Щит

      – Подъём!              Мужчина, что лежал на мокрой траве храпнул, поморщился, зашевелился, после очень сильного шлепка по щеке. Он что-то забормотал, а затем открыл глаза, перед которыми всё плыло.              – Нормально тебе тут, да? – над ним нависали двое незнакомых мужчин. Один блондин, видимо, крашеный, так как корни были чёрными, с серьгой в ухе и очень злыми глазами, а ещё недовольным лицом, и второй, что был чуть позади, с натянутым капюшоном, но с проколотой губой и бровью. Парни были крепкими, в синей форме с красным крестом и какими-то надписями. – Ты чё, блин, не мог до подъезда доползти? Обязательно надо было тут завалиться, да? – распинался тот, что казался злее. – Вставай, сказал! – одним рывком за шкирку он привёл не соображающего мужчину в сидячее положение.              Тот посидел с пару секунд и понял, что весь мокрый от проливного дождя. Он вскочил на ноги, затрясся и стал непонимающе оглядываться.              – Где я? – прохрипел мужик.              – Октябрьская 15, – ответил тот, что был повыше. – Мужик, ты здесь живёшь? – тот закивал. – Ну так и пиздуй домой!              – Мне х-холодно…              – Конечно, холодно! – фыркнул второй. – Вали домой, алкашина! Ещё где-нибудь завалишься, я тебя в ментовку сдам, понял?!              Мужик закивал и, шатаясь и скользя по грязи, поспешил в сторону подъездов, искать свой.              – Мудак, блять! – фыркнул крашеный и поспешил к машине скорой помощи, что стояла неподалёку. – Сука, вымок весь из-за этого йүләр!              – А смена только началась, – вздохнул Илья и запрыгнул следом в кабину. Такой же мокрый, но более позитивный.              – Бесишь меня с утра уже, – цокнул доктор и наклонился к рации и зажал кнопку. – Пятая бригада свободны.              Последовала тишина, а затем из рации послышался приглушённый голос диспетчера:              – Данис, поезжайте на Свердлова 26-8, боль в груди. – Рация замолчала, а Агидель вздохнул.              – Началось в колхозе утро, – проворчал он и передал короткое – «поехали».              Илья приоткрыл окно, чтобы впустить немного свежести после ливня. Данис же принялся писать первую карту, над которой совсем не думал и быстро начеркал время и «без результата».              – Ты какой-то заведённый с утра, – заметил Илья и принялся переключать радио на панеле из газельки в режим блютуз, – не выспался?              – Не то слово, – Агидель откинул папку с бумагами на панель и разворошил мокрые волосы. – Сутки – ночь, и так весь месяц. Отвратительно. Даже ни одной смены нигде не выпало!              – Понимаю, – вздохнул Илья, а затем перевёл хитрый взгляд на напарника, – но, зато у нас почти все смены вместе…              – Вообще не радует…              – Ой, да ладно, тебе же нравиться со мной работать, – Илья пихнул его в бок и приблизился.              – Ненавижу с тобой работать, – фыркнул доктор.              – Я тоже тебя люблю! – фельдшер демонстративно чмокнул его в щёку, на что Агидель начал ругаться и бить его по рукам, что только раззадоривало смеющегося Илью.              Квартира у бабки с болью в груди оказалась на первом этаже – хороший знак! Хоть не будут весь день бегать по этажам. После стука в дверь, не сразу, но им открыла вполне себе обычная бабка, что тут же заохала и заковыляла обратно. Маленькая, чуть сгорбленная, с грудью, лежащей на коленках. Попросив документы и подставив два стула, Илья принялся переписывать данные, пока доктор опрашивает пациенту.              – Что случилось? – довольно громко спросил Данис, натягивая манжету тонометра на руку.              – Ой, знаете, уже неделю неприятно давит сердце! – захрипела старуха, – дышать не могу, слабость…              Доктор, от такого привычного начала, закатил глаза, а Илья сзади тихо усмехнулся, продолжая писать.              – Так, – прервал её Агидель. – Сейчас что произошло?              – А? – переспросила пациентка, сморщившись и придвинув ухо.              Данис сдержался, набрал воздух в грудь, чтобы быть погромче.              – Что произошло сейчас?              – Ой, не слышу, – махнула рукой старушка.              – Покажите, где болит! – крикнул Данис, и бабка сразу же указала куда-то в левый бок.              – Тут!              – Тут сердца нет!              У старухи округлились глаза.              – А где же оно?!              – В жопе, – тихо фыркнул доктор и посмотрел на Илью, – ЭКГ сними, – он уже поднялся, чтобы освободить место, как сзади послышалось:              – Так мне снимали! Год назад!              Илья хихикнул и подошёл с ЭКГ-шником к бабке, приказывая ей ложиться.              – А где ленты? –парадируя тон пациентки, громко спросил Агидель.              – Так выкинула, – спокойно произнесла пациентка.              – Зачем? – заголосили оба мужчины.              – А что? Они нужны? – захлопала глазами старушка. Данис тяжко вздохнул.              Илья лишь улыбнулся и принялся за работу. За столько лет всё стало рутиной и редко что могло его удивить. Да, когда он только пришёл работать, то очень много вещей не знал, путался. Ему не хватало опыта, скорости, знаний. Однако, со временем пришёл и опыт, и знания, и скорость. Когда он приходил устраиваться на скорую, то немного переживал, ведь боялся не справится. И всё же, он мечтал об этом, горел этим с первого дня учёбы. Он представлял, как будет спасть чужие жизни, летать с мигалками и купаться в луже крови. На деле же, большая часть вызовов была просто бесполезной. Хроники, истерички и бабки составляли, наверное, семьдесят процентов их рабочего времени. Но, стоило им попасть на что-то стоящее, и, главное, выполнить свою работу, реально помочь пациенту, сразу накатывало какое-то радостное возбуждение и желание двигаться дальше.              С Данисом в пару он попал, практически сразу. Агидель тогда не выглядел таким спокойным, как сейчас. Ещё не крашеный, без серьги в ухе, слишком серьёзный и напряжённый. Илья, в какой-то мере, понимал его напряжение. Никто не любит водиться с новичками. Не расслабишься, ещё больше контроля и ещё и ему нужно что-то объяснять и учить работать. Уже после Илья узнал, что Данис переживал не только из-за него.              У самого Агиделя, на тот момент, опыта было не многим больше него самого. Он пришёл на скорую раньше на год и совсем недавно стал выходить за врача. На нём была большая ответственность, а тут ему покинули ещё и неопытного фельдшера, у которого бессмысленно было что-то спрашивать. По началу и правда было тяжело подстраиваться под друг друга, под ситуацию. Они много косячили и также много получали, много читали и практиковались. Он сейчас и не вспомнит, сколько раз они ходили в морг, чтобы попрактиковаться интубировать.              И всё не было напрасно. Они спелись, сработались, подружились, можно сказать. Сейчас Томин даже радовался, когда видел в раскладке их соседствующие фамилии. Правда, была ещё одна причина, по которой фельдшеру нравились смены с доктором Агиделем, но об этом он не говорил ему в слух, хоть оба знали об этом уже давно.              Фельдшер дождался, пока допечатается лента, оторвал её и быстро просмотрел на наличие чего-то острого.              – Спокойно, – он протянул ленту доктору и тот, оторвавшись от писания карты, тоже пробежался по ней, но более внимательно.              – Изменения есть, но они у неё сто лет, наверное. – Выдал своё заключение Данис. – Сворачивай.              Они быстро закончили осмотр и опрос, уверили старушку, что ничего серьёзного с ней не происходит и болит у неё не сердце.              – Как, не сердце, а что же тогда? – удивилась пациентка уже не впервые за их разговор.              – Это – межрёберная невралгия, – пояснил Данис, –нужно пропить таблетки и вызвать терапевта на дом.              –Как терапевта…И что же, вы мне ничего не поставите?! –изумилась пациентка. Зато забыла, что она задыхается вообще-то и что у неё всё болит. И про слабость и глухоту свою тоже позабыла. Как и следовало ожидать. Илья на это усмехнулся и решил помочь своему другу в баталии.              – Так говорите, что вам поставить – поставим, – он закрыл свой оранжевый ящичек, зная, что они уже точно закончили.              – Так а зачем вы тогда приехали, раз ничего не сделали?! – прикрикнула старушка.              – А зачем вы нас вызвали?! – послужило ей ответом от двоих.              – В общем всё! – закончил Агидель эту перепалку. – Таблетки – пьём, терапевта – вызываем. До свидания. – он подхватил кардиограф, и они направились к выходу.              – До свидания, – недовольно пробурчала пациентка, но ребята уже хлопнули дверью.              – Сүп сар, –фыркнул Данис, спускаясь в лифте.              – Не то слово, – усмехнулся Илья. – А день только начался…              Они оба вздохнули понимая, что таких вот из сегодня ждёт мерено-немерено.              Как ребята и предполагали, прокатались пол дня. На больные животы, давления, обмороки, валяющихся тут и там алкашей, на температуру и даже съездили на роды. Правда, роды были у кошки, но зато это был повод Данису выпустить пар и отхерачить нерадивого вызвавшего всеми приличными и неприличными словами, приправленными башкирским колоритом и чистой мужской яростью. Томин вовремя удержал своего доктора от того, чтобы тот не сделал им реальную причину для вызова, а именно – перелом носа.              Илья был выше Даниса и накаченный, исправно ходил в качалку, ведь, девушки любят крепких парней. Данис же сам по себе был очень жилистым, но не менее сильным, чем сам Илья и вполне спокойно мог отправить какого-нибудь разбушевавшегося наркомана в долгий нокаут, которого как раз хватало для транспортировки его в приёмное отделение.              Илья хлопнул дверью машины, пока Данис приблизился к рации в очередной раз за сегодня.              – Пятая свободны и очень сильно хотим кушать, – произнёс доктор, но новую карту всё же взял, ведь не верил, что их вернут на подстанцию.              – И ещё писить хотим тоже сильно, – добавил Илья.              Они переглянулись, а затем он снова добавил в шипящую рацию:              – И пополниться нам надо, сумка пустая.              Наступила тишина, бригада ждала в напряжении, всё же, уже четвёртый час дня, а они ни капли в рот, и ни сантиметра в Culus. Наконец, рация зашипела.              – Пятая, – позвал их звонкий девичий голос, – и заедьте на Карла Маркса 35-365, там ребёнок – Отёк Квинке и можете возвращаться.              Данис похлопал глазами.              – Ксюшенька, йәнем, это точно крайний вызов?              – Да, Данис, сможете заехать покушать, – обрадовала их Ксения с того края рации.              – Поехали, – отрапортовал доктор.              – Слав, включай люстру, – скомандовал Илья, – быстрей доедем – быстрей поедим.              Макушка газельки засверкала маячковыми огнями и, стоило им выехать на дорогу из дворов, завыла сирена, заставляя машины расступаться перед ними.              На удивление, следующая часть дня прошла в тишине. Ребёнок и правда был крайним вызовом. Они быстро оказали помощь и доставили малыша в больницу, а после вернулись на подстанцию. Пока Данис писал карты и ворковал со своей ненаглядной женой, Илья успел разогреть им обед, который плавно перетекал в ранний ужин, и договориться с девчонками фельдшерами поиграть в карты в пятницу. Не, ну а что? Он парень свободный и очень активный, а девчонки сами к нему в руки текут, грех отказываться!              – Я уже второй раз грею, – он подошёл к доктору, который дописывал очередную карту. Данис злобно посмотрел на него, а затем выдернул карты из папки и протянул Илье.              – А какого хера я один пишу? На!              – Не-не-не! – отодвинул карты Илья, – кто врач – тот и пишет!              – Давай, не выёбывайся! А то на следующем вызове в жопу лезть заставлю!              – Только если в твою, – подмигнул фельдшер.              Илья усмехнулся, а Данис цокнул и закатил глаза.              – Иҫәр, – фыркнул Агидель.              – Я тоже тебя люблю, – улыбнулся Томин и взял написанные карты, чтобы отнести их диспетчеру.              Ксюша, увидев эту стопку, удивилась.              – А чего так много? – Илья положил перед ней внушительную горку бумаг.              – Сколько приняли вызовов, – пожал он плечами.              – Вот вам ещё две, – добавил зашедший Агидель и положил их в общую кучу. – Всё, мы обедать.              Не успел он заварить чай и открыть контейнер, из которого разнёсся ароматный запах супа, как на всю подстанцию заверещала сирена оповещения 112.              – Да бля-я-я-я-ть! – взвыл Данис.              – Да ладно, может, не так всё плохо, – попробовал ободрить его Илья, но Агидель всё же принялся быстро запихивать в себя содержимое контейнера, чтобы хоть чуть-чуть набраться сил.              Принтер начал печатать карты одну за одной, а селектор захрипел:              – Пятая, вторая, седьмая на вызов! ДТП! Есть пострадавшие!              – Или всё же плохо, – подорвался Илья, – доедай, я за перчатками.              

