Непостоянство бедствий

— Наугольник Гуншу и впрямь отличный помощник для устройства засад и внезапных нападений, — заметил Се Биань. — Наставник, каков наш план действий? Чжун Куй задумчиво взглянул на него и ничего не ответил. — Постойте-ка, — вдруг спохватился Се Биань. — Говорят же, будто этот Доспех реки Ло способен предсказать абсолютно всё. А что, если ученик Хуан Даоцзы вычислит, что мы готовим нападение? — Не существует в этом мире священного артефакта, который предсказывал бы всё без единой ошибки. А если бы такой и был, смертному он оказался бы не под силу, — холодно хмыкнул Фань Ушэ. — Сам Хуан Даоцзы был обыкновенным шарлатаном, так что и его ученик, скорее всего, ничего путного из себя не представляет. — Хм, лучше бы так оно и было, иначе... — Се Биань внезапно осёкся, будто ему в голову пришла какая-то мысль. — Точно! Если Доспех реки Ло и впрямь способен просчитать всё сущее в поднебесной, зачем тогда Ци Мэншэн вообще искать Золотой ларец и нефритовую книгу? Не проще ли было сразу вычислить, кто именно является перерождением императора людей? Стоило ему произнести эти слова, как и Чжун Куй, и Фань Ушэ на мгновение замерли, словно только теперь осознали эту деталь. Однако Чжун Куй тут же покачал головой: — Император людей — это перерождение бессмертного, а Доспех реки Ло — вещь из мира смертных. Ему вряд ли под силу просчитать небожителя. — Но ведь он переродился, и в этой жизни он обычный смертный! — возразил Се Биань. Фань Ушэ нахмурился. В своей прошлой жизни, когда он устроил кровавую бойню в мире бессмертных, с боем прорвался обратно во дворец Уцзи и объединил под своей рукой весь мир заклинателей, Хуан Даоцзы сам явился к нему и предложил свои услуги в качестве советника. Фань Ушэ прекрасно знал, на что способен Доспех реки Ло. Этот магический артефакт хоть никогда и не ошибался, но всё же не мог раскрыть дело до мельчайших подробностей. Иначе он звался бы уже не просто артефактом, а истинным божественным сокровищем. Однако предостережение Се Бианя заставило его невольно задрожать от тревоги. В конце концов, даже если этот доспех всего лишь поможет Ци Мэншэн сузить круг поисков, это уже станет прямой угрозой для Се Бианя. При мысли о Ци Мэншэн в душе Фань Ушэ закипела неистовая жажда убийства. Он перевёл взгляд на ледяной гроб в руках Чжун Куя: — Учитель, неужто вы не планируете пробудить Чэн... Сюй Чжинаня? С его-то отношениями с Ци Мэншэн он наверняка знает, как с ней совладать. — Я бы и рад, да только нет у меня уверенности, что смогу сделать это, не погубив его жизнь. И дело не только в том, что этот ледяной гроб запечатала лично Ци Мэншэн. Есть ещё Семизвёздный фонарь продления жизни, а мы понятия не имеем, как правильно обращаться с этим артефактом. На кону стоит человеческая жизнь, тут нельзя действовать методом проб и ошибок, — Чжун Куй задумчиво повертел в руках ледяной гроб. — К тому же эта плоть и заточённая в ней душа всё ещё не составляют единого целого, и бог весть, насколько успешно они приживаются друг к другу. Се Биань согласно кивнул: — Действительно, лучше не рисковать. Слова Юнь Сянъи явно не были пустой угрозой. Чжун Куй убрал вещи в мешочек: — Завтра на рассвете вы оба возвращаетесь в Фэнду. — Что? — Се Биань округлил глаза от изумления. — Возвращайтесь в Фэнду, в Девять глубин, и в ближайшее время носа оттуда не показывайте. — Наставник, мы преодолели немыслимые трудности, добираясь сюда с острова Фэнлинь, только ради того, чтобы помочь вам! — Здесь и без вас полно одарённых людей, так что вашей помощи учителю не требуется, — Чжун Куй проявил редкую для него твёрдость. — Уйдёте, как только рассветёт, и больше обсуждать тут нечего. — Я не уйду, — серьёзно и решительно отрезал Се Биань. — Либо мы вместе возвращаемся в Девять глубин, либо никак. Один я никуда не поеду. Чжун Куй нахмурился: — Это с каких пор ты повадился перечить учителю? — Наставник, сейчас как раз остро не хватает людей, с чего бы вам прогонять нас? — подал голос Фань Ушэ. — Если вы переживаете за нашу безопасность... — Вы оба ещё не оправились от ран, мне что, по-вашему, больше делать нечего, кроме как отвлекаться на заботу о вас? — Если бы столь пустяковые раны могли превратить меня в обузу, то вы, учитель, явно недооцениваете своего ученика, да и самого себя тоже, — упрямо гнул своё Се Биань. — В любом случае я не уйду. Наказывайте меня, если хотите, но я останусь. — Мерзавец! — яростно рявкнул Чжун Куй. — Да что ты вообще понимаешь! Се Биань опешил. На его памяти Чжун Куй гневался так сильно лишь однажды — в далёком детстве, когда мальчик по глупости пробрался в запретную зону Девяти глубин. В этот миг он со всей отчётливостью осознал: его наставник, всегда казавшийся ему непобедимым и