Silent Brew

      Хван Интак не любил внимание к себе и своей маленькой, почти домашней, пивоварне. С самого начала он варил только для себя. Пробовал, ошибался, искал новые вкусы. Ему не столько нравилось само пиво, сколько наблюдать за процессом его изготовления и конечным результатом.       Но всё изменилось, когда его лучшие университетские друзья, Юн Кихо и Хаку Шота, приехали вдвоём и, слово за слово, вытянули у Интака, что пиво, которым он их угостил, было собственного производства. По несчастливому стечению обстоятельств Кихо вёл ещё и довольно популярный пищевой блог. Интак и не заметил, когда тот что-то заснял, но буквально через пару дней после его отъезда ему поступил звонок от него же:       — Слушай, бро, как насчет того, чтобы увеличить партию? Совсем чуток. Тебе же не сложно?       — Зачем? — Интак искренне не понимал, что затеял Кихо.       — Мои подписчики хотят твоё пиво, — выдал Кихо и отключился, а в чат пришла ссылка на тот самый блог, где под видео, в котором Интак не мог не узнать собственный скромный дом, было множество комментариев.       Шота, будучи неплохим юристом, тоже не остался в стороне, предложив зарегистрировать марку, и продвигать небольшие партии частным заказчикам.       — Тебе же нравится этим заниматься, — сказал он. — Наконец будешь делать то, что тебе по душе, а не просиживать в душном офисе.       Ну и понеслась душа по кочкам…       У Интака появились постоянные заказчики: ближайшие бары и некоторые рестораны. Но и врагов в лице крупных компаний он себе заработал. Кто-то пытался его дискредитировать, кто-то переманить к себе. Шота помогал отбиваться юридически, а Кихо — через блог. И вот эта постоянная война его выматывала, но видеть как, очередная партия созрела, было высшей наградой за все страдания Интака.       От журналистов тоже не было отбоя. Все хотели узнать внутреннюю кухню, найти подводные камни и причину успеха. Но Интак никого не допускал, а только отшучивался, что его успех в любви к процессу. Обычно все предварительно звонили, просили о встрече и неизменно получали отказ.       С Ким Хаэль было всё иначе. Она появилась на пороге его дома в самый летний зной. Открывая дверь, Интак увидел только красные огни отъезжающего такси. Перед ним стояла невысокая девушка, которую он бы мог принять за школьницу, не протяни она ему удостоверение репортера.       — Я не даю интервью, — сказал Интак, даже не ответив на приветствие, но закрыть перед её носом дверь ему не удалось из-за её стопы оказавшейся в проёме.       — А я и не за ним, — глядя прямо в глаза, спокойно ответила она. — Хочу попробовать ваше пиво.       — Если вы выйдете на главную дорогу и через двести метров повернёте направо, то попадёте в бар, где оно есть, — Интак фыркнул, закатив глаза. — Всего доброго.       — Боюсь, что бары ещё закрыты, — она вызывала раздражение своим спокойствием и настойчивостью. — Господин Хван, вот смотрите, у меня всё отключено, никаких жучков, диктофонов, скрытых камер. Без вашего разрешения я не напишу ни слова. Пожалуйста, позвольте мне войти.       Купился ли он на ее спокойствие, ведь она говорила вежливо, но в ее тоне не было унижения, поверил ли ей, хотя какая вера пронырливым журналистам, или просто пожалел оставлять девушку на жаре, потому что в это время она ни такси, ни попутную машину не найдёт, но…       — Проходите, — Интак открыл дверь шире, пропуская благодарно улыбнувшуюся гостью. — Присаживайтесь сюда, госпожа… э-э…       — Хэиль, — подсказала она.       — Интак. Очень приятно, — зачем-то сказал он и смутился.       Хэиль села на предложенный стул за кухонным столом, куда Интак ее провёл.       — У вас вкусно пахнет. Я ожидала, что весь дом будет буквально проспиртован, но… Что это? Самгетан?       Она принюхивалась, прикрыла глаза от удовольствия и ведь не ошиблась.       — У вас чуткое обоняние, Хэиль.       — Может быть, мне напроситься в блогеры к вашему другу? Юн Кихо, кажется?       Хэиль говорила простые вещи, в ее голосе не было ни заигрывания, ни стремления выудить информацию, и Интак незаметно для самого себя расслабился. Что он как нелюдимый отшельник, в конце концов? В его доме оказалась вполне приятная девушка, может же он просто насладиться ее обществом, без оглядки на то, что она как-никак журналист? Уж с одной статьёй если что Шота справится.

