Наследник ветра

Степь не прощает слабых. Алтан понял это на вторые сутки, когда проснулся от того, что горло пересохло так, будто он наглотался песка. Он открыл глаза и увидел над собой бесконечное серое небо. Ветер стих, но воздух был тяжелым и влажным. Где-то вдалеке собиралась гроза. Он с трудом поднялся на ноги. Все тело ломило от жесткой земли, на которой он проспал ночь. Пальцы все еще сжимали рукоять меча, хотя в этом уже не было нужды. Он опустил глаза и посмотрел на оружие. Ржавое, тяжелое, с тупым лезвием. Оно было бесполезно против диких зверей и уж тем более против людей. Отец отдал ему самое никчемное железо, какое только нашел. Или, может быть, Алтан сам выбрал его, потому что торопился уйти. Сейчас это было уже не важно. Важно было найти воду. Он пошел на север, потому что на юге дымились костры его клана, а он не мог вернуться. Не сейчас. Не после того, что он сказал. Он даже не знал, захотят ли его принять обратно. Скорее всего, нет. Отец был человеком твердым, и если он сказал «ты мне больше не сын», он не возьмет своих слов обратно. Первые два дня Алтан питался тем, что находил под ногами. Он знал степные травы лучше любого охотника — этому его научил Тугал. Он жевал горькие корни, которые утоляли голод, но оставляли во рту противный привкус. Он пил росу с листьев, когда солнце еще не взошло. Но этого было мало. К исходу третьего дня у него начали дрожать колени, и он понял, что долго не протянет. На четвертый день он увидел дым. Сначала тонкую струйку на горизонте, которая почти сливалась с серым небом. Потом еще одну, толще. Алтан остановился, прищурился и попытался разглядеть, что это — стойбище или просто костер путников. От этого зависело, будет он просить помощи или обходить стороной. Он решил рискнуть. К тому моменту он уже не чувствовал ног. Шел просто на автомате, переставляя их одну за другой. В голове шумело, перед глазами иногда темнело. Если бы он встретил врагов, он бы даже не смог поднять меч. Но вместо врагов он наткнулся на отряд. Их было шестеро. Они сидели вокруг костра, что-то жарили на палках, громко переговаривались и смеялись. Их одежда была грязной и рваной, у некоторых не хватало зубов, у одного на лице красовался старый шрам, рассекающий бровь и щеку. Они не были похожи ни на один клан, который Алтан знал. У них не было ни общей эмблемы, ни вождя, ни порядка. Это были изгои. Алтан замер в нескольких десятках шагов от них. Он не знал, как поступить. Эти люди могли быть опасны. Но он так хотел есть, что страх почти исчез. Он кашлянул, и все шестеро одновременно повернули головы в его сторону. Смех мгновенно стих. Вместо него воцарилась настороженная тишина. — Эй, парень, — сказал тот, у которого был шрам на лице. Он был самым крупным из всех, с широкими плечами и бычьей шеей. В руках он держал нож, которым разрезал мясо. — Ты кто? И откуда тут взялся? Алтан открыл рот, но вместо ответа у него вырвался только хрип. Он так давно не пил, что язык не слушался. Крупный переглянулся с остальными. Один из них, тощий и сутулый, с длинными спутанными волосами, хмыкнул: — Похоже, заблудился. Или сбежал. Смотри, у него меч в руках. — Вижу, — сказал крупный. Он встал, сунул нож за пояс и подошел к Алтану ближе. — Меч старый. Ты вор или воин, парень? — Воин, — прохрипел Алтан, хотя сам уже не верил в это. Крупный усмехнулся. Его усмешка была не злой, скорее насмешливой. — Воин, значит. А ну покажи руки. Алтан непонимающе посмотрел на него. — Руки покажи, я сказал. Ладони. Он с трудом разжал пальцы и протянул руки вперед. Ладони были белыми от мозолей, но не от оружия — от трав. Мозоли были на кончиках пальцев, там, где он перетирал корни и листья, где держал посох. Настоящий воин отличил бы это сразу. — Э-э, нет, — сказал крупный и покачал головой. — Ты не воин. Ты жрец или лекарь. Скажи правду. Алтан опустил руки. