Во власти пороков

— Каждое существо достойно любви и уважения. Легкий ветер разносит пух с деревьев, складывая его пушистым одеялом на невысокую, густую траву. Она игриво щекочет колени тонкими заостренными концами, словно успокаивая. Ее прикосновения, нежные и внимательные, вынуждают в груди собраться комок нервов. — Даже я? — срывается гнусный вопрос с губ. Будь в теле Странника человеческий кровоток — его щеки обратились бы в рубины от неловкости и стыда. — Почему нет? Думаю, что относись люди друг к другу с наилучшими пожеланиями, с самым достойным живого существа отношением — ненависть и злобу можно было если не искоренить, то приуменьшить, — делится Нахида. Ее крохотная рука зарывается в шерсть рядом лежащей рыжей кошки. Та от аккуратных поглаживаний переворачивается на спину и мурлычет. К Страннику подходит серый кот, начиная притираться и маркировать запахом, пока не перебирается к нему на колени с самодовольством. На темной ткани шорт остается шерсть.

— Тебе это нравится?

Дрожь пробегает по телу, которое следует за настойчивыми руками. Они давят на поясницу, чтобы создать соблазнительный изгиб, выставить на обозрение ягодицы в неприглядной позе, в какую ставят разве что… — Отвечай, шлюха, — шипение на ухо не звучит особо грозным, но руки… Руки, облаченные в перчатки, грубо хватают за волосы, каждая оттянутая прядь которых болезненно отзывается в голове на разный тон. — Да… — простой ответ вылетает быстро — так, чтобы сознание не успело его запомнить и обработать, но Странник понимает — этого недостаточно. Звонкий шлепок раздается среди судорожных вздохов и влажных звуков соприкосновения плоти с плотью. Низко, похабно, уничижительно. От разлившийся по ягодице боли уста приоткрываются в удивлении и лишь после Странник выдыхает. — Мне нравится!

— Иначе смог бы ты стать лучше,

относись я к тебе с пренебрежением?

— Это было бы… весьма отрезвляюще, — негромко отвечает Странник, всматриваясь в мордочку серого кота. Уверенного, но доверчивого, и все равно ведь получил свою долю удовольствий, — хмыкает про себя он, касаясь пушистой макушки. — Разве проигрыш не был для тебя отрезвляющим? — задает вопрос Нахида, обращая внимание на собеседника. — Мне показалось, жизненный урок для тебя был самым ценным. А моей целью стала помощь тебе. Излечиться можно только через внимание и доброту, никак не через ненависть и презрение.

— Как такая падаль вообще смогла привлечь чье-то внимание?

Усмешка, гораздо более острая и глубокая по своей разрушительности, чем шлепок, бьет под дых. Воздух исчезает из фальшивых легких, когда Странник распахивает глаза. Перед ним изголовье кровати со светлой стеной позади скачет в такт толчкам в его тело. Быстрый, стремительный темп остается на задворках сознания — где-то там, в далеком отдалении. — Ты обычная шлюха с милой мордочкой, — Лоэн останавливает свои движения на секунды, чтобы произнести это со смаком. — Таких как ты — весь Порт Ормос, а то и больше. Стоны застревают в горле, в отличие от слез, что невольно выливаются на щеки. Рука в перчатке ложится на плечо, близко к шее — протяни мизинец и получится ее коснуться. Подушечки пальцев вдавливаются в ключицы, фиксируя Странника на месте. Каждое следующее проникновение — пошлое, звонкое и мокрое. Движения — каким учат танцовщиц: размашистые, с заливистым переходом от быстрого к медленному, от медленного к быстрому. Каждый миллиметр Странник чувствует своим телом так, как никогда не прочувствует человек.

— И твоя нечеловеческая природа

не делает тебя хуже людей.

Нахида улыбается ему, и Странник видит в ее зеленых глазах больше жизненного опыта и мудрости, чем следовало бы ожидать от еще совсем маленькой богини. Пусть он не совсем с ней согласен, но ее взгляды выглядят осознанными и здравыми. Ему приятно, что она не считает его изгоем только лишь из-за природы. — Наоборот, — начинает она, заставляя внутри Странника что-то встрепенуться. — Благодаря своей сути у тебя гораздо больше возможностей. Ты не ограничен возрастными рамками, болезнями или человеческими потребностями. Представь, какой вклад ты мог бы привнести в мир. — Единственное, что приходит на ум — моя академическая деятельность, — лукаво отвечает он. — И ты осведомлена, что у меня нет геройских амбиций… Меня устраивает жизнь отшельника. Кот приподнимает мордочку, подставляя свое беззащитное горлышко. Веки Странника опускаются, когда он смотрит на крошечное существо. Его так легко сломить и раздавить, но вместо этого он проникается подобием сострадания и чешет ему подбородок, ощущая под пальцами довольную вибрацию. Доверчивость не приводит ни к чему позитивному. Существует достаточно людей, готовых уничтожить слащавую действительность невинной маленькой жертвы.