***

      Томин поставил ведро с водой и открыл дверь машины.              – Ну, приступим, – он натянул перчатки повыше и залез в газельку.              Как назло, сегодня не было санитарки, которая обрабатывала машины, а значит мыть своего железного коня ему придётся самому. А помыть нужно было. Каталка, кушетка, кресла, пол, полки с аппаратурой – всё было в кровищи. На чуть продавленной каталке уже собралась красная лужа, которая успела застыть, на стенах и полках виднелись их собственные отпечатки – хватались, пока меняли флаконы растворов и дёргали аппаратуру. Пострадавших и правда было много, но больше всех влетело водителю автобуса, который перевернулся, ударившись об вылетевшую на встречку легковушку. В той – два трупа, а автобусе – пять пострадавших средней тяжести, которых парни, как настоящие джентльмены, спихнули на коллег девчонок, а сами занялись крупным водителем в летах. Бедолаге прилетело стекло в лицо, сломана нижняя челюсть, рёбра, рука, а ещё его конкретно зажало между боковой дверью. В общем работы было много. Илья весь промок насквозь, пока они с Данисом по очереди скакали над ним, перекладывали на щит, фиксировали всё, что фиксировалось и стабилизировали гемодинамику. К счастью, они довезли его живым и даже подняли в реанимацию, но вот машине, как и их сумкам, досталось не меньше. Он оценил фронт работы и принялся мочить тряпку в хлорке.              Вскоре сзади открылась дверь, заставив фельдшера оглянуться. Данис держал уже чистый щит, который стоило закрепить в машине.              – Ты карты написал? – удивился Илья. – Так быстро?              – Я в приёмнике ещё написал, – пожал плечами Данис и залез в машину. – Пиздец, конечно. – Он осмотрел уже чистую машину. – А чего меня не позвал?              – Да нужен ты мне, – усмехнулся фельдшер, –я сам справился.              – Ну как знаешь, – пожал плечами Данис. Он ловко забрался в машину и принялся крепить щит на место.              Закончив, он сел в одно из кресел, наблюдая, как напарник продолжает оттирать кровь от аппаратуры.              – Как думаешь, мужик выживет? – спросил доктора Илья. Агидель задумчиво хмыкнул.              – Думаю – да, – кивнул Агидель, – он давление держал всю дорогу, что удивительно.              – Это да, – кивнул Илья, – с него столько крови вытекло, а он ещё даже какое-то время разговаривал. – Фельдшер кинул тряпку в ведро и снял перчатки. – Даже с фентанила не блевал…              – Да ему нечем просто было, – фыркнул мужчина.              Они замолчали, смотря друг на друга. Оба взмокшие, потные от интенсивной работы в душной машине. Данис поднялся со своего места и взял ведро, чтобы поставить его возле машины и закрыть дверь.              – Ну, – подал голос Данис, – хули вылупился? Раздевайся.              Илья крякнул от удивления и его брови поползли наверх.              – Так резко? Даже без прелюдий? – пошутил он, но Данис уже стягивал с себя униформу. – Эй, да погоди ты. Прямо здесь?              – А где ещё? – зыркнул на него доктор. – У нас не так много времени, а на выходных мы оба заняты, так что либо раздевайся, либо я пошёл спать, пока есть возможность.              – Да понял я, понял, – заторопился фельдшер и тоже стал раздеваться.              Он не мог сказать точно, когда это началось между ними. То ли после какого-то корпоратива, когда они оба напились и проснулись в одной кровати, то ли, после какого-то суда, на котором Данису пришлось сильно понервничать и снимать стресс он пришёл именно к Илье. У них не было отношений, вернее, это нельзя было так назвать. Они дружили, общались, работали вместе и, периодически, трахались. Так уж вышло и, если честно, Илья не хотел как-то это менять.              Данис был по своему красивым, гибким, с тонкой талией, но при этом очень крепкими руками и широкими плечами. Он всегда был снизу, не пытался поменять их роли, хоть и ругался, и заводился всегда намного сильнее. Если честно, если бы Данис захотел, то Томин с лёгкостью бы разрешил ему вести, но Агидель молчал.              