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он так хотел быть сильным, а его выдавали даже собственные ладони. — Я жрец, — сказал он тихо. — Вернее, был. — А чего жрец делает в степи с мечом? — Ушел из клана. Не хотел больше быть жрецом. Тощий с длинными волосами фыркнул: — Ага, как же. Тощий, как палка, и хочет быть воином. Ты бы еще сказал, что хочешь вождем стать. Но крупный не смеялся. Он прищурился, посмотрел Алтану в глаза, что-то обдумывая. Потом обернулся к своим: — Он голодный. Иди, поешь. Если хочешь. Алтан не поверил своим ушам. — Вы... правда? — Я сказал, иди, поешь, — повторил крупный. — Не нравится — можешь идти дальше. Алтан пошел. Ноги сами понесли его к костру. Он рухнул на землю, даже не думая о том, как это выглядит, и взял кусок мяса, который ему протянули. Мясо было жесткое, жилистое, с дымком и пеплом. Алтан жевал и чувствовал, как внутри разливается тепло. Ему казалось, что ничего вкуснее он в жизни не пробовал. Когда он доел, крупный сел напротив него и протянул бурдюк с водой. — Пей. Потом расскажешь, кто ты такой и что случилось. Алтан пил жадно, захлебываясь, проливая воду на одежду. Ему было стыдно, но он не мог остановиться. Потом он вытер рот рукавом и поднял глаза на своего спасителя. — Меня зовут Алтан. Я младший сын вождя Серых Волков. — Серых Волков, — протянул крупный, и его лицо чуть изменилось. — Значит, ты из того самого клана, что на юге. — Да. Я должен был стать жрецом, но я отказался. Сломал посох старейшины, сказал отцу, что хочу быть воином, и ушел. Кто-то из отряда присвистнул. Тощий хмыкнул и покачал головой: — Смелый, ничего не скажешь. Или глупый. Отец тебя точно проклял. — Проклял, — сказал Алтан. — Сказал, что я больше не сын. Крупный нахмурился. Он потер шрам на лице и задумчиво посмотрел на огонь. — Я — Торгут, — сказал он наконец. — Мы вольные охотники. У нас нет ни клана, ни вождя. Мы сами по себе. Торгуем шкурами, добываем мясо, иногда нанимаемся к разным родам, если платят. Живем как хотим. И нам не нужен еще один рот. — Я могу работать, — быстро сказал Алтан. — Я умею лечить. Я знаю травы. Могу предсказывать погоду. Могу... — Лечить — это хорошо, — перебил его Торгут. — Это нам пригодится. Но запомни, парень. Здесь никто не будет носиться с тобой, как в клане. Ты хочешь быть воином? Докажи. Пока что ты просто тощий жрец с ржавым мечом. Мы тебя кормим — ты делаешь то, что скажут. Если не согласен — уходи. Алтан кивнул. — Я согласен. Торгут ухмыльнулся. — Тогда добро пожаловать в нашу банду, сын жреца. Только не жалуйся потом. Так Алтан оказался среди изгоев. Первые дни были самыми тяжелыми. Он думал, что легко впишется в их жизнь, но ошибался. Эти люди жили по-другому. Они не молились духам, не соблюдали традиции, не слушали старейшин. Они делали то, что хотели, и брали то, что им было нужно. Порой они казались Алтану дикими зверями, лишенными всякой чести. Они часто смеялись над ним. Над его тонкими руками, над тем, как он неловко держит нож, над тем, что он не умеет снимать шкуру с убитого зверя. Торгут дал ему самое грязное задание — собирать сухие ветки для костра и чистить старую посуду. Алтан делал это молча, хотя внутри кипела обида. — Ты хотел быть воином? — сказал ему однажды тощий, которого звали Кай. Он был самым насмешливым и злым. — Так покажи. Вон, за холмом бегают зайцы. Принеси нам одного. Голыми руками. Алтан посмотрел на зайцев. Они были быстрыми, маленькими, и он знал, что не сможет их догнать. — Я не могу, — сказал он тихо. — А воины могут, — усмехнулся Кай. — Может, зря ты ушел, жрец? Алтан сжал кулаки, но ничего не ответил. Он отвернулся и пошел собирать ветки, слыша за спиной хохот. Но постепенно он начал меняться. Не потому, что хотел, а потому что