На одной частоте

So I ran into the forest black

и я убежал в чёрный лес,

Hoping to find an answer in the woods

надеясь найти ответ в его чаще.

But this time, this time I must turn back

но в этот раз, на этот раз я должен повернуть назад.

The only answer is I never could

ответ только один — я не смог.

[Myrkur — Juniper]

***

Антон сидел на вышке номер семь уже тринадцатый час, отбивая теннисный мяч о стенку. За окнами — Сьерра-Невада, зеленые холмы, скалистые горы неподалеку, словно рукой подать, редкие сосны и голубое небо с кучевыми облаками. Романтика. Когда-то он замирал перед этими видами: просыпался на рассвете, провожал закаты и записывал в журнал каждое изменение в погоде. Антон очень любил эту работу, поскольку находил в ней свою отдушину. Он помнил свой первый день на вышке: ступеньки звенели под ногами, в ушах звенело от перепадов давления, а внутри было чувство, будто он наконец-то оказался там, где должен быть. Лес принимал его постепенно, аккуратно. Он знал названия деревьев, умел читать следы, понимал, куда пойдёт ветер и насколько долго будет лить дождь. Он был хорошим наблюдателем, даже лучшим в своём секторе, но не потому что старался, а потому что чувствовал лес. Когда горели леса, он не спал сутками, вглядывался в горизонт и передавал координаты, потому что знал — от его голоса зависят жизни. Но, как и к любому делу всей своей жизни, Антон выгорел. Не в один день, а постепенно и незаметно, и в какой-то момент он понял, что больше не чувствует лес. Лес, как и люди, не прощает, когда ты перестаёшь его чувствовать. Так он и смотрит на живописный пейзаж с окон своей вышки: просто смотрит и ничего не чувствует, а это хуже, чем предательство или одиночество. За это время его начальник, Стас Шеминов, не раз предлагал Антону сменить место, ведь очень переживал за своего лучшего работника. Сначала — на вышку номер шесть, которая находится на соседнем хребте: поменьше изоляции, поближе к людям, к самой базе, но Антон отказывался. Потом — вышка номер восемь — отличный вариант с прекрасными условиями: более обустроенная кабина, новое оборудование и с лучшим снабжением, но и тут же Антон отказывался. — Антон, я же тебя слышал, — начинал Стас. Голос у него был уставший, за последние несколько месяцев этот разговор не выходил из своего тупика. — Ты там сидишь второй год подряд, всё в одной точке. Я тебе предлагал лучшие варианты, но ты всё отказываешься. Чего же ты тогда хочешь? Прием. — Ничего не хочу, — отвечал Антон. Коротко, без объяснений. — Ох, Шаст, раньше же ты знал, что произошло сейчас? — ответа так и не следовало. — Думаешь, если в одну точку врасти — это рост? Нет, это застой. Надо двигаться, надо менять обстановку, карьеру строить. — Я не карьеру строю, — ответил точно такой же уставший голос. — Я лес изучаю. Стас вздыхал. Он не понимал того, что чувствует парень, ведь он был управленцем, человеком из кабинета, который видел в вышках только рабочие места. Для него Антон был лучшим сотрудником, который мог бы закрывать более сложные точки, а Антон для себя был чем-то другим. — Твое право, — говорил Шеминов в конце каждого такого разговора. Сначала он списывал своё выгорание на усталость или на сезон: на жару, на холод, на долгие ночи и бесконечные проливные дожди, а потом — на однообразие. Каждый день был похож на предыдущий: проснуться, записать погоду, проверить горизонт, поужинать и лечь спать, и так — неделя за неделей, месяц за месяцем. Но это была не усталость, это было что-то другое.

