Никто или Всё
8 июля 2026 г., 14:36
С тёплой улицы Эрен шагнул прямиком в свой личный холодильник. Стоило ему присесть в прихожей, как Франц тут же подлетел к нему и принялся радостно прыгать, утыкаясь передними лапами хозяину в плечи.
— Привет, мохнатая задница.
— Гав! — пёс положил тяжелую лапу на протянутую ладонь, высунул язык и состроил самые жалостливые глаза.
— Прости, братец, на полноценную прогулку выведу тебя завтра, — Эрен скинул кеды и прошёл в гостиную, надеясь застать Леви там.
Однако на большом коричневом диване не было следов, что там кто-то сидел. Телевизор напротив пустовал, кривоватый журнальный столик был девственно чист, а саму комнату заливал лишь блеклый свет, пробивающийся сквозь заправленный тюль.
Эрен инстинктивно принюхался и рецепторы сразу уловили въедливый аромат чистящих средств. В квартире явно убрались, повсюду пахло лавандой и влажной свежестью. А ещё отчётливо пахло едой.
Небрежно бросив сумку прямо на пол, Эрен двинулся на кухню. Франц, усердно виляя хвостом, шагал с ним в ногу.
На кухне царил умопомрачительный аромат. На газовой плите стояли две небольшие кастрюли, из-под крышек которых вовсю валил пар, удваивая аппетитный запах. Желудок Йегера мгновенно подал признак жизни, скручиваясь. Леви стоял спиной к двери, насыпая в миску сухой корм. Франц тут же предал своего хозяина: послушно подбежал к кормушке, сел и преданно замер. Гость тоже застыл рядом, очевидно, ожидая, пока животное приступит к трапезе.
— Ему нужно дать команду. Ешь, Франц, — подсказал Эрен, и лабрадор тут же с головой уткнулся в миску. — Ты убрался в квартире?
Парень не помнил, когда в последний раз видел свою кухню настолько чистой. Обеденный стол, который он всегда считал серым, на самом деле оказался белоснежным. Стулья были расставлены идеально ровно, а на кухонном острове не осталось ни единого следа недавней готовки. Кажется, Леви умудрился до блеска натереть даже окна.
— Здесь было грязно, — коротко отозвался Аккерман. На нём была простая серая рубашка и такие же свободные брюки.
«Почему тебе принципиально нужно одеваться как псих в этой больничной расцветке?!» — мысленно возмутился Эрен, вовремя прикусив язык.
— Прости... те, я был не готов принимать гостей, — Йегер то и дело забывал, что каким бы странным или раздражающе прямым ни был Леви, он всё-таки старше него на пять лет. — Не стоило так утруждаться. Нужно было дождаться меня, вам ведь нельзя перенапрягаться после операции. А вы ещё и готовить взялись!
— На «ты» сойдёт, — Леви полностью проигнорировал его тираду и по-хозяйски открыл верхнюю дверцу шкафа, приподнявшись на цыпочки.
Эрен с трудом подавил улыбку от внезапного умиления. Надо же, такой чисто человеческий признак бытия, совсем несвойственный бездушному роботу.
— Давай я достану! — Йегер сделал шаг вперёд, почти прижавшись к Леви сзади, и легко потянулся к глубоким тарелкам. В процессе он незаметно сделал глубокий вдох носом прямо у черной макушки. Ничего. Полный ноль.
Быстро переодевшись в своей комнате в лёгкую домашнюю одежду (туда Аккерман, судя по всему, даже не заглядывал), Эрен вернулся на кухню. Он принялся расставлять ложки, кружки и включать чайник, пока Леви раскладывал еду из разных кастрюль.
Они уселись друг напротив друга. В тарелке Эрена исходило паром аппетитное мясное рагу с крупными корнеплодами, а перед пациентом стояло то, что и подобает больным, — традиционный лёгкий рисовый суп.
— Ух ты! Очень вкусно! — и Эрен ни капли не лгал ради вежливости. Говядина была нежнейшей, явно тушилась долго, и мясо буквально таяло на языке вместе с густым соусом из картофеля и моркови.
— Ешь аккуратно, — голос Леви оставался прежним, сухим и монотонным. Его лёд не тронула бурная похвала.
Следующие минут десять в комнате раздавался лишь мерный хруст от Франца, доедающего корм, тихий вздох ветра из открытого окна и стук столовых приборов. Счастливая, блять, семейка.
— Спасибо за еду, — Эрен сыто улыбнулся.
По правде говоря, он всерьёз опасался, что ему придётся ежедневно готовить пресный рацион для пенсионеров: бесконечные пюре да жидкие бульоны. То, что Леви сам приготовил сразу два блюда — сытное мясное для него и лёгкий суп для себя, — подгадав всё точно к его приходу, было чертовски приятно. Стало даже немного стыдно за то, что ещё полчаса назад он выстраивал в голове планы по обнюхиванию чужого грязного белья.
— Посуду помою сам, оставь в раковине.
— Я сам всё сделаю! — запротестовал Эрен. Гость попытался было возразить, но он упрямо его перебил: — Ты и так сегодня вылизал всю квартиру, да ещё и ужин приготовил.
Леви лишь коротко хмыкнул и сделал глоток из своей чашки, снова держа её по-свойски, обхватив пальцами за самый верхний край. Больше он не проронил ни слова.
Вчера они едва провели вместе хотя бы час. Эрен на скорую руку показал ему ванную и свободную комнату — маленькую, полупустую, где из мебели были только шкаф и абсолютно новый матрас на полу. Утром они тоже толком не пересеклись, поэтому Йегер просто оставил на дверце холодильника короткую записку, карт-бланш брать любые продукты. Гостеприимство высшего уровня, маму его за ногу. Поставьте пять звёзд в приложении, пожалуйста.
— Франц приучен к служебным навыкам, так что ты можешь с ним гулять, если эти стены тебе окончательно осточертели, — Эрен изо всех сил старался звучать дружелюбно.
И у него это даже получалось не без помощи притихшим инстинктам. Внутренний альфа не понимал, как классифицировать объект на своей территории. Никаких физических признаков друга или врага оппонент не демонстрировал.
— Учту, — прошелестел Леви в ответ и поставил чашку на стол.
Франц, услышав своё имя, сначала вопросительно посмотрел на Эрена, а затем робко подошёл к Леви и доверчиво положил подбородок ему на колени. Йегер подумал, что сейчас Леви поступит как самый настоящий робот, которому просто не прописали алгоритм действий в подобных ситуациях, и проигнорирует пса. Однако бледная ладонь спокойно легла на макушку лабрадора и мягко почесала за ухом. Это подкупило Франца. Его хвост заработал со скоростью лопасти вертолёта. Леви позволял собаке игриво покусывать свои пальцы и облизывать тыльную сторону ладони, продолжая удерживать чай одной рукой.
«Значит, теория о любви к животным — это всё-таки не теория», мысленно усмехнулся Эрен.
— Он обожает гулять и выполнять команды, — добавил парень, с удовольствием развивая приятную для обоих тему.
Леви закончил с чаем и уже собирался отнести грязную посуду к раковине, но Эрен быстрыми шагами перерезал ему путь.
— Дай мне, — он перехватил миску и буквально выдернул пустую чашку из чужих рук.
В процессе движения Эрен опустил взгляд и на секунду пересёкся с единственным открытым глазом напротив. Он понял, что сильно ошибся, когда посчитал его тускло-белым или мутно-чёрным, и на удивление тот не был инопланетно-розовым. Вполне себе человеческий серый глаз цвета холодного металла, который идеально гармонировал с голосом.
Эрен методично мыл посуду, разрываясь на две части. Подтвердить свои подозрения шпионским путём или поступить по совести? Леви точно не был человеком слова, он был человеком дела. Приготовил ужин к его приходу, вылизал квартиру, оставил его комнату абсолютно нетронутой. Может, его эти бытовые мелочи так легко подкупали? Когда только он успел превратиться в такого сентиментального мальчика?
