Байкал

Жизнь течёт своей чередой событий. Одно из таких было неожиданным. Рейх запал на Союза. Осознание этого было резким, лучше сказать внезапным. Как только он видит эту глыбу, его дыхание сбивается, а в штанах становится до невозможности тесно. И каждый раз он смотрит не в глаза, не только из-за своего роста, но и по, так скажем, личным причинам. Эти плечи, эти груди, эти бёдра... Всё это и даже больше, уже снится бедному арийцу и он каждый раз пробуждается в поту, на мятых простынях. Так продолжаться не может. Нужно удовлетворить это желание и успокоиться. Раз и навсегда. Но вот вопрос: как? Союз мало того, что до невозможности красив, так ещё и до ужаса огромен. И если сопоставить его габариты и выраженную маскулинность, то... В штанах у него там не просто «большой», а настоящий, не побоюсь этого слова, мегалодон! И конкретно его Рейх и побаивался. Нет, конечно опыт у Рейха имелся разный, но становиться разорванным флагом своего величия не хотелось. А вот Союза... Немец должен признаться, хотя бы себе, что очень жаждет обладать, доминировать над этим гигантом, нагнуть его и прям... Впрочем, это не так важно. Главное одно: Союз очень патриархальный. Конечно, женщины у него вышли работать раньше, чем в свободолюбивой и голосистой Америке, но не по доброте душевной это произошло, уж точно. Как же можно убедить эту каланчу добровольно пригнуться? Остаётся только харизма, которой и Рейха не просто куча, а целый материк. Началось всё с лёгкого приглашения проветриться и обсудить некоторые вопросы в приятной обстановке. — мне кажется, что было бы неплохо нам с вами поговорить о некоторых тенденциях современной жизни, в менее удушающей обстановке. — немец сказал спокойно и ласково, но не слишком. Русский иначе этого не поймёт. Совет немного сузил глаза, выискивая грозовые тучи в голубом небе арийских глаз. — что же, почему бы и нет… Давайте. — ответил он чуть погодя. — отлично. — Рейх еле сдержался чтобы не подпрыгнуть. Рыбка клюнула, ура! — Тогда, может, завтра вечером? — давайте лучше в четверг. Завтра у меня нет ни одной свободной минуты. Столько волокиты... — Союз устало выдохнул и потёр переносицу. — хорошо. Тогда в четверг, я позже вам вышлю телеграмму с подробностями. — блондин улыбнулся. Рыбка оказалась немного занята, но ничего, он опытный рыбак, умеет ждать. Встретились они, как и договорились, в четверг, в 17:00, в небольшом ресторане, ближе к окраине города. Рейх был учтив и даже, можно сказать, покладист. Даже не язвил и не принижал Союза. По крайней мере открыто. Русский был как всегда сдержан и отстранён. Видно было, что ему не очень комфортно быть в такой обстановке и с такой личностью за одним столом. Но сам ведь согласился. Как-то невежливо и позорно будет теперь сбегать. А он признаётся, что очень хочется. — знаете, мне иногда кажется, что Франция одевается, пускай и стильно, но довольно вызывающе. Эти платья, это декольте, эти украшения и этот макияж... Безусловно красиво, но и так же пошло. Кто в наш век такое носит? — ариец старался беседовать непринуждённо. Легко. — а как вы считаете она должна одеваться? В балахоны и марш на поле? — хмыкнул русский, поправив горло колючего свитера. — я смотрю, она вам не безразлична, раз вы её защищаете. — немец стукнул острым коготочком по столу. — я просто не вижу в вашем замечании толка. Кроме как просто заметить. Наконец принесли еду. Не сказать что что-то сверхъестественное, но тоже ничего. Особенно для непривередливого и скромного, в плане питания, Совета. Ел он, кстати, довольно быстро и почти не пережёвывая. Видимо, дефицит вносит свои коррективы в пищевые привычки стран. Его сосед же, ел медленно, как аристократ, смакуя каждый кусочек. Хотя, глубоко внутри себя и сам был готов наброситься с жадностью уличной собаки. Всё же у него тоже не всё гладко. Потом принесли выпить. Хороший коньяк шоколадного цвета разлился в снифтеры. И разговор пошёл полегче. Напряжение не ушло, а просто приняло иную форму. Стало более густым и жарким. Рейх то и дело поправлял свой отутюженный галстук, а Союз горловину свитера. — может, раз вечер так хорошо идет, то продолжим разговор у меня? — ариец улыбнулся хитро, по-лисьи. Русский отвёл взгляд, взвесив все за и против. — звучит довольно заманчиво. — хмыкнул он и легонько отодвинулся от стола. Отлично. Рыбка на крючке. Осталось лишь подсечь и вытащить её на берег. Дошли они довольно быстро, несмотря на иногда подворачивающиеся от алкоголя ноги. Вошли в номер они так же резво. Блондин решил не медлить. Подошёл, приобнял за талию и потянулся на носочках к губам рыжего. Тот немного посмотрел на эту картинку, наклонился и ответил. Кто же победит? Рыба или рыбак? Пока что бой не был однозначен. Каждый занимал нападающую позицию и мастерски отбивал выпады другого. Никто не уступал инициативу. Немец начал уже терять