Непостоянство бедствий

— Ты... ты ведь говорил... — Се Биань опешил. — Я их обманул, — Фань Ушэ был совершенно невозмутим. Се Биань уставился на него. — С какой стати я должен отдавать Ли Буюю такого великолепного магического скакуна? При упоминании Ли Буюя в памяти Се Бианя всплыли обрывки воспоминаний из прошлой жизни. Он смутно помнил, как Ли Буюй стоял перед ним на коленях, обливаясь слезами и умоляя о пощаде. И хотя причины и следствия он не помнил, но судя по тому, что Ли Буюй творил сейчас, этот человек никогда не был порядочным. Так что Фань Ушэ был прав: такому могущественному магическому зверю не место в руках человека с гнилым сердцем. Тем не менее, на душе у Се Бианя скребли кошки. — Ушэ, ты ведь и меня обманул. Фань Ушэ замер. — Шисюн... — Ты не должен лгать своему шисюну, — серьёзно сказал Се Биань. — Учитель с детства наставлял меня, что с близкими нужно быть честным и искренним. — Если бы я сказал тебе, ты бы точно меня остановил, — Фань Ушэ взял Се Бианя за руку и слегка потряс её, как капризный ребёнок. — Шисюн, не сердись на меня. Зато теперь, когда у нас есть Уя, мы точно не заблудимся. Се Биань понимал, что Фань Ушэ следовало бы хорошенько отчитать. Но когда тот так покорно признавал свою вину, язык не поворачивался его ругать. К тому же, Уя действительно мог доставить их к месту назначения гораздо быстрее. Ему оставалось лишь вздохнуть: — Впредь тебе запрещено лгать шисюну. Я правда рассержусь. — Понял, — Фань Ушэ наклонился и поцеловал Се Бианя. — Больше не посмею. Се Биань коснулся щеки, горевшей от поцелуя, и метнул на него косой взгляд: — Поехали уже. Едва они сели на лошадь, как Се Биань схватил руку Фань Ушэ, обвивавшую его талию: — Давай сразу договоримся: мы едем по делу, и ты не будешь распускать руки. Фань Ушэ состроил невинное лицо: — Я и не собирался распускать руки. — В прошлый раз ты именно это и делал... — Се Биань вспомнил их первую совместную поездку верхом, когда Фань Ушэ вёл себя далеко не скромно. — Что было в прошлый раз? — Фань Ушэ прижался лицом к щеке Се Бианя, двусмысленно и тихо рассмеявшись. — До чего я дотронулся в прошлый раз? Се Биань отпихнул его голову: — Просто едь. — Шисюн, тебе не больно так сидеть? — Нет. Просто сиди и не двигайся. — Прильни ко мне, — Фань Ушэ крепче обнял его, укутывая Се Бианя своим плащом. — Уя очень быстр, а здесь холодно и ветер сильный. Если почувствуешь себя плохо, скажи мне. На сердце у Се Бианя стало тепло: — Со мной всё в порядке, поехали, — он даже специально выпрямился, показывая, что с ним всё хорошо. Фань Ушэ прошептал: — А я хочу, чтобы шисюн прильнул ко мне. Се Биань не знал, смеяться ему или плакать: — О чём ты только целыми днями думаешь? — О тебе. Мне нет дела до других людей или вещей, я думаю только о тебе, — Фань Ушэ надавил на грудь Се Бианя, заставляя его прислониться к себе. — Что во мне такого, чтобы обо мне думать? — поддразнил Се Биань. — Ты ещё так молод, должен твёрдо следовать пути совершенствования, а не забивать голову ерундой. Фань Ушэ поцеловал Се Бианя в висок: — Путь совершенствования начинается с сердца. В моём сердце только ты, поэтому ты и есть мой путь дао. Се Биань прыснул со смеху, но тут же притворно нахмурился: — Где ты этого набрался? Как неприлично. Фань Ушэ потянулся поцеловать Се Бианя в мочку уха: — Шисюн, хочу тебя поцеловать. — Поехали уже. — Повернись, дай поцеловать. — Опять ты юлишь. — Только разок. Се Биань беспомощно улыбнулся, внезапно повернул голову, чмокнул Фань Ушэ в губы и тут же быстро отвернулся: — Всё, поехали. Уголки губ Фань Ушэ поползли вверх, сердце стало мягким и нежным — казалось, тепло от их объятий могло растопить даже снежную равнину. Уя мчался по снегу, быстрый, как чёрная молния. Снежинки, ударяясь о кожу, жалили, будто ножи, боль была нестерпимой, и в конце концов лица путников