Врач первым подался вперед, прерывая тишину. Его губы, чуть припухшие и сухие, коснулись губ Ильи. Поцелуй был смазанным и торопливым, как будто они впервые пробовали это, но быстро набирал силу. Илья ответил, притягивая Даниса ближе, забыв про запах хлорки. Руки Даниса скользнули по мокрой от пота крепкой спине. Илья запустил пальцы в крашеные волосы Даниса, чувствуя, как напряжение последних часов покидает его тело. Тепло тел, столкновение дыхания, сливающиеся стоны – все это стирало грани между работой, стрессом и чем-то большим, чем просто дружба. Данис отстранился на секунду, тяжело дыша, его глаза цвета дуба смотрели на Илью с неприкрытым желанием.              – На каталку? – выдохнул Илья, и в его голосе звучал скорее вопрос, чем сомнение. Данис лишь кивнул, разворачивая его и утягивая с собой на скрипучую каталку. Его руки неуклюже, но настойчиво развязывали шнурок на штанах. Томин подхватил его порыв, помогая стянуть ткань, чувствуя, как кожа Даниса обжигает его самого.              Он приподнялся, осмотрел его, такого красного и мокрого, а затем принялся целовать шею. Чуть прикусив её, он получил по спине ладонью.              – Блять, синяки останутся! – прошипел Агидель. – Приступай уже!              – Что, даже без растяжки? – усмехнулся Илья, присаживаясь на коленях и берясь за резинку чужих штанов.              – Потерплю, – очень серьёзно сказал Данис, а затем потянулся за новым поцелуем.              – Как скажешь, – прохрипел ему в губы фельдшер и стал стягивать штаны вместе с бельём, освобождая уже стоящий член. Он так быстр завёлся? Непривычно даже как-то. Обычно, доктора приходилось раскочегаривать очень долго.              И всё же, даже если Данис и говорил без лишних прелюдий, Илья не мог себе этого позволить. Он спустился ниже, оглаживая чужой член рукой. Чуть помедлил, а затем обхватил твёрдый ствол губами, ощущая кончиком языка гладкую, горячую кожу. Член Даниса был крупным, хоть и не таким длинным, идеально помещался в рот. Это он не раз проверял самостоятельно. Фельдшер закрыл глаза, стараясь полностью сосредоточиться на ощущениях. Он обволакивал его плотно, двигаясь плавно вверх и вниз, чувствуя, как Данис начинает сбивать дыхание.              – Бисәһе, – выдохнул Агидель, запрокинув голову и прикрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям.              Томин слышал, как участилось дыхание напарника. Он увеличил темп, работая языком у основания головки, а затем и вовсе обхватил его всем ртом, стараясь достать до самых яичек. Кончик языка нежно поглаживал уздечку, заставляя Даниса издать надрывный стон, от которого он тут же зажал рот рукой. Чтобы их никто не услышал. Илья чувствовал, как тот напрягся всем телом, как пальцы, сжимающие край каталки, побелели от напряжения. Фельдшер сжал основание члена, прижимаясь вплотную, и стал сосать сильнее, жадно, до конца.              Данис вдруг резко выгнулся. Его руки переместились с края каталки на волосы Ильи.              – Хватит, – прохрипел он, отстраняясь.              Илья поднялся, ухмыляясь, облизываясь. Его собственные трусы стали тесными до боли, и он быстро избавился от них, оставаясь обнаженным. Он видел, как Данис жадно разглядывает его тело, как блестят его капли пота. Он не собирался торопиться – не сейчас.              – Мы только начали, – негромко сказал Илья, раздвигая чужие ноги и закидывая одну из них себе на плечо.              Агидель кивнул, смотря прямо в замыленные от возбуждения глаза. Он был готов ко всему. Илья аккуратно раздвинул его ягодицы, ощущая пальцами влажную от слюней, горячую кожу. Данис нахмурился.              – Блять, да быстрей уже давай, – шикнул он.              Илья усмехнулся, чувствуя, как участился пульс у него самого. Он потянулся за тюбиком лубриканта, валявшимся на полке рядом с аппаратурой ЭКГ, и выдавил приличную порцию на пальцы.              – Потерпи, сейчас будет несладко, – прошептал он, входя двумя пальцами в узкое, горячее кольцо мышц.              Данис резко втянул воздух сквозь зубы, вцепившись пальцами в край каталки так, что она заскрипела              – Сука… – выдохнул он, зажмурившись.              