***

В тот день он сидел за столом и смотрел на пустой журнал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рука потянулась к пачке сигарет, и он вышел на крыльцо. Было раннее утро, воздух ещё не прогрелся, и от земли даже на такой высоте ощущалась вся сырость. Лес перед ним дышал спокойно: кроны сосен колыхались от легкого ветра, где-то вдалеке кричали птицы, а лучи солнца слепили глаза. Антон смотрел на этот вид и чувствовал, что внутри отпускает. Знал ещё с подросткового возраста, что курение — вредно, но этот ритуал стал для него единственным способом расслабиться. Он докурил до фильтра, затушил о перила и уже собирался войти внутрь, когда рация зашипела с особенной настойчивостью, которая означала, что звонят с базы, а именно Стас. Антон уже был готов отвечать по одному и тому же сценарию. Пожарный зашёл в кабину, взял микрофон и нажал на передачу. — Седьмая, это База. Прием. — На связи. — Шаст, ты где? — спросил Стас. Голос звучал серьёзнее обычного, без привычной ворчливой нотки. — Я даже хрен знает, как тебе ответить. На вышке, наверное? — ответил Антон, по-актёрски осматривая кабину вокруг себя, будто босс его пантомиму сейчас мог разглядеть. — Где мне ещё быть. — Слушай, у меня для тебя есть новость. Ты же хотел на север? Антон замер. Он говорил об этом один раз и то в конце разговора, когда Стас снова спросил, не хочет ли он перевестись. Тогда пожарный и ответил, что если и уезжать, то на север: туда, где лес его еще не знал, не перестал говорить с ним. Шеминов тогда лишь хмыкнул и сказал, что примет к сведению, но он не знал, что тот собирается заняться этим вопросом. — Есть перевод, — продолжил Стас. Голос стал серьезнее. — АйронБарк. Слышал же? Парень выпрямился. Конечно же он слышал про это место. Каждый в лесной службе слышал про АйронБарк: легендарная точка на самом севере штата. Глухое место, куда не доходят дороги, где лес стоит стеной и обволакивает своих посетителей. — Я знаю, что там. — голос дрогнул. — Вот и отлично, — ответил босс. — Там вышка одиннадцатая освободилась: сменщик уехал досрочно, место освободилось — оно твое, если ты хочешь. Лучшая точка в штате, новое оборудование, полный пансион, снабжение раз в две недели, никаких туристов, связь с другими вышками. Это совсем другой уровень, Шаст. Антон молчал. Он не знал, что ему ответить. Взглянув в окно, пожарный смотрел на привычный лес — те же сосны, холмы, тени, которые он видел тысячи раз, — и впервые за долгое время почувствовал надежду. — Когда ехать? — Завтра. Автобус в шесть утра до Лейквью, а дальше тебя встретят. Документы уже на почте, все оформлено. — Я согласен. — ответил парень, практически перебивая. На том конце повисла пауза, а потом мужчина усмехнулся. — Отлично. Я в тебе не сомневался. Рация зашипела, отключаясь. Антон стоял у стола, переваривая всю информацию, которую ему донесли за последние десять минут.

***

Утро встретило Антона серым, холодным светом. Он проснулся в четыре, даже без будильника, — тело само выдернуло его из сна, будто чувствовало, что этот день будет другим. Аккуратно сев на койку, провел ладонью по лицу и несколько секунд просто смотрел на стены кабины, запоминая их. Антон встал, накинул куртку и закинул рюкзак на плечо. Было странно оставлять место, которым ты жил два года, но «время требует перемен» — так же говорят классики? Он обвел взглядом кабину в последний раз, запоминая детали, и закрыл дверь. Подходя к ступенькам, те звенели под ногами. Он знал каждую из них: где именно она скрипит и где шатается, поэтому спускался предельно аккуратно, чтобы запомнить это ощущение. Антон достался из кармана пачку сигарет. Он повернулся и пошел к дороге, где его ждал автобус. Лес за спиной шумел, будто провожая своего хозяина: ветви качались, листья шуршали, но парень не оборачивался. Он шел по тропе, которая вывела его к дороге, где была остановка. На ней стоял старый школьный автобус — желтый, облупленный и с затемненными стеклами. Дверь была открыта, а салон внутри практически пустым: только женщина с ребенком на задних рядах и водитель, который жевал табак и слушал кантри по старому радио. Антон сел у окна, положил рюкзак на колени и положит в рот мятную конфетку, потому что знал, что дорога планируется долгой и с кочками, а вестибулярный аппарат мог подвести. Автобус тронулся, но пассажиров в нем не прибавилось. Посмотрев на лес за окном, он перевел взгляд на вышку номер семь, пока она не скрылась за поворотом. Нет, в этот раз он смотрел только вперед — туда, где ждал его АйронБарк.

