Непостоянство бедствий

Глядя на всё ещё юное лицо Фань Ушэ и слушая эти бесстыдные речи, Се Биань вдруг почувствовал странное дежавю. Хотя они не соприкоснулись ни единым волоском, он ощутил себя настолько оскорблённым, что кожа на голове онемела. Он отвесил Фань Ушэ звонкий подзатыльник и в гневе прикрикнул: — Совсем мал ещё, а уже нахватался таких распутных слов! Фань Ушэ от удара опешил: на миг ему показалось, что он вернулся в детство, когда дагэ также его поучал. То, что его искреннее признание, стоившее ему стольких сил, встретило такой ответ, было унизительно. «Рано или поздно я заставлю тебя молить о пощаде под моим телом», — в ярости подумал он, а вслух произнёс: — Почему это нельзя говорить? Хочешь послушать что-нибудь ещё более бесстыдное? — Замолчи! — в смятении предупредил его Се Биань. — Шисюн обязательно меня полюбит, — с уверенностью заявил Фань Ушэ. — Я... я считаю это неуместным, такие вещи... — Се Биань бессознательно замахал руками. — Что здесь неуместного? Кому это мешает? — Фань Ушэ сделал несколько шагов к нему. — Или шисюн меня ненавидит? Се Биань в сердцах воскликнул: — Разве мы не можем просто быть добрыми братьями, не примешивая сюда эти «любит — не любит»! — Не можем, — Фань Ушэ, воспользовавшись моментом, загнал Се Бианя в угол и перехватил руку, которой тот пытался его оттолкнуть. Се Биань попытался вырвать руку, но безуспешно. Он только начал удивляться, откуда у младшего такая сила, как в его уши влился тихий, обиженный голос: — Только шисюн добр ко мне. — ... Фань Ушэ нахмурился, его ясные глаза заблестели — он выглядел почти жалко: — С самого детства только ты был добр ко мне, только ты по-настоящему заботился. Рядом с тобой я впервые почувствовал, что у меня есть дом и близкий человек. Кажется, я всю жизнь ждал встречи с тобой. С тех пор как он узнал от «того человека», что Цзун Цзыхэн переродился учеником Чжун Куя, учаном преисподней, он ждал. Ждал, когда вырастет сам, ждал подходящего момента, ждал их воссоединения. Ни мир людей, ни Царство теней, ни глубины ада Девяти глубин не могли помешать им встретиться снова. Се Биань, у которого на языке уже вертелась суровая отповедь, вынужден был проглотить её. Он беспомощно вздохнул: — Не говори так. В этом мире не только шисюн будет добр к тебе. Ты ещё молод, ты встретишь ещё очень многих. — Мне не нужны другие. Мне нужен только шисюн. От этого затруднительного положения у Се Бианя даже выступил пот: — Мне кажется, ты ещё не понимаешь, что такое истинная любовь, и просто из-за моей доброты... Фань Ушэ внезапно коснулся своими губами его нежных алых губ. Се Биань онемел. Сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. — Я понимаю, — Фань Ушэ слегка лизнул свои губы, на его лице промелькнула торжествующая улыбка. Се Биань ударом ноги опрокинул Фань Ушэ на пол и с грохотом распахнул дверь, бросившись прочь. Но пробежав пару шагов, он вдруг вернулся и, раскрасневшись, ткнул пальцем в сторону младшего: — Тебе не хватает воспитания! Ты проявил неуважение к старшему! Иди... иди стой лицом к стене и размышляй над своим поведением! И сегодня останешься без обеда! Фань Ушэ поднялся с пола и с улыбкой ответил: — Слушаюсь. Вся стратегия, которую Се Биань выстраивал ночью у стены, рухнула перед напором Фань Ушэ. Хотя с самого появления этого шиди он чувствовал, что собственничество Фань Ушэ выходит за рамки нормы, он никогда не думал об этом в таком ключе. Но накануне ему снится сон, где он предаётся ласкам с мужчиной, а следом он обнаруживает у Фань Ушэ дурные намерения... Неужели это совпадение? Или это знак, что ему суждено связать свою жизнь с мужчиной?! Что ему делать? Неужели шиди и правда любит его? А если учитель узнает, как ему оправдываться? Се Биань обхватил голову руками, вспоминая слова Фань Ушэ и тот поцелуй... Всего лишь мгновенное касание. Мягкое, чуть прохладное... Так вот как это — целоваться? Кажется, ничего особенного, совсем не так, как в том сне. Се Биань внезапно опомнился и едва не отвесил себе оплеуху. О чём он только думает! Поразмыслив, он решил дождаться Лань Чуйханя и иносказательно поделиться бедой. Лань