***

      — Варка пива — трудоёмкий, долгий, но захватывающий процесс. Сначала нужно выбрать правильные и качественные ингредиенты.       В комнате стоял полумрак, но Интак знал каждый предмет, каждый угол, поэтому без труда подошёл к своему рабочему столу, за которым чаще всего вёл своеобразный дневник со своими удачами и ошибками, экспериментами и классическими рецептами. Отодвинув верхний ящик, он достал из него предмет за предметом, что явно произвело впечатление, потому что сидящая на диванчике Хэиль удивлённо ахнула.       — Каждый компонент нужно тщательно проверить, — продолжил Интак, беря в руки упаковку презервативов, — чтобы не было лишних запахов. «Без аромата». Отлично. Только самое качественное, — он взял тюбик смазки, читая надписи, — и исправное, — кнопочка на вибраторе легко щёлкнула и раздалось лёгкое жужжание. — Не подходит. Слишком громко, — Интак вернул его на место, в стол.       Он наблюдал за тем, как глаза Хэиль удивлённо расширяются и с подозрением сужаются при каждом его слове, как томно она закусывает нижнюю губу, как вздымается ее грудь от сбившегося дыхания. Интак только начал рассказывать процесс производства, а она уже предвкушает его завершение. Но он намерен ей показать всю свою страсть и любовь к изготовлению пива.       — Затем нужно избавиться от всего лишнего. Сегодня я создам лучший рецепт…       Он подошёл к ней и протянул руку, в которую она вложила свою, не сводя глаз с его лица. В её взгляде он читал огонь и желание знать всё до мельчайших подробностей, хотя об этом она и так не раз заявляла, и только сегодня Интак сдался.       Он взял ее лицо в ладони, поднимая и притягивая к себе. Хэиль ожидала поцелуй, он видел это по ее приоткрывшимся губам, но он лишь приблизился слегка коснувшись ее носа своим, отчего она прикрыла глаза:       — Не спеши. Спешка при варке пива равнозначна провалу. Оно либо не созреет правильно, либо будет горьким.       — Хорошо, — выдохнула она в самые губы и слегка коснулась их своими. Мягкие…       Интак повёл ладонями от щёк по шее к плечам:       — Расслабься, — и Хэиль послушалась, медленно выдохнув.       Её тело было прекрасно как самый лучший солод, без изъянов, без примесей. Он видел это по мере того, как пуговица за пуговицей расстёгивал ее блузку, проводил подушечками пальцев по оголённой коже. Медленно, наслаждаясь каждым сантиметром прикосновений, огладил спину, ловко подцепив застёжку лифчика, который упал на пол вслед за блузкой, открыв взгляду аккуратную грудь с небольшими ореолами и возбуждённо стоящими бусинами сосков. Хэиль перестала дышать, когда Интак придвинул ее к себе за талию, а свободную руку положил на грудь.       — Это лучшие ингредиенты, которые мне когда-либо удавалось найти, — сказал он, ущипнув и потянув сосок, а Хэиль судорожно вздохнула, оставшись без юбки, молнию на которой он незаметно расстегнул. — Ты хотела помочь, но как будто сторонний наблюдатель.       Она поняла его правильно: это было разрешением коснуться. Её руки оказались неожиданно прохладными, когда забрались под его футболку. Ногти осторожно вели по позвоночнику, заставляя слегка прогнуться.       — Мне нравится, как серьёзно ты относишься к своему делу, — сказала она, положив ладони на его обнажённую грудь так, что он чувствовал самый их центр сосками, а затем повела их вверх, к плечам, заставляя чуть нагнуться, чтобы их губы оказались вровень. — Не боишься, что я не захочу уходить?       Я боюсь, что не захочешь остаться…              — Выбирать тебе, — сказал Интак, проникнув ладонью под трусы, провёл по ложбинке между ягодиц, спустился дальше, к влагалищу. — Каждый продукт должен быть определённой влажности, — он ощутил на кончиках пальцев естественную смазку. — И уверен, что предлагаемый тобой вполне подходит.       