***

Автобус ехал еще около трех часов, прежде чем остановился в Лейквью. Антон вышел на деревянную платформу, как тут посыпались уведомления на телефон. Олеся Слышала, что мой любимый мальчик повесился? Оййй повысился!!!!!!!!* Ты теперь в айронбарке?? А почему не пишешь-то?? или связь совсем бедовая у тебя там??

Шаст

вешаться пока не собирался хахаха

дай угадаю

ты у стаса инфу узнала и сразу начала мне спамить?

Олеся Ну а ты как думаешь? Я вообще по картам смотрела и поняла что ты там что-то мутишь)))

Шаст

это вообще случайно получилось

стас сам предложил

и я согласился

чтоб нет

Олеся Ну поздравляю мой хороший 💜💜💜 Держи меня в курсе , пожалуйста!!!

Шаст

пока здесь

*фотка*

Олеся Айрон барк настолько стремная организация что прислали тебя на школьном автобусе???

Шаст

я два года живу в кабине на высоте 30 метров а тут тебя смущает автобус?

Олеся Ну вот это реально пиздец!!!!! Лови рецептик вкусной пасты *фото* Жду потом отчет 😘 Антон открыл фото. Рецепт был написан рукой Олеси — знакомый почерк, красиво выведенные буквы, стрелочки и заметки на полях: «Не пересоли!», «Не забудь добавить базилик!» и «Не забудь поесть, дурак!!!!». Он прочитал рецепт дважды и на душе стало тепло. В этой короткой переписке ему показалось, будто он снова в городе, на ее кухне, где пахнет чесноком, разложены выпуски модных журналов, и она что-то рассказывает про свои новые увлечения, размахивая ложкой. Он сунул телефон в карман, надел рюкзак, перевел дыхание и направился в сторону придорожного кафе. В груди все еще было тепло от сообщений Олеси. Он обязательно приготовит пасту на вышке и отчет напишет и, возможно, даже сфотографирует, чтобы она видела, что он по ней скучает и помнит. Толкнув деревянную дверь, она открылась с протяжным скрипом. Внутри было тесно: несколько столиков, покрытых клетчатыми скатертями, на входе стоял автомат с заказной музыкой, а за барной стойкой суетилась официантка. Окна были пыльными, через них едва пробивался свет, создавая приглушенную атмосферу. — Доброе утро. Что будете заказывать? — спросила та самая официантка, обращая внимание на парня. Она смотрела куда-то сквозь, поглаживая выбившуюся прядь из небрежного пучка. — Доброе утро. — сказал Антон, присаживаясь за столик у окна. — Чай, пожалуйста, сладкий и покрепче. Девушка подняла бровь, но промолчала. Вернулась к стойке, и через минуту перед Антоном появилась кружка с черным чаем. Пар поднимался над ней, и он взял кружку в руки, сделал глоток — терпкий и сладкое послевкусие. — В АйронБарк, значит? — спросила официантка, вытирая руки о фартук. Она стояла напротив него, чуть наклонив голову, разглядывая вышивку на его куртке. — Да. — ответил Антон. Ему не привыкать видеть такие пристальные взгляды. Все-таки несколько лет работает с людьми, хоть и на предельном расстоянии, но именно эта девушка его немного пугала. — Ну, — она усмехнулась, но в усмешке не было никакого веселья, — удачи тебе. Там люди пропадают. Антон поднял на нее глаза, но девушка говорила совершенно буднично: так, будто они болтали о ценах на бензин или о погоде. Он не знал, что на это ответить, поэтому сделал еще один глоток. — А я уже наслышан. Мне рассказывали. — сказал он наконец. — Рассказывали? — она усмехнулась громче, но глаза продолжали оставаться серьезными. — Рассказывали — это не значит, что ты знаешь. Ты узнаешь только тогда, когда приедешь туда, если вообще сможешь уехать. Она развернулась и ушла за стойку. Антон сидел неподвижно. Кружка в руках остывала, а он смотрел на официантку, которая продолжала натирать чашки, делая вид, что разговора не было. Он чувствовал, что по спине пробегает холодок, но ему не было страшно. Ему было интересно узнать о чем говорят местные, услышав про АйронБарк. Когда Стас вещал об этом месте, то он не упоминал, что люди не в приятном восторге от этого места. Рука сама потянулась в поисковик, набрав: «АйронБарк: Национальный Парк», и начал читать. Статьи были сухими, официальными — информация о парке, о его площади и о том, что это одно из самых удаленных точек в штате, но потом он наткнулся на форумы, где люди писали странные вещи. Кто-то писал, что не стоит туда ходить, потому что лес живой. А кто-то твердил, что никогда туда не вернется, хоть и был один раз.