— Блять…

Восторженно выдыхает Лоэн, выходя из несопротивляющегося тела под собой. Розовая головка члена, блестящая от капель смазки и белесого предэякулята, ложится на край покрасневшего ануса, расширенного от недавнего безжалостного проникновения. — И часто тебя так имели до меня? — усмехается Лоэн, разминая руками нежные ягодицы перед собой. На одной из них до сих пор горит след. Ладонями он крепко сжимает кожу, чтобы она обхватила кончик его пениса, и довольно стонет. — Не может быть так, чтобы никто не был в твоей заднице до меня. Большой палец скользит к анусу и входит в него. На перчатке остаются мокрые разводы, на которые Лоэн не обращает внимания. Ткань неприятно трется о внутренние стенки ануса, и Странник непроизвольно их сжимает, поджимая губы от усилившихся неприятных ощущений. Лоэн, наблюдая это, приходит в больший восторг. — О, не отвечай. Твое тело говорит за тебя… — шепчет он с придыханием. — Как там зовут проституток у тебя на родине? Юдзе? Случаем не твоя прошлая деятельность, уважаемый студент Академии? — Лоэн смеется, вытаскивая палец из ануса Странника и покрепче обхватывает тонкую талию. — Надеюсь, я самый запоминающийся среди всех тварей, что попробовали твое тело. Аккуратным движением он вновь проникает в тело, срываясь на быстрый темп.

— Можно заниматься любимым делом и приносить пользу миру.

Нахида прикладывает руку к подбородку, задумчиво устремляя взгляд на небо, виднеющееся сквозь кроны и стволы деревьев. — Если так подумать, то любая законная работа приносит пользу обществу. Вспомни любого нашего общего знакомого — он обязательно занимается чем-то хорошим и делает наши будни лучше. В ответ Странник молчит. Продолжает чесать кота и поджимает губы. Ему тяжело после нескольких столетий работы на серую, если не черную, организацию соотнести с собой благо для общества. В душе что-то приподнимается, отдаленно напоминающее отчаянную надежду, и быстро гаснет. — Ты можешь просто продолжать двигаться в своем темпе, я не давлю и не принуждаю к чему-то. Лишь говорю, что, чтобы быть хорошим, необязательно спасать мир, как наш общий знакомый.

— Даже мерзко думать, что даже

Итэр мог тебя когда-то взять. Надеюсь,

ты чистоплотен и стараешься для своих

следующих клиентов быть хорошей подстилкой.

Последний, чье имя хотел бы Странник услышать в момент, когда из его рта течет слюна, которую он не успевает сглатывать, и беспрерывно вылетают стоны, — Путешественник. Однако у Лоэна совершенно другое мнение на этот счет. Он находит любой предлог, чтобы оскорбить его еще сильнее. — Я не спал… — слабый голос, срывающийся на повышенные ноты, достигает слуха Лоэна. — С ним… — Не спал? — насмешливо уточняет тот, останавливаясь, чтобы сделать вдох поглубже и сказать еще одну мерзость. — Неужели побрезговал? Ха, очень на него похоже. Ему надоедает положение, в котором они находятся, и Лоэн покидает распростертое тело. Несколько небрежно переворачивает партнера и укладывает боком. Миссионерская поза кажется ему пройденным этапом еще на моменте прелюдии. Он подхватывает одно бедро Странника, закидывая голень себе на плечо, и садится между ног. В такой позиции проникновение должно быть особенно глубоким, но с прекрасным видом на лицо любовника, искаженное удовольствием от близости.

— Каким бы ни был твой путь — я буду рядом.

Прошу лишь: не возвращайся к тому периоду,

когда произошла наша первая встреча.

