Скоро навсегда

Ему оставалось пройти всего пять подъездов, повернув в конце улицы налево, сделать четыре шага по направлению к её окошку, где обычно по вечерам приглушённо горела лампа, освещая письменный стол; три жёлудя, которые по их тайной традиции он собирал в ближайшем сквере, уже были в кармане его брюк; бросив в окно сначала один, потом другой.. и, наконец, последний, Денис отсчитал ровно две секунды, отведённые на её реакцию, после чего она обычно появлялась в окне, быстро откинув белые кружевные занавески в стороны; но как-то вдруг понял, что в этот раз не нашёл в себе ни единого слова... Что сказать ей? С чего начать разговор? О чём они будут говорить в эту ночь? Стоило ли вообще ему приходить к ней сегодня? Арина улыбнулась, увидев его, и покорно растворила окно. Он по обыкновению взобрался по газовой трубе и влез на подоконник, напоследок стряхивая пыль с ботинок на землю. – Привет! – сказала она, улыбаясь ему так тепло и нежно, что в этот миг, кажется, вся его тревога понемногу начала выветриваться из комнаты. – Привет. – Денис тоже улыбнулся в ответ. – Я не слишком поздно сегодня? – Неет, ты что, бабуля сейчас ещё где-то полчаса будет слушать радио, а уже потом просила выключить, потому что уснёт. Арина присела рядом с ним на кровати. Неопределённая тишина повисла в комнате. – Хочешь чаю? Я купила пышек, а бабушка как раз сварила варенье. Малиновое! – девушка вскинула брови, ободрительно глядя на него. – Ну если с вареньем, то это можно! – с радостью в голосе он поддержал её предложение. Время летело с невыносимой скоростью, казалось, даже быстрее секундной стрелки на часах, которая своим ритмом сейчас наполняла тишину, вновь образовавшуюся между ними. – У тебя крошки на губе. – вдруг заметил Денис. Арина скоро облизнула губы и смахнула остатки тыльной стороной руки. – А у тебя варенье на губах! – с тихим смешком добавила она, всматриваясь в его лицо. Она послюнявила большой палец и с присущей ей аккуратностью вытерла розовые пятнышки около уголков его рта. Он прервал зрительный контакт и утянул её в продолжительные объятия, обвивая плечи девушки правой рукой. Теперь как будто бы тишина и вовсе не пугала его, а была даже сродни союзнику. Денису очень сильно хотелось не продлить это мгновение, в котором есть только они одни на всём белом свете и нет никого и ничего, что могло бы помешать их счастью, не остановить его насовсем, нежась в этом приятном трепетании сердца, что стучало в такт часовой стрелке где-то там далеко и глубоко под рубашкой, нет, он, скорее, пытался запомнить этот момент таким, какой он есть – если не на всю жизнь, то хотя бы на самые лучшие её годы. – А ты когда уезжаешь? – спросила Арина, неожиданно вырвав его из сладкой неги мечтательных грёз. – Послезавтра. Мой поезд в шестнадцать часов пятнадцать минут. – спокойным, тихим голосом ответил он, – Ты придёшь? – Ой, я даже не знаю, а твои родители против не будут? – Славка с Антоном придут провожать.. Приходи. Ради меня приходи, пожалуйста... – каждую последующую фразу он говорил всё тише и тише пока совсем не перешёл на шёпот. Его тот самый нежный, бархатный, как шелест жёлтых, опавших ранней осенью листьев, шёпот, который помнили и эти стены со слегка пожелтевшими обоями, и белые кружевные занавески на окне, и лампа на письменном столе, бросающая тень на небольшой книжный шкаф, книгами из которого они могли долго зачитываться вплоть до глубокой ночи, сидя на её кровати так же, как сидели вот сейчас. – Ну хорошо!.. Я приду. Вряд ли тебе Славка или Антон принесут пару баночек любимого варенья в дорогу. – хитро ухмыльнулась Арина, глядя исподлобья. А Денис просто молчал, продолжал обнимать её, прижимая к себе всё больше, бережно и медленно поглаживал кисти тонких рук, остававшиеся белоснежными даже при жёлтом свете лампочки в окружающем их полумраке, и целовал её в макушку, вдыхая пленительный аромат то ли сирени, то ли гелиотропа в распущенных светлых волосах.