Наступила глубокая ночь. Эрен специально допоздна залипал в телефон, общался с друзьями, листал профили однокурсников, читал статьи и прочую ерунду, выжидая идеальный момент для осуществления своего плана. Тихо приоткрыв дверь, которая из-за его осторожности не издала ни единого скрипа, Эрен на цыпочках направился в сторону ванной. Внутри он отчаянно молился, чтобы Леви не успел постирать свои вещи.
Вдруг маленькая тень бесшумно выросла из угла коридора и замерла прямо перед ним. Лунный свет причудливо подсветил единственный открытый глаз белым блеском.
— Бля-я... — Эрен не успел даже взять высокую ноту, как его рот намертво перекрыла ледяная ладонь.
— Тс-с-с! Это я, — Леви подсветил своё лицо экраном телефона, как будто это могло кого-то успокоить. Так стало только страшнее! — Не ори, соседей разбудишь.
Отстранившись, гость так же бесшумно скрылся в своей комнате.
Волосы на теле Эрена сейчас стояли по стойке смирно, абсолютно все, включая те, что на лобке. Ставшие острыми ногти больно впились в ладони, а клыки ощутимо задели нижнюю губу.
— Да ну нахер, с меня на сегодня хватит, — выдохнул Эрен и побрёл обратно спать.
Утром он проснулся рано, очень рано. Минут десять парень просто остервенело мотался по простыням, убеждая себя, что Леви является обычным бетой, который просто не осведомлён о порядках или сознательно не желает в них участвовать. Эрену совершенно не нужно было идти в душ прямо сейчас, вообще не нужно.
Спустя пять минут Йегер уже стоял в ванной и гипнотизировал взглядом корзину для белья. Внутри, прямо поверх кучи его собственных грязных вещей, воняющих потом и сильными феромонами, лежала позавчерашняя одежда Леви, та самая белая рубашка.
— Что я, блять, делаю... — прошептал Эрен, с силой проводя рукой по лицу.
Остатки сна как рукой сняло, а на их место мгновенно вернулось удушающее чувство угрызения совести. Правило «доверяй, но проверяй» казалось сейчас глупым и подлым.
Ведь Леви, которого выписали всего два дня назад, вчера приготовил ему потрясающее рагу. Был ласков с Францем и вёл себя относительно нормально, если не сказать дружелюбно. Сможет ли Эрен так подло предать столь искренний жест?
— Пошёл я нахуй, — зло бросил Эрен самому себе, решительно вышел из ванной и громко хлопнул дверью.
***
В поисковике светился запрос: «Рождался ли человек без вторичного пола?». На экране сначала появилось колесико загрузки, а затем выскочили ссылки на медицинские архивы, статьи по генетическим аномалиям и антропологические форумы. Но на самой первой строчке висел однозначный ответ. «В современной медицинской практике и истории генетики не зафиксировано ни одного случая рождения человека без вторичного пола. Рождаются младенцы с притупленными инстинктами, но никогда без них, и в подростковом возрасте эта система полностью пробуждается. Гормональные матрицы (альфа, бета, омега) закладываются на уровне хромосомного набора в момент зачатия. Человек не может существовать без данной структуры, так как гормоны вторичного пола регулируют работу гипоталамуса, сердечно-сосудистой системы и базовую архитектуру мозга. Полное отсутствие инстинктов биологически невозможно для живого человеческого организма». Нет. Не существует людей без инстинктов. Эрен быстро пробежал глазами по тексту, нервно закусывая губу. Ещё одна статья была взята из судебной медицины и танатологии. «...При введении эвтаназии первой фазой становится торможение всех реакций организма. Первым делом у пациента отмирают биологические инстинкты. Мозг переходит в состояние абсолютного химического вакуума, так называемого ментального нуля. И только через несколько минут после окончательного угасания инстинктов умирает сам человек». Если не считать бледной кожи, Леви точно не выглядел как при смерти. Эрен стукнулся лбом о парту и протяжно, обречённо застонал. Этим утром он вошёл в ванную обратно и, решив больше не задумываться о вопросах морали, просто взял и понюхал ту самую белую рубашку. Прямо в районе стыка плеча и шеи, где как раз должна была располагаться пахучая железа. В нос ударил запах хлора, лаванды и сильного чёрного чая. «Он что, очиститель пьёт?» — Эрен брезгливо поморщился и швырнул рубашку обратно в корзину. Понятно теперь, почему от Леви ничем биологическим не пахло. Чистоплюй просто выпивает ядрёное моющее средство, полируя его чайком, и тем самым намертво убивает свои естественные феромоны. Во всё остальное верилось с огромным трудом. Никто на свете не может идти против законов науки. Если только это не магия, конечно. А Эрен что-то не замечал у Аккермана наличия волшебной палочки. Ладно, к чёрту. Главное, что его собственные инстинкты больше не воспринимали соседа как прямую угрозу. Вместо этого внутри постепенно зарождалось совсем другое чувство, которое Йегер пока никак не мог объяснить самому себе. — Йоу, чувак, — Жан хлопнул его по плечу и уселся на соседний стул, передавая кружку с холодным лимонным соком. Ингредиент чистящих средств, блять. — Чего ты кислый такой? — Ещё один альфа, — тихо прошептал Эрен. Он засунул трубочку в рот и устало прикрыл глаза. — Какой альфа? — Потерял разум, — пояснил Эрен. — Отец рассказал, что в него пришлось стрелять транквилизаторами два раза. У него омега умерла во время операции по удалению опухоли. Она беременна была. — Я бы тоже сошёл с ума, случись нечто подобное с Микасой, — Жан мгновенно помрачнел и опустил взгляд. — Количество заболевающих омег увеличивается с каждым годом, — тихо добавил он. — Знаю, — кому как не Эрену знать об этом с его-то отцом-хирургом. Когда истинные пары встречаются, но по какой-то причине расстаются или теряют друг друга, это всегда становится билетом либо в дурку, либо сразу в гроб. Альфа в таких случаях быстро теряет рассудок, впадает в режим перманентной агрессии, и работа инстинктов на износ просто сжигает человека изнутри. Омеги же проваливаются в глубокую депрессию, каждая течка превращается для них в сплошную агонию, и когда из глаз и рта начинает сочиться кровь, это означает финал. Страшно, когда сама твоя природа отбирает у тебя будущее, свободу и жизнь. — Эй, Жан, ты правда любишь Микасу? — Не знаю, что ты там в своей черепушке себе надумываешь, но скажу тебе так, — Кирштайн посмотрел на Эрена с вызовом, и его голос прозвучал максимально уверенно. — Будь Микаса хоть бетой, хоть альфой, я бы всё равно её любил. Эрен не был глупцом, чтобы сомневаться в искренности слов друга. — Так и должно быть, Лошадиная Морда. В ту же секунду по его многострадальной голове прилетел сильный, увесистый стук. — Жан, когда я встречусь с истинным, уводи меня от этого человека далеко-далеко, желательно на Луну, понял? — Что ты несёшь?! — Я не собираюсь терять то, кем являюсь, только из-за инстинктов, повелевающих мной направо и налево, — глухо прорычал Эрен. Перед глазами на миг вспыхнул опасный багровый отсвет, пальцы судорожно сжались в кулаки, а зубы были стиснуты до боли. Жан с трудом сглотнул вставший в горле ком и отвернулся. Ну вот опять: стоило им завести разговор на эту злосчастную тему, как выражение лица Йегера становилось пугающим, одержимым какой-то безумной идеей. Даже после стольких лет дружбы и бесчисленных дискуссий Кирштайн искренне не понимал, откуда в Эрене берется эта слепая, разрушительная ненависть к самому себе. — Придурок, то, что ты альфа, — это тоже часть тебя, — тихо заметил Жан. Но ему никто не ответил. Эрен продолжал упрямо и тяжело сверлить взглядом пол под ногами. Жан мысленно молился всем богам, чтобы никогда не оказаться рядом, когда Йегер всё-таки встретит свою истинную пару. — Жан, ты веришь, что существует человек без инстинктов? — Нет, — Жан хмыкнул, явно даже не пытаясь представить, как бы это выглядело. Вообразить