Непостоянство бедствий

— Почтенный судья, молю, не надо! — Бо Чжу бросился вперёд и обхватил ноги Цуй Цзюэ, задрав жалобную мордашку и выдавливая из глаз крупные слёзы. Се Биань тут же взмолился: — Почтенный судья, не гневайтесь. Характер наставника вольный, но в нём нет зла. Простите его. Чжун Куй тоже не на шутку испугался: — Цзыюй, не горячись! Я был неправ. Столько лет дружбы... неужели тебе не будет жаль, если я покину этот мир в самом расцвете сил? Ею тоже добавила: — Почтенный судья, прошу, подумайте дважды. Цуй Цзюэ холодно усмехнулся: — Ты попираешь законы преисподней, раз за разом совершая нарушения. Видимо, то, что я никогда не наказывал тебя, полагаясь на доверие  императора, сделало тебя совсем бесстрашным. Мужчина слегка приоткрыл губы и выдохнул бессмертное дыхание на Книгу судеб. Страницы зашелестели, переворачиваясь сами собой, и наконец одна из них замерла. — Сегодня я покажу тебе, что закон Девяти глубин... — он опустил взгляд на свиток и внезапно осёкся. Все увидели, как переменилось лицо Цуй Цзюэ. В зале Цзююнь воцарилась такая тишина, что было слышно дыхание каждого. Фань Ушэ нарушил молчание: — Почтенный судья, что случилось? Цуй Цзюэ в упор посмотрел на Чжун Куя, его глаза покраснели, а грудь тяжело вздымалась. Он резко выкрикнул: — Ты всегда шёл своим путем, не слушая советов! Неужели ты думал, что раз ты мастер своего дела, то для тебя нет запретов? Ты — судья по военным делам, неужели не знаешь, что бездумное создание причин и следствий неминуемо ведёт к гибели! Се Биань никогда не видел Цуй Цзюэ в таком состоянии. В сердце закралось недоброе предчувствие: — Почтенный судья, ч-что произошло? Чжун Куй перестал паясничать. Он задумчиво произнёс: — Срок моей жизни сократился, верно? Се Биань оцепенел. С уровнем культивации Чжун Куя прожить сотни лет — не проблема. Если бы речь шла о потере десяти-двадцати лет, Цуй Цзюэ не отреагировал бы так остро. Значит... Цуй Цзюэ закрыл Книгу Судеб и поджал губы. — Сколько осталось? — Чжун Куй задумался, а затем сам ответил на свой вопрос. — Ох, ты не можешь сказать. Видимо, осталось недолго. Се Биань в панике заговорил: — Судья, может... может, вы ошиблись? Посмотрите ещё раз, как срок может сократиться без причины? — В этом мире ничего не бывает «без причины», — тихо сказал судья Цуй. — Что посеешь, то и пожнёшь. Твоё частое вмешательство в дела мира людей лишь увеличивает бремя кармы. Чжун Куй усмехнулся: — Я ведь живой человек, как я могу полностью отстраниться от мира? Если из страха смерти прятаться в преисподней и избегать связи с миром, какой тогда смысл жизни на пути дао? Смерть и жизнь предопределены, в этом нет ничего страшного. К тому же, если я умру, то стану настоящим призрачным стражем. Бо Чжу, всё ещё обнимая ноги Цуй Цзюэ, взмолился: — Почтенный судья, добавьте наставнику лет жизни! Его добрые дела среди людей — это ведь великая благодать! — Бо Чжу, не болтай лишнего, — строго прервал его Чжун Куй. — Почтенный судья не может нарушать свою беспристрастность. — Продлить жизнь может только великая заслуга. Ты уже получил двадцать лет за то, что восстановил барьер Фэнду с помощью колокола. Но эта причина, которую ты создал невольно... — Цуй Цзюэ в гневе воскликнул. — Что именно ты сделал среди людей?! Трое наставников и учеников промолчали. Конфликт Чжун Куя с главой «Союз бессмертных» на горе Шу был самой вероятной причиной, грозящей ему теперь смертью. — Ею сказала, что вы провели на горе Шу несколько дней, и в одну из ночей на пике Дяньцан вспыхнула мощнейшая призрачная энергия. Что там произошло? Связано ли это с твоим сроком? Се Биань с тревогой смотрел на наставника. Фань Ушэ негромко произнёс: — Шисюн, не волнуйся, причины и следствия кармы можно обратить вспять. Чжун Куй ответил: — В пещере на пике Дяньцан мы нашли дикого призрака, запечатанного массивом «Подавление демонов небесного предела». Весьма вероятно, что это дело рук Ли Буюя. Ею недоумённо заметила: — На горе Шу слишком сильна энергия ян, я даже не могла приблизиться к пику. Как этот призрак оставался незамеченным? — В ту ночь произошло небольшое землетрясение, оно повредило массив и выпустило его наружу. Ею нахмурилась, погрузившись в раздумья. Цуй Цзюэ серьёзно добавил: — Судьбу действительно можно изменить. Всё зависит от твоего дальнейшего выбора. Раз уж ты в это впутался, остается только идти по этому пути шаг за шагом. — Как бы то ни было, я докопаюсь до истины, — Чжун Куй расхохоталcя. — Ну же, не будьте такими серьёзными. Мне и правда любопытно, кто сможет меня убить. — Наставник, не говорите так! — лицо Се Бианя было белее мела. — Мы не допустим, чтобы это предсказание сбылось. Чжун Куй похлопал его по плечу: — Мой дорогой ученик, всё в порядке. Всё предопределено, не стоит тревожиться заранее. После ухода Цуй Цзюэ Се Биань ходил мрачнее тучи. Фань Ушэ, видя его подавленное состояние, окликнул: — Шисюн? Шисюн! — А? — Се