Отдых, который пошёл не по плану

      У Дани зла не хватало иногда на выходки своего парня. Не сказать, что его собственные братья были прямо образцовыми, но он не помнил, чтобы совершали такие глупые поступки, как Серёжа. Отдых у воды приятнее, не берём в расчёт комаров, чем просто где-то в парке или во дворе. Конечно, когда погода и температура позволяет, хочется поплескаться. Но не так же! Он с братьями тоже толкался у воды, и старшие (вернее более сильные) тоже кидали их (более слабых или заставленных врасплох) в воду, но обычно всегда было во что переодеться, или это было недалеко от дома, и в течение от 5 до 15 минут получалось привести себя в более-менее опрятный вид. А не как сейчас в часе езды до куда угодно, где можно переодеться.       А как ситуация выглядит со стороны Татищевых, стоящих на берегу и сидящих в озере, которые оба отводили взгляд от златовласой фурии.       Братья и сёстры ругаются часто, но скорее чаще ругаются дети одного пола (наглядный пример чудное сборище золотых деток с фамилией Московские), а разнополые с большей степенью вероятности ладят. Но только если один из сиблингов взрослый, другой ребёнок. А у Татищевых не ясно кто более взрослый.       Серёжа который пьёт, курит, матерится и легко одевается, что не является признаками мозгов и взросления. В противоположность ему – умничка Катюша, которая не пьёт, не курит, плюсом отличница, активная и умная девочка, которой, если сказали «шапку надень», наденет и не снимет за углом. Хах, конечно, со стороны покажется глупым сравнивать девятнадцатилетнего парня и девятилетнюю девочку. Но после сравнительно анализа по уровню интеллекта и прочих показателей, многие придут к выводу, что их возраст нужно было поменять, так как Снежинск рассуждала иногда более зрело, и была прямолинейней и открытий, чем её старший брат, который делает многие вещи «вопреки», движимый желанием выпендриться, и отличался определённым сумасбродством.       Но всё же Снежа немного более доверчивая и просто ещё открытый ребёнок, верящий в сказки, вот и сейчас она не понимала почему старшие разругались. Ведь это она оказавшись в конфузной ситуации, из-за того что её уронили в озеро, но ей было больше весело и хотелось отомстить, чем обижаться и ругаться.       Серёжа, которого обрызгали и обругали вообще стоял в стороне, словно не при делах, только помог сестре подняться, чтобы Даня не мочил обувь. Да хрен там, Химки тоже протянул свою руку, слегка влезая в воду, выводя девочку на асфальт. Воды то всего на берегу два сантиметра, но это на расстоянии 30 сантиметров, а дальше глубже. И Катя была мокрая почти полностью, особенно сзади.       —Серёж, я тебя прибью. А если она заболеет?       —Лето же! Не паникуй. — Магнитогорск спрятал руки в карманах толстовки, покручивая там пачку сигарет и зажигалку, не закуривая в парке, так как нельзя и тут много людей.       —Данечка, успокойся. Я просто пну его, и оставим его без сладкого, и всё. Я хорошо плаваю, не утонула бы в таком мелком озере. — Катя обеими ладошками держала ладонь своего (или вернее из совместного с братом) друга.       —Пошли к машине, Катюш. А ты, Пешком пойдёшь, дурак.       —Данечка, ты чего? — Серёжа лилейную тональность попытался повторить, да вот только не получилось, у него голос ниже и прокуренный, и вместо мягкой улыбки, получил хмурый взгляд, как за очень и очень большой косяк в отчёте.       —Да ничего! Мы в Бутово, на юге, а я живу на севере.       —На се-ее-вере, ага. Не у поморов ведь. Тут всего тридцать пять минут на машине.       —Серёж, сейчас пробки и ни хрена не тридцать пять, а час и это по идеальным улицам, даже не через центр, а по МКАД. И пусть и стоит июль, но я не чувствую жару под сорок, не тепло ни разу, сам сегодня толстовку застёгивал. Тц. После с тобой поговорю, Катя уже холодная.       —Я вообще-то тоже холодный, мы же с Урала, у нас температура тела пониже немного. — лучшая защита - это нападение, но на принцесс не нападают, лишь вяло отбрыкиваются.       —Придурок ты, Татищев!       —Дань, ну, не ругайся. — попыталась урегулировать ситуацию пострадавшая.       Химки хорошо относился, даже можно сказать любил Снежинск, но не хотел лечить ребёнка, поэтому спешно думал, где бы ей переодеться и обогреться. Лето было прохладное и сильный северо-западный ветер, не смотря на солнышко, заставлял накидывать джинсовой, ветровки и плотные худи. Да ладно это произошло в самом начале «столичных каникул», но нет, всего четыре дня осталось. Челябинск и так не особо хотел оставлять Катю в столице, а если она ещё и заболеет… Им точно мозг вынесут и не понятно кто сильнее отец-года или отец-не-года. Тц, без проблем не бывает, да? Сраное устройство жизни.       До парковки спешным шагом они дошли очень даже быстро. Даня открыл машину, запуская Катю на заднее и стянул свою толстовку, передовая ей.       —Сними мокрые вещи, кофта длинная, будет как платье.       —Дань, а ты…       —Ты как только переоденешься, мы сядем в машину и поедем. — Химки, оставшийся в майке с ярким аляповатым принтом, закрыл дверь и привалился к ней спиной, хмуро глядя на своего парня, а потом достал телефон.       Он понимал определённое недовольство Магнитогорска по отношению к сестре. Так как его парень планировал провести свои «каникулы» с ним тэт-а-тэт. И даже если бы они не занимались весь месяц сексом словно кролики, а это было бы по разу, по два в неделю, а при хорошем настроении чаще в любое время дня и ночи. При таком раскладе Серёжа был бы самым счастливым человеком (воплощением) в мире. Но сейчас наличие Снежинска немного обламывало ему малину, и они не всегда могли уделить друг другу время полноценно, а поцелуев то не хватало, тело молодое, гормону бушуют. Да они не забывали о ласках, но это спешно и полностью не удовлетворяло. Полегче было, когда они оставляли Катю Санкт-Петербургу или Королёву, один её водил в театр и в музей живописью любоваться, другой сводил во все музеи посвящённые космонавтике и физике. Но не вечно же они могут её сбагривать другим, Снежа на это не согласится.       —Дань, всё будет хорошо.       —Потом поговорим. Я нашёл вариант.       —Отель?       —Можно, но у нас нет сменной одежды. Если только покупать, но это тоже не то. Ближе всего Балашиха. Но я не хочу видеть Макса, и он либо спит, либо трахается с кем то, и точно не будет рад гостям. Остаётся один вариант. Встань здесь.       Серёжа занял место своего парня, прикрывая и так затонированное окно, с другой стороны были кусты, поэтому там мало вероятно будут подглядывать. Химки до этого прикинул по карте расположение всех квартир и их домов, отсекая большую часть сразу, и остался самый удобный вариант, до которого можно добраться за полчаса. Вот только получится ли.       —Ало? Да, привет… Нет, ничего не случилось. Точнее, случилось… Боже… Я не волнуюсь. Да. Хорошо. Можно к тебе заехать, я не один только буду, а с другом и его младшей сестрой. Гуляли у озера, упали в него, точнее она упала. Спасибо, буду в ближайший час. Только. — Даня явно покраснел; — Скинь свой точный адрес, я его не помню до конца. Не смейся. Хорошо, спасибо. — завершив звонок, выдохнул и посмотрел на своего парня; — Я до магазина, садись в машину, Катю на переднее, там подогрев я уже включил. Ты поедешь сзади. — Химки скорым шагом удалился с парковки только ему известном направлении.       Магнитогорск вздохнул и потянул ручку двери, открывая её и вовремя подхватывая сестру, которая уже как пару минут пыталась эту самую дверь открыть, и чуть рыбкой не нырнула на асфальт.       —Аа! Серёжа!       —Цыц, мелка. Лезь на переднее. О. Оно реально аж горячее.       —Нет, тёплое. — Снежинск, которая сняла мокрый джинсовый комбинезон и футболку, было приятно сидеть на горячей коже, особенно это приятно, когда попа мокрая.       Брат помог откинуть немного спинку и теперь она полулежала, болтала босыми ногами и рассматривала мимо проходящих.       —А где, Даня?       —В магазин пошёл. Вернётся, и мы поедем.       —Куда?       —Сдавать тебя на органы, пока не испортилась. — Серёжа, занявший место сестры, и скинувший мокрые вещи с сиденья на пол, дёрнул сестру за косу, продолжая рукавом толстовки растирать влагу с кожи, надеясь, что разводов не останется.       —Да иди ты в пень! — Снежа показала ему язык и спрятала косички в вороте толстовки, накидывая сверху и капюшон.       

***

      Подмосковье. При этом слове у большинства сразу вспоминается песня, почти романс, «Подмосковные вечера». А для кого–то это спальные районы шумной столицы, её обочина. Но вот подмосковные дачи… Совсем другое дело. Особенно когда они подальше от шумной загазованной МКАД (кто-то предпочтёт и внутри МКАД). Хотя, для некоторых и Кострома (умолчим о близлежащий Серпухове, Коломне и Сергиеве-Посаде и прочих) будет всего лишь дачным посёлком, тут всё индивидуально и варьируется от понимания «дальности расположения», «комфорта» и «желаемой степени уединения».       И вот природную тишину уединённого дачного домика, пронзил звонок телефона. Несмотря на всю прелесть современных телефонов и возможность поставить любую мелодию, этот звук относил в прошлое, как и окружающее пространство. И не возможно было отличить звон от того, который сорок лет назад звучала из старого дискового телефона. Который недвижимый уже долгое время, также стоял на тумбочке рядом, в эту минуту, беспокоящимся, плоским и сенсорным собратом.       Вторя трели, забеспокоился пёс, который помог окончательно сбросить пелену дрёмы хозяину места. Сопровождаемый верным охранником, отдыхавший, поднялся и с террасы вошёл в сумрак гостиной. Изящные пальцы коснулись телефона, провели по экрану с неожиданной надписью «Данила», а не «Москва», «Губернатор» и не прочей рабочей шушеры из людей, структур и служб.       —Слушаю. Доброго дня, Данила, что-то произошло? Ты что так сильно волнуешься, не отцу же позвонил. Вдох. И выдох. Нам некуда спешить, если только не ЧС произошла. А теперь медленно и по порядку поведай о своей ситуации. — на противоположной стороне так и продолжали сбиваться, что даже чуть смешило, но после всё же произнесли вопрос, ради которого и побеспокоили; — В данных обстоятельствах, не смею отказать. Приезжай, буду ждать, поищу сменные вещи. Что-то ещё? Хах-хах-хах. Так давно не виделся со мной, что забыл адрес старшего брата? Я не смеюсь, я удивляюсь. Я уже как тридцать лет живу в одном и том же месте. Хотя, да, моя персона не столь важна для тебя и остальных, чтобы помнить такую мелочь. Я пришлю свой адрес в сообщении, а то снова забудешь. Буду ждать, Данила.       Телефон лёг на своё место на тумбочке, говоривший, повернулся в сторону террасы, вернее к своему питомцу.       —Бонифаций, у нас будут гости. Ты рад? Я тоже в смятении. Пойдём, нужно чуть лоску навести.       