онемели от ветра. Они скакали с утра до самой ночи. Хотя они двигались гораздо быстрее остальных, им пришлось нелегко. После того как солнце село, они нашли пещеру, где временно останавливались, когда в прошлый раз уходили из Куньлуня. Точнее говоря, её помог найти Уя. Когда они спешились, ноги у них почти онемели и не двигались, особенно у Се Бианя — он едва не рухнул на землю, но Фань Ушэ успел его подхватить. — Окоченели, — горько усмехнулся Се Биань. Фань Ушэ подхватил его на руки, понёс в пещеру и уложил на стог сена, оставленный неизвестно каким путником. Се Биань растирал ноги, одновременно ускоряя циркуляцию духовной энергии в теле, чтобы снять онемение. Фань Ушэ коснулся ледяной щеки Се Бианя и с жалостью произнёс: — Холодно, да? Сейчас разведу огонь, и станет лучше. Се Биань хотел улыбнуться, но мышцы лица его не слушались: — Хорошо. Сухие дрова, вытащенные из мешочка цянькунь, быстро разгорелись. Оба вытянули руки и ноги к огню, выглядя при этом немного комично. Фань Ушэ, отогрев руки, изо всех сил растёр их, а затем приложил к лицу Се Бианя, чтобы согреть его. Се Биань смотрел на него, в его глазах светилась улыбка. — Стало хоть немного теплее? — спросил Фань Ушэ. — Гораздо лучше, руки и ноги понемногу начинают отходить, — Се Биань тоже начал растирать щёки Фань Ушэ своими уже согревшимися руками и, чувствуя, как сжимается от жалости сердце, спросил: — А ты? Ты, наверное, совсем продрог? — Со мной всё в порядке, — улыбнувшись, ответил Фань Ушэ. — Ты всё такой же мерзляк. — М-м, я и правда очень боюсь холода, может быть, потому что... — Се Биань внезапно осёкся. Он вспомнил, как когда-то чуть не замёрз насмерть в снегах. Хотя это случилось не с ним, он только что спутал эти воспоминания и чуть было не выболтал правду. Он чувствовал: с каждым днём к нему возвращается всё больше фрагментов прошлого. Пусть понемногу, но капля за каплей — и скоро он окончательно вспомнит свою прошлую жизнь. А воспоминания Цзун Цзыхэна были слишком тяжелы, возможно, он не сможет их вынести. Что же тогда будет? Фань Ушэ, глядя на выражение лица Се Бианя, тоже о чём-то догадался. Цзун Цзыхэн боялся холода именно потому, что однажды чуть не погиб от мороза, а Се Биань никогда не переживал ничего подобного, но тоже ужасно страдал от холода. Теперь не только Се Биань путал свои прошлую и настоящую жизни — даже Фань Ушэ видел в нём всё больше черт Цзун Цзыхэна. Се Биань быстро взял себя в руки и, решив сменить тему, сказал: — Мы родились в землях Шу, поэтому, естественно, не привыкли к таким лютым морозам. — Давай покушаем, когда наедимся, станет теплее, — Фань Ушэ перевёл разговор. — О, точно. Они сварили котелок супа из баранины и подогрели кувшин вина. Съев и выпив всё дочиста, они действительно согрелись. Двое лежали, обнявшись, изредка перекидываясь словами, глупо улыбаясь или ласкаясь друг к другу, и никому из них не хотелось засыпать. — Шисюн, там... ещё болит? — спросил Фань Ушэ, уткнувшись носом в нос Се Бианя и слегка улыбаясь. Се Биань тут же насторожился и медленно отстранился. Фань Ушэ придержал его за затылок и мягко произнёс: — Не бойся. Я сейчас хочу только обнимать тебя и целовать, я не хочу причинять тебе боль. Се Биань ущипнул его за щеку: — Ты ведь прекрасно знаешь, что больно. — Шисюн, ты слишком притягателен, — Фань Ушэ пристально посмотрел на него. — Я не могу остановиться. Се Биань хмыкнул: — Наглец. Ты просто знаешь, что у твоего шисюна добрый нрав, вот и ведёшь себя так вольно. — Но ведь шисюну тоже нравится, — Фань Ушэ взял руку Се Бианя и поднёс к губам, слегка покусывая его длинные пальцы. — Ведь это приятнее, чем когда шисюн делал это сам? Лицо Се Бианя вспыхнуло, он сдержал улыбку и кивнул: — И где ты только этому научился... Фань Ушэ приподнял его подбородок и нежно, мягко поцеловал: — Как только я касаюсь тебя, всё