Непостоянство бедствий

Слухи о том, что произошло с Хуа Юйсинь, разлетелись по Дамину в ту же ночь и вскоре должны были достичь самых дальних уголков мира заклинателей. Главная тема обсуждений нынешнего собрания «Сокрытый  дракон» сменилась с «кто же станет чемпионом» на «кто же тот подлец, что пожрал золотое ядро адепта ордена Хуаин». В мире заклинателей к похитителям ядер всегда питали лютую ненависть. Теперь, когда Чэнь Синъюн был мёртв, покупатель заслуживал такой же смерти. Призрак невинно убиенного заклинателя, устроивший переполох прямо на собрании, породил множество толков о том, какое расследование предпримет завтра император Нинхуа. Чего люди не знали, так это того, что Цзун Минхэ вовсе не горел желанием ловить сообщников «Львиного союза». Он поручил это дело одному из старейшин и своему старшему сыну, почти не интересуясь ходом процесса. Лишь благодаря непреклонности Цзун Цзыхэна и Сюй Чжинаня Чэнь Синъюн был в итоге схвачен. Ночью Цзун Минхэ вызвал во дворец Цзун Цзыхэна, Цзун Цзысяо, Сюй Чжинаня и Хуа Цзюньчэна. Из четвёртых только Хуа Цзюньчэн действительно пребывал в неведении. Цзун Цзысяо порывался объяснить отцу истинное положение дел, но Сюй Чжинань и Цзун Цзыхэн выступили против. Сюй Чжинань не носил фамилию Цзун, и его осторожность была оправдана, а Цзун Цзыхэн молчал, потому что тайна о том, что заказчик жаждал его ядро, была направлена на защиту Сяо Цзю, и не должна была дойти до брата или отца, пока всё не прояснится. Цзун Минхэ был крайне недоволен. Он сурово отчитал их за то, что, поймав Чэнь Синъюна, они так и не вышли на след таинственного покупателя. Цзун Цзыхэн кожей чувствовал направленный на него гнев отца. Император не сорвался на крик лишь из уважения к присутствующим представителям школ Чуньян и Хуаин. Так ничего и не добившись, Цзун Минхэ в ярости покинул зал. Проводив Сюй Чжинаня и Хуа Цзюньчэна за ворота, Цзун Цзыхэн не стал возвращаться в павильон Цинхуэй. Он всё ещё не мог заставить себя встретиться с матерью и решил переночевать в павильоне Байлу. Было уже поздно. Чу Инжо давно легла, и их встретил лишь дежурный евнух. Цзун Цзысяо велел принести еды в свои покои. — Дагэ, ты ведь ещё ничего не ел, — Цзун Цзысяо пододвинул к нему поднос с едой. — Ни вчера вечером, ни сегодня за весь день. Цзун Цзыхэн горько улыбнулся: — Если бы ты не напомнил, я бы и не вспомнил. С того момента, как его одурманили афродизиаком, он действительно не проглотил ни крошки. Сначала мешала тошнота и слабость, а к вечеру, когда действие снадобья прошло, голод так и не появился. — Немедленно поешь, — потребовал Цзун Цзысяо. Цзун Цзыхэн послушно принялся за еду. Младший брат сидел рядом и, не мигая, смотрел на него, будто его взгляд насовсем приклеился к лицу брата. — Ты так на меня смотришь, будто тоже хочешь, — Цзун Цзыхэн подхватил палочками свиное ребро и отправил его в рот брату. Цзун Цзысяо, прожевав, проворчал: — Я уже поужинал. Эти рёбрышки ни в какое сравнение не идут с теми, что готовишь ты. — И то верно, дагэ давно тебя не баловал, — рассмеялся Цзыхэн. — Угу. — Вот закончится собрание, и я приготовлю тебе целый пир. Цзун Цзысяо просиял: — Тогда меню составляю я! — Договорились. — Дагэ, как думаешь, Янь Шу поверил в сегодняшнее представление? — Госпожа Хуа играла очень убедительно. Я боялся, что она, как девушка скромная, застесняется, но ради мести за своего шишу она выложилась на полную. — И вовсе она не скромная. Вечно вокруг тебя вьётся. — Да когда такое было? — Цзыхэн покачал головой. — Только тебе кажется, что все хотят меня у тебя отобрать. На самом деле, кроме тебя, я никому особо и не нужен. Он сказал это в шутку, но внезапно вспомнил полные разочарования упрёки матери и холодное пренебрежение отца. На сердце стало невыносимо тяжело. — А вот и хотят! Другие братья и сёстры вечно лезут к тебе поиграть. И этот скользкий Ли Буюй — терпеть его не могу. — Ли Буюй происходит из хорошей семьи и