Unbearable

Роуз Лили Снэйп представляла себе первый день в Хогвартсе совсем иначе. Вместо поездки на поезде вместе с остальными учениками её отец – преподаватель Северус Снэйп – решил лично доставить дочь в школу.Поскольку учителям нужно было прибыть заранее и ожидать детей в Большом зале, Роуз в это время находилась в папином кабинете. Лежа на чёрном кожаном диване и без интереса разглядывая потолок, девочка тихо и грустно произнесла: – И все таки… Я хотела поехать на Хогвартс-экспресс с ребятами. Кабинет выглядел мрачно, а свет был тусклым – в полном соответствии со вкусами её отца. За рабочим столом он сосредоточенно перебирал бумаги, наполняя тишину мягким шелестом. – По‑моему, я объяснял тебе это уже раз пять, – сдержанно напомнил Северус, не отрываясь от чтения. – Я не мог проводить тебя до платформы – мне нужно было быть здесь. Ты отказалась ехать в сопровождении Малфоев. Что ещё мне оставалось? Она резко села и недовольно пробурчала: – Ехать с Драко Малфоем, себе дороже. – Поймав недовольный взгляд отца, она вскинула брови: Что? Разве мистер Люциус не противен тебе? У него всегда такое выражение лица, словно он ели сдерживается чтобы не наделать в штаны. – Роуз! – гаркнул возмутительно мужчина и еще строже добавил. – Сколько раз говорил, не выражаться. Та закатила глаза. – Так противен или нет? – упорствовала она, испытывая терпение отца. – Моё отношение к ним – это моё личное дело, – сухо отозвался он, продолжая перебирать исписанные листы, но разговор не прервал. – Мы с Малфоями дружим уже давно. Мне казалось, вы с Драко неплохо ладили. Или мне всё‑таки показалось? Отчасти это было правдой, но Роуз видела их отношения иначе. Драко родился в богатой семье чистокровных волшебников, и это породило в нём чрезмерное самодовольство и ощущение превосходства над остальными. Он нередко демонстрировал ей высокомерие, снобизм и предвзятость к тем, кто, по его мнению, не соответствовал идеалу «чистоты крови». Роуз просто не находила с ним общих тем для разговора. – Тебе показалось, – ответила девочка, подойдя к отцу, чтобы взглянуть, чем он так увлечён. Не обнаружив ничего интересного, она направилась к стеллажам с разными склянками и, разглядывая колбочки с жидкостями, продолжила: – Хочешь знать, что я о нём думаю? – и, не дожидаясь ответа, добавила: – Он скучный, назойливый и самодовольный слизняк. И мы с ним не друзья. Северус следил за дочерью краем глаза и, как только заметил, что она протягивает руку к зельям, резко вскочил, схватил Роуз за ворот мантии и быстро оттащил от полок, подальше от потенциально опасных составов. – А ты — любопытная ворона, – бросил он, отпуская её, и сурово предупредил: – Ничего здесь не трогай! После этого он снова вернулся к своим делам. – Я так устала тут сидеть! – заныла Роуз у него за спиной. – Можно мне хотя бы немного прогуляться по школе? – Нет. Ты пойдёшь со мной сразу в Большой зал, – не оборачиваясь, отрезал Северус. – Когда? – утомлённо вздохнула девочка и снова опустилась на диван. – Скоро, – коротко ответил отец.