человека без феромонов, которые служат в мире отдельным языком, а уж тем более без инстинктов, в мозгу попросту не укладывалось. — Типа как робот-андроид? Эрен громко расхохотался и активно закивал. — Ага, именно как робот-андроид, — тот что в доме Эрена был с причёской андеркат, белоснежной кожей, низким ростом, великолепными навыками в уборке и крайне низкой социальной способностью и заряжается исключительно чёрным чаем. — Погоди, ты это сейчас о том пациенте своего отца? — Эрен слегка опешил от проницательности друга, но всё же кивнул. Жан проводил его внимательным взглядом и продолжил: — Слушай, я не думаю, что такое возможно. Но даже будь он действительно таким, разве тебе не было бы... не знаю, предпочтительнее? Ты же с самого детства лаял на каждом углу, что ненавидишь всю эту биологическую ересь в наших костях. — Да, — задумчиво прошептал Эрен, чувствуя, как внутри ворочается странное, глухое беспокойство. — Наверное, ты прав. Его зовут Леви. Он крайне немногословен. Дома меня от него спасает только Франц, потому что я понятия не имею, как вообще разговаривать с этим Ледяным Джеком. — Делай то, что делаешь всегда, — Жан развёл руки в стороны и посмотрел на друга взглядом «разве это не очевидно?». — Просто трещи без умолку. Раз он сам не разговаривает, пусть сидит и слушает. — Он скорее мне язык бантиком свяжет, — Эрен почему-то ни секунды не сомневался, что Леви действительно способен провернуть нечто подобное. Было в его ауре, даже несмотря на полное отсутствие феромонов, какое-то пугающее ощущение, будто этот человек может убить тебя без малейшего сожаления или милосердия. — Некоторые люди всегда выражаются коротко, но это ведь не отменяет того факта, что они полноценно участвуют в диалоге. Вспомни хотя бы мою Микасу. Зелёные глаза Эрена буквально заискрились от внезапного озарения.***
В районе, где жил Эрен, никогда не было многолюдно, и это являлось одной из главных причин, по которой он в свое время выбрал именно эту квартиру. Всё необходимое — магазины, университет, уютные кафе и дешевые забегаловки — находилось в шаговой доступности. Эту квартиру отец подарил ему на совершеннолетие. Эрен до сих пор втайне думал, что таким образом Гриша просто просил прощения за то, что никогда не уделял сыну достаточно времени. На самом деле отец всегда был слегка холоден к нему, даже когда Карла была еще жива. Разве не должно быть заложено в инстинктах — заботиться, защищать и любить своих щенков? Но если поразмыслить, его папа и мама не были истинной парой, хотя в любви Гриши к матери Эрен не сомневался ни секунды. Наверное, именно этот семейный пример и стал когда-то самым первым зерном его глубокой ненависти к собственной биологии. — Гав! Гав! Эрен встряхнулся и обернулся. К нему со всех ног весело мчался Франц, а за ним, едва поспевая и крепко удерживая поводок, семенил Леви. Это была настолько забавная и нелепая картина, что Йегер просто не смог сдержать широкую улыбку, мгновенно расползшуюся по лицу. — Франц! Брат по духу! — Эрен подошел ближе и присел перед псом на корточки, ловко уворачиваясь от мокрого проворного языка, тянущегося прямо к его носу. — Ты с ним погулял, — констатировал он очевидное, поднимая взгляд на Аккермана. — Мы погуляли больше часа по парку, тому, что неподалеку. Сегодня робот-андроид напялил на себя свободную синюю рубашку и такие же свободные штаны в тонкую полоску. Серьезно, что за одежда, вечно напоминающая пижаму каких-то древних аристократов? И почему это всегда именно такой безразмерный комплект-двойка? Впрочем, на вкус и цвет товарищей нет. — Идем домой, — Эрен отступил на пару шагов и скомандовал собаке: — Веди, Франц. Пес усердно занюхал землю, после чего бодрым шагом потянул их в направлении многоэтажки. Эрен так и не забрал поводок. Если этот робот-андроид вдруг уебется лицом в асфальт, теория о том, что Аккерман убивает безжалостно и на месте, станет доказанным на нем факт. — Как погуляли? — Нормально. Чертовски красноречиво. Где-то среди старых учебников с первого курса у Эрена точно завалялся толковый словарь, может, одолжить нуждающему? По теории Йегера, причина столь скудного словарного запаса Аккермана кроется в том, что тот просто еще не до конца выучил человеческий язык. Его родной ведь инопланетянский, отсюда языковой барьер и все сопутствующие проблемы. Принюхавшись, Эрен уловил едва заметный, почти полностью выветрившийся сладковатый аромат полевых цветов. — Ты с кем-то сегодня виделся? — сорвалось с языка прежде, чем парень успел прикусить непослушную мышцу. — Чужие феромоны остались. — Какая-то блондинка помогла поймать Франца, когда тот слишком возбудился, — ответили ему предельно спокойно. Оставшаяся дорога до дома прошла в тишине. Чужой феромон быстро исчез, и Эрен снова ощутил от Ледяного Джека исключительно его собственный, едва уловимый запах морозной свежести с примесью лаванды и крепкого черного чая. Этот аромат был настолько тонким, что Эрену, кажется, потребовалась бы третья ноздря, чтобы расслышать его как следует. — Не прислоняй обувь к стене, — прямо с порога скомандовал Леви. Понаблюдав, как парень распутывает шнурки, он молча прошествовал вглубь квартиры. — Кто еще у кого дома, — тихо пробурчал Эрен, но послушно сделал так, как ему велели. Только внимательно приглядевшись к плинтусам, он понял. В прихожей все было вымыто до стерильного блеска, и на белом пластике больше не красовалось ни единого темного развода. Чистоплотный маньяк. — Я приготовлю чай! — крикнул Эрен вдогонку. Спустя пятнадцать минут они сидели друг напротив друга, лениво попивая чай вприкуску с домашним яблочным крамблом. Поскольку сам Эрен был сыт черным чаем по самую задницу, решил налить себе простой минералки, и именно в этот момент заметил странное. Абсолютно все продукты в его холодильнике оставались нетронутыми. Нижние ящики с луком, картошкой, помидорами и огурцами лежали ровно в том же порядке, что и раньше. Количество фруктов и ягод уменьшилось буквально на пару штук. Все яйца были на месте. Даже гребаная бутылка минеральной воды стояла нетронутой. Эрен хмуро обернулся к Аккерману, который спокойно и методично поедал десерт маленькой ложечкой. — Леви, — серый глаз тут же уставился на него в ответ, а ложка замерла. — Все мои продукты на месте, хотя ты готовишь уже второй день подряд. Ты... — Сам заказал, — прилетел бесцветный ответ. Посчитав, что на этом инцидент исчерпан и все стороны довольны, Леви отвернулся, снова переключая внимание на свою чашку. Но Эрен доволен не был. Ни капли. — Ты здесь не в отеле, — вспыхнул парень. — Я брал на себя ответственность за твое проживание, прекрасно зная, что еда будет идти на нас обоих. Моей стипендии более чем достаточно, чтобы забивать этот холодильник до отказа. Когда я согласился помочь с твоей реабилитацией, я искренне хотел, чтобы мой дом ощущался для тебя как твой собственный. Если я делаю что-то не так, ты должен был сразу мне сказать... — Заткнись, сопляк, — оборвал его тираду чертов Аккерман, изучая его своим глазом. — У меня достаточно денег, чтобы полностью себя обеспечить. Эрен сам не знал почему, но внутри него мгновенно взвилась волна дикой, необъяснимой ярости. Он не понимал, на что именно злится, но грудную клетку буквально жгло от всепоглощающего чувства. При этом ногти оставались короткими, в глазах не вспыхивал привычный альфа-багрянец, а клыки не становились острее. Но в горле застрял тяжелый, удушливый ком, и ему до ужаса захотелось жалобно заскулить, прямо как брошенному щенку. Появилось гадкое ощущение, будто он в чем-то фатально отстал. Отстал как мужчина, как альфа. Оказался неспособен обеспечить безопасность на собственной территории и прокормить того, кто временно находился