Неделя моды

В гардеробе Чимина был наведен идеальный порядок, но сам он чувствовал себя растрепанным и разбитым. На вешалке висел новый костюм от Dior — безупречный, сшитый точно по его фигуре, алеющий дорогим шелком и кожи. Чимин с ненавистью сбросил на кресло плетеную соломенную шляпу, которую ему всучил стилист, и тяжело опустился на край кровати, запустив пальцы в волосы.В соседней комнате грохотали чемоданы. Юнги собирал вещи в Мадрид, и делал он это с таким видом, будто собирался на каторгу. – Ты действительно собираешься лететь в Париж прямо сейчас? – голос Юнги был ровным, но в нем сквозило глухое раздражение. – У нас через два дня старт концертов. Ты и так задыхаешься от графика, Чимин. Ты едва спал последнюю неделю. Чимин поднял голову. Глаза, обведенные легкими тенями усталости, сверкнули. – Это работа, Юнги. Я амбассадор. Я не могу просто сказать «нет» и остаться дома смотреть сериалы, пока весь мир ждет появления модели на подиуме. – Ты не модель, ты музыкант, – отрезал Юнги, застегивая молнию чемодана с таким звуком, будто он запечатывал гроб. – Ты превращаешься в манекен, который просто красиво стоит. Ты и так вымотан, а эти перелеты… Ты же знаешь, как тебя потом трясет. – Ой, хватит меня опекать! – Чимин вскочил и подошел к Юнги вплотную. – Ты просто злишься, что тебе придется ехать в Мадрид одному, а не со мной. Юнги замер, глядя прямо в глаза Чимину. В воздухе повисло тяжелое, густое напряжение. Юнги вообще редко повышал голос, но сейчас его внутренний зверь, обычно дремавший под маской спокойного рэпера, вызревал на поверхность. – Я злюсь, потому что ты не умеешь говорить «стоп», – тихо сказал он. – Ты разрушаешь себя, Чимин. И когда ты свалишься с истощением, мне будет плевать, какой на тебе сегодня костюм. – Пошел ты, Мин Юнги, – выдохнул Чимин, чувствуя, как к горлу подкатывает ком обиды. – Пойду. Счастливо долететь. Дверь захлопнулась. Чимин остался один в тишине, которая вдруг стала оглушительной. Полет в Париж превратился в настоящий ад. В салоне первого класса было прохладно, стюардессы предлагали шампанское, но Чимин даже не прикоснулся к бокалу. Он сидел, вжимаясь в кожаное сиденье, и смотрел в иллюминатор на серые облака. В голове крутилось только одно: «Зачем я в это ввязался?». Ему хотелось оказаться рядом с Юнги, вдыхать запах его домашних духов, слушать, как тот ворчит, перебирая струны гитары в своей студии. Показ Dior прошел гладко, если не считать того, что Чимин чувствовал себя пустым местом. Камеры, сотни вспышек, фанаты, выкрикивающие его имя, шум, бесконечные разговоры с дизайнерами и моделями… Он улыбался, позировал, чувствовал, как плотная ткань костюма облегает его тело, но внутри была ледяная пустыня. Когда он наконец добрался до своего номера в отеле, Чимин просто скинул туфли и упал на кровать прямо в одежде. Подушки пахли чистотой и чужими людьми. Совсем не так, как дома. «Как же я всех ненавижу», – подумал он, закрывая глаза. – «И больше всего — себя за то, что мы разссорились». Вдруг в дверь постучали.Негромко,осторожно. Чимин вздрогнул, неохотно сел, поправляя рубашку. – Кто там? – спросил он, поднимаясь. Дверь приоткрылась, и в проеме появился знакомый силуэт. Юнги. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: глаза красные, волосы растрепаны, но в руках он сжимал огромный букет белых лилий, запах которых тут же заполнил комнату. Юнги молчал, глядя на Чимина с таким выражением лица, что у того сердце сжалось и забилось быстрее. – Ты что тут делаешь? – прошептал Чимин, открывая дверь шире. Юнги шагнул внутрь и закрыл за собой дверь на замок. – Я не выдержал, – сказал он хриплым голосом. – Понял, что не могу быть в Мадриде, зная, что ты здесь один и… что я наговорил тебе лишнего. Чимин смотрел на него, не в силах пошевелиться. – Ты дурак, Юнги. Прилететь сюда из-за глупого спора? – Лучше быть дураком рядом с тобой, чем умным в другом городе. Юнги протянул ему цветы, а затем, не давая Чимину времени взять букет, обхватил его за талию и притянул к себе. Поцелуй был резким, почти отчаянным. Чимин выдохнул, обхватывая руками шею Юнги, почувствовав знакомый запах табака, кофе и чего-то мужского, острого, присущего только ему. – Прости меня, – прошептал Юнги прямо в его губы. – Я просто… я так сильно за тебя боюсь, что иногда становлюсь невыносимым. Чимин почувствовал, как напряжение последних