***

Наконец первокурсники вошли в Большой зал. Они с восторгом озирались по сторонам, а когда подняли головы вверх, то и вовсе замерли с раскрытыми ртами от изумления. Роуз уже находилась здесь – она стояла в углу возле длинного преподавательского стола рядом с Северусом. Во главе стола восседал Альбус Дамблдор. Как только отец подал ей знак, девочка поспешила присоединиться костальным новичкам. Старая женщина установила перед шеренгой первокурсников ничем не примечательный табурет и водрузила на него остроконечную Волшебную шляпу. Затем вперёд выступила профессор Макгонагалл с длинным свитком пергамента в руках. – Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, – чётко произнесла она. – Начнём. Аббот,Ханна! Профессор вызывала детей по очереди — Волшебная шляпа распределяла их по факультетам. Роуз едва незевнула: ожидание затянулось. Заметив сердитый взгляд отца, она цокнула языком и, надувшись, отвернулась. Оживилась девочка лишь тогда, когда прозвучала до тошноты знакомая фамилия. Из строя с чрезвычайно важным видом выступил белокурый мальчик. Роуз не сдержалась и закатила глаза. Едва шляпа коснулась его головы, как тут же громогласно выкрикнула: – СЛИЗЕРИН! Драко Малфой, явно довольный собой, присоединился к Крэббу и Гойлу — те уже оказались на том же факультете. Их взгляды с Роуз пересеклись. На лице Драко расцвела ухмылка при виде старой знакомой, но в ответ девочка лишь показала ему язык и снова сосредоточилась на Шляпе. Северус Снейп, наблюдавший за этой сценой, удручённо вздохнул. Число первокурсников, ожидающих распределения, постепенно сокращалось. – Роуз Лили Снэйп! – громко провозгласила Минерва. «Ну наконец‑то», – пронеслось в голове у девочки. Роуз давно ждала своей очереди: она была уверена в успехе,хотя и не могла полностью побороть лёгкое волнение. Услышав её фамилию, ученики зашептались. Роуз направилась к табурету, бросив взгляд на отца. Тот ободряюще кивнул и беззвучно произнёс: «Всё будет хорошо». Эти молчаливые слова вернули ей уверенность. Волшебная шляпа, опустившись на голову Роуз Лили Снэйп, на мгновение задумалась и замычала. – Сл… Нет, – вдруг прервалась она, словно передумав. Спустя секунду Шляпа громогласно огласила вердикт,поразивший саму девочку: – Гриффиндор! Гриффиндорцы разразились бурными аплодисментами, остальные тоже поддержали. Роуз неуверенно направилась к столу своего нового факультета, где её встретили дружелюбными приветствиями. Двое высоких рыжеволосых парней тут же учтиво освободили для неё место. Роуз скромно улыбнулась им, чувствуя себя немного не в своей тарелке: она‑то была почти уверена, что попадёт в Слизерин. Почему Шляпа передумала? Мельком оглядев зал, Роуз невольно задержала взгляд на столе Слизерина — и поразилась: на неё пристальносмотрел Драко Малфой. Он хмурился, и невозможно было угадать, о чём думал светловолосый юноша. Их молчаливое противостояние прервал один из рыжеволосых парней: – Значит, Снэйп, да? – обратился он к Роуз. – Твой отец – профессор Северус Снэйп? – Эй, а ты ещё кого‑то с фамилией Снэйп знаешь? – тут же вставил второй рыжеволосый. – Конечно он. Извини, Фред всегда немного отставал умом от меня. Я — Джордж. Роуз улыбнулась, пожимая протянутую руку. – Кто бы мог подумать, что у нашего угрюмого Снэйпа есть такая очаровательная дочь! Вы совсем не похожи. – Он вовсе не такой, каким его видят, – возразила Роуз. – Вот как, – отозвался Фред, и братья весело рассмеялись. – Ну, по крайней мере, в одном его точно можно похвалить. Он подмигнул ей с улыбкой. Роуз сразу понравились эти парни. Теперь она начала верить, что в Хогвартсе ей действительно будет хорошо.