Чуйхань слыл первым красавцем в мире заклинателей, его обожали и мужчины, и женщины, а его слава ловеласа гремела повсюду. Уж кто-кто, а он точно должен был в этом разбираться. Но прошло два часа, а ни Чжун Куй, ни Лань Чуйхань не возвращались. Видно, дело было серьёзным. Се Биань погрузился в медитацию, пытаясь успокоить волнение в душе. Однако вскоре он почувствовал дрожь под ногами и понял: на озере неспокойно. От Фэнмин исходила такая чудовищная мощь, что сердце уходило в пятки. Это не шло ни в какое сравнение с энергией Уя. Се Биань вскочил с кровати. Такая мощь могла принадлежать только Чжун Кую. Он вылетел из комнаты и столкнулся с Фань Ушэ. — С учителем что-то случилось! — Се Биань схватил младшего за руку и потащил на улицу. В Ледяном дворце царил хаос. Многие никогда в жизни не ощущали столь пугающего давления духовной силы. Учитывая ночное происшествие с демоническим конём, никто не знал, какая напасть явится миру на этот раз. Едва они выбежали наружу, как ледяной порыв ветра едва не заморозил их до костей. Стало невыносимо холодно! Температура стремительно падала, меховые одежды больше не грели. Обычный человек в таком холоде погиб бы в считаные минуты. Им пришлось использовать внутреннюю энергию, чтобы согреться. — Нет, это не учитель, — Фань Ушэ пристально смотрел на Фэнмин. — Это заклятие стихии льда. — Неужели Ци Мэншэн? — Се Биань разволновался ещё сильнее. — Она в подводном дворце. Учитель и дагэ Лань пошли к ней, значит, они в самой гуще событий. — С учителем всё будет в порядке, он выберется из любой беды. Ученики Цанъюй бежали к озеру. Посланниц пера не было, Юньчжун-цзюня тоже — люди были в растерянности. Вдруг кто-то закричал: — Небеса, Фэнмин замерзает! — Невозможно! Пока есть ледяной кристалл, Фэнмин никогда не покроется льдом! Однако на глазах у всех озеро начало замерзать от берегов, и лёд с невероятной скоростью продвигался к центру. Се Биань принял решение: — Идём в подводный чертог. Из Ледяного дворца есть прямой путь. — Мы не пройдём, — Фань Ушэ прищурился. — Нас должны провести посланницы пера. Юньчжун-цзюнь говорил, что те девицы заперты в покаянии. Нужно схватить кого-то из Цанъюй и выбить правду. — Хорошо. Ученики Цанъюй, глядя на замерзающее озеро, окончательно впали в панику. Их лица посерели, словно наступил конец света. Внезапно из самого центра замерзающего озера вырвались две тени и замерли в воздухе. Это были Чжун Куй и Лань Чуйхань. Вода на их одеждах мгновенно превратилась в иней, даже волосы покрылись ледяной коркой. От одного взгляда на них пробирала дрожь. Голос Чжун Куя, усиленный магией, разнёсся над всем островом: — Ци Мэншэн пыталась использовать ледяной кристалл, чтобы восстановить свою плоть, и впала в искажение ци! Немедленно возвращайтесь в Ледяной дворец! Все замерли от ужаса. Восстановить плоть с помощью ледяного кристалла?! Фэнмин окончательно застыло, но в следующий миг лёд пошёл трещинами. Мир погрузился в тишину, нарушаемую лишь зловещим треском. С грохотом ледяной панцирь взорвался. Из центра озера что-то взметнулось вверх. Тысячи ледяных осколков, словно в поклоне, устремились в небо, поддерживая ледяную демоницу, окутанную сиянием ледяных кристаллов. Её белые волосы развевались на ветру, глаза были прикрыты, а лицо хранило печать потусторонней красоты. Это была Ци Мэншэн — единственная женщина-заклинательница, за последние сто лет удостоенная титула бессмертной владычицы. О её жизни ходило множество легенд, но больше всего говорили о том, что она была единственной, кто отказался преклонить колени перед демоническим владыкой. Впрочем, шептались и о том, что её смелость была вызвана не отвагой, а силой небожителей: её артефакт на острове Фэнлинь обладал такой мощью, что позволил ей сразиться с самим демоническим владыкой. Сейчас в руках Ци Мэншэн были два кристалла: один в форме шестигранной снежинки, другой — в форме крыла. Это была реликвия Цанъюй — Парная яшма льда и снега. Этот артефакт некогда принадлежал богине снега Цин-нюй*. Говорили, что она жила в Куньлуне и покинула мир людей после того, как связь между Небом и Землёй была прервана.

