Непостоянство бедствий

Было это ранней весной. Самая нелюбимая для Се Бианя суровая зима уже прошла, но весенний холод всё давал о себе знать, не щадя. Оон был одет в кожаную полушубку, его тело ещё оставалось в тепле, но открытые руки слегка замёрзли, поэтому с момента, как он сел, он не выпускал из рук чашку горячего чая. Один из посетителей громко пожаловался: — Хозяин, на улице всё ещё так холодно, почему не топите углём? — Ох, господин, уже ведь весна, посмотрите, какое солнце хорошее, — ответил хозяин. — Солнце хоть и хорошее, но в дом не попадает. Если не топить углём, у нас пальцы на палочках дрожать будут. — Ладно-ладно, сейчас растопим… ой, господин бессмертный, проходите внутрь! Се Биань, перегнувшись через перила, посмотрел вниз. По лестнице неспешно поднимался высокий, статный мужчина. На нём был длинный плащ цвета озёрной синевы, плечи широкие, меч на поясе оттягивал ткань, придавая ей резкий, чёткий силуэт. Капюшон скрывал половину лица, но узкий подбородок и идеально очерченные губы, наоборот, лишь сильнее будоражили воображение, заставляя гадать о его внешности. Если бы не меч, его легко можно было принять за ученика секты Чуньян — настолько он выглядел высоким и красивым. Особенно учитывая, что этот небольшой город находился недалеко от Лозциньу. И эти люди отчасти угадали бы: Лань Чуйхань, молодой господин павильона Сяньюэ, в детства из-за слабого здоровья был отправлен в секту Чуньян для практики техники «Чистый ян» и и вернулся в Цзяннань только в одиннадцать лет — его основа была заложена именно там. Лань Чуйхань спокойно поднялся наверх, вошёл в отдельную комнату, закрыл дверь, снял капюшон и с лёгкой улыбкой сказал: — Биань, давно не виделись. Се Биань с улыбкой ему ответил: — Давно не виделись. За эти три года они иногда пересекались, но это были лишь короткие случайные встречи. Се Биань не мог позволить себе бездельничать, Лань Чуйхань тоже был полностью погружён в дела. После битвы при городе Чиди глава Лань получил ранения, и во время его уединённого восстановления павильоном Сяньюэ управлял Лань Чуйхань как временный глава. Павильон Сяньюэ понёс сравнительно небольшие потери в той великой битве, а наличие Лань Чуйханя — выдающегося среди сверстников — лишь укрепляло ожидания будущего расцвета семьи Лань. Павильон Сяньюэ одним рывком вошёл в число четырёх великих сект Девяти провинций. Хотя по сравнению с такими школами, как Улян, Чуньян и Цанъюй, павильон Сяньюэ всё ещё уступал им по масштабу; глава Улян — Ли Буюй уже был в преклонном возрасте, а его репутация пострадала из-за слухов о том, что он употреблял человеческие ядра. В секте Чуньян не стало главы и было утрачено главное оружие секты, из-за чего она столкнулась с крупнейшим кризисом за все сотни лет своего основания. А Цанъюй уже открыто выступила против мира совершенствующихся. Если всё взвесить, павильон Сяньюэ неожиданно стал опорой среди новых, энергично развивающихся школ. За эти три года Лань Чуйхань не только занимался делами своей семьи, но и маневрировал между сектами «Союза бессмертных», удерживая на грани распада шаткий союз. Одновременно с этим он следил за происходящим в городе Чиди и искал следы Фань Ушэ и Цзян Цюйляня. За эти тысячу с лишним дней и ночей он из беспечного и легкомысленного молодого господина превратился в более сдержанного человека, приобретя осанку и манеру поведения главы крупной секты. Се Биань налил Лань Чуйханю чашку горячего чая: — Сначала выпей, согрейся. Лань Чуйхань нахмурился: — Почему встречу назначили именно здесь? — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной в одно место, но я пока сам не решил, как именно. — Что именно не решил? — Как мне встретиться с Ли Буюем. — Ты собираешься в Шу? — Лань Чуйхань уже знал от него о том, что Ли Буюй совершил ещё в прошлом воплощении Се Бианя. Се Биань пристально