***

      —Дань, зачем ты купил столь вкусно пахнущую выпечку, если мы просто едем переодеть мелку к твоему брату?       —Серёга! Не трогай пакет. — Даня глянул через зеркало заднего вида на своего парня, следуя навигатору; — Если бы ты не был дураком, мы бы уже в кафе сидели и вкусности ели. Но нет… Ты вечно ищешь приключения на задницу, а разрешаю твои проёбы я.       —Даня, Данечка. Ну, что ты так зол. Не простыла бы Катюха, пока до тебя едем. Не стоило мучать себя, если ты не хотел ехать к брату. И неужели так его не любишь?       —Странный вопрос. — Даня сжал руль, он не «не любил» брата, о нём остались одни из самых тёплых воспоминаний детства, до того как стал жить и воспитываться у Александра Петровича, но именно из-за того что он переметнулся к другому, оставив брата «одного», немного давило, и ревность по отношению к отцу, который чаще хвалил и замечал чужие успехи, тоже добавляла дровишек; — Он сложный. И вообще отношения у нас в семье весьма сложные.       —Вы просто грызётесь. Хах, только не из-за того что нужно.       —Серёжа, не тебе решать. Мы не грызёмся, а соревнуемся. Здоровая конкуренция является…       —Дань, а здоровая ли? И нужна ли в семье конкуренция? — Сергей перебил, не желая слушать основы экономики и бизнеса даже от любимого парня, протянул руку и положил на открытое плечо, слегка сжимая, замечая, как чуть поднимаются тонкие еле заметные волоски от неожиданности и рука чуть вздрагивает, крепче сжимает рычаг переключения передач.       —Серёжа, я не хочу это обсуждать. — Даня скосил взгляд на Снежу, которая заинтересованно смотрела на них, закутавшись в его толстовку; — Кать, не обращая внимание. Мой брат хороший.       —А на кого он больше всего похож? — девочке тоже было любопытно, но чувствуя напряжённую атмосферу, она молчала.       —Кстати, да. Он как Москва или получше?       —Внешне на отца, как и все мы. А характер… Он как Александр Петрович, только не говорите об этом ему. Он не любит подобное сравнение, так как старше папы Саши, и помнит того ещё ребёнком.       —Хах. Ты же не хотел ехать к Балашихе.       —Мы и не к нему едем. Он на востоке, а мы на юг движемся. И где Макс на Санкт-Петербург похож? Тем более Максу только двести будет.       —Ой, тупанул.       —Что-то очень часто за сегодня и вообще за последнее время тупишь. На МРТ тебя свозить, мозг просветить, вдруг вытек вместе с соплями.       —Ну, Даня, не начиная, а.       —Сам виноват.       Синхронно ответили, сидящие на передних сидениях, воплощения.       —Какие вы, бля, злые. Уйду я от вас. — откинулся на спинку и скрестил руки на груди.       —Ладно, тогда развод и тумбочка полам. Кошки остаются со мной, а ты можешь забрать себе дженгу. — Даня рассмеялся, немного расслабляясь.       —Дядя Костя только меня к себе возьмёт, а из дяди Илья отец хуже, чем из Юры. Тётя Таня…       —Тюмени он нахрен не нужен, у него нефти нет. — добавил свои пару копеек Химки.       —Вы точно злыдни. Я ещё припомню. — но молча долго не просидел, разрядить обстановку Серёжа не попытался, просто любопытство оказалось сильнее обиды, особенно когда они проехали мимо въезда в город; — Дань, решил меня закопать, чтобы не позорится? Любимый, может, не стоит. Обещаю быть хорошим.       Химки фыркнул и прикрыл рот рукой, но потом засмеялся в открытую.       —Ловлю на слове, Серёжа. Но ты струхнул излишне. Брат живёт за чертой города, у него большая дача в восемьдесят соток.       —Хера он отхватил. — Магнитогорск округлил глаза       —У отца больше, но мы там редко бываем, много воспоминаний с прошлым веком. Да большая часть это дикий парк. Опережая вопрос о зиме. Расчищает он не весь участок, а только часть вокруг дома и где огород.       —Всё равно, это…       —Серёж, мы - Московские. Ты чего хотел от сына столицы 6 соток в Костроме?       —Нет, всё равно поражает.       —У меня тоже дача есть, поскромнее, в двадцать пять соток, но я почти не езжу туда. Поначалу хотел жить в более зелёном месте, но с этой работой.       —Не знал. — Серёжа обнял переднее пассажирское сиденье, прижимаясь к его краю виском, чтобы смотреть на профиль своего парня, такого красивого и, наконец, переставшего хмуриться.       —А что у тебя на даче? — Снежинск с интересом посмотрела на Даню, планируя того уговорить свозить туда, если там будет что-то интересное.       —Катюш, наверное, даже дома уже нет. Хах. Я был там, в конце 90-х. Помню… Сливы, сорт хороший сладкий крупный и жёлтый, кусты смородины были, малина или крыжовник, вроде как. Но мне не зашло садоводство, особенно возня с рассадой.       —Ага, а на балконе что у тебя? Помидорки, травки. И эта вонючая герань.       —На балконе проще. Сам ты вонючий, Серёжа! Герань мою не трогай. — Даня отвлёкся от дороги и шлёпнул своего парня по тому до чего достал по голове и плечу; — Кстати, не кури. Вообще. Он запах табака не переносит, а ещё огонь.       —Флешбеки, как у Михаила Юрьевича?       —Типа того. Подъезжаем.       Проехали посёлок со среднестатистическими дачами и садовыми домами, где-то мелькали и коттеджи. Свернули вбок у здания администрации, но, наверное, это неточное наименование, дом общественного собрания лучше, так как в нём решаются проблемы посёлка, проводят мероприятия, а ещё открыт сбоку магазинчик. Выехав за пределы застройки, машина поехала в горку, и Даня сосредоточился только на дороге и её изгибе.       —Как много лип. — Снежинск смотрела на деревья и кусты, которые густо росли по обе стороны от дороги, создавая не рощу, а даже целый лес или перелесок.       —Брат занимался посадкой. Ему мало управления своей областью, он и тут наподобие председателя в СНТ. А из-за того что выбрал место повыше, решил укрепить склон, тут и сирень красивая, жасмин, рябины, дубы есть и лиственница чуть глубже посажена. Если о земле говорить, он ещё продавил своё решение, и теперь тут не расширяется ничего и земля негласно вся в его собственности. Забавный тогда был случай, он своего губернатора почти до инфаркта довёл, зато теперь все такие послушные. Так, мы подъезжаем.       —Реально ПО-МОСКОВСКИ. — Серёжа посмотрел на высокий забор из камня с несколькими воротами, хотя до забора хрен доберёшься из-за колючего кустарника и тот местами проглядывался сквозь деревья, которые так же создавали ограду вокруг, пусть и росли на расстоянии, чтобы раскидистые ветви не пресекали границу участка.       —Ты ещё сам дом не видел. — Даня улыбнулся, довольный реакцией.       —В стиле новых русских?       —Нет. Увидишь.       —Там сказочный замок?       —Уже ближе, Катюш.       Стоило машине встать перед воротами, как те стали разъезжаться. Даня въехал и огляделся, решив припарковаться под навесом для гостей. Магнитогорск с не настолько явным интересом, разглядывал достопримечательности столицы, исключая палаты Кремля, как сейчас рассматривали дом его брата. А Снежинск на всё реагировала с кипучим интересом.       Строение вполне можно назвать усадьбой с элементами русского или неорусского стиля. Чем-то дом походил на терем - резными элементами (наличниками, коньками и т.п.), и яркими красками, но в тоже время читается что-то из современного стиля.       С наружи дом выглядел деревянным, но если Даня правильно помнил, то не целиком и на первом этаже это фальшпанели, и низ на самом деле каменный, а вот второй этаж, построенный над серединной частью, где располагались спальни - из древа.       Дом не был симметричным или понятной формы, он сложный, многогранный, как конструктор. Но выглядел при этом именно сказочным, а не футуристичным. У архитекторов в приоритете был внутренний комфорт живущего, а не наружная пропорция и симметрия. Дане всегда казалось, что в доме было что-то от модерна, которые они в равной степени любили с братом. Да и просто строение притягивало взгляд, завораживало и гармонировало с окружающим садом или духом места.       Вышел Данила из прежних размышлений и воспоминаний довольно быстро, так как был тут пару раз давным-давно, и теперь просто восхищался, а не подвисал в заворожённом состоянии. Поставив машину на ручник, вздохнул, готовясь к встрече. Татищевы тоже засуетились вслед за ним. Сориентировав Серёжу, чтобы тот не забыл сырые вещи, сам же вытащил босоногую Катю и забрал пакет с гостинцами. Закрыв машину, пошли к крыльцу, на котором их уже ждали.       Хозяин дома наблюдал за камерами не пристально, будто параноик, но с периодичностью поглядывал. И стоило заметить авто, достал ключи от ворот, дистанционно открывая и закрывая их за братом. А потом, накинув на плечи жаккардовый халат-жакет с атласным воротником, вышел на крыльцо.       —Привет, Паша. — Даня поприветствовал ещё на подходе к ступенькам.       —Доброго дня, Данила. Ты дольше, чем я думал. — чуть холодно ответил, изучая прибывшую компанию, сразу замечая поводы для «недовольства».       —Прости, пробки.       —Понимаю. Ты очень легко одет. Поэтому, разговоры обождут. — Павел кивнул и перевёл взгляд на других гостей, которых частично узнал; — Добрый день и вам, Магнитогорск и…— темноволосый парень лишь кивнул, заходя за спину Химок.       —Привет. Я - Снежинск. — Катя, удобно устроившаяся на руках Дани, улыбнулась, представляясь и скорее всего единственная не чувствовала напряженной обстановки.       —И Снежинск. Проходите в дом, ветер усиливается.       —Я с собой вкусностей прихватил. — Даня, стоящий на пороге тамбура, протянул пакет, от которого до сих пор исходил сладкий ванильный аромат.       —Данила, на пороге ничего не предают, это не вежливо, во-вторых, плохая примета. Вы собак не боитесь? — одёрнул брата, не принимая ничего и лишь открывая дверь в сам дом и сняв уличные туфли, переобулся и вошёл жилую часть, уточняя ещё кое-что.       —Нет. — Катя сразу завертела головой в поисках животного, но не нашла, зато отметила другие интересные вещи.       На крыльце было прохладно, но стоило двери закрыться и оказаться в относительно тёмном тамбуре, сразу почувствовался и сладкий аромат специй, цветов и дерева, и всё было таким «старинным» и красивым, уже хотелось начать изучить и походить по большому дому, как по музею. А ещё окна в тамбуре были небольшие, но витражные, и скорее всего тут есть ещё такие. А наличие собаки... Детское сердце трепетало в предвкушении нового и интересного.       —Опасаюсь, но терпимо. — Серёжа, огляделся, но не с таким энтузиазмом как сестра, так как представил, что тут может обитать только настоящей волкодав или волк, хотя самым опасным, скорее всего, будет являться хозяин хором, который смерил их взглядом таким, пронзительным и обещающим проблемы.       —Тогда позже познакомлю с собакой. — Паша стоял и смотрел на гостей, которые всё мялись, пока Даня не поставил ребёнка на коврик в тамбуре и не стал разуваться.       —Когда завести успел? — Даня нервничал немного, но всё же не так сильно как Серёжа.       —Несколько лет назад. Тапочки в тумбе, гостевые на открытых полочках.       —Я помню.       Даня снял кеды, доставая из закрытого шкафа тапочки для себя и светло серые со стеллажа которые были куплены специально для гостей. Их поставил на чистый ковёр перед дверью в дом. Грязную обувь поместил на специальную подставку, не создавая захламлённости.       Когда уже все стояли внутри холла-гостиной и пообвыклись за пару минут и пригляделись, прошли первые смятение и неуверенность, Паша взял ситуацию под контроль.       —Данила, будь добр, представь ещё раз мне своих друзей.       —Это Серёжа Татищев. И его младшая сестра Катя. Ребят, а это мой старший брат – Павел Михайлович Московский. — Даня чувствовал себя первоклассником или пятиклассником, который знакомит друзей из школы с родителями.       —Я воплощение города Подольск. — Паша кивнул ещё раз приветствуя; — Обращаться по имени отчеству.       —Приятно познакомиться. — Катя улыбнулась и дёрнула Серёжу за кофту.       —Ага, приятно познакомиться. — Магнитогорск чувствовал себя ещё более неловко, чем при совместном ужине со столицами.       —Спасибо, Паша. Вот. — Даня протянул пакет с выпечкой.       —С «вот» предметы не передают. — Паша качнул головой, но принял, заглядывая во внутрь; — Благодарю. Круассаны и трубочки с кремом, хороший выбор.       —Да к чаю прикупил, мы всё же тебя побеспокоили и…       —У меня сегодня свободный день. Не переживай. Но… —Паша прижал тыльную строну ладони ко лбу потом к носу ребёнка. — Холодная. Потом объяснишься. Сначала нужно согреть Екатерину. Сергей, идите тоже за мной, не нужно класть сырые вещи на паркет. Тц. — Подольск цокнул языком, вздыхая, сразу замечая чужую попытку, избавится от лишних вещей в руках, оставив гостинцы на столике возле лестницы, вёл за собой.       Поднявшись на второй этаж, гуськом проследовали в ближайшую комнату. На кровати аккуратно лежали вещи на выбор, которые можно надеть, естественно они все мужские, но на таком маленьком ребёнке, вполне сойдут за платье, по примеру всё той же толстовки. Подольск толкнул дверь ванной и отошёл в сторону.       —Барышня вам сюда. Мокрые вещи в корзинку, на полу стоящую. Банные принадлежности все подготовлены. Прошу. Скажите, когда можно будет забрать вещи.       —Спасибо.       Снежинск зашла в ванную, а через минуту уже прокричала «Можно». Даня хотел зайти, но брат его поймал за руку.       —Данила, ты посторонний человек, у неё есть брат. Сергей, прошу вас. — Подольск вместе с Химками остались стоять поодаль; — То что в ваших руках тоже положите в корзинку.       —Ага. Катюх, это я. — он немного мялся и старался быть не заметным, но всё равно чувствовал на себе пронзительный взгляд холодных голубых глаз.       —Хорошо.       Магнитогорск зашёл в ванную, не понимая, почему не мог забрать Даня или же Подольск, всё равно ванна была закрыта ширмой и за ней уже плескалась Катя, совершенно не обращая внимание, на то что к ней зашли. Уложив мокрое в корзинку, обычную плетёную, только очень широкую, прихватил её и вышел. Закрывая дверь, крикнул на прощанье:       —Я ушёл, отогревайся.       —Разберусь без тебя, Серёжа.       —Тц. Мелочь. Дань, она с тобой вежливее. — не выдержал и пожаловался своему парню, замечая определённую напряжённость между братьями.       —Корзинку я заберу. — Подольск перехватил широкую плетённую ручку названного изделия; —Прошу вас, Сергей, подождите здесь вашу сестру. Я хочу поговорить с братом наедине. Пойдём, Данила.       —Ладно. — Серёжа не решился бы сейчас спорить, да и его парень из-за чужой спины ему кивал, мол «соглашайся».       Закрыв за собой дверь гостевой спальни, свободной рукой коснулся плеча младшего брата и вздохнул, оставляя бельевую корзину на полу. Посмотрев в чужие, встревоженные голубые глаза, чуть более расслабленно Павел улыбнулся.       —Ты сам замёрз, не хочешь принять ванну?       —Нет. Сейчас согреюсь, у тебя тепло. Спасибо, Паша. — Даня тоже вздохнул, но прятал руки в карманах джинс, рассматривая пол с ковровой дорожкой такой же, как на ступеньках, но двинулся следом, стоило и брату пойти в сторону другой двери, расположенной чуть глубже и дальше от лестницы.       —Всё в порядке. — Паша открыл свою комнату лишь наблюдая за младшим который шёл за ним словно утёнок; — Тебе стоит побыстрее согреться. — открыв дверь платяного шкафа взял первые подходящие вещи; — Выбирай, что понравится больше.       —Это Макса? Просто не помню, чтобы ты плюшевые вещ носил. — Даня провёл по кофтам, один вязаный кардиган, другая спортивная пушистая кофта на молнии яркого красного цвета.       —Он частый гость у меня, а вот ты редкий. Ношу, но иногда и на улицу во время прогулки или занятий спортом. — Паша улыбнулся, убирая кофту другого брата и вешая свой халат.       Данила уже завернулся в кардиган и довольно жмурился, вдыхая сладкий аромат, исходящий от него.       —Не получается тебя навестить. Времени нет.— Даня отвёл взгляд и скрестил на груди руки.       —Я так и понял. Я отнесу вещи в стирку, можешь посидеть в гостиной или на террасе, чай уже заварился, только выставить его нужно.       —Оставь, я дома постираю, просто дай пакет обычный салафановый, чтобы машину не мочили, или может их развесить где-то можно.       —Проще простирать их у меня. Они в сушильном шкафу высохнут быстро. К вечеру будут свежими. — Паша вышел из своей спальни направился к лестнице, не забыв подхватить и корзинку; — Или не желаешь и трёх часов у меня провести?       —Нет, это не так. — Даня вскинул голову, спеша за братом и всё же краснея, так как его и, правда, можно неправильно понять сейчас; — Не хочу тебя напрягать.       —Даня, если кто-то предлагает помощь осознанно и не из вежливости, как это делаю я, то это означит в априори, что исполнение предложенной услуги не напрягает предложившего. Хах. Маленький ты ещё.       —Не маленький я. — возмущённо.       —Как скажешь.       Спустившись, пошли в относительно узкий коридор за лестницей. Выходя в более тёмное пространство. Даня разглядывал интерьер, так как даже такое техническое или бытовое помещение было украшено картинами, на потолке роспись и молдинг. Из этой части дома был выход в гараж, дверь в технические помещения внизу, располагался щиток и дверь к газовому оборудованию. И большая постирочная, даже со своей мини террасой или вернее с небольшой лоджией, так как с трёх сторон были стены и только одна с панорамным остеклением. Но вид открывался почти на забор. Там были натянуты верёвки для сушки белья, и стояли раскладные сушилки.       —У тебя такой большой дом.       —У Мытищ не меньше, просто в другом стиле и прямоугольный. Если ты про коридор, то как по-другому отделить жилую часть от хозблока. Тут влажно, и есть оборудование, которое сильно греется и должно проветриваться. Я не хотел сквозняка, вот и пришлось отделять коридором и дверями       —Необычно просто, столько бытовых приборов и нововведений в доме-тереме.       —Хах. Вот ты про что. Тетроrа mutantur et nos mutamur in illis . — Паша посмотрел на брата который немного задумался, услышав латынь, но решил не подсказывать и просто продолжил простую работу руками, параллельно рассуждая; — Даже самые старые воплощения стараются облегчить себе жизнь. Никому не хочется, ходит на колодец за водой, водопровод лучше. Конечно, остались бы крестьяне, было бы всё равно. Но, увы, время дворни закончилось, теперь всё сами.       —Ну, да. А горничную нанять? — Даня скрестил на груди руки, так как почувствовал себя весьма глупым рядом с братом, но смысл фразы по продолжению уловил.       —Я нанимаю людей по мере необходимости. Но если нанимать на постоянную основу, нужно строить дом для прислуги. Не хочу, я уже слишком привык к уединению. Горничные приходят, раз в неделю основную пыль уберут, а так я сам прибираюсь. У меня есть свободное время, и хотя бы какая-то активность, спортзала не хватает для полноценной работы мышц. — Паша слегка отполоскал вещи от грязи, иногда поглядывая на брата, который замер у панорамного окна и смотрел на древовидные кустарники, а вернее на птиц; — Твою кофту поставлю позже, она красная, я её со своими вещами поставлю, чтобы не красилась. Принесу в офис, как высохнет. А вот вещи Снежинска высохнут быстрее.       —Хорошо.       Паша поставил стиральные машины, добавляя к джинсовому комбинезону носки, и отдельно поставил футболку с нижним бельём. И подошёл к Даниле.       —Воробьи. Я закрыл в вольере пса, вот они и расчирикались.       —У тебя крупная собака? — Даня посмотрел на брата, уже полностью успокоившись.       —Ризеншнауцер.       —Не знаю такую породу.       —Знаешь-знаешь. Просто подзабыл. На черных русских терьеров похожи. — Паша поправил волосы младшего и качнул головой; — Пойдём. Если не против, поможешь на стол накрыть.       —Хорошо.       Даня помыл руки на кухне вместе с Павлом. Кстати та тоже была сделана пристройкой и соединялась с домом столовой. Но гостей Подольск решил угощать в большой проходной гостиной, там был небольшой круглый стол и выход на террасу, самое то для распития чая с видом на малую клумбу. Тишина их не напрягала, так как они всё же обменивались короткими фразами, пока сервировали стол. Это и десяти минут не заняло. И пока они оставались одни, Паша решил уточнить, заставая вопросом брата врасплох.       —Магнитогорск - кто-то для тебя или просто друг? — сел на диванчик встроенный в книжный шкаф.       —Почему спрашиваешь? — Даня, рассматривающий сад замер, убирая руки в карманы джинс сзади, не особо горя желанием поворачиваться.       —Можно сказать чутьё. Вы обменивались своеобразными взглядами и у тебя засосы на шее сзади.       Химки тут же накрыл ладонью шею и обернулся, закусывая губу. Брат смотрел ровно, еле заметно улыбаясь. А потом с более явной улыбкой продолжил.       —Ты редко о ком-то заботишься, а если заботишься – то этот человек тебе очень дорог.       —Может, он друг. Просто друг. — Даня скрестил на груди руки, чуть насупившись.       —Если у тебя появился близкий друг из воплощений, то это очень хорошо. — Паша вздохнул и потёр лоб; — Просто переживаю, если это односторонняя влюблённость, то…       —Мы любим друг друга. — Даня вздохнул, проще признаться, так как его ориентация не тайна для Подольска.       —Хорошо. — Паша кивнул и встал и подошёл к Дане обхватывая его лицо ладонями, чтобы тот не отводил взгляд; — Тебе он нравится?       —Да.       —Ты ему доверяешь?       —Да.       —Сколько вы вместе?       —Второй год примерно. — Даня не стал отстраняться, руки брата были очень приятно ощущать, так по-домашнему они гладили, пусть от этого было очень неловко.       —Уже длительный срок. Хорошо. Если что, я всегда готов помочь. Он тебя не обижает? Он же сын Челябинска, явного гомофоба.       —Юрий о нас не знает. — Данила вздохнул и чуть расслабил руки, который почти опустились в свободное положение, Паша задавал именно те вопросы и задевал темы, которые его беспокоили, не только сейчас, и так было всегда, именно чужая проницательность очень удручала и смущала, возможно, это тоже послужило причиной отстраниться когда-то; — Но Серёжа рвётся ко мне при любой возможности, не давит на меня, как предыдущие. Мне с ним комфортно. Он даже милый, по-своему.       —Ты знаешь, что я и Макс тебя поможем в любом случае. Обращайся в любое время, если что-то пойдёт не так. Если понадобится совет, я буду рад его дать. Прикрою и от Москвы.       —Спасибо, конечно. Но отец и Александр Петрович знают об этих отношениях. — Данила рассмеялся и с благодарностью посмотрел на брата, так как тот, несмотря на все его выходки не отворачивался.       Подольск удивился, а потом потрепал по волосам, отстраняясь и посмеиваясь тихо и мелодично. Даня сам не понял как залюбовался братом.       —Хах-хах-ха. Ох. Я рад. Михаил Юрьевич ничего не говорил насчёт отношений твоих?       —Почти тоже самое, что и ты, но короче. — Химки чуть порозовел, но тоже улыбнулся.       —Понятно. Ну, два варианта лучше, чем один. — Подольск был доволен ответом брата, но немного задумался по поводу столицы.       Но обговорить ещё личные темы помешал голос постороннего.       —Дань! Помоги! Мелкая и голову решила помыть, теперь пытается её посушить. А я с феном не дружу. Ой.       —Спускайтесь, Сергей, и присаживайтесь. Данила?       —Я пойду помогу, и мы с Катей спустимся. Начинайте без нас.       —Хорошо.       Даня резво взбежал по лестнице, останавливаясь возле Серёжи, чмокнув его в щёку, подмигнул и чуть подтолкнул вниз.       —Эй?! — Татищев дёрнулся, хватаясь крепче за перила, чтобы не упасть, с шоком глядя на своего парня и немного с паникой на его старшего брата.       —Расслабься. Паша догадался о нас.       —Чего, блять? — Серёжа чувствовал, как нервы стали шалить, так как каждый раз при столкновении с кем-то из Московских начинается какая то дичь.       —В моём доме не материтесь, молодой человек.       Чужой холодный голос резко прекратил попытки истерики обвить питоновыми кольцами и поглотить нервные клетки Магнитогорска, сразу того бодря и настраивая на глухую оборону.       —А? Ага. Павел Михайлович, вы…       —Хах. Не желаете помыть руки?       —Я помыл в ванной.       —Великолепно, присаживайтесь за стол. Чай чёрный, зелёный? Кофе или цикорий?       —Чёрный. Пожалуйста. — вовремя вспомнил о вежливости.       Павел разлил пока по двум чашкам чай и сел на стул-кресло у стены, оставляя право выбора у гостя. Тот решил отсесть подальше и смотрел на тонкий фарфор с тёмным ароматным напитком, как на кубок с ядом.       Павел дал время привыкнуть и взять себя в руки гостю, медленно нарезая взятую из вазы грушу на своём блюдце, иногда посмеиваясь от того как от звука соприкосновения ножа и фарфора вздрагивает сидящий напротив. Отложив ненужный предмет, пригубил чай и откусил кусочек от фруктовой дольки. Он уже сам достаточно обдумал чужие слова, они удовлетворили, но родительская часть его души или сознания не успокоилась и тревожилась, наученная определённым опытом.       —Из слов Данилы я понял, что отец в курсе ваших отношений и допустил их.       —Одобрил. — поправил Сергей, тоже отпивая чай, из текущего момента неосознанно делая вывод, что рядом с Москвой и Питером сидеть было проще.       —Сомнительно. Именно допустил, до первой совершённой вами ошибки. — Павел не особо весело улыбнулся, зная характер отца именно его слова более правильные, столица редко что одобряет, чаще допускает что-то, до первой же проблемы; — В отличие от Михаила Юрьевича, я не столь расположен к вам. Угощайтесь не стесняйтесь. Поэтому, для исправления моего мнения о вашей персоне, ответьте прямо на вопрос. Кто для вас Данила?       Магнитогорск поперхнулся взятым кусочком сахара, так как брать остальное постеснялся. А потом посмотрел в чужие глаза. Как же сильно братья похожи, хотя для него Даня был особенным. И пронзительные голубые глаза напротив не завораживали, а пугали, они такие же пустые, как у столицы, и очень холодные по цвету, но в них была глубина, холодная глубина, как у ледника. Его Даня был не такой, он был как небо. Улыбку сдержать не получилось, да и ответа от него ждали, смотря всё выразительней.       —Я его люблю. Он мой парень. Подразновидность кислорода для меня. С ним весело. Но можно и погрустить. Можно думать о заумном, или просто шутить, болтать о ни о чём. И даже молчать. Он слишком зациклен на работе, я наоборот люблю гулять. И Даня меня стимулирует лучше, чем замечания дяди Кости и тем более Юры, а я не даю ему задыхаться в своей ответственности и загонять себя никому не нужными соревнованиями непонятно с кем.       —Хм. Вы близки. Это хорошо. А как с другой стороной любовных отношений обстоят дела? — Паша осушил чашечку и внимательно посмотрел на вроде недавно такого расслабленного и в какой-то мере поплывшего парня, который теперь почти ощерился на него.       —В каком смысле «другой»? — насторожённо.       —Секс. — совершенно спокойно было вброшено в диалог уточнение.       —А разве таким воспитанным господам их эти книжки по манерам позволяют чужую личную жизнь обсуждать?       —Не огрызайся, не дорос ещё. — Павел хмыкнул; — Сейчас здесь идёт речь не о посторонних людях и сплетнях, а о моём брате, которого я носил на руках, лечил, играл, учил, защищал несколько десятилетий подряд. Мне без разницы как мой интерес и забота выглядят со стороны. Данила хороший мальчик, но уже обжигался в отношениях. Но одно дело те, эти же оставят более глубокий след, потому что он по-настоящему влюблён в тебя, и твоя жизнь такая же длинная как и его.       —Занимаемся. — Татищев убрал руки в карман толстовки, начиная нервно прокручивать пачку сигарет, очень хотелось покурить и расслабить нервишки, но хрен ему дадут это сделать, да и точно не стрельнут как их любимая столица, в тайне от своей любимой культурной столицы; — Я сверху, если вам так интересны подробности. — будь он младше точно бы скорчил гримасу, но чужое хладнокровие этим не пробить, он и так в чужих глазах словно мартышка; — И я его не принуждаю. Михаил Юрьевич уже предупреждал, чтобы я меру знал и Даню не обижал.       —Продублируй в своей голове это предупреждение. — Подольск улыбнулся; — Хорошо, что наша столица сняла с меня необходимость втолковывать очередному Даниному ухажёру правила обращения с нашим малышом, не люблю залечивать костяшки пальцев после таких бесед.       —Неужели драться умеете, выглядите как неженка, Павел Михайлович. — Магнитогорск нахохлился и поглядывал из под бровей, на уже совсем расслабившегося Подольска, который проигнорировал явный сарказм; — И говорите, как второй папаша. Хотя третий, Питер тоже предупреждал.       —Бог любит троицу. После данного числа предупреждений, снисхождение за ошибку не ожидайте, Сергей Юрьевич. Мы ничего не забываем. Да, я вырастил Данилу, как и всех остальных братьев, поэтому и отношусь по-отечески. Драться умею, фехтовать и стрелять тоже, как и другие долго живущие города.       Сергей подсобрался и думал, как бы ответить, когда почти, прыгая и держа Данилу за руку, спустилась Катя в длинной для неё рубашке с закатанными рукавами сверху кардиган с которым проделали точно такую же манипуляцию. Девочка подбежала к брату и покрутилась, привлекая к себе внимания и обнуляя возможность дальнейшей беседы.       —Смотри, какие красивые косички Данечка заплёл. — Катя покрутилась; — И вам спасибо, Павел Михайлович.       —Я рад, что тебе комфортно у меня дома. Присаживайтесь за стол. Что такое, Данила?       Химки, отпустив Снежу, замер и смотрел на двух оставленных до этого близких людей, он чувствовал что было что то не так, поэтому он подошёл к брату уточняя у него шёпотом:       —Что-то случилось?       —Нет, всё хорошо. Присаживайся за стол, чай уже остывает.       —Зелёный вкусней прохладным.       Катя согнала брата с его места, садясь напротив старшего брата принцессы, чтобы ещё и не спиной к панорамному окну сидеть, с интересом разглядывая стол, средний по размерам, за которым комфортно и пятеро могли разместиться. Ей понравилась красивая посуда с тонкой росписью, а ещё радовала полная вазочка с фруктами, конфетами. Купленное Даней тоже присутствовало. И скатерть симпатичная пусть и желтоватая-пастельная с жаккардовым узором, но на неё были яркие вышитые салфетки под тарелки с полевыми цветами стрекозами и бабочками. В доме вообще много было предметов притягивающих взгляд, которые хотелось рассматривать – картины, вазы, статуэтки из разных материалов, абажуры и светильники целиком, даже сама мебель была с резьбой или необычной формы с красивой текстильной обивкой и ножками.       Паша встал и уточнил:       —Екатерина, какой чай хочешь чёрный или зелёный?       —Чёрный.       —Угощайся.       Подольск наполнил чашку гостье, а потом брату налил уже зелёный, и переставил баночку с мёдом ближе к вновь присоединившимся.       —Вазочка с клюквенным вареньем и малиновым для тебя. Могу предложить мёд.       —Малиновое варенье лучше. — девочка притянулся всю розетку начиная есть прямо так.       Даня хотел поправить её, так как это была общая ваза, и на столе стояла личная маленькая розетка из которой и нужно было есть, но Паша качнул головой, не акцентируя внимание на ошибке, продолжая беседу.       —Согласен. — обновив и свой чай, сел и ожидал продолжения беседы и от других, пока его внимание не привлекло кое что; — Даня, груши не кусают за столом, я уже нарезал одну, но не хочу больше. Можешь взять её.       —Спасибо, Паша. — Даня надеялся, что к нему будут так же снисходительны, но видно нет, придётся соблюдать этикет, как при папе Саше; — Булочки домашние?       —Да. Бери любую. И как же возникла мокрая ситуация? Всё же Бутово далеко от тебя расположено.       —Пф, Серёжа подрался с Катей, как обычно. Они ругаются вечно на ровном месте, у меня уже сил нет.       —Хах-ха-пф. Кхм. Пф. Ах.