Непостоянство бедствий

Появление призрачного коня Уя было событием, способным заставить содрогнуться все Девять провинций. Ли Буюй, будучи главой Союза бессмертных, прибыл на остров Фэнлинь во главе глав других орденов. Он намеревался призвать к ответу школу Цанъюй и орден Чуньян, но даже не подозревал, что здесь произошло нечто куда более серьёзное. Поскольку Се Биань и Фань Ушэ ещё не могли свободно передвигаться из-за ран, Чжун Куй оставил их в комнате, а сам вместе с пленными посланницами пера отправился на встречу с Ли Буюем. Перед уходом он строго наказал ученикам молчать об ледяном гробе и пригрозил сёстрам, чтобы те не смели упоминать о случившемся в горах. После событий в пещере Чжун Куй начал сильно сомневаться в Ли Буюе. В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь она не была уютной или романтичной. Фань Ушэ был бледен как смерть, его губы приобрели серый оттенок. — Ушэ, на тебе лица нет, — заволновался Се Биань. — Пилюля, которую дал наставник, подействует быстрее, если ты будешь медитировать. Тебе не хватает сил? Фань Ушэ покачал головой: — Всё в порядке. Он отвернулся, пытаясь унять бурю в душе. Прошло сто лет. Многие люди и события прошлого стёрлись из памяти, но картина смерти Цзун Цзыхэна стояла перед глазами так чётко, будто это было вчера. Эта сцена мучила его две жизни. Когда он спустился в Девять глубин, он хотел найти душу брата. Он хотел спросить: «Неужели ты правда так сильно ненавидел меня, что предпочёл смерть? Чем были те годы нашей детской дружбы и последние годы страсти — неужели они ничего не значили для тебя?» Но спросить было не у кого. Се Биань вздохнул: — Знаешь, Цзун Цзыхэн одновременно и жалок, и ненавистен. Фань Ушэ медленно, словно одеревенев, повернулся к нему. — Цзун Минхэ ради того, чтобы выслужиться перед школой Улян, всегда притеснял его и его мать. Его мать умерла по вине отца... Наверное, поэтому, повзрослев, он так отчаянно цеплялся за власть. — А Цзун Цзысяо, по-твоему, не жалок? — глухо спросил Фань Ушэ. — Да, у него тоже была тяжёлая судьба. Если бы он не был незаконнорожденным, отец наверняка передал бы ему трон, и он не ступил бы на путь тьмы. Если бы они с отцом были заодно, у Цзун Цзыхэна не было бы шанса убить правителя и захватить престол. — Неужели он сам хотел быть бастардом? — Фань Ушэ горько усмехнулся, его взгляд стал холодным. — Он был лишь пешкой в руках отца, жаждавшего мести. Единственным человеком, кому он был по-настоящему дорог, была его мать, но и она умерла. Как он мог не стать демоном? Се Биань оторопело смотрел на него. На лице Фань Ушэ читалась такая искренняя ненависть, какую нельзя испытывать к совершенно чужому человеку из легенд. Вспомнив всё, что происходило раньше, Се Биань заподозрил: мастер, учивший Фань Ушэ, явно не был простым потомком рода Цзун. Во-первых, Фань Ушэ прекрасно образован и владеет уникальными техниками — его учитель должен был быть из главной ветви семьи. Во-вторых, младший слишком много знает об эпохе императоров и часто проявляет эмоции, говоря о них Се Биань помолчал, а затем мягко коснулся головы Фань Ушэ: — Ушэ, ты ведь как-то связан с родом Цзун? Младший молча смотрел на него. — Ты говорил, что ты сирота, — тихо продолжал Се Биань. — Но, может быть, ты потомок императорской семьи? — ... — Я никому не скажу, — пообещал Се Биань, поправляя его спутанные волосы. — Если не хочешь говорить наставнику — не надо. Но он не такой, как главы других орденов, он не станет преследовать тебя из-за фамилии. Нести такой секрет в одиночку тяжело. Тебе лучше довериться ему, он не даст тебя в обиду. — Я... нет, — Фань Ушэ опустил глаза, его длинные ресницы дрогнули. — Я не знаю. Я не знаю, кто мои родители. Учитель сказал, что подобрал меня младенцем у горы Цинчэн. Может быть, из-за того, что именно он меня воспитал, я чувствую к роду Цзун не то же самое, что остальные. Се Биань кивнул: — Раз ты так говоришь, я тебе верю. Но... мне кажется, ты не просто сочувствуешь им. Ты будто даже восхищаешься Цзун Цзысяо. Он внимательно следил за реакцией шиди. — Цзун Цзысяо обладал силой, способной покорить мир и перевернуть небеса. Он был величайшим заклинателем за сотни лет, — Фань Ушэ посмотрел Се Бианю в глаза, на его губах играла едва заметная улыбка. — Таким человеком трудно не восхищаться. — Каким бы великим он ни был, он шёл путём зла. Истинный мастер должен защищать людей, а его руки по локоть в крови невинных, — серьёзно возразил Се Биань. — Такой человек не достоин твоего восхищения, понимаешь? Фань Ушэ неопределённо поджал губы. — Ты ещё молод, и тебе может казаться, что злодеи выглядят величественно. Поэтому я, как твой шисюн, должен научить тебя видеть истину. Настоящие герои — это такие, как наш наставник, которые