Клеймо рода.

2. Скрывая шёпот Рон засунул пожелтевшую газету глубоко под кровать и еще целый час неподвижно пролежал на полу. Он просто смотрел в темный потолок. Уснуть снова было страшно. Да и невозможно. Каждую ночь ему снился один и тот же кошмар. Сырой, ледяной пол. В самом центре подземелья — неразличимый, зловещий силуэт темного мага. И крик. Раздирающий, болезненный крик души, обрывающийся предсмертным хрипом маленькой девочки. Рон всякий раз просыпался в холодном поту, дрожа всем телом, а перед глазами стояло ее лицо — и этот пустой, безжизненный взгляд, направленный в никуда. А потом приходил шёпот. Мучительный, тихий шёпот. Рон начал слышать его, как только вернулся из больницы и впервые остался один в своей комнате. Сначала голоса были совсем слабыми, едва различимыми, но в темноте и одиночестве они становились четкими, навязчивыми. Разобрать, что они говорят и чего хотят, было невозможно. Рон понятия не имел, откуда взялся этот шум внутри его собственной головы, но твердо решил: он никому об этом не расскажет. У семьи и так было слишком много проблем из-за него. Сначала это похищение, из-за которого родителей и братьев несколько месяцев мучили неизвестность и поиски. Рон слишком хорошо помнил день, когда наконец вернулся домой. Все вокруг были такими тихими, деревянными от усталости, дергаными. Братья боялись сказать лишнее слово или сделать не то движение. Они смотрели на Рона с таким страхом, словно он прямо сейчас, у них на руках, мог рассыпаться как песок. Всем им пришлось очень тяжело. Больше Рон не хотел создавать проблем. С них достаточно. Со своими «тараканами» он как-нибудь справится сам. Или просто перетерпит. Он найдет ответы, а пока... пока нужно просто жить. За окном постепенно рассветало. Запели первые птицы, и бледные лучи утреннего солнца проникли в комнату. Рон, всё еще лежавший на полу, медленно поднялся. Его мысли снова вернулись к заголовкам из «Придиры». *Ниона.* Он вспомнил её имя, но не мог вспомнить её лицо — только этот жуткий крик из кошмаров. На месте этой девочки должен был оказаться он. Это он должен был умереть, а не она. Она пожертвовала собой ради него, а он даже ничего не помнит о своей спасительнице. Как же это ужасно и неблагодарно. Рон до боли в кулаках сжал зубы. Он обязан вспомнить всё, что произошло в том подземелье. Чего бы ему это ни стоило. *Драко Малфой...* Он ведь тоже был там. Его тоже похитили. Рон должен встретиться с ним в Хогвартсе и узнать через него правду. — Ронни, завтрак! — резкий, громкий голос мамы снизу оборвал тяжелые мысли. — Иду, мам, — ответил Рон так тихо, что она не услышала бы его, даже стой они в одной комнате. В доме постепенно просыпалась жизнь. Нора загремела, зашумела, наполняясь привычными звуками. Сверху донеслись сердитые крики Перси — Фред и Джордж опять что-то натворили. В прошлый раз они подбросили в его комнату навозную бомбу, после чего от Перси воняло несколько дней, а мама так ругалась, что стены дрожали. Послышался низкий голос отца, который уже уходил на работу в Министерство, и топот множества ног. Рон облегченно выдохнул. Как же он был рад этому шуму! Этот семейный бедлам идеально глушил шёпот в его ушах. Он быстро привел себя в порядок и медленно спустился на кухню, где стол уже ломился от еды. Рон привычно проскользнул на за столь сел рядом с Перси. — Доброе утро, Рон, — не отрываясь от раскрытой газеты, буркнул старший брат. — Утро... — отозвался Рон. На кухне вовсю кипела жизнь. Джордж и Фред увлеченно доставали бедную Джинни, а мама, помешивая что-то в чане, сердито прикрикнула на них: — А ну немедленно оставьте Джинни в покое и ешьте! Еда остынет. Доброе утро, Ронни... — Молли повернулась к нему и тут же всплеснула руками, на ее лице отразилась мгновенная тревога. — О боже, ты такой бледный! Ты вообще спал ночью? — Да, — соврал Рон, даже не моргнув глазом. — Немного увлекся. Читал «Историю Хогвартса», которую взял у Перси. Он даже сам удивился тому, как легко и естественно у него вышло солгать. И когда только успел научиться? Близнецы тут же покатились со смеху, переглянувшись. — Фу-у-у! — хором протянули они. — С такими темпами ты скоро станешь вторым Перси! И, ухмыляясь, одновременно добавили: — Занудой! Ха-ха! — Смотрите на меня, я такой же, как Перси! Скучными занудный — принялся кривляться Джордж. Джинни прыснула со смеху, поспешно прикрывая рот ладошкой. Мама тут же наградила близнецов тяжелым, обещающим кары взглядом: — Я вам сколько