дней покидает его. Он больше не был один. – Я тоже виноват. Я перегрузил себя. Юнги отстранился, чтобы взглянуть в лицо любимому. Его взгляд стал темным, тяжелым, жадным. Он медленно провел рукой по щеке Чимина, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. – Ты всё еще в этом чертовом костюме, – пробормотал Юнги. – Он выглядит потрясающе. Но мне хочется его с тебя сорвать. – Так чего ты ждешь? – Чимин вызывающе вскинул подбородок. Юнги не заставил себя ждать. Он накрыл его губы своими, глубоко и требовательно, заставляя Чимина сдавленно охнуть. Букет с лилиями с глухим стуком упал на пол, но ни один из них этого не заметил. Юнги подхватил Чимина под бедра, усаживая его на край высокого стола. – Ох… – Чимин обхватил его ногами, чувствуя, как пальцы Юнги уже расстегивают пуговицы его дорогой рубашки. – Ты так дрожишь, – Юнги прильнул к его шее, оставляя много влажных, горячих следов. – Всё еще злишься на меня? – Нет, – выдохнул Чимин, выгибаясь в спине, когда зубы Юнги слегка прикусили кожу за ухом. – Теперь я хочу, чтобы ты заставил меня забыть обо всем. – С удовольствием. Юнги быстро стянул рубашку с Чимина, отбрасывая её куда-то в сторону. Его руки, всегда такие сильные и уверенные, скользнули под ткань джинс, сжимая ягодицы. Чимин вскрикнул, когда Юнги рывком притянул его к себе, вжимаясь всем телом. – Ты такой горячий, – прошептал Юнги, растегивая рубашку на своем животе. Они переместились в спальню, сбрасывая одежду по дороге. В комнате было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на стенах причудливые тени. Чимин упал на огромную белую кровать, распластавшись, тяжело дыша. Юнги навис сверху, фиксируя его запястья над головой одной рукой. – Юнги… – Чимин смотрел на него с любовью и желанием, которое больше всего на свете хотелось утолить. – Молчи, – Юнги поцеловал его в колено, медленно поднимаясь выше. – Сегодня я буду решать, что нам делать. Его язык, горячий и влажный, коснулся внутренней стороны бедра, вызывая у Чимина судорожный вздох. Юнги двигался медленно, мучительно, заставляя Чимина извиваться под ним. Каждый его вдох, каждый звук, который издавал Чимин, казалось, подпитывали его, делали еще более требовательным. – Пожалуйста… больше, – простонал Чимин, впиваясь ногтями в плечи Юнги. Когда Юнги наконец вошел в него, Чимин закрыл глаза, чувствуя, как всё тело пронзает электрический разряд. Это было так знакомо и в то же время ощущалось как нечто совершенно новое — без боли, без ссор, только чистое, концентрированное удовольствие. – Смотри на меня, – приказал Юнги, его голос вибрировал в груди. Чимин приоткрыл глаза, глядя в темные, почти черные зрачки, в которых плескалось обожание, смешанное с острым, первобытным влечением. Юнги двигался в нем плавно, глубоко, заставляя Чимина забыть об усталости, о Париже, о Мадриде, о бесконечных вспышках камер. Существовал только этот ритм, только звук их общего дыхания и запах кожи, смешанный с ароматом раздавленных на полу лилий. – Я люблю тебя, – выдохнул Юнги, ускоряя темп. Его руки сжали бедра Чимина, притягивая его еще ближе, чтобы полностью слиться. – Я тоже… очень, – Чимин притянул его за затылок, целуя снова и снова, теряясь в ощущениях. Когда оргазм накрыл их обоих, Чимин почувствовал, как всё вокруг растворилось. Осталось лишь тепло тела Юнги, его тяжелое дыхание в шею и невероятное чувство безопасности. Позже, когда всё утихло, они лежали в обнимку, укрывшись простыней. Юнги перебирал пальцами волосы Чимина, что-то тихо рассказывая о том, как он чуть не пропустил свой рейс, потому что долго искал те самые лилии. – Ты правда прилетел из Испании только чтобы извиниться? – Чимин сонно улыбнулся, прижимаясь к его плечу. – Нет, – Юнги усмехнулся, обнимая его крепче. – Чтобы показать тебе, что ты мне нужен больше, чем твоя карьера, все эти показы и даже твой чертов статус амбассадора. – Знаешь, что? – Чимин заставил его повернуться и посмотреть на себя. – После показа я так хотел просто… исчезнуть. Чтобы меня никто не видел и не слышал. Юнги серьезно взглянул на него, потер большим пальцем его нижнюю губу. – Теперь ты здесь со мной. И никто тебя не найдет, пока я не разрешу. – А ты разрешишь? – Чимин лукаво прищурился. Юнги перевернулся на спину, потянув Чимина за собой так, чтобы тот устроился прямо у него на груди. – Разрешу. Но только если завтра мы весь день проведем в