Шаст

*ссылка*

Стас а у меня тут вопрос нарисовался

я понимаю конечно что я тебе тогда излил свою душу и сказал что хочу сюда

но ты меня ОБ ЭТОМ не предупреждал

Не поймите неправильно: Антон не боялся того, что находится в этом лесу. Он боялся только того, что подобные комментарии на форумах может прочитать любой желающий, а потом устроить ночную вылазку. Он боялся за тех, кто не знает леса; за тех, кто думает, что местные байки — просто байки. Стас Босс Шаст, я тебя предупреждал, но ты меня не слушал. Ты сам сказал: «хочу на север». Я дал тебе север. Остальное — не моя забота. Антон усмехнулся. Стас оставался Стасом — сухим и без лишних эмоций. Но в его словах была правда: парень действительно его не слушал.

Шаст

понял

Он допил чай, оставил чаевые и отправился на улицу. Ветер ударил в лицо, парень застегнул куртку и огляделся: на платформе было пусто, но буквально в нескольких метрах от кафе, прислонившись к капоту старого пикапа, стоял мужчина. Антон заметил его сразу: тот стоял неподвижно, курил и смотрел куда-то в сторону. Выглядел так, будто он герой фильма или просто обычный мужик, который старается растянуть момент удовольствия. На нем была клетчатая рубашка, закатанная по локоть, открывая руки, которые были покрыты татуировками. Похоже были на какие-то символы, но, разглядев, Антон понял, что это греческие буквы. Темные джинсы, потертые на коленях; тяжелые ботинки; и сережка в ухе, которая выдавала то, что человек явно не местный. Мужчина обернулся на звук шагов. Увидев Антона, усмехнулся и кивнул. — Антон, да? — спросил он, затягиваясь. — Шастун, если не ошибаюсь? — Да, — ответил Антон, чуть насторожившись. — А Вы? — Дима я, — он бросил сигарету на гравий и раздавил ее ботинком. — Меня Серега попросил встретить тебя, подвезти до точки, а то че ты в этом автобусе будешь ехать. У меня все-таки пикап, быстро доедем. Антон улыбнулся, рассматривая мужчину и его «пикап». — А Вы не местный, судя по всему? — Сильно выбиваюсь? — Дима усмехнулся. — Врачом я здесь работаю. Решил, что после развода наступает новая глава — вот и уехал на север штата. — он развел руками. — Жизнь такая, но не жалуюсь. — А что Вы здесь делаете, если не секрет? — спросил Антон, подходя ближе. Дима пожал плечами, полез в карман за новой сигаретой, прикурил. — Знаешь, Антон, как говорят: «голова — не жопа». В моем возрасте уже давно пора заняться проблемами, поэтому я и тут: воздух чистый, люди честные. Неужели ты не по этой же причине тут? Антон задумался на секунду. — Тишины хочу. — Тишины, — Дима повторил это слово с каким-то особенным вкусом, будто смакуя. — А ты не боишься, что в этой тишине услышишь то, чего не хотел бы слышать? — Например? Дима выпустил дым в сторону леса и посмотрел на Антона долгим взглядом. — Ну вот, например, ты не один. За тобой кто-то смотрит, когда ты думаешь что один. — мужчина загадочно глянул на высокого парня в смешных ярких штанах. — Но об этом потом. Давай, садись, пора ехать, а то Сережа бубнить опять начнет. Они забрались в машину: Дима завел двигатель, Антон пристегнулся. Пикап тронулся, оставляя позади кафе со странной официанткой и платформу, где стоял автобус, который сильно не нравился Олесе. — Слушай, Тох, — сказал Дима, когда они выехали на грунтовку, — Ты в АйронБарке впервой? — Да. Перевели с Сьерра-Невады. Седьмая вышка. — Ого, — Дима присвистнул. — Солидно. Я думал, что тебя из какой-то конторы заслали, а ты свой. — Свой? — Антон усмехнулся. — Свой — значит не из кабинета. Ты из леса, а это сразу видно. — Как ты это понял? — По глазам, — ответил Дима. — Ты не смотришь на лес как на картинку из интернета. Ты его слушаешь, а