Биань обернулся. — Пора менять повязки. — Ах, да. Се Биань достал аптечку и принялся осторожно обрабатывать раны Фань Ушэ. — Раны затягиваются с каждым днём всё быстрее. Скоро рука снова будет двигаться. — Шисюн, не думай о плохом. Каждый выбор влияет на будущее, так что всё ещё может измениться. — Я знаю. Один помысел — и ты будда, другой — и ты демон. Карма всегда сокрыта в одной вещи, одной фразе, — Се Биань тяжело вздохнул. — Только вот наставник не страдает от болезней или старости. Лишить его жизни может только случайность. А эта случайность... А эта случайность могла означать только убийство. В обоих мирах — людей и призраков — найдётся немного мастеров, способных убить Чжун Куя. И Чжун Куй как раз только что перешёл дорогу одному из них. Как тут не волноваться? — Наставник и сам всё понимает. Он не из тех, кто покорно ждёт смерти. Теперь, когда мы знаем об этом, мы будем ещё бдительнее в отношении Ли Буюя. Это даже хорошо. Се Биань кивнул: — Ты прав. Просто... наставник вырастил меня. Он для меня и учитель, и отец, самый дорогой человек. Я не позволю ему пострадать. Фань Ушэ на мгновение замолчал: — Твой самый дорогой человек... Даже если он умрёт, вы снова встретитесь здесь, в преисподней. «А я...» — Так-то оно так, но наставник любит мир людей. Если он вознесётся — это прекрасно, но мы его больше не увидим. А если не вознесётся и останется судьёй, он больше не сможет странствовать по миру и пробовать лучшие вина. Как же он будет горевать? Вдруг он решит переродиться? Тогда я его точно потеряю, — Се Биань потёр виски. — Наставник не должен умирать. Он этого не заслужил. — Он не умрёт, — голос Фань Ушэ ещё не окончательно огрубел, в нём слышались подростковые нотки, но уверенный тон действовал успокаивающе. — Мы раскроем правду и нанесём удар первыми, чтобы у Ли Буюя не было шанса навредить наставнику. Се Биань невольно сжал кулаки: — Ушэ, научи меня технике меча клана Цзун. — Ты действительно решил учиться? — Да, — взгляд Се Бианя стал твёрдым. — Я недостаточно силён. Если бы я был сильнее, ты бы не пострадал, а у наставника была бы опора. Хоть его фехтование мечом «Холодная сталь» великолепно, у меня есть чувство, что техника клана Цзун подходит мне каким-то мистическим образом гораздо больше. Я уверен, что смогу её освоить. — Ты говорил, что в тот раз смог предугадать мои движения. — Верно. Разве это не знак, что между мной и этой техникой есть незримая связь? — добавил Се Биань. — Я не буду использовать её на людях, и ты не говори наставнику. Возможно, вместе мы сможем соединить стили меча «Холодная сталь» и клана Цзун для сокрушительной силы. Фань Ушэ негромко ответил: — Хорошо. Я научу тебя. В прошлой жизни Цзун Цзыхэн достиг восьмого неба техники Цзун. Такой талант, вплетённый в саму судьбу, не исчезает даже после перерождения. Глядя на воодушевлённого Се Бианя, Фань Ушэ чувствовал горечь. Великий талант — это и дар, и проклятие. Он вспомнил слова Шэнь Шияо: «Солнце и луна не могут сиять на небе одновременно». В этом был корень всех трагедий. К счастью, в этой жизни им нечего делить, а значит, Се Биань не превратится в того Цзун Цзыхэна. Пока Фань Ушэ лечился, Чжун Куй дважды обменивался письмами с орденом Чуньян. Он убеждал старейшину Чжаовэня уговорить Сюй Чжинаня выйти из уединения. Сначала он хотел ехать сам, но после случая с Книгой жизни и смерти Се Биань стал крайне суров и не отпускал его в мир людей одного. В итоге сошлись на том, что если Чжаовэнь не добьётся успеха к моменту выздоровления Фань Ушэ, они отправятся в Чуньян втроём. Таким образом Чжун Куй послушно сидел в преисподней, а Се Биань, кроме работы по сбору душ и закупок, тоже почти не покидал дом. Он ежедневно тренировался и втайне обучался у Фань Ушэ технике Цзун. Как он и думал, он схватывал всё на лету, прогрессируя с каждым днём. Проводя столько времени вместе, Фань Ушэ заметил: хотя Чжун Куй — учитель, именно Се Биань заправляет всем в доме. Он заботился о каждой мелочи с врождённым чувством долга «старшего сына», точь-в-точь как Цзун Цзыхэн. Например, ради лечения Фань Ушэ Се Биань ежедневно готовил лечебные супы. В погоне за пользой приходилось жертвовать вкусом: Чжун Куй и Бо Чжу горько жаловались, Фань Ушэ тоже считал это пойло отвратным, но предпочитал молчать. Во-первых, ему была дорога забота Бианя, во-вторых — спорить было бесполезно, в вопросах еды слово Се Бианя было законом. Однако его раны почти зажили, кровь восстановилась, и избыток таких мощных «укрепляющих» средств начал вызывать у молодого организма предсказуемые реакции. В ту ночь его шрамы чесались — росла новая плоть. Во сне он то и дело пытался их расчесать, и Се Биань, чтобы удержать его руки, лёг спать рядом. Фань Ушэ засыпал, вдыхая пронзительный аромат орхидей; кровь в его жилах бурлила. В полузабытьи ему казалось, что рядом находится нечто невероятно сладкое, завлекающее его всё ближе и ближе...