Sweet home Alabama…

Союз с самого утра был неспокоен. Носился по квартире как угорелый, то ища что-то, то наоборот, пряча. То рубашка не такая, пойдёт переглаживать, то духи не такие, пойдёт другие искать, то заколочка не подходит, то ушаночка запылилась. В общем одни заботы да и только! За этим иногда подглядывал его партнёр, Америка, что пытался разобраться в очередной программе для звукозаписи. — йоу, Малиновка, куда-то собираешься? А то носишься, как Стейси из сирика. — он поглядел на своего любимого. — да. И ты, кстати, тоже должен. — Союз пригладил руками рубашечку. — чего? А я то чё? — Америка приподнял очки-звёзды и выгнул бровь. — между прочим, мы сегодня идём знакомиться с моим отцом. Ты забыл? — любитель розового недовольно насупился. — а, да... Блин, lovey, сорян, мой косяк. — репер поднялся с насиженного и потянулся. — когда мы там должны быть? — через два часа! — йоу! Вот это да! Тогда щас напялю свой лук и я готов! — ну только не это! Оденься прилично! В любом случае, они собрались и теперь стоят у двери в квартиру РИ. Союз прям лапочка. Если не учитывать его габаритов и силу. А так прям пусечка. Белая рубашка с нежно-голубыми штанами, розовая футболка поверх рубашки и розовая ушанка с таким же розовым бантиком. А ещё такой же розовый свитер. Ну прям душечка. Америка же, как всегда. Майка-размахайка, шаровары драные, кеды огромные, ну и конечно же кепка козырьком назад и его любимые очки-звёзды кислотных оттенков. — ну я прошу тебя, по человечески, сними хотя бы эти очки! Отец этого не поймёт... — Союз замялся. — да расслабься, bae. Я как волк с Уолл-стрит, с любым найду общий язык. — Америка похлопал того по плечу. — ну я же для тебя стараюсь! Дверь распахнулась неожиданно и довольно громко. На пороге стоял сам ангел. Точнее то, что могло бы быть, если бы вселенная пошла немного по наклонной. Но выглядело, признаюсь, впечатляюще. РИ стоял в белом халате, а за спиной у него были крылья. Да не два, а шесть! Но несмотря на это, он ничего не сбивал. От него исходил тусклый свет и запах благовоний церкви. — добра вам желаю, дитя моё и... — Империя оглядел репера с ног до головы и попытался найти ему обозначение хотя в разговорном языке. — и мой геополитический партнёр Америка!... Добрый день, папенька. — русский нервно улыбнулся. — йоу, это твой old-school? Зачёт! — Америка, молчи! — Союз прошипел тому на ухо, не отводя глаз от родителя. Старший оглядел этих двоих вновь. Сначала сына, потом его партнёра. — ох, дети божьи... Не мне судить вас. Проходите. — он развернулся. — Только ноги вытирайте, я полы помыл. И ангел улетел на кухню. Или просто настолько плавно прошёл туда, неизвестно даже мне. — ну хоть не сразу в гиену огненную сослал... Уже хорошо. — Союз выдохнул. — это типо есть шансик на путёвку в Сибирь? Отпад... — пендос хмыкнул. — ну, если так судить... То да. И парочка прошла на кухню следом. Сели они за большой стол все вместе. РИ сидел прямо, но расслабленно, в отличии от сына, что был как на иголках. Америке было плевать, он как дома. Ноги раздвинул на два места, на спину облокотился и вальяжный такой. Ух! — расскажите мне ваше житие. Как свела вас судьба, как быт ведёте совместный, как ваши высшие чувства к друг другу? Сильны от настоящей радости и нежности или от скупой нужды? — отец чуть склонил голову, что бы видеть гостей. — ох, да нам хорошо живётся, тихо, мирно... — начал Союз. — да мы ваще такие мутки мутим! Закачаешься! — перебил Совета америкос. — Я вот биты пишу, реп читаю, а он типа моя муза и все дела. Бегает, чёт делает, а я его так бах! И вдохновение приходит! Америка шлёпнул свою руку на советское колено с таким хлопком, что кажется даже эхом отдалось. Союз замер, став красным как рак, то ли от смущения, то ли от злости. Взгляд РИ был непоколебимым, но кажется, что с его крыла одно перо слетело. Наступила тишина. — Америка... Я тебя сейчас... — зашипел рыжий сквозь зубы. — Союз, сын мой родной, сходи и принеси нам чай и явства земные из комода. — империя чуть махнул крылом. — о... Конечно, папенька. Совет покорно встал и пошёл в гостиную, ущипнув нерадивого парня за шкирку. Блондин шикнул, но заулыбался коммунисту вслед. — он так заигрывает со мной, не парьтесь. Он прям няшка-бой так то. Мой броу он. Мой. — говоришь ты слишком самоуверенно, юноша земной. Я верю