***

После завершения первого пира в Хогвартсе Роуз Снэйп вместе с другими первокурсниками направилась к гриффиндорской башне — месту их будущего проживания. Но едва она собралась покинуть Большой зал, кто‑торезко дёрнул её назад. Развернувшись и увидев, кто это был, девочка не смогла скрыть удивления. – Малфой! – возмущенно воскликнула Роуз. – Чего тебе надо? Я отстаю от ребят из-за тебя! – В том то и дело! Ты не должна идти с ними! Эта идиотская шляпа что то напутала. – недовольно отозвался он, хватая ее за руку. – Мы должны сейчас же пойти и сказать, что она ошиблась и попросить ее перевести тебя на Слизерин. Роуз на мгновение замерла — лицо её выразило крайнее замешательство. Но уже в следующую секунду она резко выдернула руку и гневно бросила ему в лицо: – Что? Нет! Никуда я не пойду! – Почему? – в голосе Драко звучало неподдельное недоумение. – Посмотри на себя. Тебе не место с грифендорским отстоем! – Они не отстой! – возразила она, заливаясь краской от злости. – И если шляпа решила, что я должна быть в Грифендоре, значит так надо! И ты с этим ничего не сделаешь! Драко раздраженно стиснул челюсть. – Ты ведь понимаешь, что Грифендор и Слизерин заклятые враги? – сдержанно произнес он. – А мне то что? – Роуз вскинула подбородок и скрестила руки. – Если ты хочешь сказать этим, что мы теперь враги, то пусть так и будет. Тебе придется смериться. – Так значит? – Драко скопировал ее позу и посмотрел с ледяным вызовом. – Уверена, что хочешь враждовать со мной? Еще не поздно все исправить, Снэйп. Роуз не могла поверить, что Драко говорит это на полном серьезе. – Я не хочу ничего исправлять. – уверена сказала она, явно разочаровывая этим Малфоя. – Раз тебя все устраивает, тогда не жди от меня помощи. – мрачно заявил блондин. – Мне она и не нужна. – фыркнула Снэйп. И перед тем как уйти, на эмоциях бросила все что думала: – Знаешь, я даже рада, что так вышло. Учиться на одном факультете с таким высокомерным болваном как ты, было бы не выносимо. – Ты еще пожалеешь о своих словах, Снэйп! Вот увидишь! – крикнул Драко ей вслед и, развернувшись, яростно зашагал прочь. Роуз вдруг осознала, что чувствует скорее облегчение, чем обиду: ей действительно не нужна была такая дружба. Но времени размышлять не было — одногруппники уходили всё дальше. «Малфой как всегда, только настроение испортил», — вздохнула она про себя и поспешила за остальными.

***

Последующие учебные дни проходили замечательно, каждый новый день приносил радость. Особенно её согревало то, что она обрела классных друзей — сначала подружилась с весёлыми братьями Уизли, а потом и с теми, кого все называли «золотой троицей»: Гарри Поттером, Роном Уизли и Гермионой Грейнджер. Отношения с Малфоем, напротив, так и не наладились: они не разговаривали, лишь изредка обменивались неприязненными взглядами. Зато Фред и Джордж каждый день дарили ей улыбку — после уроков они придумывали забавные розыгрыши, шутили и не давали унывать. И, конечно, эта беззаботная радость не могла не задевать того, кто смотрел на всё это со стороны с явным недовольствием. О Роуз начали шептаться почти так же активно, как и о Мальчике‑который‑выжил. Она не раз слышала о Гарри Поттере — Северус Снэйп иногда упоминал его, но на прямые вопросы дочери неизменно отвечал уклончиво. Однажды, в гостях у Драко Малфоя, Роуз наконец получила ответы: тот с удовольствием поделился всем, что знал о знаменитом мальчике. Её поразило, насколько подробно он был осведомлён — очевидно, не без помощи своего отца. В итоге ученики разделились на два лагеря: одни относились к Роуз нейтрально, другие — с откровенной враждебностью. Положение осложнялось тем, что её отец был деканом Слизерина: из‑за этого ей приходилось непросто в собственном факультете. Некоторые однокурсники, напротив, гордились связью с ней и надеялись получить какие‑то поблажки. Всё это слегка тяготило Роуз, но она старалась не показывать вида. Ей просто хотелось поддерживать добрые отношения с ребятами, ходить в Хогсмид, учиться и весело проводить время. Но кто бы мог подумать, что поперек ее мечтам встанет кучка слизеринских недоумков. А точнее Малфой со своей свитой. Она надеялась, что после последнего разговора их дороги разойдутся. У Драко же были иные планы на этот счет. Но больше всего доставалось Снейпу старшему, которому приходилось слушать гневные жалобы дочери на его крестника. От красноречивых пересказов его уши сворачивались в трубочку. Очередной визит Роуз в кабинет отца ознаменовался возвращением к её любимой заезженной теме. Северус уже час как пытался сосредоточиться на работе, но непрекращающееся бурчание дочери сводило все его усилия на нет. Роуз, задыхаясь от гнева, металась по комнате из угла в угол и наконец взорвалась: – Да он просто мерзкий… Мерзкий вонючий троль! – Она на мгновение остановилась. — Как хорошо, что мы не из одного факультета! Видеть каждый день его рожу — это было бы выше моих сил! – Роуз Лили Снэйп. – медленно, с нажимом проговорил мужчина, отрываясь от чтения бумаг и пристально глядя