главное, принимаешь. Я такое только у местных видел. Ну и у Сереги, конечно же. Антон задумался, покрутил единственное кольцо на безымянном пальце, и глянул на дорогу. — А что за истории тут ходят? — спросил он. — Мне официантка в той кафешке что-то про это пыталась сказать, но я не до конца понял. — А, Рита что ли? — ухмыльнулся мужчина. — Она любит запугивать не местных наблюдателей. Не обращай внимания. Дима продолжил ответ не сразу. Он крутил руль, объезжая очередную кочку. Гравий хрустел под колесами. — По поводу историй: их много, но не думаю, что я тот, кто должен тебе их рассказать. — Я просто хочу знать, что здесь происходит, — сказал Антон, глядя на дорогу, которая уходила в лес. — Люди уезжают, лес называют живым, все говорят загадками. Я хочу знать, куда приехал. — Тогда ты по адресу. Думаю, тебе Серега когда-нибудь поведает историю или Арс, если сумеешь разболтать его. Антон нахмурился. — Арса? — Ну, Арсений, — Дима усмехнулся, поправляя руль. — Парень с вышки номер двенадцать — твой сосед. — Понял. — Антон уткнулся в окно, рассматривая однотипный пейзаж, который вырисовывался: густой лес и бесконечное его продолжение, которое переливается за горизонт. Начинало темнеть, хоть и время подходило только к пяти. Лес путал, поэтому не каждому опытному сталкеру легко было найти выход оттуда. — Арс довольно-таки тихий, замкнутный, — начал рассказ Дима. — Любит помалкивать. Говорят, что он уже год там сидит, и никто вживую его не видел. Приезжают — он не выходит, уезжают — он молчит. Исключительно по рации. — Любит помалкивать, но при этом является пожарным наблюдателем? Интересно, конечно. — Антон слушал и чувствовал, как внутри разрастается любопытство, но виду старался не подавать. — Не ту профессию выбрал. — Антон, дам тебе напутствие, — произнес мужчина, перебив поток парня, задумчиво глядя на дорогу. Чем дальше они уезжали от цивилизации, тем темнее становилось. — АйронБарк — это не Сьерра-Невада. Здесь немного другие правила, а самое главное, что здесь другие люди: они не любят разговаривать о себе, о своем прошлом, а Арсений и Серега в том числе. Поэтому я тебе советую правильно обдумывать свои вопросы. Антон замолчал, обдумывая услышанное. Единственное, что его пугало из всего услышанного — это то, что с ним «по соседству» находится человек, который являлся социофобом, но при этом курировал людей в случае их потерь. Антону когда-то приходилось с такими сталкиваться, но, как правило, такие надолго не задерживались, ведь романтично себе представляли другую картину, а когда сталкивались с реальностью, то убегали. Судя по всему, Арсений был другого типа. Через какое-то время пикап выехал на поляну, окруженную милями густого леса. Впереди показались старые железные ворота с колючей проволокой, парковка и одноэтажный дом, который казался на первый взгляд заброшенным, если бы не свет в окне. — Ну, Антон, — сказал Дима, останавливая машину. — Приехали. Дальше — пешком, а в том доме тебя Серега ждет. Антон взял рюкзак, вышел из машины и обернулся к Диме. — Спасибо за подвоз. И за приятную беседу. Дима ухмыльнулся и закурил, протягивая пачку своих. — Бери. Знаю, что в лесах только этого и хочется. Антон кивнул и вытянул сигарету. Зажигалка щелкнула, и он затянулся, чувствуя как дым заполняет легкие. Они стояли молча — двое на пустой парковке. И между ними было что-то, что не требовали слов. Дима нарушил тишину первым, выпуская дым в небо. — Ну, бывай, Тох. Если вдруг надумаешь свалить, то я в Лейквью. Найдешь меня у кафе: ночью не работаю, а днем всегда. — мужчина протянул руку. Антон улыбнулся и пожал в ответ. — Договорились. Дима хлопнул дверью, завел двигатель и дал