Илья не стал ждать, пока он расслабится – времени было мало. Он добавил третий палец, слегка разминая тугие стенки, заставляя её принять его. Данис зашипел, тело его выгнулось дугой, а по лицу скользнула недовольная гримаса. Фельдшер встал, развернулся, одним движением подхватил своего напарника за бёдра, усаживая его на край каталки, чтобы тот мог обхватить его ногами. Вход был влажным и податливым, но всё ещё требовал нажима.              Илья взял свой член, чувствуя, как он пульсирует от переполнявшего его возбуждения, и прижался головкой к узкому отверстию. Один резкий толчок – и он вошёл до самого основания.              – Ох, бля… – Данис всхлипнул, запрокинув голову, – Сука              Томин замер на мгновение, выдохнул, давая ему привыкнуть, а затем начал двигаться целуя чужую шею и сжимая ягодицы. Ритм был рваным, но быстрым. Каждое движение сопровождалось глухим хлопком тел и скрипом каталки.              – Сильнее! – потребовал Агидель, впиваясь ногтями в спину Ильи.              Илья подчинился. Он вбивался в него, полностью теряя контроль. Пот катился по лицу, заливая глаза, но он даже не думал об этом. Воздух в машине стал тяжёлым, тёплым, пропитанным запахами пота, возбуждения и едкой хлорки.              – Как же я по тебе соскучился, – задыхаясь, пробормотал Томин, ускоряя темп.              Данис, обхватив его ногами, притянулся ещё ближе, так что их груди соприкасались, сбивая дыхание. Его кожа была обжигающей, почти огненной. Он пытался что-то сказать, но вместо слов из горла вылетали только отрывистые, хриплые стоны, которые то и дело срывались в нечленораздельный шум.              – Ты… – Данис задыхался, его сердце колотилось прямо об грудную клетку Ильи. – Блять, как же ты заебал, – прошипел он, а затем впился в чужие губы, заставляя Илью застонать. Какая-то изощрённая пытка.              Томин упёрся руками в каталку по обе стороны от бедер Даниса. Он видел, как его напарник закидывает голову, как волосы прилипли ко лбу. Илья решил добавить жара. Он перехватил его за поясницу, приподнял, заставляя принять более удобный угол, и с силой впечатал его в поверхность.              – А-а-а-а! – вскрикнул Данис, и этот звук, полный чистого, неразбавленного наслаждения, стал для Ильи чем-то неимоверно возбуждающим.              Тело Даниса задрожало, он судорожно сжался вокруг Ильи, его пальцы впились в кожу фельдшера так, что точно останется синяк. Томин почувствовал, как по нему волной разливается блаженство, когда оно наконец пришло. Он с силой вжался в Даниса, заставляя того издать последний, самый громкий стон.              Вдруг по всему телу прошлась отрезвляющая и очень неестественная боль, вместе с грохотом. Томин выскользнул из напарника и понял, что что-то мощное прилетело ему прямо по затылку и спине. Он замер, кривясь от такой звенящей боли.              – Сука, – прошипел фельдшер и скинул с себя упавший на него щит. – Блять, какого хуя?!              Данис, все еще тяжело дыша, приподнял голову. Его глаза, еще блестящие от возбуждения, теперь наполнялись веселым смехом. Он откинул голову назад, и его смех, сначала тихий, стал громче, переходя в заливистый хохот, от которого у Ильи закружилась голова.       – Пиздец! – выдохнул Данис, вытирая выступившие слезы. – Сам виноват, нечего так трясти!              Илья удивлённо раскрыл глаза.              – Я?! – вскрикнул он. – А кто тут стонал: «быстрее-быстрее»?!              – Слышь… – Данис нахмурился и хотел уже что-то ему сказать, как боковая дверь открылась, впуская свежий воздух.              Напарники замерли, резко повернув голову в сторону выхода и одновременно побледнели.              – Я, – не громко начала ошарашенная Ксюша, у которой на лице сменилось уже более пяти эмоций. – Я вас зову уже пятый раз… – в ореховых глазах появились слёзы, а на щеках румянец.              – Ксюшенька… – начал было оправдываться Данис. – Это не то, что ты подумала… Это…              – На вызов, – чуть более тихо сказала она, краснея, и быстро ретировалась с места происшествия.              – Ксюш! – Агидель выпутался из объятий Ильи и щита, наспех натянул свои штаны и поспешил за диспетчером, оставляя Илью в одиночестве.