Angel's blush

​У прохладного воздуха, что лениво разошёлся по углам и заскользил по стенам, казалось, совсем не хватало сил унять пробирающую до костей злость. Он лишь беспомощно оседал на бледной коже, пока внутри разгорался настоящий пожар. Стены комнаты словно сужались, сдавливая это тяжёлое, глухое бешенство, которое не поддавалось ни рассудку, ни спасительной прохладе вечера. Внутри помещения все горело, не только стены и зеркала, но и люди, что находились внутри сгорали от смешанных чувств. — Давайте вернёмся в общежитие. Рюль заслонил собой лидера, взрыв которого лишь вопрос времени, осталось лишь найти что-то, что это сделает. Уловив тонкий, весьма даже вежливый намёк, помещение поспешили освободить, оставив двоих наедине. Рюль подошел к огромной колонке, выключив музыку и тяжело вздохнув, медленно опустил руку, всё ещё ощущая пальцами холодный пластик выключенной панели. Ему казалось, что если он сейчас обернётся слишком резко, то это зыбкое, наэлектризованное пространство просто расколется, погребая их обоих под осколками чужого, невысказанного гнева. — Они не со зла, ты же знаешь. — Знаю, — Оюль плюхнулся на табуретку, не в силах уже держать собственное тело на ногах. — Оттого и бешусь. Рюль усмехнулся. Оюль становился пунцовым, стоит ему ощутить хоть какие-то эмоции. Его глаза, наполненные раздражением, не переставали сверкать и лишь сильнее блестели под углом падающего света. — Заедем по дороге в супермаркет, — Рюль, оказавшись уже рядом, улыбается. — Купим по пивку и будем страдать. Оюль рвано выдохнул, роняя голову на сложенные колени. Плечи его, до этого натянутые как струны, наконец немного опустились, но обжигающее тепло, исходящее от него, всё ещё заполняло расстояние между ними. ​— По два, — глухо донеслось откуда-то снизу. — Иначе я точно разнесу общежитие. — Идем. Под тяжелым взором лидера, в глазах которого бушевали демоны, становилось некомфортно. Сколько бы Уджин не старался сильнее вжаться в сиденье, лишь бы Оюль перестал на него смотреть, этот взгляд его преследовал, выжигая дыру на затылке и требуя извиниться за содеянное. Луис хлопал невинными, совсем юными глазами, словно и не был зачинщиком того хаоса, призрачные видения которого все еще мелькают перед глазами. Рюль коротко, едва заметно вздохнул, переводя взгляд со стекла на притихших парней. — Ну? — Что? — шёпотом произнес Луис. — Извиняться будем? — Рюль выгнул бровь домиком, переплетая пальцы с лидером. — Вы так-то сегодня перешли черту. Оюль вздрогнул от этого внезапного, скрытого от чужих глаз прикосновения. Чужие пальцы уверенно легли между его собственных, сплетаясь в замок прямо там, в узком пространстве между их бедрами, скрытом тенью курток и полумраком салона. Уджин от этого вопроса, прозвучавшего из уст Рюля, сжался ещё сильнее. Стыд, липкий и душный, мгновенно затопил грудную клетку. Раз Рюль заговорил так, значит, дело действительно дрянь. ​— Хён, я... — Уджин наконец повернул голову. — Извини. Я не должен был поддаваться на это и должен был остановить Луиса. ​Луис, почуяв, что тучи сгустились прямо над его макушкой, захлопал ресницами ещё чаще, но былая уверенность в его глазах заметно померкла. Взгляд Рюля, по-прежнему спокойный, но пугающе проницательный, буквально заставлял признать вину. ​— Мы не хотели, чтобы так вышло, Оюль-хён, — тихо, уже без прежнего напуска безразличия, протянул Луис, шмыгнув носом. — Мы просто... глупо пошутили. Извини нас. — В следующий раз без таких шуток. — строго прочитав, Рюль окинул взглядом обоих, которые мгновенно надувшись, опять отвернулись. — Поняли? Охотно закивав головой, младшие переглянулись между собой и улыбнулись. — А нам можно с вами? — Что? — Пить! — Луис улыбнулся, обнажив чуть ли не все зубы. Оюль от такой наглости аж поперхнулся, едва не разорвав их с Рюлем тайный замок, но рэпер лишь крепче сжал его пальцы, удерживая на месте и безмолвно призывая к спокойствию. Пожар внутри лидера, который только-только начал затихать, грозил вспыхнуть с новой, уже чисто абсурдной силой. ​— Пить они собрались, — Оюль наконец подал