газу. Пикап подпрыгивал на кочках, скрываясь за клубом пыли. Антон проводил его взглядом, и когда машина пропала из виду, почувствовал, как внутри снова наступает тишина — та самая, которую он искал. Воздух похолодел. Где-то в глуши ухнула сова, а это означало то, что начинало темнеть. Парень поежился, поправил лямку рюкзака. Нужно было быстрее успеть до темноты. Он подошел к воротам и остановился. Старый железный забор, а сверху покоилась колючая проволока, закрывая проход в лес. Он был ниже роста парня, но все равно не пропускал, словно лес решил отгородиться от всего мира. За забором находилась темная дорога, уходящая в чащу. Антон перевел дыхание и направился к дому. На удивление, дверь была открыта. Он постучал костяшками по деревянной раме, и дверь медленно приоткрылась. В проеме показался ствол ружья. Парень замер на месте, инстинктивно поднимая руки. — Твою мать! — выдохнул мужчина за дверью, опуская оружие. Он был намного ниже роста Антона, плотного телосложения, в армейской одежде и модной стрижкой. — Ты кто такой?! — Антон, — ответил он, медленно опуская руки. — Шастун. Одиннадцатая вышка. Меня Дима подвез. Сережа посмотрел на него секунду, а потом тяжело выдохнул, отводя ружье в сторону. — Блять, Шастун. Я уж подумал, что опять эти. Проходи. Он прошел вглубь комнаты, и Антон зашел следом. Внутри было тесно: стол, печка, полки с банками, вешалка с куртками и объявления с пропавшими людьми. Сережа поставил ружье в угол, провел ладонью по лицу и посмотрел на Антона уже более спокойно. — Слышал про тебя. Стас предупреждал. — он подошел к своему столу, отодвинул ящик и достал оттуда ключ с подписью «Вышка 11». — Держи, это твое. — и протянул Антону. — Спасибо. — поблагодарил парень, теребя в руках металлический ключ. — Ты вовремя. Еще час — и темнота будет полная, а в АйронБанке в темноте не ходят — запомни это раз и навсегда. — открыв второй ящик стола, Сережа достал потёртую карту — старую, с выцветшими линиями и пометками, сделанными разными почерками. Разложил ее на столе, прижав углы жестяной кружкой и пачкой сигарет. — Тут, — он ткнул пальцем в точку, отмеченную жирным крестом, — твоя вышка. Тропа прямая, не свернешь. Дойдёшь — на панели управления найдёшь кнопку включения рации. Она подписана. Как включишь — сразу вызывай двенадцатую. — Понял, — ответил Антон, рассматривая лицо мужчины, которое хмуро глядело на исчерченную карту. — Как дойдешь, — продолжил Сережа, не отрывая взгляда от карты, — сразу же выйди на связь с двенадцатой. Отчитайся, что прибыл, что все в порядке. Если не ответят — повтори через пять минут. Если и тогда тихо — вызывай базу. Но двенадцатая ответит, она всегда отвечает. Антон хотел спросить про то, что ему рассказывал Дима в машине, но притормозил, посчитав, что еще слишком рано узнавать про некоторые «маленькие» детали его путешествия до точки. Все-таки мужик выглядел грозно, хоть и ростом кое-как доставал до плеча, но раз он в этом лесу один, то выигрывал он явно не за счет своей комплектации. — Держи. Твой. С собой не забудь. Парень взял фонарик, который ему протянули с выдвижного ящика. — Вода, еда, связь. И ночью не выходи, что бы ни случилось, — перечислил он на ходу. — Остальное поймешь на месте. Всё остальное — опыт. Он вышел на крыльцо, и Антон последовал за ним. Мужчина с модной стрижкой отодвинул засов на воротах. Металлические прутья разошлись в стороны, открывая проход в темную чащу. — Иди. Тропа прямая, поэтому никуда не свернешь. Постарайся не гулять, чтобы прибыть вовремя и отчитаться. Антон шагнул в проём. За спиной он услышал голос Сережи: — Антон. Он обернулся. — Если что-то пойдёт не так — зови по рации.