Звякнула бляшка его ремня, коротко вжикнула молния брюк, и Интак остался в одних боксерах.       — Кажется, и твой вполне подходит, — улыбнулась Хэиль, проводя большим пальцем по мокрому пятну на его трусах, отчего пришла очередь Интака задержать дыхание, настолько острым показалось ощущение.       Незаметно для самого себя его игра стала превращаться в то, что он теперь вряд ли сможет остановить… И, кажется, он уже проигрывает…       — Теперь пора нагрева и варки солода, чтобы получить отменное сусло.       Не успел Интак договорить, как его рот оказался в плену требовательных губ, а член оказал освобождён от давления боксеров.       — Мхм, — простонал он, ощутив новое давление: сначала у самого основания, а затем и на головке, и с громким чмоком разорвал поцелуй: — Нельзя повышать температуру слишком резко, — дыхание окончательно сбилось.       Хэиль, не переставая водить ладонью по члену, то сжимая, то едва касаясь его, прошептала:       — У тебя отличный градусник, — и стала осыпать мелкими, быстрыми поцелуями лицо Интака, довольно болезненно прикусила подбородок, добавив тем самым новых ощущений, отчего захотелось забыть об «обучении» и просто получить удовольствие. На его шее наверняка останутся отметины страсти Хэиль, потому что она, по всей видимости, решила забить на температурный режим.       Но Интак ещё сохранял видимость контроля. Толкнувшись несколько раз в ее ладонь, он перехватил инициативу поцелуев, завладев губами Хэиль. Языки сталкивались, боролись между собой, сплетались. В какой-то момент ему показалось, что она с лёгкостью проникнет своим даже ему в горло. Вот уж поистине у кого язык без костей, и с болтливостью это никак не связано.       Он сжимал ее ягодицы ладонями, их тела были так близко, что рука Хэиль на члене стала помехой, поэтому она обняла Интака, почти сливаясь с ним в одно целое. Они продолжали безудержно целоваться, переходя на шею и даже грудь. Руки тоже не находили себе покоя…       — Думаю, пора проверить температуру, — сказала Хэиль, чуть отстранившись, отчего Интаку пришлось ослабить хватку и выпустить ее из объятий.       Член, оставшись без тепла чужого тела, когда между ними появилось пространство, требовательно дёрнулся, что не осталось незамеченным Хэиль, которая вела взглядом по телу Интака сверху вниз. Кажется, ей нравилось то, что она видела перед собой.       Он упёрся ягодицами в стол и протянул руку, собираясь снова притянуть Хэиль к себе, но та опустилась перед ним на колени, а затем провела языком от самого основания члена до головки и припала к ней губами, будто собиралась вытянуть из Интака всё.       — Блять, — вырвалось у него, когда он увидел, как медленно его член скрывается из вида, захваченный в плен горячим ртом. — Температура на пределе допустимого максимума, — почти выскулил он, настолько острыми были ощущения. Вроде обычный минет, который ему делали много раз, но что-то здесь было особенное…       Вернее, кто-то. Хэиль. И он не был готов ее отпускать, если получив интервью, за которым пришла ещё месяц назад, она решит уйти…       Интак отдался своим ощущениям, глубоко и часто дышал, приближаясь к пику. Хэиль делала то, что не делал раньше никто другой: звук удовольствия, похожий на мычание от чего-то вкусного, проходил вибрацией по члену, врываясь в поясницу и поднимаясь по позвонкам, словно пересчитывая каждый. Он почти с самого начала впутал пальцы в ее волосы, но скорее, ему нравилось касаться ее так, чем пытался контролировать. Хэиль и сама справлялась, заглатывая глубоко, до самого основания. Он слышал собственный голос, звенящий в ушах, но было это просто стоном или он что-то говорил, Интак не понимал, да и было ли это важно, когда было так хорошо?       Хэиль не отстранилась и даже не подавилась, собрав всё до последней капли, когда Интак кончил.       — Ну что? Перегрева не случилось? — ухмыльнулась она, поднявшись и целуя его в губы. Ему редко нравилось ощущать собственный вкус, смешанный с чужой слюной, но сейчас это точно был не тот случай. Было что-то терпкое, как крепкое пиво, но и нежное, будто оно с фруктовым ароматизатором. Такие вкусы он еще не пробовал создавать, поэтому обязательно возьмёт на заметку.       — Ты балансировала на грани, — сказал он, меняя их местами и стягивая с Хэиль трусы, прежде чем приподнять ее на стол. — Быстро учишься.       — Разве я не говорила, что способная ученица? — между поцелуями спросила она.       — Теперь я в этом убедился.       На разговоры больше не было сил. Его разморило после полученного оргазма, но закипяченное сусло нужно ещё варить с добавлением хмеля, поддерживая температуру, поэтому удовольствие Хэиль стало главным приоритетом: не только она умеет доводить до красных звёздочек перед глазами.       Её кожа, нежная, с тонким естественным запахом и лёгкой ноткой ненавязчивых духов, плавилась под его прикосновениями. Он видел как мурашки табуном пробегались от его дыхания, когда, обласкав языком один сосок, он переключился на другой. Она выгибала спину и так мелодично стонала, что он хотел бы всегда быть причиной подобного. Она была такой хрупкой в его руках, но такой желанной, что ее хотелось беречь.       Интак придвинул Хэиль к себе за ягодицы, и она обняла его ногами. Она не переставала целовать везде, куда могла дотянуться: лицо, шею, плечи, — постоянно перенимая инициативу.       Он перенес ее на диван, который показался ему более удобным, чем стол, чтобы привести в исполнение задуманное. Температура снова грозилась подняться, чего нельзя было допустить, чтобы не пришлось начинать всё заново. Хотя с Хэиль он бы не отказался вернуться к началу. Снова и снова…       Интак не дал ей подняться, когда, коснувшись спиной прохладной кожаной обивки, она вздрогнула, будто испугалась.       — Чш-ш, всё хорошо, — он навис над ней и завёл ее руки за голову, удерживая их одной рукой, подумав, что к следующему разу ему понадобится лента… Он надеялся, что следующий раз будет у них еще неоднократно.       Он не мог оторвать глаз от вытянувшегося под ним тела. Приоткрытые губы манили для поцелуя, вздымающаяся грудь звала для прикосновений, плоский живот с аккуратным пупком, казалось, только и ждал, когда придёт его время… Интак уделил внимание всему, что жаждало его ласки, не торопясь спускаясь ниже. Когда он, глубоко и страстно целуя губы Хэиль (он бы их съел, лишь бы они принадлежали только ему), коснулся пальцем клитора, сорванный из горла стон дал понять, что она на грани. Естественная смазка была такой обильной, что в той, которая осталась нетронутой на столе, не было необходимости. Большие половые губы, малые… Всё нуждалось в нём, и это ему льстило как никогда.       Хэиль развела колени давая лучший доступ к самому жаркому, самому сокровенному, но Интак должен был попробовать это на вкус в первую очередь, чтобы убедиться, что всё правильно. Он расположился между ее бедер, давая Хэиль возможность поднять ноги ему на спину. Сначала он коснулся языком клитора и услышал всхлип.       — Если ты… ах… продолжишь…       Что Хэиль хотела сказать, так и осталось неизвестным, потому что в комнате дальше звучали только её стоны:       — Да-ах… Ещё… ах…       Интак был доволен каждым звуком, исходившим от нее, а член уже давно ждал своей очереди заменить собой его язык, которым он трахал Хэиль, проникая во влагалище, слизывал с него смазку как самое вкусное мороженое, проводил по клитору, вызывая лёгкую дрожь-предвестник оргазма. Она выгнулась с протяжным стоном, когда язык оказался внутри максимально глубоко.       — Ты сумасшедший, Хван Интак, — немного отдышавшись, сказала она, встретившись с ним взглядом. Она была прекрасна, его Ким Хэиль, с всё ещё горящими глазами, разметавшимися по подлокотнику волосами, с припухшими от поцелуев губами… Он бы хотел видеть, как она просыпается по утрам, как засыпает после рабочего дня…       — Я просто следую стадиям, шаг за шагом, чтобы наше с тобой пиво вышло самым лучшим.       Она хотела возразить, но Интак не дал, подтянувшись наверх и заткнув ее поцелуем.       — Не боишься, что твой эксперимент выйдет из-под контроля? — хитро прищурившись, спросила она, когда он дал свободу ее губам, потому что целовать хотелось всё.       Уже вышло. Контроля не осталось, только интуитивный процесс…       — Всё под контролем. Пора добавить дрожжи, — подмигнул он, приподнимаясь. — Градусник, как ты его назвала, исправен и готов измерить температуру конечного результата.       Она сразу опустила глаза, даже приподнялась на локтях, и, видимо, готовность ее впечатлила, судя по взметнувшимся вверх бровям и довольной улыбке сытого кота, вот только в глазах плясал голод: Хэиль хотела ещё…       И кто такой Хван Интак, чтобы не утолить это желание?       Он поднял с пола блестящий квадратик, который захватил со стола, перенося Хэиль на диван.       — Откуда? — оказалось, что она этого и не заметила.       — Оттуда, — кивнул туда, где вскрытая упаковка ютилась рядом с проигнорированной смазкой.       — Оу… — кажется, мелькнуло понимание.       — Дрожжевое брожение самое капризное и бурное, — он отдал ей презерватив, давая возможность самой решить, какого продолжения она хочет. — Дрожжи постепенно съедят сахар… ахм…       — Вот так? — Прохладный латекс обволок член, а прикосновение пальцев Хэиль, раскатавших защиту по всей длине, выбило весь воздух из легких.       — Нет, вот так…       Интак огладил округлости Хэиль, клацнув несколько раз зубами, на что она сделала вид, что испугалась, но захихикала, не в состоянии удержать лицо серьёзным. Но и смех быстро стал тихим стоном, когда он, поднявшись поцелуями от лобка губам, расположился между ее разведённых бёдер и медленно вошёл. Буквально по миллиметру он продвигался в жаркое влагалище не потому, что было узко или сухо… Вовсе нет… Это удовольствие от ощущения постепенного сжатия тугими стенками не сравнить ни с чем… Разве что с моментом медленного введения раствора дрожжей, чтобы брожение не началось агрессивно. Так и Интак чувствовал, как стенки раскрывались перед ним, принимая так же, как сусло впитывало в себя дрожжи, сначала расступаясь.       — М-м-х, — промычал он, проникнув на всю длину, при этом ни на мгновенье не переставая целовать Хэиль. — Офигенно…       Ее грудь прижималась к его, ногти царапали спину, словно она пыталась зацепиться ими за реальность, а не за его плоть.       — Ты опьяняешь быстрее, чем самое выдержанное тёмное пиво, — всё ещё подаваясь вперёд, будто хотел проникнуть глубже насколько это возможно, Интак шептал, касаясь губами мочки уха, а затем провел языком по ушной раковине и стал двигаться, постепенно набирая темп: так бурлит пиво, взбиваясь в крепкую пену, когда дрожжи начинают действовать.       — Бутыли долж… ых… стояхть, развех нет? — прерывисто и едва понятно из-за быстрых толчков сказала Хэиль, но Интак, скорее, догадался, чем полностью расслышал, и, стараясь не выходить, поменял их положение.       Теперь он сидел, прислонившись к спинке дивана, отдавая себя в власть Хэиль. Его член пульсировал внутри нее, приближаясь к разрядке, но она задала спокойный темп, откатив оргазм назад.       — Медленное брожение, Интак, — неспешно и с оттягом покачиваясь на его бёдрах, она гладила его волосы, лицо, шею, плечи, повторяя движения рук поцелуями.       