посмотрел на Лань Чуйханя: — На самом деле есть кое-что более важное, что я должен тебе сказать. — Я уже знаю, — произнёс Лань Чуйхань с горькой усмешкой. — Он сейчас в городе Чиди. Се Биань вздохнул: — Именно поэтому Цуй Цзюэ и отправил меня в Шу. За три года Ци Мэншэн уже успела снова подготовить все условия для создания «Совершенного императора людей», а алый владыка вступил с ней в союз. Их цель очевидна — вынудить… Слово застряло у него в горле. Он так и не смог произнести это имя. Лань Чуйхань нахмурился: — По сравнению с Цзян Цюйлянем и Ци Мэншэн, меня больше тревожит Фань Ушэ, который словно исчез в никуда. — Такая ситуация слишком напоминает события столетней давности. В исторических хрониках написано: после побега из дворца Уцзи он исчез без следа на десять лет. Сейчас он, должно быть, скрывается в месте, куда никто не может добраться, в уединении совершенствует силу, а его контроль над Картой гор и рек стал ещё сильнее. Сердце Се Бианя резко упало вниз; каждый раз, когда звучало это имя, внутри будто что-то обрывалось. — По крайней мере, идею заставать его появиться мы с Цзян Цюйлянем разделяем. Но Ци Мэншэн нужно твоё золотое ядро, и они наверняка попытаются сначала ударить по тебе. Тебе вообще не следовало так легко покидать мир мёртвых, это слишком опасно. Се Биань взял свой меч и положил его на стол. Его длинные бледные пальцы медленно провели по узору ножен, взгляд постепенно стал холоднее: — Живёшь — не радуешься. Умираешь — не боишься. К тому же у меня есть старый друг. Этот меч в его руках был именно мечом «Благородная орхидея», который сто лет назад подарил ему Сюй Чжинань. Позже он передал его Цзун Чжунмину, и теперь, спустя сто лет странствий, он неожиданно снова оказался у него. Лань Чуйхань посмотрел на эту семейную реликвию клана Лань и почувствовал к ней особую привязанность: — Тогда что ты планируешь в этот раз на горе Шу? Как ты думаешь, зачем Ли Буюй так настойчиво зовёт тебя туда? Се Биань на мгновение замолчал. Он уже рассказал Лань Чуйханю о злодеяниях Ли Буюя, но умолчал о чувствах Ли Буюя к нему. В конце концов, это не самая благородная сторона истории, к тому же этот человек был эгоистичен и коварен — сколько из его слов вообще можно считать правдой? Ли Буюю недолго осталось жить. Возможно, он хочет покаяться. Возможно, боится разоблачения и уничтожения секты Улян и хочет попросить пощады. Возможно, у него есть иные цели, но знать об этом Се Биань совсем не хотел. Его трагедия прошлой жизни была наполовину связана с Ли Буюем. Если они встретятся лицом к лицу, ему будет трудно удержаться и не обнажить меч. Лань Чуйхань снова спросил: — Тогда зачем тебя отправил Цуй Цзюэ? — Чтобы убедить Ли Буюя и собрать «Союз бессмертных» для совместного противостояния Ци Мэншэн. — Даже если ты убедишь Ли Буюя, сейчас «Союз бессмертных» может уже не последовать за ним. И что главное — в битве у города Чиди погибло слишком много людей, даже небесный наставник… — Лань Чуйхань с тяжестью в груди замолчал. — Три года назад мы не смогли победить Ци Мэншэн, а теперь, когда она вступила в союз с Цзян Цюйлянем, надежды на победу ещё меньше. — Нет, у нас всё ещё есть шанс. В конце концов, Ли Буюй — глава «Союза бессмертных». Если даже он не сможет собрать последние силы союза, то мир совершенствующихся будет обречён. Это будет решающая битва, ставка — жизнь и смерть. Если «Союз бессмертных» снова объединится, у меня есть способ сильно ослабить Ци Мэншэн. — О? Какой именно способ? Есть что-то, о чём я не знаю? — После того как я вернулся в мир мёртвых, я поспешил забрать меч «Благородная орхидея», поэтому сначала отправился с тобой в «Ночь цветов и луны». А уже вернувшись оттуда в мир мёртвых, я по наставлению учителя разыскал одного человека — душу Чэн Яньчжи. — Он не переродился? — Нет. Учитель почувствовал, что в нём есть что-то странное, поэтому временно оставил его под присмотром, не отправляя в цикл перерождений. — Тогда что ты узнал от него? — Лань Чуйхань неожиданно напрягся, осознав, что сейчас услышит нечто очень важное. Лицо Се Бианя постепенно стало мрачным и холодным: — Это дело чрезвычайно важно. Пока нельзя спугнуть змею из травы. Ни слова никому…

