Встреча - начало расставания

Мадара сам не знал, зачем он шёл на эти похороны. Это противоречило всему: его планам, его чувствам и фундаментальной логике. Но ноги сами привели его в Коноху, следуя какому-то непонятному чувству глубоко в груди. Он пришёл поздно. Большинство гостей уже ушло, все близкие попрощались. Да и сами похороны уже не были такими масштабными, как в прошлый раз. Будто умер не Хокаге, а рядовой чиновник. Это было неправильно. И Мадара не мог заглушить в себе эту мысль. Как бы он ни ненавидел Тобираму, как бы ни презирал, как бы ни желал его смерти, вся эта ситуация казалась ему несправедливой. Мадара не мог не признать вклад, который Тобирама привнёс в Коноху. Они с Хаширамой были мечтателями, а он - самым настоящим строителем. Каждый закон, каждое распоряжение, каждая улочка этого чёртова города - почти всё вышло из-под пера Тобирамы. Он был гением. И Мадара ещё не до конца сошёл с ума, чтобы это отрицать. Но умер он жалко. Да, поступил как герой, но это было жалко. Его ученики были ничтожны. Мадара не мог выделить в них ни одного достоинства, а если и мог, то их недостатки перекрывали это с головой. Единственным нормальным был Кагами. И Мадару всю жизнь веселила эта ирония: самым лучшим учеником Второго Хокаге - того, кто в своё время вырезал столько бойцов из его клана, - оказался Учиха. И этот самый Кагами простоял над телом своего учителя дольше всех. Остальные ушли слишком быстро, слишком неправильно. А Кагами стоял. И Мадара стоял. И только один из них знал, зачем он здесь. Но вскоре ушёл и Кагами. И Мадара остался один. Медленным шагом он подошёл к покойнику. Стал рассматривать его лицо, которое наконец-то было расслаблено, стал рассматривать его серые волосы. Он стоял и неприлично пялился на уже мёртвого человека. На человека, что раньше был Тобирамой Сенджу. Того, кого он больше всего ненавидел. Мадара не мог объяснить зачем. Возможно, он окончательно сошёл с ума. Само присутствие на похоронах было ошибкой. Если бы отец его видел, он бы его убил. Если бы это видел Изуна... Впрочем, Мадара старался не думать, как бы отреагировал брат. Становилось слишком тошно от самого себя. Так тошно, что хотелось убежать. В иной мир. Спустя время Мадара всё же покинул помещение. Он прошёлся по ночной Конохе, посетил могилу Хаширамы, где постоял ещё несколько минут, а может, часов. Прогулялся по новому кварталу Учих, собрав на себе подозрительные взгляды. Погулял по крыше резиденции, забрался на скалу и сел. И сидел так практически до рассвета, рассматривая то, во что Коноха превратилась в его отсутствие. Поток мыслей иногда прерывало ноющее чувство в груди. Возможно, это была его совесть, но Мадара уже не обращал на неё внимания. Всё, что можно было сделать, уже было сделано. Все ошибки были совершены, а бежать было некуда. Да и Мадара не хотел. Окинув взглядом деревню, Мадара ушёл. Больше в Коноху он не возвращался. А этот фрагмент пытался забыть как страшный сон.