свою уверенность в победе, пока не услышал заветный, тяжёлый выдох Совета. Оборона пробита! Там уже и до капитуляции не далеко. Его тонкие и изящные руки скользнули от большой груди к рельефному животу и ниже, к поясу теплых штанов. Щёлк! И пояс расстегнулся, давая брюкам возможность немного упасть вниз. Русских тихо заурчал в немецкую макушку, обхватывая партнёра руками и задирая его идеально белую рубашку. Он сдаётся... Победа близка как никогда. Бледная рука арийца заползла в штаны, прошлась лёгким движением и... Ничего не обнаружила. Точнее, как ничего. Что-то там всё-таки было, но это было не то, что он ожидал. Рейх чуть ли не протрезвел от такого. Где? У него там что... Настолько маленький?... Блондин нервно улыбнулся. Он снова прошёлся рукой пару раз и завис. Там не то чтобы горы, там даже намёка на холмик нету. Плоско, мягко, тепло и мокро... Что там?... Рыжий заметил застывшего партнёра и выгнул бровь. — ау, немчура, связь барахлит? — Совет потыкал его в бок. — у тебя там... Это... Ну... — Третий чуть отстранился, не понимая происходящего. — ах, это... — он фыркнул. — я думал ты знаешь. — знаю «что»? Русский тяжко вздохнул и спустил брюки окончательно. Немец чуть не упал от такого вида. Между советских ног, на том месте, где по немецким расчётам должна находиться высоченная гора, на деле располагается озеро. Судя по всему, Байкал. Очень приятный и опрятный Байкал. Немецкий взгляд округлился и потупел, а на лице расползлась глупая улыбочка. — я думал, что это видно. — Союз пожал плечами и отвёл взгляд. Рейх поднял на него глаза, пару раз проморгавшись. — в каком месте, прости меня, это должно быть видно? — прошипел он без злобы, скорее от непонимания. — ты — огромная скала из мышц с рыжими усами! Я с тобой в баню не ходил, как я должен был это знать?! — как минимум походка. Походка! Походка, видите ли! Тьфу на него! Хотя, разве это так важно сейчас? Проблема, которую так боялся Рейх, решилась просто наичудеснейшим образом. У Союза просто нет средств для доминирования. Чисто с биологической точки зрения! Как неожиданно и как приятно… Немец провёл рукой по лицу, снимая с себя напряжение и довольно ухмыльнулся от нахлынувшей волны нового возбуждения. — прошу простить меня за задержку. Не ожидал. — ариец опять прильнул к Советской груди, целуя чуть выше соска. — я уже начал думать, что тебе такое не нравится и ты уйдёшь. — Союз шумно выдохнул в немецкое плечо. — тебе лишний раз не стоит думать. У тебя это плохо получается. Русский рыкнул и прикусил немца за плечо, прижимая ближе. Тот фыркнул и извинился, лизнув партнёра за ухом. Союз заурчал. Это безоговорочная победа. Рыба поймана. Дальше они переместились на кровать и слов особо не было. Было урчание, рычание и даже наслаждение. Русский был в этом деле не особо опытен, а потому отдал партнёру возможность контролировать ситуацию. Лишь иногда он высказывал недовольство и немцу приходилось перестраиваться под нужды партнёра. Делал он это неохотно, но советские клыки и кулак всё же убеждали в том, что стоит согласиться с чужими условиями. Кульминация наступила неожиданно. Рейх начал двигаться быстрее, Союз обхватил его талию ногами, сжал его внутри и немец не выдержал. Он излился, упав на советские равнины, блаженно трясясь и потираясь о них щекой. Русский его приобнял и зарылся носом в блондинистые волосы. Оба лежали, прикрыв глаза, пытаясь восстановить дыхание. Счастье длилось недолго. Послеоргазменная дымка спала с сознания немца и одна мысль ударила ему в голову, как молния в громоотвод. «Я кончил внутрь». — Союз. — Рейх открыл глаза и резко поднялся на локтях. — ммм? — лицо Союза не выражало нечего, кроме уставшего удовольствия. — я кончил внутрь... — ариец стыдливо отвёл взгляд, ожидая скандала. Русский приоткрыл один глаз. — и? Третий взорвался, подскочил, сев партнёру на живот. — как это «и»?! Ты ведь понимаешь, что после такого могут быть последствия! Да и при чём какие!... — начал Рейх. Сам боялся скандала, сам его и начал. Союз абсолютно не хотел всё это выслушивать. Он рыкнул, закинул немцу руку на затылок и прижал его к своей груди, перекатываясь на бок. — я бесплоден. — проурчал коммунист, снова закрыв глаза. — ...что?... — выдавил из себя вновь ошарашенный немец. — я бесплоден. Был таким, таким и останусь. — сказал он, будто просто о погоде. — точно?... — чуть отстранился, сощурив глаза и смотря ими в зелёные луга. — абсолютно. Не раз анализы сдавал. Наступила тишина. Немец прижался обратно, тихо заурчав. Союз засопел, расслабился и в конечном счёте, захрапел. Рейх не может спать под столь чудный аккомпанемент и потому просто лежал, от скуки выводя на теле партнёра узоры или проверяя его тело на мягкость, то и дело сжимая и массируя ту или иную часть тела. В голове была лишь одна фраза: «Я стерилен, ты бесплодна — можем делать что угодно!».