. Так сказать вспомнить некоторые моменты. Я вынуждаю её идти со мной, толкая в спину. Прохожу в ванную, чтобы помыть руки. Надо же. Ещё и расположение комнат помню. - Ну так о чём? Скажешь? - Конечно. Девочка ещё ничего не понимает. Такая наивная. Такая глупая. Неизменна. Я обливаю своё лицо водой прежде чем продолжить, чтобы хоть немного успокоиться. - Да. Знаешь... Помнишь ли ты, как смеялась надо мной? Вопрос оставлен без ответа. Она непонимающе смотрит на меня. - Что? Ты о чём? Я не могу на это смотреть. Такая слабая реакция меня попросту злит и раздражает. Я ступаю вперёд, заставляя её отступить к стене. Даже никакого испуга на её лице. - До тебя всё ещё не дошло? Так и осталась глупенькой? Ты так общаешься с людьми, меня это просто поражает! Девчушка удивлённо смотрит на меня, кажется начиная осознавать о чём я говорю. Она не пытается сопротивляться. Всё ещё наивно думает, что я ничего не сделаю. Я продолжаю. Руки так и хочется положить ей на горло. - Не помнишь как издевалась надо мной? Твои пустые обещания? "Ой, да, конечно я хочу тебе помочь." Знаешь высмеиванием и обесцениванием не помогают. Мне из-за такого прогнившего человека как ты хотелось руки на себя наложить. Я тебе даже говорила. Но что толку? Явная депрессия и суицидальные наклонности это ведь так смешно, да? Когда твой лучший друг режет себе руку, говорит тебе, что пытался задушить себя. Я не могу сдержать своих эмоций. Щёки болят от нескрываемой улыбки, дыхание сбивается, а на глаза накатываются слёзы от противных воспоминаний. Она не может ничего толкового сказать в ответ, только продолжает наблюдать за мной. Слова обесценивания бьют как удары ножом, но я не могу её перебить. - Что ты говоришь? С тобой ведь действительно ничего не было. Мне-то лучше знать. Ты писала какой-то бред. Выдумывала, будто тебя некому выслушать. Будто родителям на тебя всё равно, а сестра младшая видите-ли бьёт. С одноклассниками будто ты не можешь общаться из-за тревоги. Сразу же понятно, что это неправда. Сразу всё так не бывает. У тебя всегда была идеальная жизнь. Тебе не на что жаловаться. Выдумала, что у тебя депрессия, а от скуки эти тупые мысли появились. Тебе просто работать надо было как мне. Ты и сейчас тоже ерундой страдаешь. Слова не задевают, а прямо целятся по больному. Я не могу это выслушивать. Гнев и боль переполняют меня. Я не контролирую свои собственные действия, двигаясь только из-за ошеломляющих давно меня эмоций. Рука резким взмахом ударяет её по лицу. Это ужасное существо, хуже которого нет для меня. Девчушка, не ожидая удара, не успевает увернуться и головой ударяется об стену сзади неё. - Заткнись! Не смей так больше про меня говорить! Чудовище! Во что ты превратила мою жизнь?! Умереть бы тебе наконец! Все мои проблемы из-за тебя! Хоть бы познала какого это! Я ставлю ей подножку, когда девочка пытается отпрянуть от меня. Хватаю её за руку и резким движением дёргаю назад. Она падает на пол, а я переступив через неё, закрываю дверь в маленькую комнату. Девочка пытается встать, но получает ботинком по голове. Я достаю нож, пристально за ней наблюдая. Она не видит моего оружия. Её голос слышу как сквозь стекло. - Что ты делаешь? Прекрати! Мне же больно! - Тебе и должно быть больно. Ты полностью это заслужила! Дыхание сбивается, а слёзы застилают глаза. Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня и замечает сверкающий в свете предмет в моих руках. Её глаза округляются от заполняющего их ужаса. Ещё одна, более резкая попытка встать и выхватить предмет у меня. Как же в её характере быть такой решительной. Но сейчас ей уже ничего не поможет. Я легко уворачиваюсь и перехожу ей за спину, хватая её плечо. Она не успевает ничего сделать или сказать, метал вонзается в основание шеи, проламывая кожу с противным звуком. Я слышу как она кричит от боли, пытаясь что-то сделать. Слёзы начинают течь по её лицу тоже. - Ну что? Как тебе чувствовать это на себе?! Нравится?! Я получаю прямое удовольствие от её мучений. Сознание затуманивается. Я могу только соглашаться с тем, что делает моё тело, находясь под контролем у кого-то другого. Рука вырывает нож. Кровь ручьём бьёт в стороны, обрамляя мои руки, нас обоих красным цветом. Она кричит в агонии, пытаясь вырваться из моей хватки. Я даю ей упасть на пол, попутно ударяя её голову об твёрдую поверхность. Девочка теряет сознание. Но мне этого не достаточно. Я совершенно теряю контроль над собой, движимая желанием мести и бесконечной боли. Руки перехватывают острое оружие. Я смотрю на её тело на полу в неудобной позе. Перехватываю нож и с радостью вонзаю его в спину. Разум не повинуется здравому смыслу, когда я начинаю вырезать на её спине сквозь мокрую от крови одежду. Шестьдесят градусов по три раза. И снова, и снова, и снова. Просто ради веселья. А кровь всё льётся, окрашивая всё вокруг. Я вытираю рукой своё лицо, только больше пачкая его в ярком цвете. Мне хочется больше. Я от души веселюсь, издеваясь нам умирающим человеком. У меня же есть целый день! Я открываю ванную комнату и прохожу на кухню, оставляя за собой на полу капли свежей крови. Хочется взять чего-нибудь ещё. Глаза лихорадочно мелькают, перебирая возможности и осматривая