Непостоянство бедствий

В разгар разговора внезапно раздался гул земли, и хотя толчки были слабыми, все тут же напряглись. — Кто-то атакует границу Фэнду, — сказал Цуй Цзюэ. — Снаружи. Должно быть, Фань Ушэ. — Скорее всего, отвлекающий манёвр, — сказала ночной страж. — Даже сейчас, когда граница Фэнду наиболее уязвима, без Небесного талисмана Сюаньюань он не сможет разрушить её в одиночку. Се Биань кивнул: — У него на руках цепь притяжения душ, которой можно открыть камень инь-ян. Другого способа войти в Царство теней у него нет. Значит, этим он хочет ослабить охрану камня. — Пойду посмотрю, — ночной страж исчезла в мгновение ока. — Ты забрал Карту гор и рек и нарушил его планы. Теперь, когда он не может войти в Девять глубин, он временно не представляет угрозы. По-настоящему меня беспокоит алый владыка — неизвестно, где он и что замышляет. — От высланных стражей совсем нет вестей? Цуй Цзюэ покачал головой: — Как он сам и сказал — Девять глубин принадлежат их обитателям. Он знает их куда лучше нас. Если он решил спрятаться, на этих бескрайних просторах его не сыскать. Остаётся лишь ждать, пока он сам объявится. — Охрану Хунгуна усилили? Он спрятал там столько редких сокровищ, к тому же там проходят тайные ходы в ад. — Я уже велел Бычьей голове и Лошадиной морде лично встать с войском на страже. И сам оставил там духовную метку — как только он вернётся в Красный дворец, я тотчас об этом узнаю. Се Биань задумался: — Сейчас несметное множество душ возвращается в мир людей, в городе идут бои между «Союзом бессмертных» и сектой Цанъюй. В такой неразберихе, что бы он ни задумал, самое время действовать. Цуй Цзюэ нахмурился: — Если только он не собирается действовать в Девяти глубинах. — Что вы имеете в виду? — Мы предполагали, что он устроит смуту в день праздника Чжунъюань, и что он, будучи царём мертвецов, в преисподней способен действовать в полную силу и командовать большим числом подчинённых. Но что, если мы ошиблись? — лицо Цуй Цзюэ становилось всё мрачнее. — Этого человека нельзя мерить обычными мерками. А вдруг и он прибегнет к отвлекающему манёвру… Сердце Се Бианя тоже ухнуло вниз: — Тогда в городе Чиди он угрожал безопасностью горожан, чтобы принудить учителя поступиться. Теперь он может повторить тот же приём и вынудить меня покинуть храм небесного наставника. Земля снова дрогнула, куда сильнее, чем в прошлый раз. Бо Чжу от страха вцепился в рукав Се Бианя: — Господин Бай, у нас здесь никогда земля не тряслась! Се Биань сжал его руку: — Не бойся. — Когда-то демонический владыка разрывал границу Фэнду, ситуация было похожей. Должно быть, это он. Если бы это был Цзян Цюйлянь, он, пожалуй, сразу открыл бы врата в мир мёртвых. — Открыть врата в мир мёртвых требует огромных затрат — Цзян Цюйлянь не станет с первого же хода пускать в ход главный козырь. — Я пойду посмотрю, — сказал Цуй Цзюэ. — Биань, ты остаёшься в обители небесного наставника. — Я тоже… — Ты останешься здесь! — резко произнёс Цуй Цзюэ. — Не поддавайся на их уловку. Се Биань тяжело выдохнул: — Будьте осторожны. Цуй Цзюэ ушёл. Подземные толчки повторялись снова и снова, каждый раз всё сильнее — казалось, они и впрямь способны сотрясти все Девять глубин. Но за целостность границы Се Биань не беспокоился. Пока стоит на страже Колокол восточного императора, даже демонический владыка в полную силу прошлой жизни едва ли смог бы её пробить. И Фань Ушэ, и Цзян Цюйлянь в лучшем случае могли атаковать её, чтобы рассредоточить силы защитников. Однако положение оставалось крайне опасным: стоило границе зашататься и охране рассеяться — и многие злобные и мстительные духи, которым закрыт путь в мир людей, могли воспользоваться неразберихой и прорваться наружу, чтобы бесчинствовать и угрожать жителям Фэнду. Снаружи храма небесного наставника поднялся шум. Се Биань выбежал к воротам и увидел, как целые реки стражей преисподней устремляются в сторону камня инь-ян. Многие из них были не человеческого облика — с человеческими телами и звериными мордами: эти стражи ведали душами животных и в обычное время не имели никакого дела ни с душами людей, ни с дозором. То, что их направили сюда, могло означать одно: снаружи случилось что-то серьёзное, стражей не хватает. Се Биань остановил одного из них: — Что случилось? — Господин Бай, мы только что получили приказ судьи Цуя. Огромная толпа злобных духов и духов, полных горькой обиды, прорвалась сквозь границу и ушла в мир людей! В глазах у Се Бианя потемнело — самое страшное всё-таки случилось. Бо Чжу разгадал его намерение: — Господин Бай, вы же не собираетесь выйти? Судья Цуй строго-настрого запретил вам выходить. — Они специально хотят выманить меня. Если я не выйду, ни в чём не повинные люди будут страдать. Бо Чжу силой потащил Се Бианя обратно в дом: — Господин Бай, не ходите, умоляю вас, не ходите! — Бо Чжу… — Се Биань попытался разжать его руки и с удивлением обнаружил, что хватка у мальчика была совсем не слабая. — Не уходите, — всхлипнул Бо Чжу. — Я боюсь, что вы, как небесный наставник, не вернётесь. Се Биань вздрогнул всем телом. Он крепко сжал руку Бо Чжу и мягко произнёс: — Жизнь и смерть предначертаны. Какова бы ни была судьба, я должен идти ей навстречу. — Я не хочу оставаться один в этой огромной обители небесного наставника, — в глазах Бо Чжу стояли слёзы. — Если я тоже… — Се Биань погладил его по голове. — Иди перерождаться. Судья Цуй поможет тебе найти хорошую семью. Бо Чжу вцепился в него и не отпускал. Се Биань сказал ещё несколько слов в утешение, затем собрал волю в кулак и мягко, но решительно оттолкнул его.