— Паша не сдержал смешка, пусть и попытался его приглушить и замаскировать; — Стандартное поведение между старшими и младшими, ты с Вовой постоянно забивал Артемия и Макса.       —Я и сейчас Мытищам бы втащил. Козёл он. — Даня хмыкнул припоминая подобные эпизоды, совершенно не сочувствуя старшим братьям которые подвергались детским пусть и безобидным но иногда весьма обидным экзекуциям.       —Данила! — Подольск чуть хмуро глянул на брата; — Я тоже не особо с ним уживаюсь, но не выражайся за столом и в присутствии ребёнка, прошу тебя.       —А Макса не одёргиваешь, когда он ругается.       Даня возмущённо посмотрел на брата, который засмеялся на его возмущение, прикрывая рот ладонью с задумчивостью покручивая чашечку на блюдце.       —Хах. Прости. Просто, Макс безнадёжен. Его сколько в угол не ставили, розги не ломали, какое послушание не назначали – он не менялся. Тяжёлый случай.       —Розги. Бррр. — Даня сразу поморщился, так видел их, но вот на себе не ощущал, ремня хватало.       —А ты что думал, как раньше воспитывали. — Паша сел расслабленно, так как собирался именно вспоминать и говорить, а не чаёвничать; — И я ими получал, и Макс, и Артемий. И от отца и от учителей. А после сами ту же дворню наказывали.       —Жестоко.       —Век- волкодав, (о тяжелом времени, беспощадном к людям, к человеческой личности) Данила. Не переживай, крутым на расправу никто не был из нас, всегда подходили к этому с толком. На одном страхе сложно строить многие вещи, но он всё же необходим. При этом о справедливости и уме не нужно забывать. Глупый террор быстро рушится.       —Брр. Давай не будем о власти, ты в этом разбираешься, бесспорно, лучше.       —Даня, не уменьшай свои таланты. Молодое поколение и должно быть гуманным, так как вы растёте в новых порядках, нельзя заливать молодое вино в старые меха. Ты разбираешься в отношениях нового времени лучше, чем я с закостенелой программой решения проблем. — Паша развёл руки, а потом вновь вернулся к своей чашке с чаем, меняя тему разговора; — Так вы не рассказали, как в Бутово оказались.       —Поехали отдыхать. — Даня с минуту подумал и ответил, так как по выражению лиц оставшихся в стороне от диалога, понял, что те всё ещё соображают о смыслах сказанного выше, но на вопрос отвечать продолжил; — Катино школьное задание на лето: узнать что-то о старых городах России и вообще историю становления и объединения княжеств. А кто лучше отца это расскажет. Ну, вот еле уговорили Челябинска оставить её у меня на месяц. Мы не только задание выполнили, но решили сделать атлас прогулок по городу. У меня полароид есть, фоткаем то, что понравилось, описываем историю, и интересные факты, если такие есть, если это не просто какая-нибудь аллея.       —У нас во всех аллеях есть какой-то памятник, либо они старинные и появились в имперское время, так что даже у зелёных уголков мегаполиса есть своя история. Хм, хорошее занятие, но за месяц всё узнать невозможно. Коренные жители и то только о своём районе знают и так о самых основных достопримечательностях. Только мы – исключение, так как эту историю и проживали и творили.       —Ага. Поэтому мы Кремль взяли и Китай город, как обязаловку. А и ВДНХ. И теперь просто гуляем по какому-нибудь рандомному району. Сегодня были Хамовники.       —Прекрасное место. Хамовники это не только Новодевичий монастырь, но и место связанное с многими любимым Булгаковым. И Воробьёвы горы близко. Хорошая набережная, особенно Фрунзенская.       —А при чём Булгаков? Он же писатель и я не видела ни одного дома с его именем ни памятника. — Катя посмотрела на Павла с непониманием; — Мы были в проклятой квартире, она в другом месте.       —В Хамовниках снимали фильм, и памятник Булгакову есть, вы просто не нашли его. Там так же расположен дом Мастера, улица, по которой он гулял с Маргаритой в фильме.       —Ты про Лужу забыл. Более популярное место, чем малопримечательный домик, о нём знают только фанаты фильма. — Даня хмыкнул.       —Мне музей игрушек понравился. А палаты в монастыре, как кремлёвские, не особо интересные, но там зелено и кладбище прикольное. — Катя, съевшая всё малиновое варенье, перешла уже на печенье, и единственная не стеснялась пробовать всё, что стоит на столе, тем более Даня ей подливал горячий чай и даже положил кусочек лимона в него; — А эти спорткомплексы совсем не интересные.       —Если тебя сводить поплавать или поиграть ты бы так не говорила. — наконец, вставил пару слов Сергей, который сидел убрав руки в карманы толстовки с момента появления сестры и своего парня, так как чувствовал себя жутко неловко, и не был уверен что не разобьёт дорогой фарфор, он и так в опале, да и его действия точно раскритиковали бы, жопой это чуял; — Я вообще не понял, что мы два часа по монастырю шастали, её же всё равно не сдали туда.       —Иди ты в пень, Серёжа. Бесишь! — Катя показала брату язык.       —Не ругайтесь за столом. — синхронно сказали оба Московских.       Даня пнул своего парня и просто придвинул Катю ближе к себе, подкладывая ей вкусностей.       —Что ещё посмотрели? — Паша наблюдал за тем как Даня делает уже третий бутерброд из разрезанной булочки смазывая её маслом и выкладывая сверху кусочки груши и мёд, до этого сделав с маслом и вареньем.       —Так… — Химки стал вспоминать загибая пальцы; — Новодевичий. Музей игрушки. Прогулялись чуть-чуть по Луже и перекусили. Хмм… А, и поднялись выше ненадолго. В музей Арт-Нуво зашли, я захотел в него, раз по пути было. Потом в Царицыно поехали. После короткой прогулки по нему, в контактный зоопарк-ферму, животных потискать заехали. А когда перекусить и ко мне двинуться собирались планы слегка поменяли. По пути было Бутово, и как раз Ландшафтный парк, а там лазалки, солнышко вышло, решили погреться и место для перекуса именно там поискать, а не у меня. Как видишь, не вышло.       —Хорошая прогулка. А дом Перцовой, Гоголевский бульвар, Храм Святителя Николая, показывал. Ещё усадьба Трубецких, Толстого.       —Хах, мы бы по Хамовникам весь день гуляли, проще выбрать улицу и вдоль неё пи… Идти и смотреть во все стороны, и так можно что-то проглядеть. — Даня вздохнул, осекаясь на мгновение, чтобы не материться в присутствие брат, но тот благосклонно сделал вид, что не заметил; — Но согласен места красивые, да и Катя сама выбирала что посетит, не хочу навязывать, это мы излазали всё, даже когда и части домов то не было. А ты, вообще, деревянную застройку застал.       Паша кивнул, желая поправить брата, что столица была по центру в основном каменная, а не деревянная, только по окраине, но его перебили.       —А что за дом такой? — Снежа встрепенулась, так как выбирала сама, это так, но у неё глаза разбегались от наименований и количества мест, и выбирала, то что ей нравится и одно с глубокой историей по теме школьного задания на лето.       —Обожди минутку, покажу.       Павел встал и скрылся за шкафами. Его шаги были бесшумные, но Даня почувствовал, что брат ушёл в свой кабинет, либо библиотеку, так как его присутствие не ощущалось. И тут же посмотрел на своего парня, который сидел как туча.       —Серёжа, что вы такое обсуждали, что Паша смотрел на тебя, как солдат на вошь, а?       —Ничего не говори. Заебал он, и всё. Сидит важный, хуй бумажный.       —Серёжа. — Даня вздохнул и растёр лоб, откинулся на спинку стула-кресла, скрестив руки на груди; — Не зли Пашу, он страшнее, чем Москва в гневе.       —А почему все твои родственники угрожают меня прибить, если я тебя обижу.       —Юра нас тоже убьёт, даже если я тебя не обижу, так что мы квиты. Успокойся, он просто гиперответственный.       —А мне нравится твой брат, он такой же красивый, как и ты. Но тебе длинные волосы не пойдут.       —Спасибо, Катюша. Это Паша их ещё обстриг, в советское время они плеч достигали. Но мне его асимметричное каре нравится больше.       Паша задержался дольше, чем одну минуты и вернулся с целой стопкой в руках. Поэтому времени на сравнение двух родственников было достаточно.       —Я достал фото-открытки с видами столицы от старых до боле современных изданий. И старые путеводители, и книги «О родном крае» захватил. Может, найдёшь что-то для себя и для своего задания школьного. Раньше подобную литератур писали гораздо интересней, стараясь избегать всем известных фактов. А про «Дом Перцовой» здесь. — Паша оставил основную массу литературы на тумбочке, взяв только фото-открытки, раскрыв упаковку, вытащил нужную, отдав Кате; — Это подборка домов в стиле Арт-нуво. Дань помнишь их?       —Да. — Химки с трепетом перехватил оставшиеся и провёл по краям даже поворачивая некоторые, замечая надписи и кривые рисунки на обратной стороне; — Неужели сохранил их.       —Я всё сохранил. Долгие годы жизни научили прятать ценное так, чтобы его не нашли. И сейчас в спокойные времена я всё вернул на прежнее место. — Паша погладил младшего по голове и, наклонившись, поцеловал в темечко; — Вот на этой ты мне извинение написал, помнишь за какую проделку? — он вытащил одну из карточек и показал лишь красивую сторону с фотографией очередного дома.       —Ммм? Не помню. Ты вообще редко злился на нас с Вовой. — Даня наклонил голову пытаясь вспомнить свои юные годы; — За шкатулку, да?       —За шкатулку вас Макс ругал, она ему принадлежала. А это за разбитый шар со снегом. Ты такой милый был, когда мне эту открытку отдавал. — Паша вернул карточку, поворачивая уже обратной стороной.       Даня пробежался по крупным буквам чётким написанным цветным карандашом, но расположенным кривовато и рассмеялся, даже с парой слезинок.       —И правда. Прости.       —Давно простил. Да и не обижался толком. А? Кого ещё нелёгкая принесла?       От воспоминаний отвлёк звук звонка ворот и пиликающие ключи от них.       —Сидите. Я разберусь.       Паша подхватил, до этого свёрнутый аккуратно, шерстяной плед, накидывая на плечи, так как на улице стало пасмурно, и ветер не утихал, и вышел из дома.       —А что ты там написал? — Катя смотрела на картонку в руках Дани.       —Прости, Катюш, я не готов это показать. Рассмотри другие. Можем их посетить в следующий раз. — Даня передал стопочку, обращая внимание на оставленную карточку; — Точно Дом Перцовой, это дом с драконами или змеями, так его обзывают в простонародье. Я и забыл о нём. Он красивый. Такой же сказочный, как и данная дача. В нём снимали жильё деятели культуры. Это доходный дом. Хостел если на современный манер говорить.       —Всё верно, Данила. — Паша, вернувшийся в дом, улыбался ярко, и даже голос стал ещё более тёплым, он нёс в руках большой букет, который и стал источником радости; — Сфотографируй, пожалуйста.       —А? — Даня повернулся так как сидел спиной ко входу и подвис от вида большого букета; — Какая красота. От кого он?       —Максим.       —Разве какой-то праздник сегодня? — Даня подвис на секунду, после судорожно хватая телефон, чтобы посмотреть календарь, но его успокоил и удивил ответ.       —Он присылает новый букет, как завянет предыдущий. Я как раз выкинул недавно букет альстромерий. Каждую неделю у меня теперь новая охапка.       —Ого. Без повода дарит? — Даня встал, чтобы лучше сфотографировать, замершего брат.       —… Да. — Паша задумался на мгновение, не хотелось ему вдаваться в подробности своих взаимоотношений с Максом; — Чтобы я не скучал в одиночестве.       Даня кивнул, принимая ответ и чувствуя укол от совести, так как и сам мог хотя бы писать брату иногда или переговорить с ним на работе, а не игнорировать.       Букет был шикарен на фоне светло салатовых веточек тласпи и тёмно-розовых котинуса, которые создавали объём и пушистость, крупные розовые нежные ирисы и белые лизиантусы (эустомы) выглядели особенно очаровательно. А лаконичная упаковка не требовала скорейшей распаковки, так как они были в высокой круглой белой коробке и обёрнуты в бумагу цвета экрю тонкую с еле заметным салатовым узором.       —Букет тысяч пятнадцать стоит такой. — Даня рассматривал букет с не меньшим восторгом, чем Катя и сам получатель.       —Стоимость не важна. А? Открытка. Ну-ка.       Паша, одной рукой держа подарок, открыл среднего размера яркую открытку. Вчитался, а потом засмеялся, прикрываясь картонным разворотом.       —Боже! Вот же божедурье. Хах-ха-хах-ха-ааах. Мм. Дань, будь любезен, отошли Максиму фото, я пока букету место найду. Прелесть какая.       —Пятнадцать касарей за цветы, ахринеть. — Серёжа смотрел на «пустую трату средств» в чужих руках, при этом просто так, а не как извинение, и не на свидание или праздник.       —Сергей, так выражается внимание. Не доросли вы еще. Вернее, в ваше время уже не принято так делать. Мы с Максом совсем другие. Артём тоже дома держит одну вазу хотя бы с цветами, а так-то их четыре у каждого в спальне, гостиной и на обеденном столе.       —А комнатные растения на что тогда? — Магнитогорск не был против цветов, но не понимал нужды в таких тратах, ведь в горше растёт дольше, а не вянет через неделю.       —Сергей, вас не просят делать подобные жесты внимания. Но и вы не докучаете своим ограниченным воззрением.       —Серёжа, ты - дурак. — перевела Катя, так как была полностью согласна с замечанием старшего; — Красивый букет, а он пахнет?       —Немного. — Паша рассмеялся на комментарий юной особы.       Девочка, увернувшись от оплеухи брата, почти с прискоком приблизилась к Павлу, который наклонился, опуская букет.       —Какие красивые и мягкие. — детский пальчик погладил лепестки.       —Махровые сорта, мои любимые. Оставлю его на тумбе, чтобы все могли полюбоваться.       —Да. А ещё, можно булочку? — Девочка облизнулась, так ка маленькие и круглые булочки, нейтральные по вкусу, были как белый хлеб или булка, но были вкусней и воздушней; — Они вкусные, особенно корочка.       —Это хлеб на закваске. Сейчас достану. — Паша с улыбкой покручивал подарок, ища самый удачный ракурс.       —Где ты взял хлеб на закваске? — Даня сразу встрепенулся, облизываясь; — А я всё думал, почему они такие воздушные.       —Твои вкусы с детва не поменялись. Я сам пеку хлеб, любой.— Паша рассмеялся, поглаживая Снежинск по макушке и Химки по спине; — Вы такие голодные. Данила, ты так и не бросил свою привычку не завтракать?       —Мы завтракали, просто гуляли долго. Да и вообще встали рано, чтобы всё успеть. — Снежа встала на защиту своей принцессы, так как глаза старшего чуть прищурились, как у любого взрослого готового читать заумные речи о пользе чего-либо или правильном поведении.       —Мы в кафе были около 11 часов, а сейчас уже… Пять. Ой, бля…— Даня удивился, так как, несмотря на, то что телефон почти всегда у него в руках на время он не смотрит особо.       —Почему раньше не сказал. А я всё смотрю, что ты на хлеб с маслом налегаешь, и этот вредный бутерброд делаешь.       —Вкусно зато, как пирожное. Но если бы солёное маслице было. Ммм.       —Ты Макса не любишь, а его вкусовым предпочтениям потакаешь. Если хотел солёное масло, попросил бы, у меня оно есть всегда. — Паша чуть расслабился, так как не часто принимал гостей, тем более любил своих младших, и хотелось их побаловать, хотя бы вкусностями.       —Ну, он же не везде дурак. А можно? — Даня облизнулся.       —Давай просто пообедаем вместе. — Паша еле сдержал смешок и погладил брата по плечу; — Как на это смотрят другие гости?       —А что у тебя есть? — Катя была не против поесть, так как сладкое только раздразнило аппетит.       —Борщ по-Московски на говядине.       —Мммм. — Даня облизнулся снова, так как давно его не ел, а самому готовить его было в лом, и так на картофельный сил еле-еле хватает.       —Данила уже предвкушает, с ним всё понятно. Устраивает ли блюдо, юную леди? — Паша шутливо прищипнул детскую щёчку.       Катя сразу наклонила голову, зажимая чужую руку и засмеялась. И глянула по-детски большими глазами.       —Да. Я люблю борщ.       —Вот и замечательно. Но давайте я вас сначала со своей собакой познакомлю, его нельзя долго в вольере держать. А потом, если Даня не возражает, мы с ним обед накроем.       —Да.       —Ага.       —Без разницы. — Серёжа один не поддавался общему веселью.       Павел качнул головой и потом посмотрел на часы.       —Машины достирать должны были. Даня, отнеси пустые тарелки на кухню и чайнички тоже, чай уже остыл, по новой нужно будет заваривать.       —Хорошо. Макс, прочитал. Аа, вот ведь приставучий.       —Хах. Узнай и другие, что ты ко мне заехал, тоже бы удивились и стали вопросы задавать.       Павел ушёл развешивать вещи в сушильный шкаф, а после вышел на улицу через ещё один ход, не проходя через гостей и так слышал, что те немного ругаются и лишь вздохнул. Доставая из мешочка лакомство, подошёл к вольеру, из которого на него смотрели умный тёмные глазки, но с немым укором.       —Боня. Не кори меня, мальчик мой. В доме дети, ты мог их напугать. Лапу. — Подольск зашёл в вольер и присел на корточки, протягивая ладонь; — Лапу, мой малыш. Молодец. — пёс игнорировал его минуту, но потом завилял хвостом и стал выполнять команды, Паша улыбнулся и угостив лакомством стал тискать, он его запер чуть больше чем на час, но и этого для общительного охранника достаточно; — Пошли, Бонифаций. Рядом.       Покинув уединённый уголок, провёл его длинным путём, давая побегать и поразмяться, отдавая различный команды, но на подходе к террасе взял за ошейник. Поднявшись на ступеньки, остановился и присел. Из небольшого ящичка достал лапомойку, чтобы пёс особо не топтал его ковры и потом хорошенько погладил, успокаивая. Открыв панорамную дверь, завёл в гостиную, стол как раз прибрали и гости рассматривали элементы декора.       —Паша, это ведь Тиффани? — Даня, держа Катю на руках, рассматривал настенное бра.       —Да, оригинал, привёз из американской командировки. — Павел улыбнулся; — Если нравится, у меня похожий плафон есть.       —Не нужно. Ого. Большой пёс. — Химки удивился и опустил Снежинск, но удерживая её, так как собака крупная и явно бурчала на посторонних.       Серёжа тоже зашёл за его спину и сглотнул.       —Это терьер.       —Ризен. Даня, иди сюда. Будем знакомиться. Бонифаций, они свои, нельзя кусать. Нельзя. — Подольск присел на корточки и взял руку брата, давая псу познакомиться; — Это мой брат, его нужно любить и защищать.       Чёрный пёс в 50 сантиметров в холке завилял хвостом и лизнул приплетённые пальцы. Но и когда Паша отпустил руку брата, тот всё равно потянулся к Дане, который присел и стал его гладить.       —Какой он добрый. Хах. Жёсткая, я думал шерсть пушистая.       —Это же не шпиц. Ты понравился Боне, а вот Макса он прикусывает. А когда встретились с Артемием, он его почти укусил, еле успел натянуть поводок, он вообще его не переносит.       —Может из-за того что от Мытищ другими собаками пахнет.       —Нет, на Вову он так не реагировал. Видно эмоции считывает. Забавно, что он подарок от Макса, после смерти моей предыдущей собаки, но даже щенком его кусал. Да. Чем тебе Макс не нравится, а? Скажи мене.       Пёс переминался с лапы на лапу и поднял голову, подставляясь под поглаживающие его руки.       —Вспомнил. У тебя был похожий пёс. — Даня замер смотря прямо в глаза брата; — Только хвост короткий и уши торчком были.       —Им купируют и хвост, и уши. Но я не стал. Так он тоже милый. — Паша поднял кончики согнутых ушей, распрямляя их и стал поглаживать, замечая, как закатываются глазки и вываливается язык; — Разомлел совсем, грустно тебе было в вольере. Катя, подойди сюда.       Снежинск быстро подошла и протянула тыльную сторону руки. Пёс принюхался, переставая вилять, но дался погладиться.       —Её не трогать. Она своя. Понял.       Согласный лай был ответом.       —Магнитогорск, будете знакомиться.       —Он укусит?       —Все собаки с зубами кусаются. Не будете делать глупости, не станет вредить.       Парень подошёл и дал себя обнюхать, не протягивая рук, но на него залаяли и почти на прыгнули. Но псу объяснили, что так нельзя и после отпустили. Бонифаций, встряхнувшись уже сам забегал исследуя, а потом следуя за посторонними почти что попятам, особенно следовал за Серёжей нервируя того.       —Видно он вас самым неблагонадёжным считает. Он Мытищам даже с кресла вставать не давал, а за Максом просто ходит почти след в след, иногда прикусывая штаны и оттягивая, запрещая заходить в некоторые комнаты, но сейчас просто следит за ним с кресла или из угла. — Паша вздохнул, стараясь незаметно потянуться и размяться, а потом вздохнул; — Даня, так ты мне поможешь или поиграешь с Боней?       —Помогу. Катя, собаку не дёргай, ладно. Это всё же охранная порода.       —Служебная. Он пастух-охранник, а сейчас их часто для задержания преступников используют или поиска. Если ему надоедят, он просто уйдёт, но лучше за ним не следовать. А так он не кусает, будет отпинываться. Хвост не трогай, он только своим его даёт.       —Хорошо.       Братья ушли на кухню, где помыли руки и стали собирать на стол. Даня был на подхвате, что-то доставая, что-то перенося и раскладывая. А после позвал обедать, только предварительно проводив помыть руки. Когда они вернулись, Паша уже закончил расставлять остатки еды, и на прикатной тележке стояла симпатичная кастрюля и рядом лежала поварёшка из керамики.       —Садитесь.       —Ммм ватрушки. А почему не к чаю их выставил. — Даня облизнулся на творожно-хлебное изделие.       —Они солёные к борщу. Тебе как в детстве положить? — Павел рассмеялся, слегка приподнимая рукава рубашки и беря глубокую расписную тарелку.       —А как это «как в детстве»? — даже Серёжа не выдержал и решил уточнить.       —Ага, мне тоже интересно.       —Паша, не надо. — Даня сжал пальцы на край стола и умильно попытался посмотреть на брата.       —Когда я готовил обед и собирался уже звать всех к столу, он и Вова уже стояли на кухне с тарелками и просили «Побольше, побольше мне!» и ложки наготове держали.       —Ну, Паша!       —Где твоя большая ложка?       —Да, ну, тебя. — Даня вздохнул, но поправил поставленную перед ним тарелку и облизнулся на яркий, насыщенный суп. — Мммм. Реально, как в детве.       —Копчёностью пахнет. — Магнитогорск принюхался вместе с Катей, с интересом заглядывая в чужую тарелку.       —Он с грудинкой да?       —Нет, в этот раз с обычным копчёным салом. Домашнее копчение на вишнёвой щепе.       —Ты завёл коптильню? — Данила удивился, зная не любовь брата к «небезопасному» огню, хотя наличие «безопасного» огня сомнительно.       —Сосед. Я ветки обрезал в фруктовом саду, он их забрал, да я ещё свинину у него покупаю, так что обмениваемся. У него большая семья, а я столько плодов не съедаю, хоть и вам отдаю. У Мытищ свой сад, так что ему особо не нужно, Королёву который с ним живёт тоже.       —Он так и не съехал?       —Нет, куда он съедет, если Артём готовит и прибирает в доме, и не мешает ему заниматься чертежами.       —Хорошо блин устроился. — Даня фыркнул, закатывая глаза, он нормального общался с Королёвым, но всё равно не шибко близко.       —Тебе никто не запрещал так же.       —С Артёмом?       —С Максом или мной. Ты сам отправился в вольное плаванье. Так Екатерина тебе сколько наложить?       —Не знаю, пахнет вкусно. — девочка смотрела в чужую тарелку и болтала ногами, в большом зале за длинным столом ей было не так уютно, поэтому она прижалась головой к Даниному плечу.       —Давай сначала стандартно, а потом если что добавку подложу. — Паша выставил перед ней тарелку; — Вам, так же Сергей. Нарезка мясная и ватрушка тоже к борщу. Кушай, Даня, а не гипнотизируй тарелку. Приятного аппетита.       —Приятного аппетита.       —И тебе.       —Угу, спасибо.       Паша сел во главе стола и взял ложку, предварительно положив на своё блюдеце ватрушку и пару ломтиков разных мясных деликатесов. Суп был сварен относительно давно, поэтому настоялся и был не обжигающе горячим и не еле-тёплым, очень комфортной температуру, поэтому, не смотря на стоящую в серебряной розетке сметану, добавлять её не стал. А вот Даня положил и себе и Кате, добавив ещё зелёного лука смеси других ароматных трав, старательно избегая укропа.       Химки пробовал суп и облизнулся, совершенно забывая о диетах и прочем, подтягивая к себе из мясной нарезки кусочки языка. Пусть из-за сметаны суп стал чуть прохладней, но так было лучше, чем есть и обжигаться.       —Вкусно.       —Спасибо. Не спеши, за тобой не гонятся. Спину прямо, ты поднимаешь ложку, а не опускаешься к ней. Даня. — Паша вышел из-за стола.       Встав за чужой спиной, обхватил запястья. Даня рефлекторно опустил ложку в тарелку и отложил ватрушку. Брат подвинул его стул и взял салфетку, лежащую с краю и так и не использованную, раскладывая на чужих коленях, и прижал спину к спинке стулу, заставляя полностью распрямиться.       —Вот так. И локти со стола убери. Умница, не зря я тебя учил.       Стоило ему отступить, как Даня закатил глаза и тяжко вздохнул, вновь ссутулившись.       —Желудок заболит, будешь так сидеть.       —Ну, Паша. А Серёжу не отдёргиваешь, он вообще заправил за воротник.       —Он мне не брат, так что зачем мне его переучивать и вообще обучать. И Даня, ты же не мартышка за столом. Ты - человек, гордое воплощение, веди себя соответствующе.       —Ладно, ладно. — Химки вздохнул и выполнил невысказанную просьбу; — Водки не хватает.       —Не походи на Москву, тц. Ты за рулём.       —Ну, рюмочку коньяка. Грамм 50, а.       —После еды будет ликёр. — Паша вздохнул.       —Ловлю на слове. — Данила сразу оживился и облизнулся.       —Дань, а я что-то не так сделал? — Серёжа нахмурился и поправил салфетку смотрящуюся весьма забавно на фоне толстовки-оверсайз.       —Ну, так не делают, салфетка лежит на коленях. — Даня наморщил нос, вспоминая, и посмотрел на Павла, безмолвно прося помощи в объяснении.       —За ворот заправляют только салфетки, подающиеся вместе с лобстером. В остальное время тканевые салфетки лежат на коленях и у мужчин, и у женщин.       —А у меня? — Катя тоже заправила под воротник и теперь оттягивала светлую ткань, размышляя, не выглядит ли она как мартышка за столом.       —Ты ребёнок, детям можно подвязывать, так как стол для тебя высоковат.       Снежинск горделиво улыбнулась и показала брату язык. И принялась за еду. Язык ей не очень понравился, а вот сервелат пропадал очень быстро. Вкус супа отличался от того, который варил дядя Костя, и её что-то смущало. И это не копчёность и не квашеная капуста в составе.       —Мм. А где картошка? — девочка зачерпнула суп и вылила содержимое обратно.       И тут Даня хлопнул себя по лбу.       —Чёрт, точно. По-московски же.       Паша рассмеялся на его реакцию и вопрос.       —Ага. Старинный какой-то суп. Но наваристый. — Серёжа тоже заметил крупу, крупную, неопознанную им, размером с чуть меньше средне статистического кофейного зернышка или с него.       —Данечка? — Катя посмотрела на названного.       —Ничего. В супах «По-московски» классических не добавляют картофель, хотя сейчас этому правилу не следуют, они должны вариться с крупой.       —И/или белыми кореньями. — добавил Павел; — Московский борщ, варится на крутом говяжьем бульоне с добавлением свиных копчёностей или сала, иногда с салом и куриным мясом, на кислой капусте с кореньями. Я томата чуть-чуть добавляю, так интересней вкус, но картошку - нет. Ещё овощи томят предварительно, и добавляется квас. Я не стал делать свекольный, использовал домашний тёмный хлебный, одна партия сильно закислила, самое то было для готовки. И баланс соль, кислота, сахар легче выровнять. И загущают крупой при необходимости. Обычно перловой. Как сейчас.       —А ещё ты гвоздику и тмин добавил помимо перцев с кориандром. Вкусно. — Даня кивал.       —И сколько этому рецепту лет. — Серёжа удивился, но блюдо своеобразно не тот борщ густой с жирным свиным мясом, который Костя варит, но местами даже интересней.       —Когда родился, уже он был, немного другой только. А это 1627 год. Борщ, правильней щи со свеклой, появились в 17 веке, с её распространением по всей Руси, но рецепт отличался от нынешнего, только свекла неизменна. Как раз с тех времён мне вкусно, когда овощи перед сборкой супа протомились в квасе.       Снежинск посмотрела на Павла очень удивлённо, а потом прищурилась и после выпучила глазки.       —Тебе 400.       —Скоро будет. — Паша кивнул, возраст его нисколечко не смущал.       —Ты старше папы и дяди Кости. — Снежу этот факт немного взбудоражил.       —Хах. Так и есть. Я старше всех братьев. Мытищам и Балашихе чуть за двести, а Химкам и Королёву – ещё ста нет.       —Офигеть.       —Ну, Паша и выглядит на 25, пока нам всем 19 -20 лет.       —Даня, я бы тебе 16 дал, а не твои 19. — Павел вздохнул; — Но мы немного отвлеклись от трапезы. Мммм. Боня? Не подкармливайте со тола. — он сразу обломал чужие намерения кинуть кусочек языка или хлеба.       Паша посмотрел на своего пса, который принёс ему мягкую игрушку похожую на шарик из ткани с большим количеством складок и ткнул носом в бедро.       —Поиграть хочешь?       Павел извинился и поднял принесённое. Ризен сидел у его стула и ждал, так как на кухню не заходил без разрешения. Паша вернулся через пару минут и отдал пару команд и после отдал игрушку. Пёс сразу стал рыскать по мягким складкам и искать лакомства.       —Умничка моя. — Паша вновь ушёл помыть руки и вернулся за стол; — На чём мы остановились?       —Добавки! — Катя съела всё, что ей положили, и пусть вкус сначала был странный, но потом затянуло.       —Катька, ты и так много съела, лопнешь же. — Серёжа хмуро глянул на неё, к слову, салфетку он вообще отложил в сторону, чтобы не продолжать позориться, но поставил целью съесть всю колбасу в чужом доме.       —Тяжело будет на желудке. — Даня вздохнул, не понимая, куда пропадает еда в детском организме.       —Я ещё черпачок положу. Только ешь суп, а потом всё остальное. Хлеб дополнение к похлёбка, а не на оборот.       —Ла-аадно-оо. Какие вы душные.       —Кто бы говорил. Сама всем про ядерку втираешь. — Серёжа показал сестре язык.       —Дети. — подытожил Павел, который положил ещё добавку Химкам, пока тот не видел.       После сытного обеда переместились на веранду. Московские остались сидеть в тени, накинув пледы и потягивая черносмородиновый ликёр, пока Татищевы один с интересом другой добровольно принудительно под надзором четырёхлапого сторожа изучали цветочные посадки и ловили божьих коровок.       —Паша…— Даня чуть покручивал хрустальную ликёрную рюмку, скорее всего свою ровесницу, рассматривая игру света сквозь тёмно-лиловую или тёмно-тёмно-красную жидкость       —Да. — Павел улыбался, еле заметно, но его посещали разные мысли, недавно он тоже сидел на веранде, только с другим братом, и пил не чисты ликёр, а коктейль на его основе, ему сделали массаж и помогли пережить очередной смог.       Даня чуть порозовел. Он не мог смотреть на старшего сейчас, Катя слишком активно расспрашивала о детстве, и получала иногда уклончивые, но чаще подробные ответы. Это потревожило те далёкие, начавшие забываться, воспоминания и не до конца затянувшиеся душевные раны сложного XX века. И находясь рядом с братом, он всегда ощущал себя виноватым, пусть тогда он был ребёнком, но Паша получал за них всех, так как прикрывал собой и брал вину.       —Даня?       —Н-не… Ничего. — ликёр выпитый залпом не то закислил не то загорчил, или только так показалось.       —Не стоит запивать не озвученное, сопьёшься. — Павел вздохнул; — Пойду, покажу ребёнку сад, замёрзнешь - заходи в дом, хорошо?       —Лето ведь.       —Ты всегда так говорил, а потом лежал с температурой.       Павел переобулся и пошёл по залитому солнцем цветнику. Снежа, которая, допрашивала брата быстро переключилась на другого и резво схватив чужую руку, потащила вперёд. Но и собственного брата не отпустила, поэтому Даня остался в относительном уединении.       