под его защитой. Блять, что за хуйня. — Прости, — Эрен устало закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул. — Но пообещай мне, что будешь без стеснения брать на этой кухне все, что захочешь. Леви наградил его долгим, тяжелым взглядом, затем аккуратно коснулся пальцами забинтованной стороны лица и закатил единственный здоровый глаз, а вместе с ним, похоже, и тот, что скрывался под марлей. — По рукам, малец. В ту же секунду тело снова стало легким, словно перышко. Эрен наконец-то сделал несколько огромных глотков из бутылки, осушив минералку больше чем наполовину, и неловко уставился на глянцевую поверхность стола. И вот опять между ними воцарилась эта странная, хрупкая идиллия, будто в воздухе бесшумно закружились невидимые снежинки. «Некоторые люди всегда выражаются коротко, но это ведь не отменяет того факта, что они полноценно участвуют в диалоге». — У меня есть друзья, Конни и Саша, они истинная пара, — вдруг заговорил Эрен, нарушая тишину. Леви плавно повернул к нему голову и поставил чашку, продолжая удерживать ее пальцами за самый верхний край. — Они планируют пожениться после выпуска. Как по мне, это слишком рано, но они буквально созданы друг для друга. В смысле, даже без всей этой биологической херни истинных пар. Конни впервые увидел Сашу, когда та на скорость запихивала за обе щеки пельмени на каком-то дурацком соревновании. Увидев его, она замерла и так сильно подавилась, что парню пришлось чуть ли не откачивать её... Эрен увлеченно продолжал трещать, рассказывая о том, как Саша теперь требует вместо классического свадебного торта заказать огромный мясной микс, и как она способна ради шутки придумать около двадцати десертов и больше тысячи разнообразных блюд из одной только картошки. Следом он в красках расписал Микасу, Армина и как без Жана. Леви слушал его на удивление внимательно. Он даже слегка отодвинул от себя пустую чашку и расслабленно прислонился к спинке стула. Воодушевленный таким редким вниманием, Эрен переключился на себя и принялся рассказывать, как отчаянно мечтает научиться играть в баскетбол, хотя баскетболист из него сейчас примерно такой же, как оперный певец, чей вокал соперничает с немотой рыбы. — Бертольд в этом деле достаточно хорош, он настоящий великан, но очень добрый. А вот Энни... — Эрен поморщился. — Я как-то подрался с ней в средних классах школы. Если бы Микаса вовремя не вмешалась, я бы уже давно на местном кладбище червей кормил. Несмотря на то, что она девушка, понятие милосердия, кажется, облетает её стороной на уровне другой галактики... Он резко повернулся к Леви, собираясь развить мысль, но внезапно осекся и напрочь забыл, о чем вообще кудахтал последние пару минут. Эрен был искренне уверен, что робо-инопланетянин в принципе не умеет улыбаться, и что стальные лицевые мышцы, не привыкшие к подобному насилию, должны были просто рассыпаться в прах. Однако улыбка, которая сейчас сияла прямо напротив него, оказалась живее и человечнее всех, что он видел за всю свою жизнь. Внешний уголок серого глаза мягко смягчился, и этот оттенок больше не напоминал холодное лезвие ножа, теперь он светился жидкой, расплавленной ртутью в обрамлении пушистых черных ресниц. А уголки тонких губ были заметно приподняты, образуя аккуратный, мягкий полумесяц. Когда Леви тихо и вопросительно промычал, побуждая его продолжать, Эрен поспешно заговорил снова, готовый нести любую чушь, лишь бы подольше не терять это редкое выражение лица. — Как ты получил травму? — спустя десять минут Эрен наконец набрался смелости и решился спросить. — Это? — Леви коснулся повязки на лице. Уголки его губ опустились, но он не нахмурился. — Повздорил с одним старым ублюдком. Мы с ним работали в так называемом «Особом отряде». Из-за нашего босса и его жалких прихотей погибли двое моих товарищей. Я был слишком зол на дядю за то, что он вообще на это согласился. Проявил самонадеянность, злость и безрассудство, когда напал на него. Помню только, как сбегал, а потом меня, ранено-распластившего, нашёл твой отец и отвёз в больницу. Эрен застыл с открытым ушком, уставившись на неожиданно разговорившегося соседа. — Это было что-то... нелегальное? — Если я расскажу подробности, то подвергну тебя опасности, — серые глаза медленно просканировали парня напротив. — Скажем так, наши власти — эгоистичные свиньи. — Понял, — Эрен глупым не был, развивать опасную тему больше не стал. — Тогда... кто изначально должен был тебя забрать? — У меня есть друг, капитан густые брови, он крутится в более легальных делах, — прозвучало это тихо и как-то неуверенно. — Знаешь, я совсем не против, если ты останешься здесь, — Йегер окончательно расчувствовался, хотя мысленно называть Аккермана инопланетянином он всё равно не перестанет. — Моей стипендии вполне хватит на коммуналку, нормальную еду и прочую фигню. — Сопляк, у меня достаточно денег, — серый глаз парня снова выразительно закатился. — Но спасибо.***
«Если выйдешь выгуливать Франца, выброси свои больничные двойки и надень то, что я оставил» — так было написано небрежным, беглым почерком на клочке бумаги, который Леви нашёл на диване. Там же аккуратной стопкой лежал простой чёрный топ с высоким воротником, который, на удивление, оказался точь-в-точь его размера, джинсы — слишком огромные, их Леви отбросил сразу же, и в самом конце — простая тёмно-зелёная куртка, идеально подходящая для весенней прохлады. Похоже, сопляк действительно принял его за сироту без единого гроша в кармане. На самом деле у Леви было не так уж много гражданской одежды, её количество вполне можно было сравнить с его мизерными выходными днями в году. Одежда для работы шилась исключительно чёрной, чтобы легче сливаться с темнотой или толпой, и из таких материалов, в которых разгуливать по дому было попросту неудобно. Всё остальное, что у него имелось, когда-то купила Ханджи на его же накопленные сбережения, а вкусы у неё специфические. Впрочем, Леви и сам по себе оставался неприхотлив, так что его всё устраивало. Куртку и топ он ещё готов был рассмотреть как возможный вариант, но вот чужие огромные джинсы — долой из глаз. Франц подошёл ближе, принялся ласково тереться о его ногу и жалобно заглядывать в глаза. — Иди на кухню, — скомандовал Леви. Умное животное тут же поскакало в нужном направлении. Леви щедро насыпал корма в миску, которую перед этим сам же до блеска вымыл. — Ешь, Франц. Пока пёс увлечённо зарывался мордой в еду, сильно напоминая своего такого же патлатого хозяина, Леви направился в ванную. Белый бинт медленно упал на край раковины, обнажая лицо перед зеркалом. Глубокий рваный след вертикально шёл чуть выше брови, рассекая её, веко, край губ и доходя почти до самого подбородка на правой стороне. Ещё один шрам, более короткий, темнел на скуле. Несмотря на то, что в его теле не было инстинктов и феромонов, Леви всё ещё обладал способностью к быстрой регенерации, превосходной реакцией и прочим полезным боевым арсеналом. А раз рана затягивалась быстрее, пришло время сделать повязку гораздо легче и тоньше. Леви осторожно коснулся свежего рубца кончиками пальцев, мысленно оплакивая прежнюю гладкость кожи. — Это так уродливо... Зелень, деревья и свежий воздух парка служили своего рода абсорбентом, постепенно впитывая в себя тяжелые чувства Леви. Но едва он вспоминал об Эрене, как всё внутри начинало дрожать от глухой тоски. Стоило подумать о Кенни — и сердце тут же отзывалось острой, пульсирующей болью, а в груди разливалась такая всепоглощающая пустота, которая медленно сжирала его изнутри. Леви крепко сжимал в ладони поводок, позволяя Францу вести его по многолюдным улицам, мимо редких пешеходов и дальше по аллеям парка. Спина нещадно ныла от того, в каком сильном и