жизнь заставляла. Он смотрел, как они управляются с оружием. Как Торгут одним ударом разрубает тушу, как Кай ловко стреляет из лука, даже не целясь. Он запоминал их движения, их повадки. Ночью, когда все засыпали, он брал свой ржавый меч и пытался повторять. Он махал им в темноте, пока руки не начинали дрожать от усталости. На второй неделе он порезал себе палец о собственное лезвие, и Кай, увидев это, расхохотался так громко, что разбудил пол-отряда. Но Алтан не сдавался. Он начал помогать им по-другому. Однажды у одного из охотников начался сильный жар. Он метался в бреду, его лицо горело, и никто не знал, что делать. Алтан ушел в степь, нашел нужные корни и травы, заварил отвар и напоил больного. К утру жар спал. Торгут посмотрел на Алтана долгим взглядом и ничего не сказал, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. После этого отношение изменилось. Не сильно, но Алтан перестал быть просто мальчишкой для грязной работы. Его начали брать на охоту, хотя и в самом конце. Он не убивал, он просто носил добычу. Но он был рядом. Алтан учился. Он учился видеть следы зверей, учился стоять на ветру так, чтобы его запах не уносило вперед, учился терпеть боль, когда ветки хлестали лицо. Он перестал жаловаться на усталость, хотя по ночам мышцы болели так, что он не мог уснуть. Он учился быть жестким. Через месяц он уже не боялся смотреть в глаза Торгуту. Он перестал вздрагивать от резких звуков. Его руки стали крепче, на них появились новые мозоли — настоящие, от оружия. Он все еще не умел хорошо драться, но уже мог поднять меч одной рукой и держать его ровно. Однажды, когда они сидели у костра, Торгут протянул ему старый нож. — На, — сказал он. — Твой меч бесполезен. А этим можно чистить рыбу, резать мясо и иногда пригодится против врагов. Алтан взял нож. Он был легкий, но острый. Алтан провел пальцем по лезвию, и на коже выступила капля крови. — Спасибо, — сказал он. Торгут усмехнулся: — Не благодари. Ты еще должен доказать, что достоин этого. Завтра идем к восточным холмам. Там водятся дикие козы. Пойдешь с нами. И не просто пойдешь — будешь стрелять. — У меня нет лука, — сказал Алтан. — Будет. Я тебе дам свой старый. Только не промахнись. Алтан всю ночь не спал. Он сидел на земле, смотрел на звезды и вспоминал, как когда-то в детстве он просил у отца лук, и тот раздавил его игрушечную ветку. Теперь у него будет настоящий. Он не знал, сможет ли попасть, но он был готов попробовать. На следующий день они пошли к холмам. Степь здесь была каменистой, с редкими кустами и высокой травой. Алтан шел за Торгутом, стараясь ступать бесшумно. Он дрожал от волнения, но сжимал лук так сильно, что костяшки побелели. Торгут остановился и указал вперед: — Смотри. В ста шагах от них паслась коза. Она не видела их, спокойно щипала траву, иногда поднимая голову и оглядываясь. Красивое животное с длинными рогами. — Твоя очередь, — шепнул Торгут. Алтан встал на одно колено, наложил стрелу. Руки дрожали. Он пытался вспомнить все, что видел у Кая: как тот ставит локоть, как целится, как дышит. Он попытался успокоиться, но сердце колотилось так громко, что, казалось, коза слышит. Он выдохнул и отпустил тетиву. Стрела прошла в паре ладоней от козы. Та отскочила в сторону и умчалась прочь. Алтан опустил лук и закрыл глаза. Он чувствовал разочарование, смешанное с позором. — Не получилось, — сказал он. Торгут стоял рядом, скрестив руки на груди. — Получилось, — сказал он. — Ты не попал, но ты сделал первый выстрел. А теперь иди за ней. Покажи, что ты не просто стрелок, а охотник. Твоя цель убежала. Ты хочешь добычу — догони. Алтан открыл глаза и посмотрел на Торгута. В его словах не было насмешки, только вызов. Он рванул вперед. Он бежал по камням, спотыкался, падал, вставал и бежал снова. Он потерял козу из виду, но