Ты практически так же хорош, как экстаз от колёс

      Чья-то парадная: резкий запах влажности стен, слюнявых окурков, человеческой и кошачьей мочи и шаркающая грязь под ногами. Ну правда что — не на улице же им употреблять наркотики? Дома не так весело: сразу и атмосфера не та, и неинтересно вовсе. Нужно словить не только трип, но и вайб. Вот они и решили, что самым выгодным вариантом станет парадная.       Это было старое, почти развалившееся здание, где жили лишь старики да неблагополучные семьи. Те, в случае поимки на месте, лишь попросили бы себе пару таблеточек. Обоссанные, облезлые, грязные стены не один год впитывали запах дешёвых котлет, перегара и сигарет. Холодный пол был настолько запущенным, что больше походил на заброшку: использованные шприцы, мусор, презервативы, комки пыли и высохшее собачье дерьмо валялись буквально на каждом этаже.       Они сели на лестничную клетку третьего этажа, уже разгорячившись от приема MDMAMDMA. Условие было лишь одно: Влад принимает чуть меньше, чтобы хоть немного контролировать ситуацию. Вова и без таблеток смог бы что-то сделать, а Калюка послушно согласился с решением, ведь сам не хотел провести пятнадцать суток за решеткой. — Вот сколько? — Вова показал четыре пальца. Вроде не так уж много употребил, а уже собрал все эффекты.       От «наркотики — это плохо, я никогда их не попробую» до «давай попробуем?» оказалось ровно три шага. Первый — он впервые напился. Второй — закурил. Третий — начал проводить буквально всё время с Владом. Возможно, это плохое влияние Калюки, ведь именно он заливал ему в глотку алкогольную бурду. Возможно, с Калюкой по-другому и невозможно общаться, не поехав крышей. В любом случае, виноват Влад. — Четыре, — выдохнул Калюка. Приходилось мириться с бредом Вовы. Иванов сводил его с ума не меньше. — Неправда, шесть. — Блять, откуда шесть? — Я второй рукой вот тут ещё два показываю, — дёргая рукой, заведённой за спину, Вова то ли хмурился, то ли улыбался. Эмоцию на лице невозможно было прочитать, и дело было не только в наркотиках. Просто Иванов либо хмурился, либо улыбался, а за этими выражениями уже и скрывались чувства. Возможно, он вообще ощущал тоску или печаль — кто его знает? — Пиздец, я хочу тебя удушить, — Влад поднял брови. Откровенно врал. Эта непредсказуемость и абсолютно несвязные порой действия, слова и мысли Вовы заставляли любить его. А кто ещё будет так делать? Вот именно, никто не будет жонглировать пустыми бутылками из-под пива, а потом фыркать на любой алкоголь; никто не будет шутить на самые спорные темы так, что Влад будет сидеть с открытым ртом, а потом не будет сюсюкаться с каждым котом на улице и раскидывать за мораль другим. Вова был таким один, уникальный. — Вован... — тихо прошептал Влад, полностью погружённый в атмосферу. А Иванов просто шатался, хотя сидел на ступенях. Оставался лишь один вопрос: шатался он специально, потому что устал сидеть на месте, или это его шатали принятые колёса? — Ага, а ты знал, что та пизда уже беременна? Я так и знал, что она малолетняя шаболда, — о ком говорил Вова, Влад так и не понял, — как и её мамка. Но она хоть молодая, а у её мамки уже курага высохла давно.       Иногда Иванов просто озвучивал свои мысли. А иногда это был ещё один странный эффект колёс — чрезмерная разговорчивость. — Не перебивай, — шикнул Влад, пытаясь удержать Вову на месте. — Сука, почему ты ловишь приходы раньше меня? — Иванов нелепо улыбался. — Слушай меня. — Да? — подняв взгляд со ступенек, он попытался внимательно посмотреть на лицо Калюки. Оно расплывалось, но всё равно казалось красивым. — Ты... — он сжимал руки на плечах Вовы. Влад плыл, запах сырого холодного здания становился резче. — Чел, я люблю тебя.       Теперь уже и Калюка вовсе потерялся в пространстве. Время замедлилось, но в то же время заметно ускорилось. Нет, оно как будто вовсе перестало существовать.       