непрерывном напряжении она находилась всё это время. Прихвостни из Особого отряда вполне могли искать его прямо сейчас, но Леви сильно сомневался, что они сумеют вычислить его с плотными бинтами на лице. Хотя, если Кенни детально осведомлен о его состоянии, возможно абсолютно всё. Вряд ли кому-то в принципе пришло бы в голову искать его в квартире обычного студента университета Троста. В больнице у Гриши он тоже не оставил никаких зацепок на случай, если псы короля вздумают сунуться к доктору. А они довольно скоро должны нанести Йегеру-старшему визит — в этом Леви не сомневался. И до тех пор ему необходимо придумать хоть какой-то план, вот только в глобальной стратегии он всегда оставался полным профаном. Вскоре, часа через два, в парке стало слишком людно, и случайные прохожие начали откровенно на него глазеть. — Франц, домой. — Гав! — пес резко свернул и, бодро виляя хвостом, потянул его обратно к пешеходному переходу. Леви ловил себя на мысли, что ему действительно нравилась квартира мальчишки. Сам он до этого жил в крошечной студии: матрас на полу, сиротливая тумбочка и маленький шкаф для его скромных пожитков. Похоже, они с Эреном обменялись жилищными условиями вопреки всем социальным стереотипам. — Гав! — Франц вдруг притормозил, встал на задние лапы, а передними уперся Леви прямо в живот. — Я не могу тебя сейчас угостить, еще слишком рано, — Леви мягко пресек его попрошайничество, ограничившись ласковым чесанием за ухом, а затем неторопливо погладил пса по широкой спине. Пес счастливо заскулил, высунул язык и преданно лизнул его ладонь. На кухне до сих пор отчетливо пахло зелеными яблоками и свежим морским бризом, аромат запечатлелся от Эрена еще со вчерашнего вечера. Запах удивительным образом успокаивал. Леви открыл навесной шкаф, достал маленькую чашку и поставил чайник на плиту. Спустя пару минут аромат свежезаваренного чая помог затекшей спине наконец немного расслабиться. Перенеся чашку в гостиную, Леви опустил её на журнальный столик, а сам сел на пушистый ковер. Франц тут же устроился рядом, по-хозяйски пристроил крупную голову к нему на колени и прикрыл глаза, собираясь спать. Леви уставился в пространство перед собой, чувствуя, как реальность неумолимо ускользает. Он никогда не забудет тот день, когда увидел множество обнаженных мертвых тел, ровными рядами лежащих на ледяном полу в лаборатории. Провожая мертвецов пустым взглядом, Леви сразу понял: некоторых из них привезли сюда насильно. На запястьях и щиколотках темнели страшные гематомы, спины были покрыты жуткими следами от ударов, а у кого-то следы побоев виднелись даже на голове. То, что они находились в этой проклятой лаборатории, не оставляло сомнений: все эти люди умерли далеко не своей смертью. Королевские лаборатории слишком часто становились причиной гибели оперативников. Количество жертв там, конечно, не превышало число погибших на официальных заданиях, но уверенно стояло на втором месте. — Эй, Ксавьер, — к нему, спотыкаясь, подошел дрожащий мужчина с носом-картошкой и в толстых очках-лупах. Белый халат ученого был насквозь испачкан кровью и какими-то химическими жидкостями. Леви брезгливо скривился, отчего у исследователя еще сильнее затряслись коленки. — Что ты снова тут учудил? — П-приказ... Начать проект «Ноль». Он... он не потерпел объяснений, что система ещё не стабильна... — принялся панически бормотать ученый. Леви с недовольным цоканьем прошел в глубь душной, одуряюще воняющей комнаты. — Разве это не те оперативники, которых направили на ликвидацию марлийских кораблей? — Да, с-сэр... Разве с ними не были Изабель и Фарлан? Дыхание со свистом перехватило. Ужасный, приторный запах в лаборатории буквально выжигал слизистую носа. Леви начал узнавать лица некоторых агентов, застывших во времени и отливающих нездоровым, серо-белым оттенком. Ни один из них не пережил этот эксперимент. — Нам... нам не удалось зафиксировать замораживание лимбической системы и гипоталамуса... — продолжал лепетать сзади Ксавьер. Среди черных, каштановых и светлых макушек Леви вдруг заметил одну, которую не перепутал бы ни с чем на свете. Ярко-рыжая. А прямо рядом с ней — светло-каштановая. — Иззи... — весь воздух разом покинул его легкие, и он бросился вперед, падая на колени. — Фарлан... «— Доверься нам, Леви, — Фарлан улыбался ему своей теплой, привычной улыбкой. В его глазах сияла абсолютная уверенность, и вся немая просьба была сосредоточена в этом взгляде. — Да, братишка! Всё будет хорошо! Не всегда же тебе быть нашей курицей-наседкой! — Изабель звонко, заливисто расхохоталась». В тот день Леви плакал впервые со дня смерти собственной матери. Он до сих пор отчетливо помнил, как едкий, страшный запах свежих трупов до боли жгло глаза. Так пахло от его друзей. Взгляд плыл, ноги в секунду стали ватными, из-за чего он просто рухнул перед ними на бетон. Судорожно попытался нащупать пульс на сонных артериях, но пальцы натыкались лишь на леденеющую кожу. Тогда он надрывно вскрикнул, намертво сжимая их безжизненные ладони. Выше запястий у обоих чернели глубокие синяки. Их принудили к этому. Пока сам Леви находился на миссии, его друзья до последнего вырывались и отчаянно сражались за свои жизни. Комната всё еще была насквозь пропитана их предсмертным отчаянием и ужасом. Леви прекрасно знал, почему они умерли. Потому что на прошлом задании он проявил малодушие и пощадил двух марлийских детей. Они до сих пор оставались заперты в лагерях. Король не терпел милосердия к врагам. Правителю нужен был Леви именно потому, что тот не являлся альфой или омегой — он не должен был испытывать инстинктивного желания защищать слабых или сострадать чужакам. В роли безжалостного палача он был в разы эффективнее любого беты. Но за это мимолетное проявление человеческих чувств его миссию признали невыполненной, а самого Леви обвинили в государственной измене. «— И запомни, мальчик, я прощаю ошибки. Но не предательство». Он помнил, как в ярости душил Ксавьера прямо в той лаборатории, но ученый успел прохрипеть, что тайно помог тем марлийским детям сбежать — и этого оказало достаточно, чтобы пальцы Леви разжались. Помнил, как на бешеной скорости мчался к Кенни. Помнил завязавшуюся между ними жестокую драку. Помнил, как его с силой прижали к земле, сдавливая горло тяжелой ладонью, и как он сам из последних сил направил дяде прямо в челюсть дуло пистолета. — Что же он тогда увидел? — тихо спросил он у самого себя. — В тебе? — прилетело откуда-то сзади знакомым голосом Изабель. Галлюцинации и призрачные голоса погибших друзей стали для Леви привычным делом с самого первого дня, как он очутился в этой квартире. Они могли часами разговаривать с ним, порой даже отчетливо виднелись боковым зрением. — Братишка, ты же знаешь, любое проявление боли он всегда принимает за слабость. — Проявление жалости он тоже называл слабостью, — мягко возразил Фарлан, устроившись где-то неподалеку. — Но он ведь его в итоге отпустил. Верно. Кенни мог прикончить его в секунду, учитывая, что в его свободной руке был зажат обнаженный кинжал. — Но братишка Леви ведь тоже тогда не выстрелил, — Леви отчетливо видел, как худощавое тело Изабель легко опустилось на диван. Однако обивка мебели даже не промялась под ее весом. Именно эта деталь помогала ему удерживать ускользающую связь с реальностью. — Почему, Леви? — серьёзно спросил Фарлан, слегка нахмурившись. — Я не знаю. Леви тогда смотрел в глаза собственного дяди и видел в этой сине-серой бездне зрачков свое отражение. Себя — с окровавленным носом, разбитыми губами и окрашенными багровым зубами. Но на его собственном лице в тот миг не отражалось ни ярости, ни жажды мести. Он видел себя уязвленным, с глазами, полными немых вопросов и стоящих слез. Леви отчаянно хотел спросить: почему Кенни их не остановил? Знал ли дядя, что Фарлана и Изабель отправят на убой? Ведь Кенни в тот момент тоже смотрел на него совершенно иначе. Леви, если бы мог, назвал бы этот мимолетный взгляд глубинным пониманием. Или горьким сожалением. — Братишка, ты его простил? — негромко спросила Изабель. — Нет. — Тогда что это было, Леви? Почему ты его отпустил? — Я не знаю. — Но почему? — Да не знаю я! — Леви сорвался на повышенный тон, отчего спящий Франц испуганно встрепенулся на его коленях. — Заткнитесь! Проваливайте! В гостиной мгновенно воцарилась оглушительная тишина. На диване больше никого не было. Ни единого следа, намекающего на то, что мгновение назад здесь кто-то сидел. Эту пустоту нарушало лишь тихое, обеспокоенное скуление Франца. — Прости, — Леви устало выдохнул, обращаясь к собаке. — Прости, малец. Пес коротко гавкнул и осторожно положил крупную мохнатую лапу ему на ладонь. — Пытаешься сказать, что всё в порядке? — Гав! Леви не сумел сдержать слабую, мягкую улыбку и едва заметно сжал его лапу в ответ. Ощутимый, живой вес собаки на коленях помогал прийти в себя.***