на дочь. – Не забывай о манерах. Хотя бы, пока находишься в моем присутствии. Роуз замерла на полушаге, будто споткнулась о собственный гнев. Она тяжело дышала, а её мантия всё еще колыхалась от резких движений, как парус в шторм. Северус не повысил голоса, но в его тихом, размеренном тоне было столько веса, что спорить дальше казалось бессмысленным. – Прости, – буркнула она, опуская плечи, но тут же снова вскинула голову, не желая сдаваться окончательно. – Но это правда, пап! Он просто… он специально всё портит! Вчера на зельях он так «случайно» толкнул мой котел, что весь настой лунного камня улетел в камин! А потом ещё и ухмылялся, будто это самое смешное, что он видел за год! Северус медленно отложил перо, сложил руки перед собой и посмотрел на дочь так, как смотрел на самых упрямых студентов — с терпеливым, почти ледяным спокойствием. – И что ты сделала в ответ? – спросил он, чуть приподняв бровь. Роуз на секунду запнулась. Она ожидала, что отец просто выслушает её жалобы, посочувствует, может, даже бросит что-то язвительное в сторону своего крестника. Но вопрос застал её врасплох. – Я… – она нахмурилась, вспоминая. – Я сказала ему, что у него мозгов меньше, чем у пикси. Уголок губ Северуса едва заметно дёрнулся — то ли в попытке сдержать усмешку, то ли от раздражения. – Очаровательно. – сухо произнёс он. – И, полагаю, это сразу же положило конец конфликту. Роуз фыркнула и плюхнулась в кресло напротив отцовского стола, бесцеремонно закидывая ногу на ногу. – Ну, он сказал, что у меня манеры, как у тролля, так что мы квиты. – Роуз, – снова спокойно, но твёрдо проговорил Северус. – Ты дочь декана Слизерина. Ты носишь фамилию,которая в этих стенах значит многое. И каждый твой выкрик, каждая перепалка с Малфоем — это не просто детская ссора. Это… публичное заявление. Она нахмурилась, будто пыталась разобрать сложную формулу зелья. – Ты хочешь сказать, что я должна просто молчать, когда он издевается? Позволить ему делать всё, что вздумается? Северус откинулся на спинку кресла и на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с силами. – Я хочу сказать, – медленно начал он, – что сила не в том, чтобы кричать громче. Сила – в том, чтобы не опускаться до его уровня. Драко воспитан так, что видит в любой слабости возможность ударить. Если ты будешьметаться по коридорам и кричать, что он тролль, ты даёшь ему именно то, чего он хочет: твою реакцию. Роуз скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри снова закипает обида. – А если я просто промолчу, он решит, что победил. Что я струсила. – Иногда промолчать – значит выиграть битву, не вступая в неё, – ответил Северус, снова беря в руки пергамент, но не читая его, а просто глядя поверх бумаги на дочь. – Или… – он чуть помолчал, будто взвешивай слова, – ты можешь ответить так, чтобы он понял, что не задел тебя. Чтобы твоя реакция была не гневом, а…презрением. Холодным, спокойным. Таким, от которого у него зубы застучат. Роуз задумчиво прикусила губу. Образ холодного презрения ей нравился куда больше, чем образ разъярённой фурии. Она представила, как Драко снова что-то скажет, а она просто посмотрит на него, чуть приподняв бровь, испокойно произнесёт: «Серьёзно? Это всё, на что ты способен?» Она едва сдержала улыбку. – Ладно, – наконец сказала она, чуть расслабившись. – Я попробую. Но если он снова тронет мой котёл… – Если он снова тронет твой котёл, – спокойно перебил её Северус, – ты сообщишь мне. И тогда я найдуспособ, как сделать так, чтобы у него на неделю пропало желание прикасаться к чему-либо, кроме учебника. В его голосе прозвучала такая спокойная уверенность, что Роуз не смогла сдержать облегчённого вздоха. Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая знала: если что-то пойдёт не так, папа всегда будет на ее стороне. – Спасибо, пап, – тихо сказала она, опуская взгляд. – Просто… иногда это всё так тяжело. На меня смотрят, потому что я твоя дочь, шепчутся в коридорах, строят догадки, ждут, что я сделаю что-то…особенное. Кто-то надеется, что я замолвлю за них словечко. И я не знаю, как быть. Северус чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло то редкое понимание, которое она так ценила. – Хогвартс — это школа противоречий, Роуз. – тихо произнёс он. – Здесь каждый ищет своё место, и часто делает это за чужой счёт. Но ты не обязана быть такой же. Просто будь собой. Ты умная, ты добрая, и ты не боишься говорить правду. Этого уже достаточно, чтобы выстоять. Роуз улыбнулась, на этот раз искренне, будто с плеч свалился тяжёлый груз. – Знаешь, – сказала она, вставая и поправляя мантию, – когда ты говоришь так, мне кажется, что я и правда смогу. Северус едва заметно кивнул, снова уткнувшись в бумаги, но она успела заметить, как в его глазах мелькнуло одобрение. – Иди, – бросил он, не поднимая головы. – И постарайся до ужина не попасть в неприятности. Хотя бы до ужина. Роуз хихикнула, уже подходя к двери. – Обещать не буду, – весело сказала она и выскользнула в коридор. Возможно, день ещё не совсем потерян.