получается само собой. — Ты ведь раньше... правда ни с кем... — Никогда. Кроме тебя, мне никто не нужен. Се Биань улыбнулся и ласково пощекотал кончик носа Фань Ушэ: — И я тоже. Кроме тебя, мне никто не нужен. Я ведь просто хочу, чтобы ты, я и учитель — чтобы мы трое всегда были вместе и никогда не расставались, — глаза юноши сияли, в них читалась какая-то наивная простота. — Всё, чего желает шисюн, я обязательно помогу тебе осуществить, — Фань Ушэ погладил длинные волосы Се Бианя. — Учитель обязательно будет в безопасности. Для него изменят судьбу вопреки небесам. Се Биань решительно кивнул. Фань Ушэ схватил руку Се Бианя, поднял её в воздух, а затем переплёл свои пальцы с его. Сцепив их в замок, он принялся рассматривать их сцепленные руки, словно величайшее сокровище. Се Биань рассмеялся: — Что такое? — Возможность вот так держать тебя за руку... — сердце Фань Ушэ пронзила больно укололо. — Я чувствую себя таким счастливым. Се Биань сжал пальцы крепче: — Тогда давай так и будем держаться за руки. — Шисюн, ты говорил, что перерождение — это урок для каждого: если не пройдёшь его в этой жизни, пройдёшь в следующей. Это правда так? — Это не я сказал, это сказал судья Цуй. — А разве слова судьи Цуя — непреложная истина? Кто вообще может дать определение перерождению? — А что ты сам думаешь о перерождении? — Я и сам не знаю. Но почему перерождение не может быть шансом исправить ошибки прошлой жизни? Ты говоришь, что нельзя начать всё заново, пока не отпустишь прошлое. Но ведь многие люди, даже неся в себе самые болезненные воспоминания, не хотят их забывать. Если забыть — разве это не предательство самого себя? Если забыть — разве совершённые ошибки не потеряют свой смысл? Се Биань на мгновение задумался: — Твои мысли заставляют задуматься. Быть может, Цзун Цзыхэн придерживался того же мнения, поэтому и докучал мне своими воспоминаниями. Фань Ушэ горько усмехнулся: — Нет, он точно думал иначе. «Ведь он, не колеблясь, решил забыть меня. Он постоянно предавал меня — интригами, мечом, смертью, отвар Мэн По». — Откуда ты знаешь? — Он выпил отвар Мэн По. — Он хотел начать всё сначала. — Почему он решил начать всё заново? — голос Фань Ушэ внезапно дрогнул. Се Биань замер, на душе стало необъяснимо неспокойно. Фань Ушэ тут же осознал, что перегнул палку: казалось, стоило зайти речи о Цзун Цзыхэне, как он терял контроль над собой. Он погладил Се Бианя по лицу: — Шисюн, давай не будем о нём говорить. — Ты когда-нибудь задумывался? — Се Биань пристально посмотрел в глаза Фань Ушэ и сказал на удивление спокойно: — Если бы Цзун Цзыхэн не решил начать всё заново, мы бы с тобой ни встретились, ни узнали друг друга. Если бы Цзун Цзыхэн не выпил отвар Мэн По, то меня, Се Бианя, в этом мире попросту бы не существовало! В его глазах лицо Фань Ушэ вновь наложилось на образ того мрачного и зловещего демонического владыки. В эти дни, когда он был измучен воспоминаниями о Цзун Цзыхэне, он перепробовал всё, чтобы разграничить этих двоих, но не мог подавить пугающие подозрения, всплывавшие в его сердце. Фань Ушэ оцепенел. Внезапно мир перед глазами завертелся. Его терзал вопрос, на который он никогда не находил ответа в глубине души: кого он на самом деле хочет — Цзун Цзыхэна или Се Бианя? Они, очевидно, были одним человеком, но в то же время — разными. Он хотел того дагэ, с которым у него были общие детские воспоминания, и в то же время хотел этого шисюна, с которым они любили друг друга и который всем сердцем ему доверял. Но получить желаемое целиком было невозможно. Поэтому он решил не выбирать — он просто крепко держал этого человека в своих руках. Ему нужен был Небесный талисман Сюаньюань, ему нужна была сила его прошлой жизни, ему нужна была эта новая жизнь, в которой больше никакая сила не сможет отнять у него того, кого он любит больше всего на свете.