раз говорила не сметь так отзываться о брате?! Замолчите немедленно! — Она мягко повернулась к Рону, ее голос тут же стал теплым и заботливым. — Рон, милый, не слушай их. Читай, читай побольше и учись, золотой мой. Но только не делай этого ночью! Ты и так бледный как призрак. Тебе надо больше есть, держи курочку. Перси, сидевший рядом с Роном, лишь недовольно поджал губы, сердито косясь на близнецов, но промолчал, сильнее уткнувшись в свою газету. А Рон послушно подвинул к себе тарелку, радуясь, что мамино внимание переключилось на еду. Главное — маска сработала. Они ничего не заметили. --- После завтрака маска Рона подверглась жесткой проверке. Не успел он подняться из-за стола, как его буквально украли близнецы. Фред и Джордж налетели с двух сторон, крепко схватили его под мышки и бесцеремонно поволокли к выходу. — Операция «Спаси брата» официально началась! — торжественно объявил Фред. Рон так растерялся, что от неожиданности даже не смог нормально возмутиться. Он только нелепо перебирал ногами, пытаясь вырваться. — Эй! Что вы делаете?! Отпустите! — Не видишь, что ли? Спасаем тебя! — ухмыльнулся Джордж. — Что?! От чего? — Ты в последнее время везде хвостиком ходишь за Перси, — пояснил Фред, открывая входную дверь. — А с нами — нет. Так ты скоро и правда станешь занудой! — Пошли на улицу, поиграем в Квиддич! — подхватил Джордж. — Нам как раз нужен вратарь. Братишка, выручай! Рон только захлопал глазами, чувствуя, как внутри приятно екнуло. В Квиддич он не играл уже целую вечность и, если честно, безумно соскучился по полетам. Метла, ветер в лицо, азарт... Он действительно был рад. На секунду он даже забыл о своем страхе. Но стоило им выйти на крыльцо, как его главная проблема тут же дала о себе знать. Близнецы уверенно зашагали вперед, держа метлы на плечах. Они весело переговаривались и спокойно пересекли линию деревянной изгороди, выходя на открытое поле. А Рон... Рон замер. Он не мог сделать больше ни единого шага. Всё его тело словно сковал невидимый ледяной панцирь. Сердце бешено, оглушительно застучало в груди, а к ушам резко прилила кровь — в голове зашумело так сильно, что он перестал слышать звуки Норы. Шёпот внутри заворочался, превращаясь в панический гул. Граница забора казалась ему краем бездонной пропасти. Шагнешь — и тебя снова затянет в ту темноту. Рон так и стоял на пороге, мертвой хваткой вцепившись в свою старую «Комету». Фред и Джордж отошли уже на несколько метров, но, заметив, что младший брат отстал, остановились. Они молча переглянулись. В их глазах не было насмешки — только понимание. Джордж едва заметно кивнул брату. — Слушай, Фред, а давай лучше во дворе поиграем? — как ни в чем не бывало громко сказал Джордж. — Пространства маловато, конечно, но зато мама нас не убьет, если малыш Ронни уйдет слишком далеко от дома! — Точно, — согласился Фред, уже разворачиваясь обратно. — А то устроит нам разнос за то, что вытоптали ее любимые грядки. Во дворе даже интереснее — препятствий больше! Рон натянул на лицо бледную, фальшивую улыбку. Ему было невыносимо стыдно за то, что он снова создает им проблемы, заставляет подстраиваться под свою ненормальность. Но в то же время в груди разлилось тепло — он был безумно благодарен братьям за то, что они не стали задавать вопросов. До самого обеда они играли во дворе. Конечно, это было совсем не то. В Квиддич лучше играть на просторе, где можно набрать скорость, взлететь повыше и почувствовать свободу. Здесь же Рону приходилось постоянно держаться возле самого крыльца, защищая импровизированные ворота. Стоило квоффлу отлететь чуть дальше, за пределы забора, как Рон резко тормозил свою метлу. Он категорически отказывался пересекать эту черту. Близнецам раз за разом приходилось спускаться на землю, идти за мячом и возвращать его в игру. В эти моменты Рону было жутко, паршиво, до тошноты стыдно за свою слабость. Он ненавидел себя в эти секунды. Фред и Джордж упорно молчали по этому поводу, продолжая вести себя как обычно, но Рон думал: *«Лучше бы они пошутили. Лучше бы подкололи меня, как раньше, пустили какую-нибудь дурацкую шуточку... Было бы не так больно»*. Их бережное, непривычное молчание ранило сильнее любых издевательств. Пытаясь искупить вину, Рон выкладывался на полную. Он защищал кольца так, словно от этого зависела его жизнь, швырял свое тело наперерез квоффлу и в итоге оказался чертовски неплохим вратарем. Близнецы только присвистывали от его сейвов. --- После обеда, когда