Она слишком хорошо усвоила их разговоры, хоть он практически не посвящал ее в тонкости, но, видимо, нет-нет брошенные фразы отложились в ее красивой голове, и она нашла им применение на практике.       Оргазм накрыл словно из ниоткуда, ведь быстрее двигаться Хэиль не стала, по крайней мере настолько, чтобы он чувствовал его приближение заранее. Но в один момент Интак приподнял ее за бёдра, резко опустив вниз, отчего она ахнула, содрогнувшись в экстазе, а сжавшееся вокруг члена нутро не оставило ему вариантов. Он подался бёдрами вверх и кончил, целуя обмякшую на нем Хэиль в плечо.       — Ты точно ненормальный, Хван Интак, — усталый смешок, почти сонный взгляд и несколько ленивых поцелуев.       — Будешь ли ты и дальше варить со мной пиво, Ким Хэиль? — прозвучало слишком торжественно, несмотря на хрипоту голоса.       — Почему мне кажется это клятвой у алтаря? — подозрительно прищурившись и хитро улыбаясь, спросила она, а затем, оттолкнувшись от его плеч, встала, осторожно убрала презерватив и легла на диван, сложив ноги на бёдра Интака.       Он наблюдал за ее действиями, безвольно опустив руки, а потом и примостился рядом, прижимая к себе, чтобы она не упала с узкого для двоих дивана.       — Это тоже входило в мои планы, — наконец сказал он и приложил палец к её губам, призывая к молчанию. — Пиву надо настояться, созреть. Несколько недель, или даже месяцев. И если, сняв пробу, ты почувствуешь, что это именно тот вкус, которого тебе не хватало в жизни, то я составлю список вопросов для экзамена, ответом на каждый из которых будет «да», а кульминацией — обручальное кольцо у алтаря.       — Какие у тебя далеко идущие планы…       — С пивом иначе невозможно. С ним нужно терпение…       — А если я буду слишком жадной и нетерпеливой?       — Тогда постараемся создать новый рецепт, для таких как ты. Как тебе идея?       — Кажется, ты не оставил мне выбора. Без вариантов?       — Без…       — Хорошо, — вдруг сказала Хэиль, возвращая его из забытья, в которое он успел провалиться.       — Что?       — Я согласна.       — Как-то подозрительно звучит, будто должно прозвучать какое-то условие, — может, конечно, ему показалось сквозь сон, но…       — Условие одно: удобная кровать и душ. А то кожа дивана неприятно липнет к телу.       — Ты назвала два условия, а не одно.       — Это взаимодополняющие, как солод и хмель.       — Вот как ты заговорила?       — Эй, ты что творишь? — запротестовала Хэиль, когда Интак, выбравшись из кокона ее конечностей, встал и поднял ее на руки.       — Избавляюсь от осадка, который больше не нужен.       Кажется, он перегнул с шуткой, потому что Хэиль резко стала серьёзной, недоверчиво изучая его лицо, словно такой поворот событий стал для нее неожиданностью.       — Чьё это сердечко заколотилось в мою ладонь, а? — он поцеловал ее, продолжая нести в смежную с рабочим кабинетом ванную комнату. — Я забыл промыть остатки солода, чтобы добавить в сусло. Придётся делать это сейчас и начать процесс сначала. Как думаешь?       Он поставил ее в душевую кабинку и выкрутил кран, отрегулировав температуру.       — Ты всё же сумасшедший, Хван Интак, — выдохнула она и подставила лицо под тёплые струи.       — Ты могла об этом догадаться ещё в первую нашу встречу, — говоря, он налил в ладонь немного шампуня, а затем стал массировать ее голову, распределяя пену по волосам. — Но я уверен, что ты сама немного с приветом, если раз за разом возвращаешься сюда.       — Кажется, я много с приветом, если уже сколько дней я прихожу не ради интервью.       — Вот и порешили. Сошлись два приветливых одиночества, — он помог смыть шампунь и принялся за намыливание ее тела грейпфрутовым гелем для душа, пока она сонно улыбалась, совсем разморившись.       — Мне нравится грейпфрут, — едва внятно сказала Хэиль. — Давай сделаем такое пиво?       — У нас будет много времени для экспериментов…