Цин-нюй, (青女,) — в китайской мифологии богиня мороза и снега (буквально «Лазурная дева»). Согласно легендам, обитает на священной горе Куньлунь. Считается, что она насылает на землю иней и холод, ударяя в магический колокол или рассыпая снег из драгоценного сосуда, чтобы очистить мир от скверны и болезней.

Как и следует из названия артефакта, «парная яшма» означает две части яшмы, соединённые в одну. Одна часть — ледяная яшма — управляла холодом, вторая — снежная — была воплощением Снежной совы, верного спутника богини. — Что замерли! Живо во дворец! — проревел Чжун Куй. Холод становился всё свирепее, снег на земле превращался в ледяные клыки, готовые поглотить всё живое. Люди бросились врассыпную. Перед ними была сила, способная когда-то противостоять демоническому владыке Цзун Цзысяо — оставаться здесь было верной смертью. Се Биань выхватил меч, намереваясь помочь учителю, но Фань Ушэ мёртвой хваткой вцепился в него: — Шисюн, мы ей не ровня. Оставь это учителю. Он уже сражался с Ци Мэншэн. Тогда она не обладала такой мощью и силой ледяного кристалла, но даже тогда её артефакт заставил его, в пору его расцвета, попотеть. Теперь же, когда за её спиной сто лет совершенствования и мощь ледяной эссенции, Фань Ушэ сомневался, справится ли Чжун Куй без Колокола восточного императора. — Я боюсь, что учителю она не по зубам, — Се Биань стиснул зубы. — Я никогда не чувствовал такой мощи. Она слилась с ледяными кристаллами, а это — чистая энергия небожителей. Пока её силы не иссякнут, она может измотать учителя. — Я знаю. Если наставник не справится — он отступит. А мы здесь будем только обузой. — Но... — Биань, быстро во дворец! — голос Чжун Куя был полон тревоги. Ци Мэншэн медленно открыла глаза. С её губ сорвалось белое облако инея, а голос прозвучал как треск льда: — Небесный наставник Чжун, твой меч «Холодная сталь» хранит в себе частицу сознания великого императора Бэйиня. Он может открыть печать горы Тай и найти Золотой ларец и нефритовую книгу, оставленные в мире людей великим императором горы Тай*. Ведь так?

Великий император горы Тай, (东岳大帝) — верховное божество священной горы Тай. В даосском пантеоне он наделён властью над рождением, смертью и реинкарнацией всех существ. Согласно верованиям, именно у подножия Тай собираются души умерших, а император ведёт учёт их земных деяний в Книге жизни и смерти.

— Ци Мэншэн, что ты задумала?! — Неужели ты не понимаешь? — бесстрастно произнесла она. — В той нефритовой книге записаны три жизни и три мира небожителей. Она укажет мне путь к перерождению императора людей.