Когда Эрен пришёл, то понял сразу: что-то не так. Обычно в квартире было тепло. Как он успел заметить, собственная температура кожи у Леви была очень низкой, поэтому по вечерам тот всегда включал отопление в гостиной и на кухне. Сегодня же повсюду стояла прохлада. В воздухе не витало никаких привычных запахов готовки, стирки или уборки, вообще никаких признаков жизни. И что самое странное, Франц не выбежал к нему навстречу. «Может, они ещё не вернулись с прогулки?» — подумал Эрен. Сбросив обувь и зашвырнув сумку куда попало, он первым делом заглянул на кухню. Свет выключен, окно распахнуто, на столе сиротливо стоит одна-единственная чашка, и та чисто вымытая. Леви нашёлся в гостиной. Он сидел к нему спиной, сильно сгорбившись и прислонившись виском к боковине дивана. Крупная голова собаки полностью спряталась за фигурой мужчины, но то, что пёс заметил приход хозяина, выдавал активно виляющий по мягкому ковру хвост. Услышав размеренное, глубокое дыхание, Эрен понял, что Леви спит. Почему-то столь простое и человеческое занятие со от «инопланетянина» искренне удивиляло. Но стоило Йегеру сделать всего один шаг, разделяющий гостиную и коридор, как чёрная макушка мгновенно встрепенулась, спина Аккермана натянулась струной, а серые глаза сходу пронзили Эрена насквозь. — Прости, я тебя разбудил? — У меня чуткий сон, — хриплый голос в сочетании с мутным, ещё не до конца протрезвевшим от дремоты взглядом заставили Эрена ненадолго на нём залипнуть. Его куртка и топ, который сел после стирки, сидели на крепкой фигуре Аккермана более, чем хорошо. Это отозвалось приятным чувством в груди. — Ты сменил повязку. – Ага. Бинт теперь был наложен косо через всё лицо, полностью перекрывая правый глаз, проходя по диагонали через переносицу и фиксируясь вокруг черепа. На левой скуле виднелся небольшой прямоугольный пластырь. Подойдя чуть ближе под предлогом побаловать ласками Франца, Эрен смог разглядеть длинный ровный шрам, тянущийся от скулы вверх, и ещё один короткий, идущий от подбородка и рассекающий губу, который, впрочем, ничуть не портил её чёткий контур. — Пялишься. — Прости! — Эрен поспешно опустил взгляд на чёрные пуговки глаз Франца, принявшись перебирать пальцами его мягкие уши. — Тебе... — он запнулся, нужные слова застряли на кончике языка, и Йегер засомневался, стоит ли продолжать. Но они ведь со вчерашнего дня вроде как слегка сблизились? — Тебе просто это очень идёт. — Спасибо, — прозвучало со стороны Ледяного Джека скептически и ничуть не польщённо. Убеждать Леви в том, что с этими отметинами он стал похож на какого-нибудь горячего персонажа из дорогих видеоигр, Эрен не стал. Звучало слишком по-гейски даже для него. А он, между прочим, твёрдый би. — Я потерял счёт времени, уснул, наверное, от переутомления... — вдруг ни с того ни с сего заговорил Аккерман. Эрен недоуменно нахмурился. — ...Взгляды людей на улице заставляют меня слишком сильно напрягаться. «О, так он оправдывается, по какой причине не приготовил сегодня ужин? Смешно». — Всё в порядке, ты же не моя жена или горничная. Хотя домохозяин из тебя вышел бы отличный, — Эрен насмешливо подмигнул. — Закажем что-нибудь? Они синхронно поднялись и направились на кухню. По дороге Леви недовольно окинул взглядом валяющуюся прямо посреди пола сумку Эрена. Заметив вектор чужого внимания, Йегер поспешно перехватил её и забросил на диван. С первого же дня все обитатели уяснили, что Аккерман жуткий чистоплюй и размазни не потерпит даже от официального хозяина квартиры. — Что-нибудь нежирное, — строго отчеканил Леви. — Да-да, старик. В затылок тут же прилетел знатный подзатыльник. — Пять лет разницы — это тебе не десять. — А ты сравни четырнадцать и девятнадцать. — Двадцать и двадцать пять, — отрезал Аккерман, по-хозяйски вытаскивая пакет с кормом Франца из нижнего ящика. Переставил с верхней полки, где он всегда был. Почему это так сильно веселило Эрена? — Мне пока нет двадцати. — И что же должно произойти, когда тебе исполнится двадцать? — Леви выгнул тонкую бровь. — Когда у тебя вообще день рождения? — Тридцатого марта, — Эрен по привычке поставил чайник на плиту, параллельно доставая себе бутылку минералки из холодильника. — А тебе когда стукнет двадцать пять? — Двадцать пятого декабря, — Леви плотно закрыл пакет с кормом и убрал его на место. После чего сел на стул, расслабленно откинувшись на спину. «Всё сходится по фактам, реально Ледяной Джек. Ну кто ещё додумается родиться прямо в Рождество?» — мысленно усмехнулся Эрен. — Ого, — удивился он без притворства. — Прямо в Рождество. Дальше их посиделки пошли по привычному сценарию, где Леви пил свой крепкий, как его собственный характер, чай, а Эрен методично уничтожал бутылку минералки вприкуску с миской спелой вишни, метко выплёвывая косточки с приличного расстояния прямо в мусорный бак. — Сопляк, у тебя ещё сопли на щеках не высохли, — занудил Леви, брезгливо кривя губы. — Ведёшь себя под стать возрасту. — Рана откроется, старик, лицо попроще сделай, — Эрен его ворчание вертел на одном месте. Он продолжил катать во рту вишню и с мощным хлопком отправил очередную косточку точно в цель. — Будешь потом языком каждую косточку, которая упала мимо, с пола поднимать и складывать горкой в ведро. — А если попадут абсолютно все? Закажем тебе тогда еду из детского меню? — Эрен ехидно ухмыльнулся, перекатывая круглую ягоду за щекой. — Ты слишком сильно себя переоцениваешь, щенок. Как и вся добрая половина альф, — эти слова Леви окончательно заставили Йегера принять вызов. В итоге всё закончилось тем, что абсолютно все косточки до единой приземлились ровно на дно чёрного мусорного пакета. Ухмылка Эрена с каждым броском становилась всё шире, угрожая разорвать лицо надвое, а губы Леви от того, как сильно он их сжимал, постепенно становились мертвенно-бледными. Франц посмотрел на них обоих как на умалишённых, тяжело вздохнул и ушёл на свою лежанку. — Последняя, Аккерман, — Эрен подбросил ягоду в воздух, ловко поймал её ртом, с наслаждением разжевал сочную мякоть и проглотил сладость. Слегка посасывая очищенную косточку, он прицелился и технично выплюнул её — снаряд со звоном приземлился ровно в центр мешка. — Готовь соску, старик. У Леви ощутимо дёрнулся глаз. Зрелище, при котором опасный и хмурый парень поедает детское комбо-блюдо — где две котлеты выложены в форме глаз, горка пюре имитирует округлый живот, а овощи по бокам выстроены в силуэт мишки — маленькой ресторанной ложечкой, параллельно посасывая фруктовое пюре из дой-пака, присосавшись к пластиковому дозатору, стало самым странным, что