заботятся о людях и несут свет. — Я знаю, — Фань Ушэ едва не рассмеялся, глядя на наставительный вид брата. — Цзун Цзысяо мёртв уже сто лет. Я просто признаю его силу, а не собираюсь брать с него пример, так что не будь таким суровым, — Фань Ушэ ущипнул Се Бианя за мягкую щёку и улыбнулся. — Но мне нравится, когда ты меня отчитываешь. Се Биань отбросил его руку: — Совсем страх потерял. Фань Ушэ придвинулся ближе и быстро поцеловал его в щеку. — А так? Совсем обнаглел? Лицо Се Бианя вспыхнуло: — Ты ещё не выздоровел, лежи смирно! — он прижал его обратно к кровати. — Отдыхай. — Шисюн, полежи со мной, — Фань Ушэ крепко вцепился в его руку. После недолгой борьбы Се Биань сдался и лёг рядом. Они молча смотрели в потолок, атмосфера стала немного неловкой. — Как думаешь, что всё-таки произошло между Сюй Чжинанем и Чэн Яньчжи? — первым заговорил Се Биань. — Не знаю. Но душа Чэн Яньчжи наверняка уже всё рассказала наставнику. — Да, теперь понятно, почему наставник не говорил нам истинную причину поездки на Фэнлинь. Всё это звучит как какая-то чертовщина. Но если это заговор Ци Мэншэн, то что наставник хочет от неё узнать? В конце концов, дела ордена Чуньян — это их внутреннее дело. — Всё из-за пилюли «Совершенный император людей», — мрачно ответил Фань Ушэ. — Да... наставник, должно быть, давно об этом знал. — Наставник сказал, что судья Цуй знает, как найти Золотой ларец и нефритовую книгу? — Судья Цуй знает о мире призраков всё, но если даже он не в курсе, то не знает никто. Эти артефакты были запечатаны миллион лет назад, Ци Мэншэн будет непросто их найти. Фань Ушэ помедлил: — Я слышал об одном человеке. Говорят, он может предсказать всё, что творится на небесах, на земле и в подземельях. — Ты о гадателе Хуан Даоцзы? О нём спорят: кто-то считает его великим провидцем, кто-то — шарлатаном. Но он ведь умер десятки лет назад. — Он умер, но его артефакт, Доспех реки Ло, остался, — голос Фань Ушэ стал тяжёлым. — Только вот его ученик давно отошёл от дел, найти его будет трудно. Именно Хуан Даоцзы в прошлой жизни раскрыл ему секрет пилюли «Совершенный император людей». Если бы не смерть брата, Фань Ушэ лично бы четвертовал этого старика. — Точно, как я не подумал о панцире! — затревожился Се Биань. — Ци Мэншэн уже стара, почему она начала действовать именно сейчас? Скорее всего, она наконец нашла того ученика. Раз она решилась на войну с «Союзом бессмертных» и кражу меча, значит, она уверена в успехе. Сердце Фань Ушэ сжалось. Мысль о том, что Ци Мэншэн доберётся до книги и узнает правду о Се Биане, приводила его в ярость. Он не позволит ей забрать его брата. Снова — ни за что. Но без меча «Холодная сталь» Чжун Куй ей не ровня. Ли Буюй — скользкий человек, которому нельзя верить. В крайнем случае придётся забрать Карту гор и рек, но тогда его личность будет раскрыта, и он не сможет найти талисман в Девяти глубинах. Он знал, где Карта, но пока не мог её забрать. — Реинкарнация императора... — невесело усмехнулся Се Биань. — Надеюсь, она его никогда не найдёт. — Не найдёт, — Фань Ушэ крепко сжал его руку, переплетая пальцы. — Я этого не допущу. — М-м. Фань Ушэ наклонил голову к плечу шисюна: — Шисюн, я в эти дни часто вспоминаю нашу жизнь в храме небесного наставника. В Девяти глубинах всё было гораздо проще, чем среди людей, правда? — Правда, — вздохнул Се Биань. — Я тоже хочу вернуться. Дела людские утомляют. — Когда всё закончится, мы вернёмся. Я хочу каждый день вот так спать с тобой. — Что ты несёшь! — возмутился Се Биань. — Ты совсем стыд потерял. Почему ты постоянно говоришь такие... дерзости? — Но ты же обещал стать моим спутником на пути самосовершенствования? А значит, мы должны спать вместе, — невинным тоном произнёс Фань Ушэ. — Я... я ничего такого не обещал! — Ты позволил мне себя поцеловать. Разве ты не хочешь нести за это ответственность? Братья не целуются в губы, так делают только возлюбленные. А возлюбленным можно делать всё, что угодно. Се Биань от смущения не знал, куда деться. — Мы можем попробовать то, что было нарисовано в той кни... Се Биань зажал ему рот ладонью: — Если не замолчишь, я уйду! В глазах Фань Ушэ промелькнуло озорство, и он слегка лизнул его ладонь. Се Биань отдёрнул руку, словно обжёгшись. Фань Ушэ смеялся, не выпуская его пальцев из своей руки. Се Биань отвернулся к стене, чувствуя, как его авторитет старшего брата рассыпается в прах. Это просто невыносимо! Фань Ушэ продолжал крепко держать его за руку. Он смотрел на затылок обиженного шисюна, и его взгляд был полон бесконечной нежности: — Шисюн, ты мне так нравишься. «Дагэ, я так тебя люблю». Сердце Се Бианя пропустило удар. Он пытался смотреть куда угодно, только не на Фань Ушэ, но в конце концов не выдержал и расплылся в улыбке.