***

Антон шагнул за ворота, и они захлопнулись за его спиной с глухим металлическим звуком. Парень остановился на мгновение, прислушиваясь: только ветер гудел где-то над головой. Он щелкнул фонариком, и белый свет выхватил из темноты узкую тропу, уходящую в чащу. Тропа была заросшей и влажной. Антон шел, стараясь ступать тихо, но в тишине леса даже его шаги казались громкими. Фонарик вырывал из мрака кустарники, мокрые стволы сосен. Лес смыкался над головой, ветки переплетались так плотно, что неба почти не было видно, только редкие просветы с бледными звездами. Воздух был влажным, пах мхом и сырой землей. Где-то справа хрустнула ветка, и пожарный замер, прислушиваясь. Шаги — мягкие, тяжелые — раздались в паре метров от тропы. Он медленно повернул фонарик в ту сторону — никого. Антон выдохнул, сжал фонарик крепче и пошел быстрее, вспоминая слова Сережи. Он почти бежал, когда заметил впереди просвет. Свет фонарика упал на металлическую конструкцию. Вышка. Антон ускорил шаг и вышел на поляну. Она стояла перед ним: высокая, темная, одинокая на фоне черного неба. Лестница уходила вверх, теряясь в темноте. Антон начал подниматься: каждый шаг отдавался эхом, будто лес повторял его движения. Он поднимался медленно, держась за перила. Они были холодными и влажными от росы. С каждым пролётом воздух становился холоднее: лес уходил вниз, становился меньше. На полпути он остановился перевести дыхание. Лес вокруг затих, будто прислушивался. Наконец, его нога ступила на крыльцо вышки. Она была явно выше, чем его прошлая. Перед ним была дверь: простая, деревянная, с металлической ручкой. Он толкнул её, и она открылась с протяжным скрипом. Внутри было тесно: железная кровать у стены, аккуратно заправленная старым серым одеялом. Стол, на котором лежала стопка бумаг и пожелтевшая инструкция. Печка в углу. Чуть подальше импровизированная кухня: духовка, шкафчики и полочки. Комод с припасами, стол с компьютером и рацией, а над столом — старая лампа, которая при включении отбрасывала теплый желтый свет на стены. Антон закрыл за собой дверь, кинув рюкзак на кровать. Еще раз осмотревшись, он подошел к столу, сел, провел пятерней по кудрявым волосам, сбрасывая невидимую пыль и насекомых, которые осели во время прогулки до вышки. Открыл инструкцию — сухие, официальные строки: «Порядок ведения наблюдения», «Протокол связи», «Аварийные ситуации» и, пролистав, положил на место. Это он знал еще со времен Сьерра-Невады. Рядом лежал потертый блокнот с записями, открыв его он увидел, что почерк был нервным, буквы прыгали:

«Третья ночь. Я не открывал двери, но слышал звуки. Я очень боюсь. За мной идут».