***

А в это время в другом конце замка, в гостиной Слизерина, Драко Малфой лениво развалился в кресле, листая свежий выпуск «Пророка». Блейз и Тео сидели рядом, о чём-то тихо переговариваясь. – Слышал, Снейп опять отчитывал тебя за то, что ты перепутал корень валерианы с корнем мандрагоры, – хмыкнул Тео. Блейз фыркнул: – Это ты сказал, что они похожи! – Разве я виноват, что ты не умеешь слушать на лекциях? Драко закатил глаза: – Вы оба невыносимы. – Кстати, Драко, ты сегодня опять слишком долго смотрел на Роуз во время зельеварения. – переключился тут же на него Тео, заиграв хитро бровями. Драко мгновенно выпрямился, будто его ударили заклинанием. – Ничего я не смотрел! – резко бросил он. – Просто… просто проверял, не испортила ли она опять зелье. Впрошлый раз её котёл чуть не взорвался. Блейз хитро прищурился: – Ага. Проверял. Так внимательно, будто собирался списать у неё рецепт. – Забини, если ты сейчас не заткнёшься… – начал Драко, но Тео перебил его, подняв руку: – Спокойно. Просто… она ведь не такая, как остальные, да? Не лебезит перед тобой, не боится огрызнуться. Это тебя и бесит. Драко стиснул зубы, не зная, что ответить. Он и сам не мог понять, почему каждый раз, когда Роуз открывала рот,ему хотелось либо рассмеяться, либо сказать что-то едкое, чтобы стереть эту упрямую улыбку с её лица. – Она просто… невыносима, – наконец буркнул он, снова уткнувшись в газету. – И если она ещё раз скажет, что у меня мозгов меньше, чем у пикси, я… – Что? – поддразнил Блейз. – Скажешь ей, что у неё манеры, как у тролля? Драко метнул на него такой взгляд, что Блейз тут же поднял руки в знак капитуляции. – Ладно-ладно, молчу. Но знаешь… может, вместо того чтобы ссориться, ты просто… поговоришь с ней? Нормально. Без яда. Драко фыркнул, будто идея была самой нелепой на свете. – Чтобы она снова назвала меня троллем? Нет уж, спасибо. Тео только вздохнул, качая головой: – Ты сам себе роешь яму, друг. Драко ничего не ответил. Он снова уткнулся в газету, но теперь буквы расплывались перед глазами, а в голове всё ещё звучало: «У тебя мозгов меньше, чем у пикси». И, что самое странное, вместо злости в груди вдруг шевельнулось что-то похожее на… любопытство. Что же нужно сделать, чтобы Роуз Снейп посмотрела на него не с раздражением, а хотя бы с интересом? И главное — зачем ему это вообще нужно? Мысли Драко снова и снова возвращались к тому самому дню — первому дню после распределения в Хогвартсе. Драко до сих пор помнил, как стоял в Большом зале, глядя, как Шляпа отправляет Роуз на Гриффиндор, и не мог поверить своим ушам. Это была ошибка. Абсолютная нелепость. Роуз — на Гриффиндоре? Девочка, выросшая среди разговоров о чистоте крови, среди планов и ожиданий, которые связывали их семьи? Это не могло быт правдой. Он тогда рванул за ней, схватил за руку, чувствуя, как внутри всё кипит от несправедливости. Ему казалось, что он спасает её от чудовищной ошибки. А она… она вырвала руку и посмотрела на него так, будто он был последним человеком, от которого хотела бы получить помощь. «Мне она и не нужна», — бросила она тогда. А напоследок добила: «Знаешь, я даже рада, что так вышло. Учитьсяна одном факультете с таким высокомерным болваном, как ты, было бы невыносимо». Эти слова врезались в память, как заклятие, оставляя