JC

      С тех пор, как они пришли в город, Иуда никого не подпускал к Иисусу. Не то, чтобы ученики совсем с ним не разговаривали – нет, конечно. Всё было также и в тоже время не так. Между ними словно кто-то возвёл стену. Пётр чувствовал это, замечал, смотрел, пытался понять. Наконец, он начал следить.       Иисус ходил какой-то подавленный, уставший, растерянный. Этого нельзя было не заметить. Он отчего-то отказался уходить из города и сказал, что нужно остаться ещё на несколько дней. Пётр заметил, что Иисус и Иуда на ночь уходили куда-то вдвоём и до утра уже не появлялись. Глаза Иисуса, до того блестящие, излучающие свет бесконечной доброты и милосердия, стали какие-то серые и безжизненные.       Догадаться, что случилось, было нетрудно. Пётр вначале не хотел верить в это, долго искал причину, а потом, когда Иисус разбудил всех посреди ночи страшным нечеловеческим криком, когда увидел на лбу у него кровавый пот, а на щеках – слёзы, и рядом – Иуду, - тогда Пётр окончательно уверился в своей страшной догадке.       Разозлился Пётр на Иуду. Злиться на Иисуса он почему-то не мог. Да и ясно же было, кто кого растлил.       Иисус был девственником, и сознался в этом своим ученикам. Пётр тогда поклялся, что убережёт его, и вот не уследил. Несмотря на подчинение воле Бога, телом Иисус был человек, и тело жаждало ласки. Как бы он ни хотел исполнить волю Отца, против человеческой природы тяжело было идти.       Ещё больший ужас и отвращение к Иуде Пётр почувствовал, когда понял, что по ночам тот остаётся с Иисусом наедине. То есть, они делали это не с женщинами, а друг с другом. Как теперь прекратить это, как вернуть Иисуса и его чистоту Пётр не знал.       Дни проходили слишком уж медленно. В один из вечеров Иуда куда-то ушёл и не вернулся к ночи. Фома подошёл и сказал Петру, что Иисус зовёт его. Пётр сидел у костра, доедал ужин. К этому моменту мысли его о происходящем стали совсем черны, он уже не мог мыслить по-другому. И всё же к Иисусу он пошёл.       Иисус сидел вдали от всех, у камней, на расстеленном плаще. Голова его была опущена, тонкие кисти рук безвольно лежали на песке. Заметив, что Пётр подошёл, Он поднял голову и посмотрел на него. Впервые в глазах Его было столько муки, страха, стыда.       - Останься со мной на ночь, - попросил Иисус.       Пётр замотал головой, в мгновение позабыв все слова.       - Нет. Нет-нет. Никогда. Я не смогу…       Он сделал вначале один шаг назад, потом ещё два, а потом резко отвернулся и побежал. Ему казалось, что он слышал тяжкий вздох. Больше ничего не хотелось и ни во что не верилось. Пётр думал, что всё кончено, что ему теперь нужно возвращаться домой и продолжать ловить рыбу, позабыть Иисуса и все его слова.       Ночью Пётр не мог заснуть, всё смотрел прямо перед собой, прислушивался. И вдруг услышал стон, будто бы от боли, а потом тихий голос и какую-то возню. Он приподнялся, потом встал и пошёл на звук.       Вдалеке мерцал огонь догорающего костра. Пётр увидел вначале Иоанна, потом Андрея. Они склонились над Иисусом, а услышав шаги, повернулись.       Иисус лежал на своём плаще, весь в поту, в слезах. Он прикрывал лицо рукой, чтобы никто не видел его слабости. Или он прикрывался от Петра?       Иоанн и Андрей молча отодвинулись, пропуская его к Иисусу.       - Что с тобой, учитель? – спросил Пётр и тронул пальцами его лоб. Кожа была сухая и горячая.       Он не ответил, судорожно всхлипывая и стараясь закрыть лицо широким рукавом хитона. Пётр посмотрел на Иоанна. Тот потупил взгляд, будто боялся встретиться глазами. Андрей глянул на Иисуса и ответил:       - Ему снятся плохие сны. Он уже давно не спит. Иуда пошёл в город за маслом для сна. Сказал, пока не найду, не вернусь.       Пётр медленно осознавал происходящее. Прямо перед ним лежал Иисус, разбитый, уставший, впервые такой слабый и напуганный.       - Не нужно никакого масла, - сказал Пётр. – Идите, я помогу ему.       Андрей и Иоанн посмотрели на него, боясь произнести вслух: «Ты один справишься?» За это время они все научились понимать друг друга без слов. Пётр кивнул.       Иисус послушно поднялся и пошёл за ним к морю. Пётр помог Ему раздеться, взял за руки, как будто боялся потерять снова, и вошёл с Ним в прохладную воду. Кожа у Иисуса была очень горячая. В последние дни стояла ужасная жара, а они много ходили между городами. Пётр остановился, когда воды стало чуть выше пояса. Иисус наслаждался прохладной водой.       «Не мог сам этого сделать?» – подумал Пётр, упрекая Его мысленно и тут же испугался, и тут же понял, в чём было дело. Иисусу, как и любому человеку, приятно было, когда за ним ухаживали, когда к нему прикасались, и ему хотелось этого. В таких ласках не было ничего греховного. Пётр удивлялся только, почему из всех апостолов он поделился своей бедой с Иудой. Он стал осторожно водить мокрой рукой по его плечам и груди, потом зачерпнул воды и полил на шею, провёл по волосам, тронул тыльной стороной ладони щёки. Иисус прикрыл глаза, прижимаясь щекой к его руке.       - Умойся, - сказал Пётр тихо.       Иисус опустил ладони в воду, пропуская её между пальцами, а потом набрал в ладони и поднёс к лицу.       - Ложись теперь, - сказал Пётр.       Иисус смотрел на него, не совсем понимая, что от него требуется.       - Вот так, - Пётр наклонился, подхватывая его под колени и под спину, уложил на воду, поддержал под поясницу и под голову.       Волны набегали, качая Иисуса, смывая пот, пыль, остужая разгорячённую кожу. Пётр обтёр его своим плащом, накинул ему на плечи. Иисус потянулся к своей одежде.       - Не нужно одеваться. Идём.       Он уложил Иисуса на плащ, прикрыл хитоном и сел рядом.       - Всё исполнится, как сказано в Писании.       - Но не завтра, - ответил Пётр, - ведь не завтра?       - Не завтра.       - Я буду с тобой.       Пётр тронул пальцами его волосы. Они были такие необычные, светлые, мягкие. Он стал поглаживать их, иногда чуть потягивая. Иисус закрыл глаза и вскоре заснул. Пётр продолжал задумчиво гладить его волосы, лоб, виски. Значит, он ошибался во всём. Иисус не мог совершить греха. Это немыслимо. Такого не могло быть и не может. Он не понимал, как мог такое вообразить, как мог так легко отступиться от веры.       Когда Андрей пришёл, Иисус уже крепко спал.       - Я посижу, ты иди, - сказал он Петру, но Пётр показал ему взглядом на руку.       Иисус держал его чуть повыше запястья. И, хоть во сне пальцы у него расслабились, и Пётр мог спокойно убрать свою руку, делать этого почему-то не хотелось. Если Иисус держал его, значит, так нужно.       Андрей наклонился и поцеловал Иисуса в лоб. Кожа у него была тёплая и сухая. Жар отступил. Дышал он ровно, спокойно. Андрей тоже успокоился. И всё же он расстелил свой плащ неподалёку, чтобы сразу прийти на помощь Петру, если вдруг всё повторится.