***

Причина, по которой Се Биань встретился с Лань Чуйханем в этом небольшом городе, заключалась в том, чтобы избежать любых наблюдателей — как из «Союза бессмертных», так и от людей Ци Мэншэн. Он должен был незаметно отправиться в Юньдин, иначе их встреча с Ли Буюем неизбежно вызвала бы серьёзный переполох. Они слегка изменили внешний вид и отправились в город Ланьси. Лань Чуйхань тайно сообщил Сунь Чуньгую, а тот отправил одного из своих младших учеников встретить их. После битвы у города Чиди здоровье Ли Буюя ухудшалось день ото дня. Основные дела секты он передал своему старшему ученику У Сыхаю и приказал Сун Чуньгую помогать в управлении. Это решение вызывало споры: трудно сказать, был ли Ли Буюй уже не в здравом уме или действовал намеренно. У Сыхай как старший ученик пользовался наибольшим авторитетом в секте Улян, но Сун Чуньгуй был самым сильным. В будущем пост главы секты Улян должен был перейти к одному из них, тогда как сын Ли Буюя на их фоне выглядел гораздо слабее. Сейчас У Сыхай и Сун Чуньгуй уже почти открыто враждовали, и в мире совершенствующихся ходили разные слухи. Одни считали, что Ли Буюй специально позволил им бороться, чтобы победитель стал следующим главой. Другие — что он намеренно сталкивает их, чтобы ослабить обоих и передать власть своему сыну. Се Биань подумал, что, если верить его пониманию Ли Буюя, более вероятен второй вариант. Ученик Сун Чуньгуя относился к ним с большим почтением и даже с некоторой нервозностью — на самом деле он, похоже, не знал, кто они такие, и явно получил чёткие указания от Сун Чуньгуя. Сам Сун Чуньгуй был сиротой без поддержки. Чтобы стать главой секты Улян, ему требовалась опора со стороны других влиятельных школ. Лань Чуйхань, с которым у него были дружеские отношения и взаимное уважение, был для него крайне важен. Если бы не то, что в городе Ланьси его все знали и это привлекло бы лишнее внимание, он, вероятно, приехал бы встречать их лично. Ученик не повёл их на вершину Юньдин, а разместил в небольшом дворцовом комплексе у пика Дианцан — это место специально предназначалось для приёма гостей. Сун Чуньгуй уже ждал там. Трое взаимно поприветствовали друг друга, обменялись несколькими вежливыми фразами и быстро перешли к сути. — Прибытие господина Ланя и бессмертного белого учана не было известно моему учителю. Какие у вас намерения? — спросил он. — Я хочу встретиться с главой союза Ли тайно. У меня есть важный вопрос для обсуждения с ним, и о нашей встрече не должен знать никто, — сказал Се Биань. — Учитель уже почти три года находится в уединённой медитации и редко выходит. Я могу попросить о встрече, но организовать тайную встречу только между вами и учителем будет сложно. И ещё… — Сун Чуньгуй замялся. — Если он откажется вас принимать? — Ли Буюй обязательно встретится со мной. Просто скажи ему, что я пришёл, — ответил Се Биань с бесстрастным лицом. В глазах Сун Чуньгуя промелькнуло удивление. Об их связи с небесным императором Кунхуа он, как и многие, знал лишь из исторических хроник. В них говорилось, что Ли Буюй когда-то помог небесному императору Кунхуа закрепиться на троне управляющего кланом, и что они были знакомы ещё с юности и имели близкие отношения. Сун Чуньгуй кивнул: — Хорошо. Я обращусь к учителю. Прошу вас пока отдохнуть здесь. Если что-то понадобится — скажите слугам у входа. Раз я привёл вас сюда, мой шисюн наверняка уже отправил кого-то за вами следить. Если вы не хотите раскрыть своё присутствие, постарайтесь не выходить. — Благодарю, господин.