А вот Влад отметил для себя, что одним из главных эффектов было невообразимое желание прижиматься к Вове. Даже если он ловил приход не с ним. — Ну, спасибо, — Вова пьяными, покрасневшими глазами пялился на друга. Локти Калюки упирались в колени, а его голова находилась на уровне живота друга. Влад выдохнул, понимая, что с ним проблемы только начинаются. Сердце почему-то разгоняло горячую кровь, он чувствовал, как что-то внутри сильно пульсирует. — А где «я тебя тоже очень люблю, Влад»? — дыхание участилось — возможно, из-за таблеток, а возможно, из-за... — Я тебя тоже очень люблю, Влад, — театрально повторил Вова, но не собирался отлипать от Калюки. Наоборот, он гладил его по бедру, вычерчивая на коже какие-то символы и узоры. Только после колёс Владу почему-то так сильно хотелось секса. В остальное время ему просто хотелось. — Странно, что у моего нового знакомого имя такое же, как у тебя. Вы, случайно, не родственники?       Влад пару секунд пялился на Иванова, ожидая, что тот рассмеётся, скажет, что неудачно пошутил, покраснеет сразу от этого. Но Вова внимательно смотрел на него, ожидая ответа. Калюка громко выдохнул и схватился за голову, подавляя в себе желание завыть.       Вова улыбнулся и плюхнулся головой в грудь Калюки, обхватив его руками. Злость на него куда-то пропадала, стоило Иванову вновь совершить какую-нибудь глупость вроде объятия. Влад всегда удивлялся, насколько быстро раздражение сменяется любовью — такие фокусы проворачивал только Вова. Вове вообще можно было всё. Если бы он украл у него все деньги, сжёг квартиру, а после сказал: «Извини», похлопал ресничками и хотя бы пять минут не изображал клоуна, то Влад не то что простил бы ему всё — он даже злиться не смог бы, отдал бы оставшиеся деньги и ещё сверху оформил кредит. Магия Вовы работала не только на Влада, поэтому Калюка часто злился и ревновал. Ему хотелось посадить Иванова к себе в квартиру и замуроваться изнутри.       Вова поднял голову, хитро улыбаясь. Влад уже внимательно смотрел на него, ожидая очередного непредсказуемого действия, последствия которого, возможно, придётся расхлёбывать. Но он никогда не мешал ему делать что попало. Если в моменте так много эмоций — не всё ли равно на последствия?       Вова отстранился и чуть приблизился к лицу Влада, практически целуя его. Зачем – Калюке было не так уж важно. У Иванова явно были свои причины, узнать которые было невозможно. Да и не хотелось, если честно. — Ты практически так же хорош, как экстаз от колёс, — почти выдохнул в губы Влад, изнемогая от невозможности удовлетворить все свои желания. — Почему «практически»? — глупо рассмеялся Вова. Он отстранился, но вновь положил руку на колено Калюки. Он, казалось, даже не понимал, что в таком состоянии Влада легче лёгкого спровоцировать на нежелательные действия. Кто знал, что у него на уме? Влад никогда не говорил, что обычное перевозбуждение под таблетками растёт в геометрической прогрессии. Но именно это так любил Калюка: Вова никогда ничего не делал специально. — Потому что не даёшь мне. — Не дождёшься, — Вова наклонился совсем близко. Не долго думая, он облизнул его губы, оставляя после себя влажный след. Влад замер, сердце провалилось куда-то в живот, а возбуждение в штанах становилось всё ощутимее. — И что это? — Я тебя поцеловал, что непонятного? — Это не так делается, Вов. Недостаточно просто меня облизать.       Он громко выдохнул, прикасаясь губами к губам Калюки. Почти невесомо целует, дерганно дышит, быстро отстраняется. Плавно ведёт от шеи до живота рукой, намеренно чуть давит ей, чтобы вызвать мурашки у него. Вновь прикасается к губам, рвано целует, облизывая губы. Влад охотно отвечает, хватается за этот поцелуй, как за спасательный круг, пытаясь за несколько секунд удовлетворить все свои фантазии. Но увидев настойчивость, Вова перестает целовать совсем. — Ты специально?.. — Калюка жалобно смотрит на него, но, несмотря на своё желание, не спешит отдаваться ему полностью. Так было слишком много раз, чтобы не выработать привычку. — Ага, — расплывается в улыбке Вова, даже не думая обращать внимание на возбуждение друга. Он привык, что любые его действия обязательно вызывают бурную реакцию, так что ему хотелось хоть немного поэкспериментировать. Скоро эрекцию у Влада будет вызывать одна лишь улыбка Вовы. — Так мы займёмся сексом? — в надежде получить кивок, Калюка внимательно присматривается к Вове. — Никогда в жизни, — и он вновь улыбается так глупо, что Влад невольно закатывает глаза. Но следом он снова чувствует мокрый горячий язык на своих губах. Вова опять его облизал, и было непонятно, что именно он хотел сейчас сделать: подразнить Калюку или поцеловать его по-своему.       Нет, Влад всё-таки соврал. Вова явно был лучше каких-то там колёс.