Смех без причины-признак дурачины.

Панельные девятиэтажки, серые , нависали над головами, превращая двор в огромную бетонную чашу, из которой не было выхода. Качели были древними с облупившейся синей краской и тяжелыми, проржавевшими цепями, которые издавали жалобный скрип при малейшем движении. Дилан сидел на правой качели. Ему было восемнадцать, и он выглядел на все двадцать пять: темные круги под глазами, вечно взлохмаченные волосы, белая футболка, которая уже посерела от пота и уличной пыли. Он не качался. Он просто сидел, широко расставив ноги, и смотрел в одну точку на асфальте. Лололошка сидел слева. Семнадцать лет, взъерошенный, с бирюзовыми очками, сдвинутыми на макушку, и втянутой в плечи головой. Он нервно кусал губу, поглядывая на старшего брата. В последнее время Дилан стал пугающе молчаливым. Раньше он подкалывал его, смеялся, таскал за шкирку из комнаты. Особенно после того случая. После того, как Лололошка впервые не выдержал и сам пришел к нему в комнату посреди ночи, потому что боялся грозы. Дилан тогда не прогнал его. Он просто притянул его к себе, и всё закончилось тем, о чем они оба молчали уже три недели. Молчали, но продолжали смотреть друг на друга. -Слышь, тихо нарушил тишину Лололошка. Голос у него был тихий и питяный , Ло старался говорить как можно спокойнее , - Домой пойдём? Отец скоро вернётся. Дилан медленно перевел на него взгляд. Глаза у Дилана были светлые, но сейчас, в полумраке, они казались почти белыми ,холодными, тяжелыми, с расширенными зрачками. Он посмотрел на Лололошку с ног до головы, задержался на его шее, на том месте, где под расстегнутым воротом худи уже проступал бледно-лиловый синяк его рук дело. - Хочешь домой? — спросил Дилан лениво, Он качнулся на качелях, и железо громко скрипнуло. - Или хочешь еще посидеть? Тут хотя бы не так душно, как в той конуре. Лололошка закусил губу. Он хотел домой. Но не потому, что хотел спать. А потому что там, в комнате Дилана, можно было оказаться с ним наедине. Без этих уличных фонарей, без света из окон соседей, где их могли увидеть. - Я замерз немного, врет же гад..Лето было душным, и он не замерз ни капли. Но он хотел, чтобы Дилан положил ему руку на плечо. Или чтобы приобнял. Он готов был врать что угодно, лишь бы это случилось. Дилан усмехнулся недобро, краешком губ. Он встал с качелей. Качели качнулись назад и с лязгом ударились о металлическую стойку. - Врешь, спокойно сказал он. - Но мне всё равно. Идем. Лололошка хотел встать следом, но ноги будто приросли к асфальту. Он смотрел на Дилана снизу вверх. Ему хотелось одновременно сбежать от него и прижаться к нему всем телом. - Дилаааан...позвал он того тихонечко Дилан обернулся. Он стоял ровно, засунув руки в карманы темных спортивных штанов, смотря на того недовольно кислой минной - Ну? , бросил он, Ты идешь или нет? Лололошка вздохнул, встал с качелей и, споткнувшись, подошел к нему. Расстояние было в полшага. Дилан смотрел на него сверху вниз, как на нашкодившего щенка. - Хочешь, чтобы я тебя за руку взял? ,тихо спросил Дилан, и в его голосе проскользнуло что-то опасное. -Как маленького? Лололошка дернулся слегка смутившись , обычно он предлагал такое , Это было унизительно, но именно от этого унижения у него внутри всё переворачивалось. - За... зачем? выдавил он, отводя взгляд в сторону прикусив щеку изнутри Дилан не ответил. Он просто поднял правую руку, медленно, и взял Лололошку за запястье. -Это ты ко мне пришел, сказал Дилан, глядя ему прямо в глаза. -Запомни это, Ло Ты сам пришел. Я тебя не заставлял. - Я знаю, прошептал Лололошка. - Я помню. Дилан на мгновение сжал его запястье сильнее, и повел его к подъезду. Они прошли мимо старой урны, мимо кустов сирени, которые уже отцвели. В подъезде горела только одна лампа на первом этаже, и их тени слились в одну на грязной кафельной стене. Дилан не оборачивался, он просто тащил Лололошку за собой. Лололошка шёл за ним, чувствуя, как во рту пересохло, и как он ненавидит себя за то, что снова, снова и снова будет ждать, когда Дилан закроет дверь в свою комнату на щелчок.