Непостоянство бедствий

В ходе поисков они обнаружили, что Янь Шу превратил подземелье в настоящий лабиринт — иссиня-чёрный, извилистый, в котором совершенно невозможно было отыскать выход. Спустя долгое время они, наконец, услышали чей-то отклик — из-за стены донёсся голос Ци Мэншэн. Однако, сколько бы путей они ни перебирали, встретиться не удавалось. По словам Ци Мэншэн, она была вместе с Чэнь Синъюном и слышала через другую стену голос Ли Буюя, а вот Сюй Чжинань бесследно исчез. Никто не знал, сколько именно человек провалилось вниз и как воссоединиться, минуя нагромождения каменных преград. Попытка же пробить стены силой могла привести к тому, что их похоронит заживо. Обессиленные, все трое прислонились к каменной стене. В абсолютной темноте легко было потерять связь с реальностью. — Интересно, что отец сейчас придумывает, чтобы нас спасти? — уныло проговорил Цзун Цзысяо. — Я перебрал в уме всё, но у нашего рода Цзун, кажется, нет таких артефактов, которые могли бы раздвинуть камни и не вызвать обвала. Дагэ, ты можешь что-то вспомнить? Цзун Цзыхэн покачал головой, но, вспомнив, что в темноте этого не видно, ответил: — Пока ничего не приходит на ум. А если разбирать завалы вручную, неизвестно, сколько времени это займёт, — он помолчал и вздохнул. — Думаю, в такой ситуации помог бы только Сюй-дагэ, будь на нём золотые доспехи. Цзун Цзысяо фыркнул: — Он же не глава ордена, откуда у него возьмётся такой доспех. — ...И то верно, — Цзун Цзыхэн сначала подумал о том, что Сюй Чжинань, не будучи главой, всё же получил Семизвёздный фонарь продления жизни, но тут же рассудил, что золотые доспехи — величайшее сокровище учения Чуньян, и его ни за что не отдали бы Сюй Чжинаню сейчас. — Он собирается морить нас голодом или нападёт под покровом тьмы? — Хуа Юйсинь обхватила колени и тихо спросила. — Трудно сказать, но он наверняка сейчас тоже под землёй, как и мы, — мягко произнёс Цзун Цзыхэн. — Госпожа Хуа, не бойтесь. Здесь заперты не только мы, но и Янь Шу. Если он хочет выбраться живым, он не посмеет тронуть нас просто так. — Я не его боюсь, — Хуа Юйсинь поджала губы. — Я боюсь темноты. Сердце Цзун Цзыхэна смягчилось, наполнившись нежностью к девушке: — Ничего, я нарисую огненный талисман, который будет гореть долго. Он сплёл пальцами печать и начертил в воздухе заклинание, которое мгновенно озарило пространство вокруг них. — Не трать на это духовную силу, — вскипел Цзун Цзысяо. Ему даже не нужно было видеть их лица, чтобы почувствовать всплеск нежных чувств между ними. Эти двое — по возрасту, происхождению и внешности — подходили друг другу идеально. Добавить к этому едва не состоявшуюся помолвку, и получится пара, созданная самими небесами. От этой мысли у Цзун Цзысяо скулы сводило от ревности. — Это не трата. Оба, опустив головы, едва заметно улыбнулись, словно между ними возникло безмолвное понимание. Цзун Цзысяо почувствовал себя третьим лишним, мешающим их воркованию. Он сжал кулак и с силой ударил по каменной стене: — Посланница пера! Ци Мэншэн отозвалась из-за стены коротким «М-м?». — Наугольник Гуншу всё ещё у тебя? — Да. — Если уменьшить эти камни, мы сможем выйти? — Возможно. Но я не знаю, насколько велик этот подземный дворец и сколько людей внизу. Если я уменьшу камни здесь, не обрушится ли свод в другом месте из-за потери опоры? Снова воцарилось молчание. Цзун Цзысяо подвинулся к старшему брату, потом ещё ближе, и наконец обхватил его руками за талию, уткнувшись ему в грудь. В голосе Цзун Цзыхэна послышалась привычная ласка: — Что опять такое? — Устал. Тот парень из Чуньян оказался не прост. — Е Юньчэнь — способный преемник, которого взрастил дагэ Сюй, конечно, он силён, — Цзун Цзыхэн погладил его по голове. — Но наш Сяо Цзю всё равно самый лучший. В таком юном возрасте и столь громкий успех. Цзун Цзысяо просиял: — Ну ещё бы! Все знают, что меня воспитал дагэ. Моя победа — это твоя победа. Тебе больше не нужно сокрушаться из-за «Сокрытого дракона». Цзун Цзыхэн кивнул и тихо вздохнул: — Да... На словах это было так, но в глубине души он всё равно жаждал сам стоять на той арене, возвышаясь над толпой. Радость за Сяо Цзю была искренней, но она не могла стереть горечь от того, что он сам упустил шанс всей жизни. Хуа Юйсинь добавила: — В моих глазах первый принц и есть настоящий победитель собрания «Сокрытый дракон». Восемь лет назад я видела твой поединок, и тогда все взрослые говорили, что следующее собрание точно станет твоим звёздным часом. Цзун Цзыхэн удивился: — Восемь лет назад? Ты тоже была на собрании «Сокрытый дракон»? — Да, я тогда была совсем маленькой, первый принц наверняка меня не помнит, — она глубоко взглянула на него и улыбнулась. Цзун Цзысяо холодно бросил: — Мой брат и так бы победил, если бы не... Цзун Цзыхэн сжал его руку, давая знак замолчать. Ци Мэншэн постучала в стену: — Вы слышите этот шум? Вскоре и они услышали нарастающий гул. Все мгновенно вскочили на ноги. — Камни приходят в движение! — закричала Ци Мэншэн, после чего послышался топот быстро бегущих ног. — Посланница пера! — Цзун Цзыхэн забарабанил по стене. — Ты в порядке? Не успел он договорить, как дальняя каменная стена начала надвигаться на них. — Бежим! — скомандовал Цзун Цзыхэн. Подхватив Хуа Юйсинь на спину, он бросился вместе с братом в неизвестность, во тьму. Окружающие стены то сдвигались, то расходились, из земли то и дело вырастали новые глыбы, преграждая путь. Весь подземный мир превратился в живой лабиринт. Они метались, точно напуганные птицы, постепенно осознавая: Янь Шу загоняет каждого в отдельную клетку, а им остаётся лишь покорно подчиняться, как овцам на заклании. В этом и заключалась мощь Кнута  Ганьшань — одного из величайших артефактов мира людей, уступающего лишь древним божественным сокровищам. Мощь поистине чудовищная! Внезапно из земли вырвалось несколько камней, отрезая им путь впереди. Им пришлось отступить, и теперь дорогу прокладывал Цзун Цзысяо. — Сяо Цзю, не беги так быстро! — Дагэ, здесь есть проход! — крикнул Цзун Цзысяо чуть впереди. Цзун Цзыхэн хотел броситься к нему, но почувствовал резкий толчёк под ногами. Помертвев от страха, он отпрыгнул назад — в тот же миг острая плоская глыба пробила почву, намертво перекрыв путь. — Сяо Цзю! — в отчаянии крикнул Цзун Цзыхэн. Эта стена выросла прямо между братьями — Янь Шу явно спланировал это заранее! — Дагэ! — Цзун Цзысяо пытался прорваться назад, но ландшафт продолжал меняться, вынуждая его отступать шаг за шагом. — Дагэ-э-э! — Сяо Цзю, не бойся! — Цзун Цзыхэн опустил Хуа Юйсинь на землю и, выхватив меч «Благородная орхидея», обрушил на стену мощный поток энергии. Как только стена рухнула, свод над головой содрогнулся. Град обломков посыпался сверху, и им пришлось присесть, закрываясь барьером. Когда тряска утихла, Цзун Цзыхэн больше не слышал голоса брата. Он в ярости ударил кулаком по земле, его глаза покраснели от отчаяния. Он закричал: — Янь Шу, выходи! Выходи, ты, ничтожество, трусливая крыса, покажись! — Первый принц, — тихо попыталась утешить его Хуа Юйсинь. — Девятый принц — победитель «Сокрытого дракона», он наверняка сможет постоять за себя. — Я боюсь, что он... Слова застряли в горле. В душе Цзун Цзыхэна воцарился хаос. Какие отношения связывают Сяо Цзю и Янь Шу? Неужели истинной целью был именно его брат? Что этот мерзавец задумал? — К тому же, как вы сами сказали, если Янь Шу хочет сохранить свою шкуру, он не посмеет тронуть девятого принца. — Я боюсь, что ему страшно, — глухо отозвался Цзун Цзыхэн. Хуа Юйсинь на мгновение замолчала: — Вы действительно замечательный старший брат. Цзун Цзыхэн достал переговорный цветок, связывавший его с Цзысяо. Он не питал больших надежд, но, возможно, этот крошечный артефакт найдёт лазейку среди камней и отыщет Сяо Цзю. Затем он снова собрался подхватить Хуа Юйсинь на спину: — Идём. Мы не можем просто сидеть и ждать. Нужно искать выход и остальных. — Не нужно, первый принц. Я всё это время лечила рану духовной силой, мне уже гораздо лучше. Хуа Юйсинь, опираясь на стену, поднялась и сделала пару неуверенных шагов. Цзун Цзыхэн помедлил, а затем подошёл и поддержал её за локоть. Щёки Хуа Юйсинь мгновенно вспыхнули румянцем. Хорошо, что во тьме этого не было видно, иначе неловкости было бы не избежать. Они вернулись назад и обнаружили развилку. Идти пришлось наугад. Несколько раз они попадали в тупики и возвращались. Больше они не встретили ни души — лишь глухие звуки из глубин подземелья напоминали о том, что лабиринт всё ещё меняется.  