Эрен видел в своей жизни. Его плечи тряслись от безудержного беззвучного смеха. Брутальный тип со взглядом «смертоносного коротышки» уплетал еду прибором с пластмассовым медвежонком на конце – комплемент от заведения, чёрт бы его подрал. Леви молча продемонстрировал ему фак и с самым серьёзным видом настоял на том, что еда оказалась сытной и вполне неплохой на вкус. Тот факт, что детская порция умудрилась полностью насытить взрослого парня, Эрен решил тактично проигнорировать. Посуду Аккерман в итоге вымыл сам, а Эрен ушёл в свою комнату. День выдался утомительным в эмоциональном плане. Армин и Микаса вернулись вчера вечером, и последняя вовсю рвалась к нему домой, чтобы лично разузнать, что за «странный Аккерман мутит воду в его квартире». Армин бесконечно расспрашивал о самочувствии пациента, сочувствуя и опекая словно сердобольная бабушка. Впервые в жизни Йегер поймал себя на мысли, что считает Жана единственным нормальным человеком в их компании. Эрен отчаянно не хотел, чтобы Микаса врывалась на его территорию, нарушая... что-то хрупкое. Весь остальной мир теперь казался ему каким-то далёким и совершенно незначительным. Мир за пределами этих стен душил своими бесконечными ожиданиями, социальными нормами и законами по сущностям. Чего стоили одни только непрекращающиеся шёпоты в университете о сходящих с ума истинных парах. Эрен чувствовал себя абсолютно беспомощным; он ведь совершенно не разбирался в медицине, если не считать курса оказания первой помощи. У Йегера-старшего и без того хватало забот в клинике, чтобы ещё выслушивать самобичевание сына. Но приходя сюда, в эту квартиру, Эрен наконец-то чувствовал себя нормальным. Словно они с Леви были самыми обычными людьми на планете. Не альфа и бета, не омега. Здесь не существовало удушающих запахов, инстинктивного рычания и гормонального давления. Было ощущение, будто их собственные души наконец-то полностью заполнили тела. В этих стенах было так легко. С Леви было невероятно легко. Не желая открывать телефон, Эрен потёр лицо ладонями и пошёл курить на балкон. Сигарету в рот он брал крайне редко, только когда нужно было срочно отвлечься и прийти в себя. С маленького балкона открывался вид на бескрайний город с тысячами огоньков, окутанный шумом далёких голосов, сирен скорой помощи и гулом машин. Когда сигарета была уничтожена наполовину, Эрен глубоко затянулся, вбирая никотин до самых лёгких, ненадолго задержал дыхание и выпустил густой дым в ночное небо. По левую руку от себя он заметил сушилку, сплошь завешенную чистым бельём. Потушив тлеющий бычок, Йегер выбросил его в мусорное ведро, где уже лежали вишнёвые косточки, машинально вытер ладони о штаны и принялся методично снимать вещи. Их можно было легко распределить даже на ощупь. Вот эта одежда с более жёсткой текстурой принадлежит ему, да и вон тот слишком мягкий свитер — тоже его. У Леви же все вещи были какими-то исключительно хлопковыми, ну или льняными для разнообразия. Да и по цветам разница бросалась в глаза: Эрен ощущал себя заправской моделью хоть в ярко-жёлтой майке, то в тёмно-синей футболке или серых спортивках. Чего нельзя было сказать об Аккермане, чей гардероб состоял из унылой серо-белой двойки. А благодаря очевидной разнице в размерах и — как успел выяснить Йегер опытным путём — прочих анатомических габаритах, понять, где чьи боксеры, не составляло никакого труда. Собрав одежду Леви в аккуратную стопку, Эрен направился к его комнате, но замер прямо напротив, так и оставив руку на дверной ручке. Вдруг тот уже уснул? Хотя с ужина прошло всего минут сорок, от силы чуть больше. Поколебавшись, он дважды коротко стукнул в полотно и вошёл прежде, чем ему успели ответить. — Я ещё не говорил «войдите». В комнате царил полумрак, и лишь окно удачно ловило блёклый лунный свет. Леви сидел прямо на толстом матрасе, расстеленном на полу, откинув голову назад и прислонившись затылком к подоконнику. В руках он держал телефон, экран которого тускло подсвечивал лицо. Было заметно, что марлевую повязку он уже снял. — Это мой дом. Я принёс твою одежду, так что не ворчи, — Эрен прикрыл дверь ногой. Свет включать не стал — из-за распахнутого окна в комнату залетят мелкие пернатые — и подошёл ближе, чтобы опустить стопку на край матраса. Вблизи он смог чётче рассмотреть лицо своего соседа. Бледная кожа резко контрастировала с угольно-чёрными волосами, кончики растрёпанной чёлки падали на виски и уголки глаз. Высокие, острые скулы... Из-за болезненной худобы кожа на них казалась настолько истончённой и натянутой, что становилось почти страшно, казалось, она вот-вот лопнет. Радужка серых глаз мерцала, и стоило этому пристальному взору перевестись на него, как в голове Эрена полыхнула знакомая вспышка света, а оглушительный тиннитус на мгновение вырезал реальность. «— ...Для каждого когда-нибудь приходит этот день. Нужно быть готовым к смерти самому или быть готовым к смерти родных. Реальность режет без ножа, pardon, morveux...» — ...эй, сопляк, ты слышишь меня? Эрен! — Что? — Эрен резко встрепенулся и обнаружил, что уже сидит на матрасе. Мутная пелена перед глазами начала рассеиваться, и он смог разглядеть Леви, который сидел прямо перед ним, глубоко нахмурив тонкие чёрные брови. — Ты покачнулся на ровном месте, балда. — Голова закружилась. Не хмурься, рана откроется. — Не тебе сейчас обо мне печься. На свои свежие шрамы Леви нанёс какую-то мазь, из-за чего повреждённая кожа поблёскивала в темноте. Эрен так и сидел рядом, не уходя, но и не зная, что делать дальше. Леви тоже не выставлял его за дверь, он просто смотрел безучастным взглядом куда-то в пустоту, выглядя пугающе бледным. — Ты в порядке? — не выдержал Йегер. Аккерман приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но так и не ответил, а лишь молча закрыл его и передёрнул плечами. — Если не собираешься сваливать в свою комнату, садись нормально, — буркнул он, похлопав ладонью по матрасу рядом с собой. — Не хватало ещё, чтобы ты тут грохнулся в обморок. Откачивать тебя я не намерен. — Ты-то меня скорее сам и грохнешь, — прошептал Эрен, усаживаясь поудобнее. — Чего не спишь? — Хроническая бессонница, — бросили ему в ответ. Как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Эрен лишь удивлённо выдохнул короткое «ох». Теперь, по крайней мере, стала понятна причина вечной измождённости и невысокого роста. — Студенты вроде тебя уже должны видеть десятый сон. — Не знаю, не спится, — Эрен судорожно вздохнул. Вспоминать чужой детский голос из своего видения, произнёсший нечто настолько взрослое, было тяжело. Перед глазами до сих пор стоял размытый силуэт, будто он смотрел на него сквозь толщу воды. — Я запутался. И вообще не хочу завтра идти в универ. — Почему? Эрен в нерешительности прикусил нижнюю губу. Ему отчаянно хотелось выговориться, но разлагольствовать о подобном перед первым встречным «инопланетянином» было глупо. С другой стороны, этот инопланетянин в скором времени всё равно улетит в свою планету, а сам Йегер сейчас находился на грани эмоционального срыва. — Я ненавижу, когда меня окружает всё это... животное в людях. Меня бесит, что статус альфы намертво ограничивает меня, держит на цепи, как какую-то дикую тварь. Я словно цепной пёс, который обязан вечно грызться с такими же блохастыми — просто чтобы выяснить, кто кого перерычит. И ведь общество это только поощряет! Я чувствую себя из-за этого... — Эрен осёкся с открытым ртом, подбирая слова. Леви смотрел на него в упор, и, поймав его взгляд, парень нашёлся со словами: — ...