в то, что ты уже готов с ним заключить союз, но я в тебе не вижу хорошей партии ему. Вы молоды, юны, горячи на клятвы разные, а обет дают единожды. И я согласия не дам. — с чего это, олд? Я за Малиновку свою бороться буду. Хоть в перестрелке, хоть с гопарями с подворотне. — я вижу пыл твой ярок и огромен. Но мой ответ один: нет. Вы его недостойны. — я?! Да давайте выйдем, я покажу, что за него горой стою и весь район держу! Союз поставил с грохотом на стол посудину с чаем и конфетами, а так же чашки, блюдца, ложки. — сидеть. — скомандовал он Америке и сел рядом. — сижу. Начали они потихоньку. — так мы и живём. Тихо и спокойно. Бывают конечно конфликты, но мы всегда стараемся их решить. — Союз отпил немного лавандового чая. — агась. Всё так, как есть вещает. Мы ваще прям топовый кооп! Забубенные! Вы ещё не знаете этого зверя в кровати!... — мы целомудренно лежим спина к спине! — перебил коммунист партнёра. Так и говорили. Один нормально, а второй йоу-гаддамн. — Союз, мне трудно просить, но ты бы мог сходить в магазин и купить чая? А то он закончился. — РИ взглянул на сына. — ... А ты уверен, что чая нет?... — бедняга сжался. Ведь если он уйдёт, то эта американская бомба останется один на один. — да. Сходи, пожалуйста. — хорошо... Папенька. Союз взглядом показал Америке всего его намерения, если тот что-то учудит и ушёл. — йоу, так чай же был... — пендос выгнул бровь. — мне нужно, скажем так, поговорить один на один. По-мужски. Без него. Америкос насторожился так, будто его щас на бутылку сажать будут. РИ достал бутыль самогона из-под стола: — предлагаю тебе такое решение проблемы. Если сына моего ты любишь взаправду, а не просто посмеяться над его чувствами хочешь, то выпьем. Дольше продержишься, значит чувства твои сильны. Меньше — сам суди. — а, вы типа батл предлагаете? Я в деле! От батла только сопляки откажутся, а я настоящая акула улиц! — тем лучше для тебя. И начали. Первый глоток за знакомство. Второй за здравие. Третий за любовь. Четвёртый, что бы разговор пошёл. А дальше можно не считать и темы не придумывать, а просто пить. И пили. Много. Столько, что Америка, хоть и держался, но уже не нормально говорил и даже ангел раскис, но довольный был. Сидит, руку подперев и слушает тираду чувств. — да я! Знаете... Да прям щас! Вот придёт он и я его как прям вот в губёхи его алые прям муах! — запинаясь и подбирая хоть что-то кроме мата, сказал Америка. Он старается. — ну давай. Как раз идёт твоя малиновка. — промурлыкал РИ. Он балдеет в своём опьянении. Союз вошёл в комнату. — папенька, чёрного не оказалось, я только... — он посмотрел на происходящее. — что тут происходит!? — ненаглядный мой комуняшка! Иди сюда... — пендос кое-как встал и упал на шею партнёру. — ты пьян! От тебя перегаром за километр несёт! — Союз попытался вырваться. — любымий мой! Поцелуй меня... Поцелуй меня, сейчас же! Прцедуй меня в жаркие уста! Романтики хочу... — да сядь ты! Пьянчуга! Что вы тут устроили?! — неет!... Иди-ка суды! Америка так и поцеловал Союза. Прям в губы, прям в засос. Тот застыл и стал краснее собственного флага. РИ икнул, театрально прикрыв рот рукой и блаженно поглядел в нирвану. Стояли эти двое, пока пендос не отлип и не сел на место. Коммунист облокотился о стол, пытаясь отдышаться. — вот вишь! Я тут ещё так... Чисто биток накинул. А то я бы тут и зачитал! — Америка аж стукнул по столу. — заткнись! Изврат... — Союз стукнул его по затылку. — йок!... Кто в доме хозяин?... — пендос поднялся. — я! Уточнить решил? — Совет его обратно усадил. РИ поднял руку. Они оба на него поглядели. — слушаете и внимайте речи моей... — ик! — ...я так подумал, что это американское — Ик! — отродье из-за моря, достойно быть моему родному сыну парой. Да будет так! — ик! Ангел выпил залпом стопку и упал на стол. Захрапел. Пендос взглянул на него. — я выиграл!... — прохрипел он и тоже упал на стол. Захрапел. Союз посмотрел на всё это и вздохнул тяжко: — опять мне всю тяжёлую работу делать... Сначала он отнёс родных и близких по лежбищам. Одного на кровать, другого на диван. Потом убираться начал. Бутыль закрыл, под стол поставил, стопки помыл, пол подмёл. Далее чай поставил, сделал бутербродов себе и уселся за столом. — что же... Может всё и хорошо кончиться?... И начал спокойно есть. В атмосфере родительского дома, под храп любимых.