прекрасно воспитан. Это называется красноречием, а не тем, что ты подумал. Ты сам ещё мал, а характер уже какой колючий. — Хочешь сказать, Ли Буюй лучше меня?! — Цзун Цзысяо округлил глаза. — Да я его одной левой сделаю! Цзун Цзыхэн устало улыбнулся: — В моём сердце ты всегда самый лучший. Но и он неплох. Больше не говори так. — Хм. — Ладно, пора отдыхать. Цзун Цзыхэн наскоро умылся и лёг на кровать Сяо Цзю. Он невольно вздохнул. Цзун Цзысяо долго медлил, прежде чем лечь рядом, и пристроился с самого края, оставив между ними расстояние в кулак, будто боясь коснуться даже края одежды брата. Цзун Цзыхэн не обратил на это внимания и пробормотал: — Завтра твой решающий бой. И наш тоже. — Я выиграю. Мы все выиграем. — Спи, Сяо Цзю. — Угу. — Придвинься ближе, а то свалишься. — ...Не свалюсь. Цзун Цзыхэн подразнил его: — В детстве ты круглый год ко мне прижимался, а теперь вырос и отдалился от дагэ, да? Цзун Цзысяо помолчал немного и всё же подвинулся ближе. Их руки соприкоснулись. Цзун Цзысяо почувствовал, как даже через слои ткани кожа начинает гореть. Он смутно догадывался о причинах своей странной реакции, но до конца не понимал их. Цзун Цзыхэн же, не заметив ничего необычного, вскоре погрузился в глубокий сон. Среди ночи Цзун Цзыхэн внезапно проснулся. Его духовное дыхание было неспокойным, тело то бросало в жар, то в холод, а дыхание сбилось. Он озадаченно сел. Это ощущение было ему знакомо: когда он принял целебную пилюлю от Сюй Чжинаня, чтобы вывести остатки афродизиака, его так же лихорадило. Весь день из-за этого он не мог есть. Но почему сейчас? Действие снадобья давно должно было пройти, и он не чувствовал признаков отравления. Неужели это остаточный эффект пилюли? — Сяо Цзю, налей мне воды, — Цзун Цзыхэн легонько толкнул брата. Но тот не шевельнулся. Сердце Цзыхэна сжалось. Заклинатели крайне чутки во сне. Цзун Цзысяо должен был проснуться в тот же миг, как брат сел на кровати. Почему нет реакции? Он проверил дыхание брата, нащупал пульс — тот был слишком ровным и медленным. Усыпляющее средство! В комнате определённо был какой-то сонный газ, а пилюля Сюй Чжинаня всё ещё действовала в его крови, помогая сопротивляться действию яда. У Цзун Цзыхэна волосы на затылке встали дыбом. Он снова попытался разбудить брата — безрезультатно — и бесшумно соскользнул с кровати. В воздухе не было посторонних запахов. Что за мощное средство, не имеющее ни цвета, ни запаха? И главное — кто это сделал и зачем? Внезапно он вспомнил о курильницах, расставленных по всему павильону Байлу. Он вернулся к кровати, воздвиг вокруг Цзун Цзысяо защитный барьер и осторожно вышел из комнаты. В главном зале аромат благовоний стал гуще. Если в курильницы подмешали усыпляющее вещество, человек, не искушённый в ароматах, не заметил бы подвоха. Но Цзыхэн годами выращивал цветы и сам составлял благовония; принюхавшись, он понял, что запах изменился с того момента, как они вошли. Вскоре он обнаружил дежурного евнуха, лежащего без чувств на полу. Кто бы ни стоял за этим, целью наверняка была хозяйка павильона. Если Сяо Цзю будет грозить опасность, барьер тут же даст об этом знать, а пока ему нужно было проверить, в безопасности ли Чу Инжо. Цзун Цзыхэн осторожно направился к покоям госпожи. Но едва он приблизился, до его ушей донеслись сладострастные стоны. Он замер, не веря своим ушам. Глубоко вздохнув, он на цыпочках подошёл к двери. Сомнений не было — внутри предавались любовным утехам мужчина и женщина. И судя по этой таинственности, это явно был не его отец. В голове помутилось. В этот миг он пожалел, что сам не уснул под действием газа — он только что узнал тайну, которую предпочёл бы никогда не знать! Придя в себя, он, стиснув зубы, начал медленно-медленно отступать. Если отец узнает об этом, Чу Инжо не сносить головы, и Сяо Цзю неизбежно пострадает. Кем бы ни был тот мужчина, Цзун Цзыхэн не хотел этого знать. Он решил, что эта тайна умрёт вместе с ним.