непревзойдённым, на самом деле вовсе не был уверен в исходе грядущей битвы, а потому просто не мог позволить им остаться и подвергать себя опасности. — Что бы там ни было, — тихо, но твёрдо произнёс он, — я останусь, чтобы помочь вам. Чжун Куй в крайней степени ярости и беспомощности вскочил со своего места: — Не уйдёте, значит? Хорошо! Но тогда вам запрещено покидать эту чайную усадьбу! — он выхватил два жёлтых талисмана, сделал несколько стремительных пассов, наполняя их духовной силой, и припечатал по одному каждому из них. — Только посмейте сделать хоть полшага за пределы усадьбы, и пеняйте на себя — я лично запру вас под замок! Он с грохотом захлопнул за собой дверь и ушёл. Се Биань отрешённо смотрел на слегка подрагивающую створку двери, а его глаза медленно наливались краснотой. Фань Ушэ подошёл к Се Бианю, присел перед ним на корточки и бережно накрыл его ладони своими руками. Се Биань опустил взгляд на Фань Ушэ и глухим, тяжёлым голосом произнёс: — Знаешь... Учитель уже очень давно не гневался так сильно. Он и сам страшится, что написанное в Книге жизни и смерти исполнится. Боится, что это место — его предначертанный смертный рок. Фань Ушэ протянул руку и нежно коснулся его покрасневших век. Кожа под подушечками пальцев ощущалась такой тонкой, мягкой и тёплой — казалось, она была невероятно хрупкой, но этот человек, не раздумывая ни секунды, бросался на защиту того, что было ему дорого. Точно так же, как и сейчас. Се Биань хрипло добавил: — Без меча «Холодная сталь» учителю наверняка и самому не по себе, но он просто не может позволить нам тревожиться. — У учителя нет меча «Холодная сталь», но зато у него есть мы, — Фань Ушэ устремил на Се Бианя глубокий, спокойный взгляд, исполненный скрытой силы. Ему было невыносимо видеть, как Се Биань убивается от горя. К тому же Чжун Куй всё ещё был нужен ему, чтобы отыскать Небесный талисман Сюаньсюань, а значит, старик ни за что не должен погибнуть в этих краях. — Верно, у учителя есть мы, — Се Биань крепко сжал ладонь Фань Ушэ в ответ. В его глазах, подёрнутых красноватой сеткой сосудов, теперь читалась непоколебимая, твёрдая решимость. — Мы обязательно поможем наставнику пережить это бедствие. — Поэтому шисюн не должен больше сокрушаться. Учитель сердится на тебя не со зла. — Я и не сокрушаюсь. Пускай учитель хоть обругает меня, хоть накажет — мне всё равно, ведь я знаю, что он делает это ради нашего блага, — Се Биань вымученно улыбнулся. — Учитель по природе своей никогда не любил давать волю гневу, так что ему меня не напугать, — он ласково коснулся волос Фань Ушэ. — Ушэ, когда ты рядом, у меня на сердце становится гораздо спокойнее. Вдвоём мы в любом случае сила, это куда лучше, чем быть одному. Фань Ушэ одной рукой продолжал поглаживать его ладонь, а другую переместил ему на затылок, приподнял голову и вовлёк его в поцелуй. Се Биань на мгновение замешкался, сильнее вцепившись пальцами в подлокотники кресла, а затем неумело, но со всей искренностью попытался ответить на этот поцелуй. Фань Ушэ несказанно обрадовался. Он не стал усложнять для Се Бианя задачу, требуя более смелого ответа, а лишь нежно и легко коснулся его губ, всецело наслаждаясь сладостью их взаимной любви. За окном высоко в небе застыла ясная луна. Скрытые в тени колышущихся ветвей и листьев, в мерцающем полумраке свечей, чёрная и белая фигуры словно слились воедино, подобно гармонии инь и ян, так что уже невозможно было отделить одного от другого. Казалось, они оба вот-вот растворятся в этом исполненном нежности поцелуе. Лишь вдоволь накушавшись этой сладости, Фань Ушэ нехотя отстранился и, облизнув губы, тихо произнёс: — Шисюн, давай ляжем отдыхать пораньше. Се Биань слегка ущипнул Фань Ушэ за щеку. Давно раскусив все его помыслы, он лишь усмехнулся и фыркнул: — Выметайся в свою комнату. — Не хочу. Желаю спать вместе с шисюном. И прежде чем Се Биань успел открыть рот, Фань Ушэ поспешно добавил: — Я ничего такого делать не стану. Просто хочу, чтобы шисюн меня обнял. — Ты уже давно не ребёнок, чтобы целыми днями требовать объятий, что за неподобающее поведение! — А зачем мне подобающее поведение? — Фань Ушэ покрепче обнял Се Бианя за тонкую, изящную талию. — Шисюн, не прогоняй меня. — Мы сейчас не на Куньлуне, здесь повсюду люди из «Союза бессмертных», да и учитель устроился в соседней комнате, — Се Биань разжал его руки, напуская на себя строгий вид старшего брата. — Живее, возвращайся к себе. Фань Ушэ принялся упрямиться и капризничать; он ещё довольно долго не выпускал Се Бианя из объятий, ластился к нему и ушёл лишь тогда, когда окончательно понял, что больше ему ничего не светит. Се Биань задул свечу и лёг в постель, но всю ночь напролёт ворочался с боку на бок, так и не сумев сомкнуть глаз.