не остановился. Он бежал до тех пор, пока легкие не начали гореть, а в глазах не потемнело. Он остановился только тогда, когда понял, что больше не может. Он упал на колени и задышал тяжело, хрипло. Над ним стояло солнце, горячее, безжалостное. Алтан поднял голову и увидел, что стоит на вершине холма, а внизу, в небольшой ложбине, снова пасется та самая коза. Она не ушла далеко. Алтан поднял лук, дрожащими руками наложил стрелу. На этот раз он не думал. Он просто сделал выдох и отпустил. Стрела вонзилась козе в бок. Та дернулась, сделала несколько шагов и упала. Алтан смотрел на это, не веря своим глазам. Он сделал это. Он убил животное. Он не чувствовал радости. Скорее, странное спокойствие. Он подошел к козе, присел рядом и положил руку на ее еще теплую шкуру. — Прости, — прошептал он. — Но так надо. Он освежевал тушу, как его учили. Вышло неаккуратно, но он справился. Потом взвалил мясо на плечи и пошел обратно. К тому времени, как он вернулся к отряду, уже темнело. Торгут стоял у костра, смотрел на него, и в глазах его промелькнула улыбка. — Неплохо, — сказал он. — Для жреца. — Я не жрец, — ответил Алтан, сбрасывая мясо на землю. — Я охотник. — Охотник — это хорошо, — кивнул Торгут. — Но чтобы стать воином, этого мало. Научись еще и драться, и защищать. А пока иди, поешь. Ты сегодня заслужил. Алтан сел у костра. Кай, который всегда смеялся над ним, протянул ему кусок мяса на палке. Алтан взял и посмотрел на него. — Ты не такой уж бесполезный, — сказал Кай нехотя, отводя взгляд. — Для жреца. Алтан усмехнулся. — Спасибо. — Не благодари. Просто не мешай нам. Алтан улыбнулся и откусил мясо. Оно было жестким, как и в первый раз, но на вкус казалось самым вкусным на свете. Он начал вписываться в этот мир. Он переставал быть чужим, хотя и не стал совсем своим. Он уже не смотрел на вольных охотников как на дикарей. Он видел, что у них есть свои законы — не писаные, но твердые. Они не предавали друг друга. Они делили еду поровну. Они защищали слабых, даже если посмеивались над ними. Алтан все еще был слабым. Но он переставал быть беспомощным. Каждое утро он вставал раньше всех и тренировался с мечом. Каждый вечер он сидел у костра и слушал истории о битвах. Он впитывал их как губка. Он учился, рос, менялся. Месяц прошел как один день. Алтан уже не боялся степи. Он знал, где найти воду, где укрыться от бури, где охотиться. Он научился терпеть холод и жару. Он научился не жаловаться. Однажды ночью Торгут подошел к нему, когда Алтан сидел и смотрел на звезды. — Ты изменился, — сказал Торгут, садясь рядом. — Не похож на того тощего мальчишку, который пришел к нам с ржавым мечом. — Я старался, — ответил Алтан. — Мы все стараемся, — сказал Торгут. — Я тебя предупреждал, что у нас трудно. Но ты не сдался. Это хороший знак. Алтан молчал. — Скажи мне, — продолжил Торгут. — Ты все еще хочешь быть воином? Алтан повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. — Да. Хочу. — Даже если за это надо убивать? Алтан задумался. Он вспомнил сегодняшнюю козу, ее теплую шкуру под рукой. Он вспомнил, как впервые пролил чужую кровь. — Даже если, — сказал он твердо. Торгут кивнул и хлопнул его по плечу. — Тогда завтра я научу тебя драться по-настоящему. Без пощады. Без жалости. Ты готов? Алтан выдохнул. — Готов. Торгут улыбнулся, встал и ушел в темноту. А Алтан остался сидеть у костра, смотреть на пламя и думать о том, что завтра его жизнь изменится снова. Он был готов. Он уже не был тем мальчиком, который сломал посох в день обряда. Он был другим. И он знал, что ему еще предстоит узнать о себе что-то важное. Но это будет завтра. А сегодня он просто сидел в кругу изгоев, и ветер степной обдувал его лицо, и он чувствовал, что он здесь не чужой. Он был своим среди чужих. И это было странное, но теплое чувство.