***

Добравшись до камня инь-ян, Се Биань остолбенел. Каменная плита высотой в несколько метров была наискось срублена почти до половины — остался лишь обломок, торчавший из земли, а три иероглифа названия уже читались не полностью. Граница беспрестанно подвергалась ударам, и огромные толпы душ, которым путь в мир людей был закрыт, пользовались случаем и прорывались наружу. Их было так много, что остановить всех не представлялось возможным. Несметное множество стражей преисподней были вынуждены отправиться в мир людей на поимку беглецов. — Кто это сделал? — резко спросил Се Биань. Хотя, едва задав вопрос, он уже знал ответ: кто ещё мог открыть камень инь-ян и нанести удар такой чудовищной силы? Страж преисподней дрожащим голосом ответил: — Демонический владыка. Се Биань взмахнул нефритовым посохом успокоения душ, и камень инь-ян медленно отступил в сторону. Перед ним открылся разгромленный мир людей. Фань Ушэ что-то почувствовал и медленно обернулся, холодно уставившись на Се Бианя. Оба его глаза были налиты кровью. По одну сторону камня инь-ян простиралась преисподняя, по другую — мир людей. Тьма и свет, смерть и жизнь. Казалось бы, совсем рядом, а будто бездонная пропасть, которую не перешагнуть. Ведь по-настоящему далёкими и чужими были их сердца. — Ты хотел, чтобы я провёл тебя в Девять глубин, — холодно сказал Се Биань. — Ну же, войди. Я прямо сейчас отведу тебя к талисману. — Отдай Карту гор и рек, — Фань Ушэ неторопливо шёл к Се Бианю, и каждый шаг, казалось, отзывался глухим ударом в самом сердце. — Попробуй отними. Фань Ушэ поднял меч в одной руке, другую вытянул перед собой с зажатым в ладони чёрным нефритом: — Если я раню тебя, то это будет только твоя вина. — Когда это тебя заботило? — Се Биань смотрел на Фань Ушэ пустым, застывшим взглядом. Чёрный нефритовый жетон начал источать клубы чёрного тумана смерти, и на лице Фань Ушэ появилась леденящая усмешка: — Граница Фэнду, которую охраняет Колокол восточного императора, и правда неприступна. Но у неё есть одно крайне уязвимое место — камень инь-ян, связывающий оба мира и открытый для непрерывного прохода стражей. — Неужели с жетоном в руках ты рассчитываешь одолеть тысячи стражей преисподней? Фань Ушэ резко выплеснул духовное давление в чёрный нефритовый жетон. Чёрный туман смерти взметнулся и заклубился, разрастаясь вместе со зловещим духовным давлением, и многие из ближайших стражей преисподней в одно мгновение превратились в его передовых бойцов, принимая на себя удары других стражей. Се Биань шагнул за камень инь-ян и устремился на Фань Ушэ с мечом наперевес. Два замечательных клинка скрестились вновь с мощью бушующего потока, не прекращая наносить удары ни на миг. Сражаясь с Фань Ушэ, нельзя было позволить себе ни малейшей рассеянности. И всё же Се Биань снова и снова возвращался мыслью к одному: где же Цзян Цюйлянь и что он замышляет?