Пепел вместо клятв

— Пап, ну правда, не хочу я никуда идти, — буркнула я и невольно топнула ногой, тут же пожалев об этом: отец посмотрел на меня с тем самым снисходительным спокойствием, которое всегда заставляло чувствовать себя одновременно и маленькой, и ужасно взрослой. — Юная леди, — мягко, но твёрдо поправил он, — разве так подобает вести себя наследнице дома Морн? Я вздохнула, опустив глаза. В этом был весь отец: безупречный, сдержанный, ни капли лишней эмоции. — Твои встречи всегда такие… невыносимо скучные, — проворчала я, уже понимая, что спорить бесполезно. Он чуть приподнял бровь — этого хватило, чтобы я прикусила язык. — Кэтрин Элиза Морн, тебе уже двадцать. Пора привыкать к тому, что положение обязывает, — произнёс он ровно и, не дожидаясь ответа, поднялся по лестнице к себе. Я осталась стоять посреди гостиной, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси обиды и неизбежности. Но долго предаваться унынию не вышло: бал не ждал. Девятнадцатый век, вампирский приём — и я должна выглядеть так, будто родилась среди шёпота шёлковых платьев и мерцания свечей. Отец, хоть и называл вампиров «низшими существами», связи с ними не рвал. Политика, баланс сил — всё это было частью нашей жизни, такой же привычной, как утренний чай. Платье я выбрала тёмное, почти чёрное, но в свете канделябров оно едва заметно отливало глубоким бордовым. Высокий ворот, облегающий лиф, подчёркивающий талию, пышная юбка с тонкой отделкой — всё в духе эпохи. Кружева на рукавах до самых запястий, едва заметная вышивка вдоль лифа… И всё же в наряде был намёк на дерзость: линия плеч чуть более открыта, чем позволяли приличия, а ткань будто мерцала — словно в неё впряли тончайшие серебряные нити. Подойдя к зеркалу, я задержала дыхание. Из отражения на меня смотрела не просто девушка — леди. В осанке читались годы наставниц и гувернанток, в движениях — выученная плавность, за которой скрывались тренировки: фехтование, верховая езда, магические упражнения, закалявшие не только тело, но и волю. Лицо казалось почти нереальным — будто с полотна эпохи Возрождения, но с живым, упрямым взглядом. Глаза цвета морской волны, глубокие, чуть прищуренные, будто я всё время что-то высматривала в полумраке. Тонкие черты, высокие скулы, чётко очерченный подбородок… И губы — алые, чуть изогнутые в сдержанной улыбке, которая могла быть как вежливой, так и насмешливой — в зависимости от того, кто на меня смотрел. Волосы платинового оттенка я уложила по моде: часть локонов собрала высоко, открывая шею и линию плеч, остальные волнами ниспадали вдоль спины. В причёску вплели мелкие жемчужины и тонкую кружевную ленту — в свете свечей они переливались, словно покрытые инеем. Я поправила перчатку, расправила складки юбки и снова вздохнула. Бал обещал быть непростым. Но Кэтрин Элиза Морн умела держать лицо. Отец ждал внизу. Он молча кивнул, и воздух перед нами дрогнул, словно поверхность воды, по которой пробежал лёгкий ветер. Портал открылся, и мгновение спустя мы оказались в тронном зале вампиров. Вольтерра. Клан Вольтури. Всё это звучало как строчки из старинной легенды, но сейчас было реальностью. Аро, Маркус и Кайус — главы клана. Отец называл их имена, но я всё равно не знала, кто есть кто. Пока не увидела их. Они стояли в центре зала, и само пространство вокруг них будто становилось плотнее, тяжелее. Время словно замедлялось, а воздух густел от древней силы, которую невозможно было не почувствовать. Аро шёл первым. Его движения были настолько плавными, что казалось, он не ступает по каменному полу, а скользит по воздуху. Чёрные волосы гладко зачёсаны назад, черты лица тонкие, почти хрупкие — но в них читалась хищная расчётливость. Алые глаза мерцали, будто в них отражались все прожитые века. Он слегка склонил голову, изучая меня, и лёгкая улыбка тронула его губы — вежливая, но от неё по спине пробегал холодок. Рядом с ним стоял Маркус — неподвижный, словно высеченный из мрамора. Его чёрные волосы были чуть длиннее, небрежно обрамляли лицо, придавая ему вид усталого мудреца, который видел слишком многое. Его алые глаза казались глубже, темнее, чем у Аро, в них не было любопытства — только спокойная, леденящая уверенность. Он едва заметно кивнул, и в этом жесте чувствовалась тяжесть двух с половиной тысяч лет. Кайус держался чуть позади, но его присутствие ощущалось острее всего. В нём кипела сдерживаемая энергия, готовая в любой момент вырваться наружу. Платиновые, почти белые волосы резко контрастировали с тёмной одеждой и алыми глазами, в которых плясали злые искры. В его взгляде не было ни любопытства, ни спокойствия — только холодная, отточенная жестокость. Он чуть прищурился, глядя на меня, и уголок его рта дёрнулся в намёке на усмешку, от которой хотелось отступить на шаг. Они были прекрасны и ужасны одновременно — как древние статуи, ожившие в мерцании свечей. И вдруг я поняла, почему отец называл их низшими существами: в их совершенстве было что-то неестественное, пугающее, будто сама природа отступила перед их вечностью. — Добро пожаловать, юная леди Морн, — голос Аро прозвучал мягко, но в нём звенела сталь. — Мы рады видеть представителя вашего дома. Я расправила плечи, подняла подбородок и сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Благодарю за приглашение, лорд Аро. Для меня честь присутствовать здесь. Отец едва заметно кивнул мне, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость. Бал только начинался. Но я уже чувствовала: этот вечер запомнится надолго.