каким-то неполноценным. Слов отчаянно не хватало, чтобы в полной мере описать глухую ярость и беспомощность. Моментами Эрен ловил себя на том, что ведомый инстинктами даже не помнит, что именно натворил в запале. Это пугало до усрачки. И это он ещё малодушно молчал про тему истинных партнёров. Но Леви, кажется, разглядел в его сумбурной речи что-то своё и едва заметно кивнул. — Жизнь подсунула тебе дерьмовую биологическую прошивку. Вместо того чтобы истерично отторгать её и плодить себе проблемы, просто прими этот факт и двигайся дальше. Йегер аж задохнулся от возмущения — настолько небрежно, почти наплевательски это было сказано. Словно перед Аккерманом сейчас вывалил свою трагедию семилетний пацан, уронивший мячик в грязную лужу, а «умный и умудрённый опытом» взрослый советует просто пойти и помыть его под краном. — Да что ты вообще понимаешь?! — Ничего не понимаю, — холодно отрезал Леви стальным, рубящим голосом, так непреклонно, что Эрену на мгновение показалось, будто на него применили чужой «альфа-приказ». — И понимать не собираюсь. Для меня ты остаёшься точно таким же альфой, как и сотни других ублюдков. Ты точно так же рычишь, скалишь зубы, метишь территорию и исходишь злостью по любому поводу. Да даже Франц ведёт себя поспокойнее тебя. Эти слова безжалостно полоснули Эрена по внутренностям, разом зацепив сердце, лёгкие и горло. — Я не такой! Я ни разу не вёл себя так при тебе! — не выдержав, Йегер резко подорвался с места и навис над Аккерманом, задыхаясь от возмущения. — С самого первого дня, — Леви даже бровью не повёл на выпад. — То, что ты сам за собой чего-то не замечаешь, не означает, что ты не являешься животным. Тебя от остальных альф ни хрена не отличает, кроме смазливой мордашки. Ты так отчаянно боишься стать зверем, Эрен, но правда в том, что за всей этой высокопарной драмой ты просто прячешь собственную слабость. Тебе чертовски удобно считать себя рабом инстинктов. Так банально проще жить. Если ты когда-нибудь сорвёшься и натворишь херни, можно будет просто развести руками и сказать: «Это всё моя альфа-природа, я тут ни при чём, во всём виноваты гормоны». Каждое слово, слетавшее с этого наглого, тонкого рта, заставляло багровую пелену перед глазами Эрена становиться всё плотнее. Он физически чувствовал, как его радужка вспыхнула ядовитым золотом, отсвечивая на бледном лице собеседника и его уродливых шрамах. Леви откровенно и целенаправленно его провоцировал. Эрен не знал, зачем тот это делает, но Аккерману это определённо удавалось. Отрастающие когти до боли впились в ладони, зубы сжались до глухого скрипа, удлинившиеся клыки упёрлись в нижнюю десну, а ноги мелко дрожали от едва сдерживаемого желания броситься вперёд. Он отчаянно пытался заставить себя дышать глубже. — Надо же, придумать себе такую удобную легенду, — тонкие губы Леви лениво изогнулись в издевательской ухмылке. Эрен резко разжал кулаки и сделал стремительный шаг вперёд. — Прикрывать трусость и безнадёжность... Слова оборвались на полуслове. Эрен мёртвой хваткой сомкнул пальцы на тонком горле, и глубоко внутри всё торжествующе заликовало от суррогатного чувства победы. Из груди Леви вырвался хриплый, удушливый кашель, когда его затылок с силой впечатался в край подоконника, а слизистые носа обожгло металлическим запахом. Но Аккерман даже не пытался вырваться, он отбросил в сторону телефон и отрешенно смотрел на Эрена. В серых радужка Йегер увидел себя, на нём не осталось вообще ничего человеческого. Это мгновенно отрезвила его и вернула на землю. Парень испуганно отдёрнул руку, позволяя Леви согнуться пополам, закашляться и судорожно, глубоко хватать ртом воздух. Сам же Эрен остался стоять над ним, содрогаясь от бурлящей в венах остаточной злости. — Ты невыносим. Аккерман не удостоил его ответом. Он разочарованно смотрел перед собой. Эрен обречённо покачал головой и тяжело плюхнулся обратно на матрас рядом с ним. Все эти провокации не были тем, что Аккерман позволил бы себе в своём обычном состоянии. Он всегда безупречно держал образ холодного Ледяного Джека, с планкой первоклассного актёра. Но сейчас он не защищался — скорее специально ждал удара и был к нему готов. Эрен понимал это, и всё равно, как последний дурак, поддался на слабо. — Прости, — негромко слетело с их губ абсолютно синхронно, отчего оба парня разом удивлённо переглянулись. — Зачем это было? — хмуро спросил Эрен. — Я не знаю, — Леви дёрнул плечом. Йегер судорожно принялся прокручивать в памяти последние часы, пытаясь отыскать причину. Не было в его собственных действиях ничего такого, что могло бы спровоцировать Леви на подобный срыв. Ну не из-за того же, что он плевался вишнёвыми косточками в ведро или его задела эта дурацкая ложка-медвежонок? Сам Аккерман вообще был жутко неразговорчив: если не считать скупого рассказа о том, как он загремел в больницу, вечных причитаний о плохо вымытой посуде и привычного ворчания, он не выдавал о себе ровным счётом ничего важного. — Это из-за гибели твоих товарищей? — нерешительно озвучил свою догадку Эрен. — А ты, оказывается, не так безнадёжен, как кажешься. — Эй, на секундочку, я один из лучших студентов на потоке с высшими баллами. Так что? — Скорее да, чем нет, — расплывчато и глухо отозвался Аккерман, уводя взгляд к окну. — Всё случилось слишком быстро и неожиданно. Я просто оказался к этому не готов. — Нельзя быть готовым к смерти близких людей. Это просто невозможно. Разве подобным отношением ты не обесцениваешь их? — Быть готовым не значит выкинуть их из головы, как забыть выключить утюг перед выходом, сопляк, — глухо отозвался Леви. — Это значит быть готовым нести ответственность за их гибель, если её причиной стал ты сам. Эрен нечленораздельно промычал что-то в ответ и слегка прижался к Аккерману плечом. Йегер невольно вспомнил, что чувствовал он сам, десятилетний, когда впервые вернулся домой после больницы, и отец мёртвым голосом сказал ему, что мама погибла при взрыве. Опустошение. Он тогда бился в истерике, бегал по всему дому, заглядывал в каждый угол и осматривал каждую нишу — словно мама просто решила сыграть с ним в прятки, сейчас выскочит за дверью, крепко обнимет со спины и весело закричит: «Бу! Испугался?». А когда окончательно осознал, что её больше нет, Эрен просто рухнул на пол и безудержно, страшно расхохотался, как безумец. Гриша тогда не на шутку перепугался и аж посинел. — Мне жаль. Еле слышный шёпот вряд ли мог отчётливо долететь до соседа, но Леви вдруг медленно прислонился виском к его плечу. Наказывал ли себя Аккерман, когда намеренно выводил Эрена на драку и подставлял шею под удар? Определённо, да. — Ты горюешь. — Как-то поздновато для этого, не находишь? — бесцветно спросил Леви. — Нормально. Следующие десять минут они сидели в абсолютной тишине. С улицы доносился едва различимый гул засыпающего города, а прохладный воздух приятно остужал разгорячённую кожу. Эрен почти неосознанно уткнулся кончиком носа в тёмную макушку соседа. Давать адекватную моральную поддержку он никогда не умел — в их компании это было обязанностью Армина, который идеально разбирался в чужих чувствах и умел подбирать правильные слова. Со стороны самого Йегера всегда говорили исключительно действия, но они с Аккерманом пока не были настолько близки. Этот крошечный тактильный контакт прямо сейчас, скорее всего, был абсолютным максимумом, который Леви мог из себя выжать и позволить другому. Внутри внутренний зверь Эрена глухо рычал и требовал большего: ему было невыносимо трудно считывать чужие эмоции без запаха. Неожиданно Эрен уловил дрожащий всхлип и мгновенно задержал дыхание, боясь пошевелиться. И даже если плотная ткань домашней футболки на его плече впитала едва заметную влагу из глаз Леви, ни один из них не проронил об этом ни слова.
Примечания:
Какой идиот станет выкладывать главу из 24 страниц? 8997 слов.
Сюжет фанфика стал слишком большим, мне это не нравится.