голос, и в его тоне, несмотря на всю оставшуюся злость, прорезалась усталая, ядовитая усмешка. Он подался чуть вперёд, заставляя младших захихикать. — Молоко вам парное купить? Ладно Уджин, тебе-то в свои годы куда, Луис? ​Уджин толкнул Луиса локтем в бок, макнэ лишь обиженно шмыгнул носом, хотя зубы показывать всё же перестал. ​Рюль не выдержал и тихо, коротко рассмеялся, отчего напряжение в салоне окончательно дало трещину. Прохладный воздух за окном автомобиля теперь казался не враждебным, а просто освежающим. ​— Луис, у тебя ещё краска на волосах не облезла после дебюта, а ты уже на святое покушаешься, — Рюль покачал головой, продолжая аккуратно поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони Оюля. — Марш в общежитие и спать. А мы с лидером проведём... закрытое производственное совещание. ​— Ага, по уничтожению хёнова здоровья, — буркнул Уджин, но уже гораздо тише, послушно отворачиваясь обратно к окну. Дверь общежития захлопнулась, окончательно отрезая их от душного, наэлектризованного вечера. Младшие, всё ещё чувствуя затылками остатки лидерского недовольства, испарились по своим комнатам на удивление быстро — даже Луис не стал качать права, лишь тихо буркнул «спокойной ночи» и скрылся за дверью. Вскоре оттуда донеслось прерывистое сопение и шорох одеял: то ли действительно уснули от усталости, то ли очень усердно делали вид, лишь бы поиграть еще немного в игры. ​ ​Рюль прошёл на кухню, оставив гореть лишь слабую, тёплую подсветку над рабочей зоной. В полумраке послышался глухой щелчок открывающихся банок. Холодный, горьковатый аромат пива мягко смешался с застоявшимся домашним уютом. ​— Держи, — Рюль протянул Оюлю жестянку, когда тот тяжело опустился на диван в гостиной. ​Оюль принял банку, сразу прижимая её прохладный бок к пылающей щеке. Он сделал несколько крупных глотков, шумно выдохнул и откинул голову на спинку дивана, закрывая глаза. ​— Думал, меня там разорвёт, — тихо признался лидер, и его голос в пустой комнате прозвучал непривычно мягко. ​Рюль сел рядом, намеренно близко, так, чтобы чувствовать бедром чужое тепло. Он поставил своё пиво на журнальный столик и потянулся к Оюлю, осторожно зарываясь пальцами в его растрёпанные после репетиции волосы на затылке. ​— Знаю, — негромко отозвался Рюль, слегка массируя кожу, помогая отпустить остатки напряжения. — Ты отлично держался. А мелкие просто прощупывают границы. Получили своё и затихли. ​Оюль потянулся навстречу этой ласке, как подбитый в бою кот, и наконец открыл глаза. В темноте, разбавляемой лишь жёлтым огоньком из кухни, его взгляд казался бесконечно глубоким. Он отставил банку и, подавшись вперёд, уткнулся лбом в плечо Рюля, вдыхая знакомый запах кондиционера для белья и парфюма. ​— Спасибо, — прошептал Оюль куда-то в ключицу. ​Рюль обвил руками его плечи, прижимая к себе сильнее, позволяя лидеру наконец-то побыть слабым. Их приглушенные голоса доносились до младших, которые в свою очередь придумывали очередной план, только уже по доведению их любимого Рюль-хёна, что сейчас совершенно ничего не подозревая выпивает с лидером. — Я хочу с ними посидеть. — Луис проныл, все еще чувствуя обиду. — Ну так иди. — Уджин усмехается. — Идем со мной, — Луис улыбается, став уже более оживленным и тянет Уджина с собой. — Если мы будем вдвоём, у нас больше шансов против двух пьяных хёнов. — Пьяный в стельку Оюль-хён будет сильнее нас вместе взятых, что ты выдумываешь? Услышав задористые голоса младших, переплетенные пальцы сразу же размыкаются и Оюль чуть ли не прыгает подальше от Рюля. Рэпер на это лишь усмехается, сверкнув глазами в полумраке. Оюль был слишком милым. Его покрасневшие щеки, припухлые губы и розоватый, острый кончик носа, который так и блестел под правильным углом света пробуждали в нем непонятные чувства, граничащие с сумасшествием. — Хёны… — Луис, как самый младший, который все еще верит в силу своего милого личика, заглядывает в гостиную украдкой. — Можно мы с вами посидим? Улыбка с лица стерлась мгновенно, стоило Оюлю наклониться вперед, оперевшись локтями о колени. — Ну и что