— Я не могу обещать, каким будет мое будущее, — сообщает Странник, серьезно глядя в глаза Нахиды. — Но я постараюсь не повторять своих ошибок. И если не стать позитивным персонажем этой истории, то хотя бы нейтральным. — А большего мне и не нужно, — признается Нахида, благодарно улыбаясь. — Будь счастлив, Странник.

— Ты мерзок.

Оглашает Лоэн, делая ленивые толчки. Сперва с хлюпом входит одна головка пениса, следом уже вся длина растягивает внутренности Странника. Тот назвал бы этот темп отдыхом, если бы не тянуло мышцы от растяжения ног. Каким бы искусственным ни было его тело — даже ему нужна разминка, чтобы принять желаемые Лоэном позиции. Сейчас же ему остается лишь терпеть, сосредотачивая все внимание на удовольствии от проникновения. — Но так уж и быть, — Лоэн делает прерывистый вдох. — Я готов забрать тебя себе. Это же лучше, чем быть игрушкой для каждого встречного, не так ли? Вместо ответа Странник стонет, откидываясь назад и открывая вид на шею, покрытую укусами, засосами и следами от пальцев. Он крепко сжимает в руках постельное белье и прикрывает глаза, чтобы не видеть довольный прищур глаз Лоэна. Чтобы не видеть его фигуру, несмотря ни на что одетую в рубашку и брюки. Но чувствовать… Каждое движение и ускоряющийся ритм. Ткань светлых брюк и темной рубашки. Как до побеления костяшек партнер сжимает его бедро, чтобы и там оставить достойные следы. Такие, что будут видны еще неделю. Такие, что окажутся на всеобщем обозрении, стоит шортам приподняться на высоту скромного сантиметра. — Ты станешь хорошим мальчиком. Хорошей ручной шлюшкой. Обещает Лоэн своим красивым поганым ртом, из которого наперебой вырываются тихие стоны и вздохи. — Но сначала я покажу тебе, чего ты стоишь, — он растягивает губы в широкой улыбке, приподнимаясь. Его грудь надавливает на ногу Странника, наклоняя ее. Боль мгновенно пронзает таз, яркая, похожая на взмах тонкого лезвия, но не острая, терпимая. — Открой рот. И, как домашний зверек, Странник слушается. Той же рукой, что ощупывала его анус, Лоэн хватает челюсть и заталкивает четыре пальца в рот, пока большим придерживает за подбородок. К предэякуляту и смазке на перчатке добавляется слюна. Покорность любовника снимает с Лоэна последние внутренние ограничения, он перестает заботиться о чужом комфорте и гонится исключительно за своим удовольствием, грубо проникая в Странника. Из его ануса с каждым напористым движением вытекает все больше предэякулята. Он мычит, обхватывая губами пальцы, или заливисто стонет, шире открывая рот, и скользит по кровати от толчков. Наслаждение накладывается на бесчисленные унижения, услышанные прежде, и Странник отпускает внутренний контроль и угрызения гордости. В этот момент его захлестывает оргазм, и голова откидывается назад, глаза жмурятся. Лоэн шипит от сжимающихся стенок ануса и замедляет толчки. Проходит не больше нескольких десятков секунд, пока он не останавливается, особенно глубоко войдя в тело Странника. Ненадолго он замирает, пережимая оргазм, орошающий внутренности любовника семенем, и лишь после выходит, сразу падая рядом со Странником на постель. Лоэн один раз подпрыгивает от удара о матрас, прежде чем схватить возлюбленного за талию и затащить на свою грудь. — Достаточно показательно, шлюшка? — на самодовольном лице возникает счастливая улыбка, которую Странник закрывает своей ладонью. — Заканчивай.

— Желаю тебе найти того, кто

сможет о тебе соответствующе позаботиться…

— Мне не нужны друзья и тем более возлюбленные, — прерывает ее Странник, задерживая руку на спине расслабленного кота. — Чувства нечто более сложное, чем желание. Они приходят внезапно, и избавиться от них очень тяжело. Кому, как не тебе, об этом известно?

— Хорошо-хорошо.

Смирив Лоэна недовольным взглядом, Странник укладывается к нему на грудь и расстегивает одной рукой пуговицы рубашки. Пальцы забираются под ее край и находят сердцебиение. — Ненавижу тебя. — Я тоже люблю тебя! — шепчет ему на ухо Лоэн, крепче прижимая к себе, и окидывая взглядом свой и его неприглядный вид. — Моя шлюшка.