***

На следующее утро Цзун Цзысяо проснулся бодрым и свежим, а вот Цзун Цзыхэн выглядел измождённым, под его глазами залегли тёмные тени. — Ты плохо спал? — Цзун Цзысяо обхватил лицо брата ладонями, внимательно осматривая его. — Кошмар приснился. — Какой? — Забыл, — хмуро ответил Цзун Цзыхэн, выбираясь из постели. Он и сам сомневался, не был ли вчерашний инцидент дурным сном. Но был ли то сон или явь — он решил вычеркнуть это из памяти навсегда. — Дагэ, — Цзун Цзысяо зашёл сбоку, в его глазах светилась забота. — Я знаю, в последнее время на тебя много всего свалилось. Но всё наладится. Я выиграю, мы все победим. Чтобы ни случилось, я буду рядом. Нет ничего такого, с чем бы мы, братья, не справились вместе. Цзун Цзыхэн нежно улыбнулся и погладил брата по волосам: — Сяо Цзю и впрямь вырос. С каждым днём всё больше похож на настоящего мужчину. Цзун Цзысяо самодовольно ухмыльнулся, хотя и старался казаться равнодушным. Похвала старшего брата была для него слаще всего на свете. — Пошли, дагэ посмотрит, как ты станешь чемпионом! Третий день собрания «Сокрытый дракон» приковал к себе всеобщее внимание. Каждый поединок вызывал бурю эмоций. Хуа Цзюньчэн с минимальным разрывом уступил Чэнь Ланьдо. Многие считали, что он проиграл лишь потому, что не хотел применять грубую силу против девушки, но мастерство Чэнь Ланьдо было неоспоримым. Странным было лишь то, что Ци Мэншэн так и не появилась, когда её ученица вошла в тройку лидеров. Финальная схватка, как и ожидалось, должна была разыграться между Цзун Цзысяо и Е Юньчэнем. Цзун Минхэ сиял от радости. Прилюдно он вновь пообещал, что если Цзун Цзысяо победит, он скуёт для него божественный меч с помощью Треножника Шэнь-нуна. Клан Цзун, три поколения не видевший гениев такого уровня, готовился триумфально вернуть былое величие благодаря тринадцатилетнему принцу. Гости всех орденов заняли свои места вокруг арены. Когда Цзун Цзыхэн увидел Чу Инжо, по его телу пробежали мурашки. Она по-прежнему была прекрасна, как цветок персика. По сравнению с холодной и жестокой Ци Мэншэн, её нежное очарование казалось куда более пленительным. Но Цзун Цзыхэн больше не мог чувствовать к ней прежнего уважения. При мысли о том, какая буря обрушится на Сяо Цзю, если её тайная связь раскроется, его захлестнул гнев. — Цзыхэн, Цзыхэн? Он вздрогнул: — Что? — У тебя лицо бледное, ты точно поправился? — спросил Сюй Чжинань. — Да, мне уже лучше. Посланница пера готова? — Угу. Как только поединок закончится, она приведёт своих людей. В этот момент подошёл Янь Шу со своими адептами, и Сюй Чжинань поднялся поприветствовать его. — Поздравляю, господин Сюй. Ученики школы Чуньян подают невероятные надежды. — Ха-ха, благодарю, глава Янь. Ваши ребята тоже проявили себя блестяще. Лет через двадцать этот мир будет принадлежать им. Янь Шу перевёл взгляд на Цзун Цзыхэна: — Девятый принц столь выдающийся, в этом огромная заслуга первого принца. Цзун Цзыхэн встал: — Не стоит, это всё благодаря наставлениям отца и моего старшего дяди. Он слегка повёл носом — от Янь Шу исходил едва уловимый аромат. Запах был до боли знакомым. Словно это был... Цзун Цзыхэна будто ударило молнией. В этот миг кровь в его жилах заледенела.