Вздохнув, притянул к себе ногу и упёрся в колено подбородком, но полный желудок не дал долго сидеть в таком положении и он сложив на животе руки откинулся на спинку кресла, глубокого и мягкого, очень расслабляюще поддерживающего его уставшую тушку. Как хорошо. Как дома, если не лучше.       Да, дома. Пятиэтажка, третий этаж, трёхметровые потолки внешне- богатый ампир, внутри - шести комнатная квартира с кухней и столовой, мебелью из массива с расписанными ширмами, обильно украшена миниатюрами фотографиями. Москва пусть и был воплощением коммунизма тогда, но не мог жить в коммуналке, нет, они жили как НЭПманы, но без прислуги. Паша, по непонятной для него причине, был всегда дома, он играл с ним и Вовой, водил гулять то на Патриаршие, на Воробьёвы горы или вообще выезжали за город. Раз в неделю он покупал им по мандаринке или любой другой вкусности в валютном магазине. Ожоги виднеющиеся из под воротника рубашки их никогда не смущали, так же как и синяки иногда появляющиеся. А вечером ими иногда занимались Артём или Максим, давая отдохнуть уставшему Павлу, который снова получил от Москвы выговор в своём кабинете.       Но по мимо тёплой залитой солнцем кухни, ароматной сдобы, упругого дивана и читаемых в слух книг, прогулок с разговорами на французском или немецком, объятий перед сном и колыбельных, были и крики и грохот сапог по паркету и кровь, а потом серость сырость и запах пороха. Паша был порфост, он пострадал самым первым.       А потом мучительно длинно для ребёнка, но как мгновение для города, тёмное время прошло, и были объятия других рук тоже пострадавшего человека, похожие книги перед сном, вкусная еда, особенно пышки, и отец рядом, которого раньше не было так часто. Наступило исцеление.       А Паша остался там в стенах сталинки с синяками по телу, перебинтованный, задыхающийся из-за боли в лёгких и рядом только Макс, не боящийся идти против всех если потребуется.       Даня, по-другому подогнув ноги, упёрся руками в стол и скрыл лицо, глаза щипало от воспоминаний. Как же папа Саша и брат похожи. Но только Санкт-Петербург живёт новым временем, привык и адаптировался, расцвёл заново. А Паша? Вибрация собственного телефона и весьма провокационный рингтон оповестили о звонке, а последний охарактеризовал и самого звонящего.       —Да, Макс?       —Чё голос кислый? Хотя пофиг. Где Пава?       —В саду, показывает цветник гостям.       —А телефон дома оставил?       —Наверное, ты его потерял? Я его отлично вижу, вот рвёт, какие цветочки.       —Так это обычное дело, веники сушить. Июль, сад в самом цвету. У него валерьяна красная растёт, позаваривай её. Может, не такой дёрганный станешь, успокоишься.       —Макс, это декоративное растение.       —Ну, не знаю, Бузина там тоже растёт, можешь её.       —А эта ядовитая! Ты издеваешься?       —Только сейчас догадался. Ууууу, тупеешь, малой.       Даня закатил глаза, плакать ему стало хотеться меньше. А смех из телефона очень даже раздражал.       —Я сейчас телефон брошу.       —Ну, не знаю, купит ли тебе Миша новый, после такого.       —Макс!       —Что? Я помню, как меня зовут. Пф. Проехали. Чё голос такой кислый, крыжовника наелся и оскомину наел, или половником получил.       —Половником обычно били тебя.       —Нет, меня подносом ёбнули. Хах. Ну, так чё за кислый голос, не заставляй меня думать о причине, а то вариант предложу. А фантазия у меня бурная. Тебе не…       —Так. Понял я. Просто детство вспомнил.       —Аа. Детство без интернета? А как нам-то было подумай. Ты то лет пятьдесят подождал, а мы века. Ха-ха-ха-хах-ха.       —Ржать мне на ухо не надо, конь.       —Ну, это меня не оскорбляет.       —Вообще при чём тут интернет?       —Так у Паши он иногда херовничает. А ты без соцсетей не можешь.       —Всё я могу. Не в интернете дело. Просто, мне…       —Неловко. Бывает. Успокойся, Паша не ребёнок и не дурак, на детей не обижается. Обними его, как в детстве, и всё.       —Макс?       —Что?       Данила удивился такому неожиданному повороту, неужели было так понятно, почему он так взволнован и неловок в общении, и что его расстраивает. И если это по телефону поняли, то как же он открыт находящемуся рядом. Или это из-за их родства.       —Да так… Поехали. И я не ребёнок.       —Доживёшь до наших лет, тогда да.       —Вы два старпёра.       —Старпёр - наш отец. Всё мелочь, дай трубочку взрослому. Пашу к аппарату позови.       —Это вообще то мой телефон.       —Я тебе за это пососать дам. И представь себе, даже не огурца, а шоколадку. Может даже с орешками.       —Пф. Придурок... — Даня покраснел и прикусил губу, а потом резко выдохнул, на что он рассчитывал, ха, он и не рассчитывал, уже просто смирился, но забыл об этом; — Я белый люблю и воздушный.       —Договорились. Зови Пашу.       Найти Пашу в саду легко, оттащить Татищевых сложнее, но предложение выпить ещё чая с конфетами обрадовало обоих. Подольск лишь кивнул и улыбнулся на его уговоры, одобряя затею и выслушивая видно длинную чужую речь, но с таким лицом «Боже, кого ты ко мне послал? Где я так провинился?» Хихикнув из-за собственного умозаключения, удалился. Оставив резиновые шлёпки на ступеньках веранды(террассы), нырнули в дом есть конфеты, которых было много. Но всё их местного производства. «Мишка косолапый», «Красный мак», «Цитрон», «Василёк», «Кара-кум», «Буревестник» и «Ореховая роща», трюфели, просто плиточный шоколад.       —Ирисок нет.       —Леденцов тоже.       —Хах, пралине вкуснее. — Даня рассмеялся на чужие вздохи, съел очередную конфету, а потом повернулся к окну и вздохнул; — Счастливый, я его давно таким не видел. О чём интересно разговаривает?       —Ты о ком? — Серёжа посмотрел в туже сторону, тоже цепляясь за фигуру с пледом на плечах, которая одной рукой теребит цветы, а другой держит телефон; — А он может так ярко улыбаться?       —Иногда, когда расслаблен и в кругу своих.       —Он всегда красивый, даже когда хмурый. — Катя опустился к чашке и говорила, пуская пузырьки по ароматной жидкости; — Но ты, Данечка, лучше.       —Спасибо, хоть на этом.       —А я, мелкая?       —А ты… Не, промолчу.       —От кого ты понабралась. Даня! Ты что ржёшь!!       —Давно дома такого шума не было. Ха-хах. У меня есть бельгийский шоколад. — Паша вернул телефон, чмокнув брата в темечко, за смущав этим.       —А…       —Ириски. Ириски есть? — Катя выпрямилась, поворачиваясь на стуле.       —Нет. Есть пирожки.       —А с чем? — Снежинск облизнулась.       —Капустой и яйцом, с грибами, из сладких с малиновые и грушевые.       —Да.       —Хочу.       —Я бы с грибами съел. — даже Серёжа не смог сопротивляться, выпечка в этом доме была на 200 из 100.       —Тогда я вам и с собой дам.       —А сейчас? — Снежинск свела бровки, но её погладили по косе, а потом усадили ровно, пододвигая ближе к столу.       —И сейчас.      

***

      Иногда забавно поворачивается судьба и место, в которое ты не очень хотел приезжать, но был вынужден, начинает восприниматься диаметрально противоположно. У Подольска было хорошо. С холма просматривается прекрасный закат, цветы везде, зелено, птички чирикают, ветерок пропитанный сладкими ароматами, кузнечики и сверчки, где то даже лягушки квакают. Но нужно уезжать, и так задержались.       Даня собирался дольше всего. Всё мялся в тамбуре. А потом вышел не стал ждать, когда из глубин дома выйдет хозяин. У машины уже стояли и жевали очередной пирожок его личные два недоразумения. Нужно было только подойти к ним и…       —Подожди минутку. Цветы поставишь дома. У меня много груш, тут есть паданки, но и собранные, всё ранние мягкие сорта. Компот свари и так поешь, а то испортятся.       —Спасибо. — Даня перехватил широкую и глубокую корзинку с фруктами и букетом из садовых цветов разнообразных и ярких, даже пара роз мелькала среди эхинацеей, и все были забавно завёрнуты в газету.       —Пойдём.       —Ага.       —Екатерина. — Паша подошёл к жующей девочке, которая замерла, как будто её поймали за чем то запрещённым, но ей протянули букет ароматны и красивый; — На память.       —Это?       —Лаванда и садовые колокольчики, и немного мяты.       —Как вкусно пахнет.       —Он постоит пару дней.       —Спасибо! — Снежинск обняла Павла, и тот это принял и погладил в ответ по голове; —Возьмёшь мой номер у Дани, если нужна будет помощь звони. И вас, Сергей, это тоже касается. Но за вами будет повышенный надзор, не забывайте.       —Я знаю. — Сергей вздохнул, коротко глянул на Даню, который еле держал большую корзину, и протянул второму блондину руку; — Был… Рад знакомству. До встречи?       —До встречи.       Подольск принял рукопожатие, а после помог загрузиться в машину и лично открыл ворота, проследив за тем как тёмная «ласточка» скрывается внизу за поворотом, вздохнул. Опустил взгляд. Бонифаций сидел у ног и вилял хвостом.       —Устал?       —Уфф.       —Ты ведь так молод …. Да, молодость… Хм. Погуляем?       Пёс поднялся, показывая как он хочет погулять, да он умаялся из-за гостей, но побегать тоже хорошо, особенно в поле, и мялся, дожидаясь пока хозяин возьмёт поводок. Стоило выйти за ворота повторно, раздался звонок телефона.       —Слушаю, Макс. Хах. Я сегодня так востребован. Гуляю с Боней. Хорошо заезжай, сворю твой любимый суп. Да, да, даже с картошкой. Ладно. Пока.       Под вечер удивительно разжарило, что не могло не радовать и так счастливого человека.       

***

      —Даня, а мы ещё съездим к твоему брату? — Катя развалилась в этот раз на заднем сиденье и наслаждалась ветерком из опущенных окон.       —Хах, чё ахомутать хочешь? Он староват для тебя. — Серёжа курил выпуская дым в окошко, так как наконец то может расслабиться, но ему разрешили только одну, чтобы машина не провоняла.       —Дурак!       —Прекратите. — Даня вздохнул, хороший вопрос задали; — Не знаю, Катюша, возможно, ещё съездим к Паше. И да, Серёжа, Паша не заинтересован в отношениях в принципе. Но нравится он многим, да, Кать?       —Ага, настоящий принц.       —Эй, а я? — Серёжа затушил сигарету об коробочку от монпансье, которую использовали как перевозную пепельницу, ту даже положил окурок; —Я чё не принц?       —Нет, ты конюх— Даня рассмеялся и посмотрел на своего парня.       —Вот именно, ты не похож, а Паша похож. И это ведь естественно брат принцессы - это принц!       —Катя…— Даня тихо простонал, ну, за что ему это дурацкое прозвище, он же не девчонка.       —Данечка ты такой красивый и милый.       —Подлиза. Оставь пирожки, чтобы хотя бы на завтра хватило.       —Хи-хи-хих.       —Да, ну, вас.