после себя саднящую рану. Он злился, искренне не понимаяеё. Как она могла променять его, наследника древнего рода, на этих рыжих сорванцов? Сама фамилия «Уизли» вызывала у него тошноту, а она будто не замечала этого. Роуз выбрала стать его врагом, выбрала общаться с ними. Это ударило по его самолюбию сильнее, чем любые насмешки в его адрес. Поэтому он и стал ей врагом. Вёл себя с ней по-малфоевски: доставал, подшучивал, бросал колкости. Каждый раз, когда они пересекались, начинался словесный бой. Драко всячески пытался показать ей, что она сделала неправильный выбор. Мол, смотри, кого упустила. Наверное, ему должно было быть всё равно. Он легко мог найти ей замену. Взять, к примеру, Пенси Паркинсон: хорошая девочка, из знатной семьи, всё время пыталась обратить на себя его внимание. Да любая бы могла стать его подругой! Но почему-то при одном упоминании Роуз внутри неприятно щекотало, будто кто-то царапал рёбра изнутри. – Драко? – голос Тео прорвался сквозь воспоминания, как ложка в застывшем желе. – Ты вообще нас слышишь? Драко моргнул, возвращаясь в гостиную, в тепло камина, в привычный запах воска и старого дерева. – Слышу, — буркнул он, складывая газету и откладывая её в сторону. – Просто задумался. Блейз переглянулся с Тео, и в этом взгляде читалось: «Опять она». – Знаешь, — медленно произнёс Тео, будто подбирая слова, чтобы не спровоцировать друга, – иногда люди идут не против тебя. Просто выбирают то, что им ближе. Может, ей с близнецами легче. Драко хотел огрызнуться, сказать, что Тео ничего не понимает, но слова застряли в горле. Потому что где-то в глубине души он знал: Тео, возможно, прав. Но признать это значило бы признать, что его задевает не столько ее выбор, сколько то, что она вообще не посчитала его достойным своего внимания. – Не надо из неё делать жертву, – наконец выдавил он, голос прозвучал жёстче, чем хотелось. – Она прекрасно знает, что делает. – Никто не делает её жертвой, – спокойно ответил Тео. – Просто предлагаю посмотреть на это с другой стороны. А то ты так долго будешь пытаться доказать ей, что она ошиблась, что не заметишь, как сам себя загонишь в угол. Драко отвернулся, глядя на пламя в камине. Огонь танцевал, извивался, пожирая поленья, и в этих пляшущих языках ему вдруг привиделся смех Роуз — лёгкий, звонкий, такой раздражающе свободный. – Я ничего никому не доказываю, – тихо, почти себе под нос, произнёс он. – Просто не собираюсь притворяться, что мне приятно, когда меня ставят ниже каких-то шутников с Гриффиндора. В комнате повисла тишина — не напряжённая, а скорее понимающая. Блейз больше не подначивал, Тео непытался читать нотации. Они просто сидели рядом, давая ему время переварить то, с чем он сам ещё неразобрался. И в этой тишине Драко вдруг осознал одну вещь, от которой ему стало не по себе: он злился не потому, что Роуз выбрала не его. А потому, что ему было не всё равно. И это пугало куда больше, чем любой гнев, чем любая перепалка, чем даже перспектива снова услышать от неё, что у него мозгов меньше, чем у пикси. Потому что если ему не всё равно, значит, где-то глубоко внутри он всё ещё надеялся, что однажды она посмотритна него и скажет: «Знаешь, Драко, может, ты и не такой уж невыносимый». И от этой мысли становилось одновременно и легче, и тяжелее.