стоите? — он немного расслабляется, не в силах злиться на них дальше. Младшенькие, кинув друг другу взгляды, наполненные чистой радостью и облегчением, в мгновение ока оказываются рядом, чуть ли не разбив стеклянный столик. Их, что почувствовали вкус победы и заслужили прощение, невозможно было заткнуть. Они говорили так, словно не разговаривали с ними сто лет и в них накопилось такое, что невозможно изложить за жалкие пять часов, что оставалось до самого первого будильника. Под спокойные голоса, подколы и тихий смех, младшие уснули прямо там, свалившись друг на друга. — Давай накроем пледом, — Оюль привстал. — Мы их не сможем дотащить до комнаты. Укрыв пледом сопящих младших, которые уже видели свой десятый сон, они тихими шагами покинули гостиную, оказавшись внутри комнаты. Рюль медленно щелкнул, заперев дверь, и улыбнулся. — Сильно устал? — Рюль лег рядом боком, опираясь на локти и легким движением убрал свисающую челку с глаз лидера. — Сильно. — Оюль хихикает, когда рэпер наклоняется ближе, тыча носом в его щеку. — Они меня сегодня вымотали. Теперь, когда через окно проникал лунный свет, освещая и так белоснежного лидера, Рюль невольно подумал, не ангел ли случаем их лидер. Длинные ресницы содрогались и в глазах все еще сверкали веселые огоньки. Наверняка губы впитали в себя вкус пива, а румянец, который, кажется, никогда не сходит с лица лидера, лишь усилился, придавая ему такой кукольный, ангельский вид. Рюль готов душу продать, лишь бы видеть его таким всегда. Таким уставшим, слегка пьяным, обиженным на проступки младших, но все еще улыбающимся. Слушать его нежный смех, тихое хихиканье и ощущать губами опаляющее дыхание. — Ты красивый. — Рюль кусает линию челюсти, а затем уткнувшись в его шею, вбирает в легкие родной запах. — Так красив. Ты ангел? Он приподнимается, встретившись с черными глазами. Эти глаза сводили его с ума, заставляя забывать кто он есть. — Ангел? — Оюль смеется, приобнимая разнеженного рэпера за шею. — Ты меня переоцениваешь. Ответом служит поцелуй, нежный и до жути приятный, после тяжелого дня. Оюль отвечает ему с таким же темпом, не торопясь, смакуя вкус пива и кислых конфет, которыми довольствовался рэпер последний час. Он позволяет ему притянуть себя ближе, закинув ногу на него. Поцелуй становится глубже, в которой была лишь ленивая, тягучая нежность, в которой оба так нуждались после бесконечных репетиций и дневной суматохи. Рюль запускает ладонь под свободную футболку лидера, мягко оглаживая горячую кожу на талии. Его пальцы, обычно такие быстрые на клавиатуре и микрофоне, сейчас двигаются почти невесомо, успокаивая и заземляя. Оюль тихо выдыхает прямо в губы рэпера, окончательно растворяясь в этих прикосновениях. Весь груз дневных забот, капризы младших и вечный контроль наконец-то отпускают его. — Хватит меня так разглядывать, — шепчет Оюль, когда поцелуй разрывается, но их лица все еще остаются в паре сантиметров друг от друга. Черные глаза лидера в полумраке кажутся бездонными, ловя мягкий блеск луны. — Не могу, — честно признается Рюль, перебирая отросшие пряди волос. — Ты мне сильно нравишься, Оюль. — Хватит меня смущать, — сонно ворчит Оюль, сильнее прижимаясь к теплому телу рэпера и устраивая голову на его груди. Мерный, четкий стук сердца Рюля действует лучше любого снотворного. Рюль улыбается, натягивая на них одеяло до самых плеч, и аккуратно целует лидера в макушку. Запах ромашкового шампуня Оюля смешивается с едва уловимым, терпким ароматом чужого парфюма, создавая их собственный, уютный мир, скрытый от чужих глаз. — Спи, — едва слышно произносит рэпер, крепче обнимая своего лидера. — Завтра я сам разбужу мелких и приготовлю завтрак. Обещаю. В ответ раздается лишь довольное, тихое сопение. Оюль засыпает мгновенно, окончательно капитулировав перед усталостью и надежными руками, которые держат его так бережно, словно он — самое ценное сокровище в мире. Рюль, кажется, готов пожертвовать всем, лишь бы видеть, как Оюль засыпает. Как медленно разглаживаются морщинки, как напряжение постепенно исчезает, а он сам во сне улыбается.