Антон закрыл блокнот и сунул его в ящик, не обдумывая написанное. Сейчас ему было не до этого. Точно. Надо было же отчитаться соседней вышке, что он дошел в целости и сохранности. Включив рацию, динамик загудел, зашуршал помехами. Микрофон был холодным, гладким. Он прижал его к губам, сжал кнопку. — База, это Одиннадцатая. Прием. Тишина. Только шипение. — База, Одиннадцатая. Проверка связи. Ничего. Он переключил частоту, нажал кнопку снова: — Двенадцатая, это Одиннадцатая. Прием. Шипение. Помехи. И вдруг сквозь шум пробился голос — низкий, хрипловатый, с неким раздражением, будто хозяина потревожили. — Одиннадцатая, это Двенадцатая. Слышу тебя. Ты должен был доложить о прибытии ещё сорок минут назад, новенький. Антон выдохнул, чувствуя, как спокойствие расползается по всему телу. Он был счастлив услышать хоть кого-то на этой высоте. Сьерра-Невада его научила ценить людей вокруг себя, хоть и из общения у него был только Стас и Олеся, если везло спуститься на несколько минут вниз. На высоте, как правило, связь у него всегда глохла. — Извини, я долго добирался, но теперь здесь. — Я знаю, — ответил голос. — Я увидел включенный свет. Значит, что живой. Антон ухмыльнулся. Логично. — Я Арсений, — сказал голос. — Вышка номер Двенадцать. Докладывай информацию про погоду по утрам на базу, или в приложении на компьютере, а в случае вопросов по оборудованию — я на связи. Антон подождал еще секунду, ожидая, что Арсений скажет еще что-нибудь, но тот молчал. В динамике было слышно только шипение. — Антон, — представился он. — можно просто Антон. — Хорошо, просто Антон. — ответил Арсений. — Я запомню. Опять тишина. Арсений не спешил отключиться, но и не продолжал разговор. — Слушай, я понимаю, что ты, скорее всего, не любишь пустые разговоры, — сказал он осторожно, — но я тут первый день и, если честно, хочется не замерзнуть до утра. Там инструкция есть какая-то по печке, или у тебя пара советов? На прошлом месте с этим проблем не было, поскольку печка работала автономно — этим занималась база. Арсений задержался с ответом. Когда он заговорил, голос стал чуть мягче — все еще сухо, без первоначального раздражения. — Инструкция есть. Лежит на столе, под лампой, но она писана для идиотов, поэтому я скажу проще. Антон прибавил громкости на рации, внимательно слушая своего собеседника. — Дрова — только сухие. Они у тебя внизу на складе. На растопку там же лежит береста и щепки. Бензин находится там же, а это значит, что тебе придется постоянно туда спускаться, поскольку у тебя там еще и генератор, если ты заметил. — Понял. А заслонку? — Заслонку открой на полную, пока не разгорится. Как огонь схватится — прикрой наполовину. Если закроешь полностью, то угоришь. Парень слушал и кивал, хотя Арсений его и не видел. — А если я сделаю что-то не так? — Тогда открывай инструкцию для идиотов. — Арсений сделал короткую паузу, и в его голосе мелькнула тень иронии, — Шучу. Просто постарайся достучаться до меня. — Понял. Спасибо. — ответил новенький, чувствуя как внутри становится легче. — Хорошо. Тогда действуй. Теплой ночи. Короткий щелчок — рация отключилась. Антон сидел, глядя на динамик. В кабине становилось прохладнее, сумерки приближались, поэтому стоило растопить печь и наконец-то приготовить пасту по рецепту Олеси. Если он вообще запомнил рецепт.