предметы в комнате. Я резкими движениями начинаю открывать всякие шкафчики, в поисках интересных вещей, попутно оставляя оборванные красные следы с дорожками липких стекающих капель. Всегда хотелось посмотреть, что будет с некоторыми из них. Я беру более крупный нож, чем мой танто, тёрку, вилки и коробок спичек. Ковыляю обратно в ванну с этим набором. Не особо осторожно, не слежу за тем поранюсь ли я. На полу вокруг тела уже растекается увеличивающаяся в размерах лужа крови. Я присаживаюсь рядом на пол, оглядывая занятную картинку. Разум совершенно отключён. Мои руки делают всё сами, а я лишь сосредоточенно наблюдаю с пустой улыбкой. Беру железную тёрку и ставлю её на пол, крепко держа. Беру её руку и без задней мысли начинаю уверенно водить пальцы по зазубринами. Кожа постепенно сдирается, открывая новые раны и новый потёки крови. Липкая субстанция смешивается с обрывками плоти. Я не прекращаю равномерного движения, пока не слышу характерный звук более твёрдого материала. Это кости её пальцев. Выпускаю руку и отбрасываю со звоном в сторону ненужную железяку. Кровь слетает с неё в разные стороны. Я осматриваю испорченную конечность, разглядывая остатки пальцев и виднеющиеся кости первых фаланг. Я беру большой нож. С ним можно повеселиться получше. Хватаюсь крепко за ручку и с размахом бью им по руке. Я слышу хруст разных тонов. Кровь брызгает в разных направлениях. Похоже помимо её руки я случайно сломала плитку на полу. Я с лёгким удивлением и недоумением смотрю на осколки, которые становятся из белого красными. Впрочем это ничего страшного. Тихо хихикаю себе под нос и беру вилки. С силой втыкаю их ей в предплечье. Это так забавно, не правда ли? Вилки оставляют ровные следы по четыре прокола. Её рука покрывается новыми ранами. Оказывается они действительно могут так и человека поранить. Новые, новые раны. Я с весёлой улыбкой смотрю на это. Она теперь так хорошо помучена. Сижу на полу и любуюсь умирающей девочкой. Не могу правильно думать. Эмоции полностью затуманили разум, перекрывая собой весь здравый смысл. Я ложусь рядом с ней, подпирая голову рукой и вновь берусь за свой танто. Хочется чего-нибудь на ней написать. Чтобы оно въелось в кожу и навсегда осталось там. Рука непроизвольно дёргается, но я это игнорирую, как всегда. Лезвие медленно двигается по руке. Я вывожу символы букв в краснеющей плоти. Что-нибудь сентиментальное и окончательное. "Face your fate." Я улыбаюсь и смотрю на надпись. Так приятно мстить, особенно когда издеваешься так над человеком. Неважно. Моя рука тянется к спичкам на полу. Всегда хотелось подобное сделать. Открываю коробок и достаю несколько штук. Я аккуратно провожу спичкой по стороне коробка. Она загорается завораживающим огнём. Я гляжу как он быстро сжигает спичку. Хочется прикоснуться к нему. Он догорает до моих пальцев и обжигает меня. Не так приятно, как я представляю всегда. Рефлекс отбрасывает обугленную деревяшку в сторону. Я беру ещё одну и чиркаю по стороне коробка. На этот раз подношу её к телу. Кусочек липкой одежды слегка загорается. Оно не так хорошо горит. Мне без разницы. Не получается и пожалуйста. Я собираю остальные предметы для пыток и неаккуратно мою их в раковине под холодной водой. Смотрю в зеркало на своё окровавленное отражение. Фыркаю и издаю смешок от собственного вида. Мне так это нравится. Хочется любоваться своим триумфальным видом. Я подхожу ближе, забывая обо всём. Изучаю собственное лицо, на которое обычно не люблю смотреть. Тёмные пятна под глазами то ли круглой то ли треугольной формы. Уставшие глаза. Брызги и потёртости красного живого цвета. Провожу руками по лицу снова и снова. Застывшая кровь вместе с водой перемешиваются и оставляют потёки. Это так завораживает. Рука вздрагивает и задевает тёрку. Я гляжу на предметы. Да, прибрать их надо. Я отношу все вещи на кухню, расставляя их по шкафам на места. Удобно ориентироваться, где что по застывшим отпечаткам красной крови с дорожками по пола. Руки все в воде только больше забрызгивают помещение, теперь уже ею. А отпечатки от рук снова оживают, размокая и стекая вниз. Я возвращаюсь в ванную. В последний раз окидываю взглядом тело на полу. Проколы от вилки на руках, подгоревший кусок промокшей футболки, теперь чёрного и красного цветов, стёртые до костей пальцы, вырезанная надпись на руке, огромное множество повторённого символа на спине. Я улыбаюсь от приятных ощущений. На душе так хорошо. А теперь можно и домой. Я умываю себя, наблюдая как избавляюсь от красивых пятен. Немного жалко, но что поделаешь? Людишки не оценят всей красоты. Я прохожу в прихожую, не выключая свет. Там же человечишка остался, как без света то? Хихикаю от знакомых мыслей. Снимаю свою забрызганную куртку, в которой проводилось всё это время. Сложив её и свой снова чистый нож в сумку, я спокойно покидаю квартиру. Ой, вот только на ключ не закроешь. Какая жалость, не правда ли? Хотя если кто туда и проберётся уже не наши проблемы. Улыбка всё ещё на лице. Пустой взгляд в пустоту. И так хочется спать. Да, веселье, к сожалению, изматывает. Мои несмотря ни на что быстрые шаги проходят коридор, ведя меня к лестнице. Я теперь уже наверняка навсегда ухожу из этого дома.