постели, плевать на Мадрид, плевать на всех. Чимин рассмеялся, уткнувшись носом в его ключицу. – Это будет самый лучший день в моей жизни. – Моей — тоже, – Юнги закрыл глаза, вдыхая запах волос любимого. – Спи, Чимин. Завтра мы начнем всё с чистого листа. И Чимин уснул, впервые за несколько недель чувствуя себя по-настоящему спокойным и любимым, зная, что рядом с ним всегда будет человек, способный перелететь полмира только для того, чтобы сказать «прости». Чимин проснулся от того, что солнечный свет — резкий парижский свет, пробивающийся сквозь щели в шторах — бил ему прямо в глаза. Он попытался перевернуться на другой бок, но обнаружил, что плотно прижат к горячему, твердому телу. Юнги всё еще спал, одна его рука собственнически лежала на талии Чимина, а дыхание обжигало кожу между лопатками. Чимин замер, прислушиваясь к тишине номера. В теле разлилась приятная ломота — следствие вчерашнего неистового примирения. Он вспомнил всё: и запах раздавленных лилий, и то, как Юнги впивался пальцами в его бедра, и то, как они оба захлебывались в собственном желании, не в силах остановиться. – Проснулся? – голос Юнги звучал хрипло, с привычной утренней хрипотцой. Чимин улыбнулся, поворачиваясь к нему лицом. – Ты всё еще здесь… Юнги приоткрыл один глаз, в котором блеснула искорка ироничного тепла. – А куда бы я делся? – Он резко перехватил руку Чимина, заставляя его вскрикнуть от неожиданности, и перевернул на спину, нависая сверху. – Ты выглядишь таким обмякшим… каким-то слишком расслабленным для модели, которая должна успеть на завтрак с дизайнером. – Сегодня нет завтрака, – прошептал Чимин, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь, когда Юнги начал целовать его шею, медленно опускаясь к ключицам. – Тогда у нас есть время, – Юнги прикусил кожу за ухом, а его рука скользнула вниз по животу, заставляя Чимина выгнуться навстречу. – И знаешь… ты вчера был таким податливым. Мне понравилось, как ты умолял меня не останавливаться. Юнги ловко перехватил его руки, фиксируя их над головой. Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось от предвкушения и легкого страха — с Юнги никогда нельзя было знать наверняка, закончится ли всё нежностью или он перейдет к более властному, грубому стилю, который так заводил Чимина. – Значит, ты хочешь продолжить? – Юнги смотрел на него сверху вниз, его лицо было совсем рядом, а глаза потемнели. – Да, хочу. Пожалуйста… Юнги резко перехватил его ноги, разводя их в стороны и поднимая выше, так что Чимин почувствовал себя полностью беспомощным и открытым. – Вчера ты жаловался, что вымотан, – Юнги развел ноги Чимина еще шире, прижимаясь к нему всем телом. – Но сейчас ты кажешься мне очень живым. Он медленно, с расстановкой, погрузился в него. Чимин зажмурился, впиваясь пальцами в простыни, и из его груди вырвался протяжный, гортанный стон. – Ох, бля… Юнги… даже не думай замедляться, – Чимин всхлипнул, когда Юнги резко увеличил темп, заставляя его тело содрогаться. – Ты так красиво выглядишь, когда теряешь контроль, – прошептал Юнги ему в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Ритм нарастал. Звуки плоти, сталкивающейся в экстазе, смешивались с тяжелым дыханием. Чимин чувствовал, как каждое движение Юнги достигает самых глубоких его точек, превращая всё его существо в одну сплошную, пульсирующую струю наслаждения. Он больше не думал о показе, о Dior, о карьере. Была только эта кровать, запах Юнги и невыносимая, сладкая тяжесть внизу живота. – Больше… пожалуйста, еще быстрее! – Чимин впился ногтями в плечи Юнги, выгибаясь дугой. – Буду делать всё, что ты хочешь, – Юнги с силой толкнулся вперед, окончательно лишая Чимина остатков рассудка. – Только не закрывай глаза. Смотри на меня. Чимин вскинул голову, встречаясь с ним взглядом, и в этот момент всё вокруг окончательно исчезло. Остался только огонь, сжигающий их обоих, и неистовая жажда, которую невозможно было утолить. Когда всё закончилось, когда они, тяжело дыша, лежали в тишине, Юнги заботливо притянул Чимина к себе, накрывая их обоих одеялом. – Помнишь, что я сказал вчера? – тихо спросил Юнги, целуя его в висок. – Завтра мы начнём всё с чистого листа. Чимин закрыл глаза, чувствуя себя самым счастливым человеком в этом огромном городе. – Кажется, мы начали сегодня, – прошептал он, засыпая в объятиях единственного человека, который видел его настоящим.