Возможно, Янь Шу, вдохновлённый Наугольником Гуншу, решил разделить их всех, чтобы расправиться поодиночке. Цзун Цзыхэн беспокоился о брате и об остальных; в воздухе повисло тяжёлое молчание. Наконец Хуа Юйсинь нарушила тишину: — Первый принц, почему четыре года назад вы оказались именно в городке Гуто? — Тогда Сяо Цзю только сформировал золотое ядро. Он никогда не покидал Дамин и умолял меня взять его с собой погулять. Мы планировали отправиться на юг, к горе Шу, и путь наш лежал через Гуто. Хуа Юйсинь вздохнула: — Всё это судьба. Когда младший шишу исчез, мой отец искал его год или два, но безуспешно. — Городок Гуто находится как раз на границе владений Чуньян и Уюнь. Никто не хотел туда лезть, опасаясь конфликтов. Но когда случилась беда, Чуньян охотно пошёл на помощь в расследовании, а Уюнь лишь отделывался словами. Мне ещё тогда стоило что-то заподозрить. — Да, в то время Янь Шу отвечал в ордене Уюнь за внешние связи. Пользуясь этим, он постоянно разъезжал повсюду, не вызывая подозрений, — печально произнесла Хуа Юйсинь. — Чэнь Синъюн вырезал ядра и продавал их ему. Но такое количество ядер он явно не мог поглотить в одиночку. Кому он перепродавал их потом? — Это можно узнать, только если взять его живым, — ответил Цзун Цзыхэн. — По крайней мере, Чэнь Синъюн понёс кару. Вашему младшему шишу на небесах станет спокойнее. — Да, — в голосе Хуа Юйсинь послышались слёзы. — Младший шишу с детства обожал играть с нами. Он был чудесным человеком, он даже травинку бы не растоптал. Если бы он узнал, что после смерти стал злым духом и причинил столько горя невинным людям, как бы он страдал... — Это не его вина. Он такая же жертва. — Поэтому мы бесконечно благодарны вам, первый принц, за то, что вы упокоили его душу и дали ему шанс на перерождение, — Хуа Юйсинь смахнула слёзы. — Но иногда я не понимаю... Почему Небо не хранит добрых людей? Цзун Цзыхэн помрачнел и с горечью ответил: — Круговорот жизни и смерти... У каждого свои уроки в каждом воплощении. Не стоит пытаться разгадать судьбу — этого никому не под силу. Хуа Юйсинь замерла, а затем тихо улыбнулась: — Вы так молоды, первый принц, но иногда рассуждаете как мудрый старец. Цзун Цзыхэн тоже улыбнулся: — Я старший сын, мне пришлось повзрослеть раньше сверстников. — Я... ах! — Хуа Юйсинь споткнулась о камень и полетела вперёд. Цзун Цзыхэн подхватил её за талию, и она невольно прильнула к его груди. Вокруг стало так тихо, что слышно было даже падение пылинки. Тонкий аромат её духов коснулся его дыхания, а прерывистый стук двух сердец в этой тишине казался оглушительным. Они оба мгновенно пришли в себя и в смущении отстранились друг от друга. Между ними повисло томительное напряжение, словно в груди разгоралось пламя. — Госпожа Хуа, я... — Зови меня по имени, — выпалила Хуа Юйсинь. — ... — Я... я имела в виду... Первый принц столь высокого положения, не нужно... не нужно использовать почтительные обращения. — Хорошо, — Цзун Цзыхэн покраснел, боясь, что стук его сердца напугает девушку. Он медленно и торжественно произнёс: — Юйсинь. Хуа Юйсинь расплылась в застенчивой и радостной улыбке. И эта улыбка во тьме была ярче любого талисмана. Только в этот миг Цзун Цзыхэн по-настоящему, всей душой захотел жениться на Хуа Юйсинь. Не ради влияния школы Хуаин, не ради амбиций матери — а потому, что его собственное сердце так захотело.