уставшие Фред и Джордж ушли в дом, Рон остался сидеть на ступеньках крыльца. Изнутри Норы доносились глухие звуки посуды — мама мыла тарелки. Рон положил подбородок на колени и мрачно посмотрел на забор. *«Не может всё так продолжаться, — подумал он, чувствуя, как внутри закипает глухая злость на самого себя. — Я не могу вечно бояться выйти со двора»*. Теперь, когда эмоции улеглись, он понял, что близнецы затеяли эту игру не просто так. Это был план. Они надеялись, что Рон так увлечется Квиддичем, войдет в азарт и просто не заметит, как во время маневров перелетит через черту забора. Они специально потихоньку оттесняли игру всё дальше и дальше. Хороший был план. Жаль только, что со сломанной головой Рона это не сработало. Его внутренний компас страха работал безошиговочно — он четко видел границу. Рон вздохнул, глядя на колышущуюся от ветра траву за пределами двора, и попытался вспомнить. Снова вспомнить тот день. *«Конец декабря. Прошло полгода. Я просто кидал гномов в саду... Шёл обратно к дому. И вдруг чей-то голос. Тихий, незнакомый. Он позвал меня по имени. И я... я послушно пошел на этот зов. Сам перешагнул забор. А дальше что?! Кто это был? Почему я пошел за ним? Почему ничего не помню?!»* Голова снова отозвалась тупой, предупреждающей болью в затылке. Разум словно выставлял щиты, не пуская его дальше. Рон так глубоко погрузился в эти мысли, что совершенно оглох к реальности. И поэтому он резко, испуганно вздрогнул, когда почувствовал чужое, тяжелое прикосновение на своем плече. Рон резко, диким зверем обернулся, готовый защищаться, но облегченно выдохнул. Это был Перси. Старший брат держал под мышкой толстый учебник и хмуро оглядывался по сторонам. — Рон, ты не видел Джинни? — спросил он, поправляя очки. — Мама зовет её обедать, а её нигде нет. Фред сказал, что она ушла гулять за ворота. Не успел Рон ответить, как тишину Лютного леса за чертой забора разорвал пронзительный, полный ужаса девчоночий крик: — Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста! Рон!! Внутри Рона что-то с треском оборвалось. Разум мгновенно затопило леденящим дежавю, а перед глазами вспыхнул пустой взгляд умирающей Нионы. В этот момент он совершенно о своем страхе, его охватил другой страх за близких снова потереть человека.Рон сорвался с места, перемахнул через черту изгороди и безумным вихрем понесся на крик, ломая ветки. Он влетел на поляну и замер. Джинни сидела на траве, закрыв лицо руками. Рон в панике подскочил к ней, хватая за плечи: — Джинни! Ты как?! Где он?! Страх что он здесь что он мог ее навредить не знал границ. Джинни медленно убрала руки от лица. На её губах играла широкая улыбка. Из-за деревьев с победными криками выскочили Фред и Джордж, взрывая хлопушки доктора Фойерверкуса: — Ура! Сработало! Ронни, ты сделал это! Ты вышел за забор! -Дааааааа Дай пять мы задели это. Но Рона не отпускало. Наоборот, от резкого осознания, что его обманули, в затылке взорвалась канонада жуткой, ослепляющей боли. И сквозь эту боль из глубин заблокированной памяти наконец вырвался первый настоящий осколок прошлого. Рон вспомнил тот декабрьский день. *«Я кидал гномов... И вдруг из-за забора меня позвала Джинни. Точно так же. Она просила о помощи. Я побежал за ней глубоко в лес... Я догнал её, схватил за руку, но Джинни вдруг начала плавиться, меняться, расти... Это была не она. Это был чужой, страшный человек. И темнота...»* — Это... была... приманка... — прохрипел Рон, понимая, что темный маг похитил его, использовав облик сестры. Сознание закружилось. Земля ушла из-под ног, Рон рухнул на колени прямо в сырую траву. Паническая атака накрыла его с головой: шёпот в ушах превратился в оглушительный рев, легкие сковало, воздух не проходил в грудь. Близнецы и Джинни в ужасе замерли, понимая, что их шутка обернулась катастрофой. И тут сквозь этот ад к нему пробился чей-то спокойный, твердый голос. Чьи-то сильные руки крепко обняли его за плечи, прижимая к себе, создавая защитный барьер от всего мира. — Рон, очнись. Всё хорошо. Дыши, слышишь меня? Дыши. Я здесь. Слышишь мой голос? Это был Перси. Он прибежал следом, растолкал замерших от шока близнецов и просто держал брата, не позволяя ему окончательно сойти с ума от вернувшейся памяти. На занудном лице Перси сейчас не было высокомерия — только глухая, отчаянная страх за брат и решимость защитить младшего брата. И Рон, вцепившись пальцами в мантию Перси, заставил себя сделать первый судорожный вдох. --- !