Высокий начальник и его низкоуровневый кот

Гитанас Науседа стоял у окна кабинета, заложив руки за спину, и смотрел на Вильнюс, который сегодня казался особенно серым. На столе лежало неподписанное заявление об увольнении. Кястутис Будрис, министр иностранных дел, снова отличился — на этот раз резкими высказываниями про Калининград, от которых даже соцдемы побледнели. Дверь тихо открылась. — Можно? — раздался мягкий голос. Кястутис вошёл, чуть пригнув голову, будто заранее извиняясь за свой рост в 1.76. Светлые волосы, чуть длиннее обычного, падали на глаза. Он нервно убрал их за ухо и остановился в двух шагах от президента. Гитанас повернулся и невольно отметил: талия у Будриса была удивительно тонкой, а бёдра… вполне себе заметные под строгим костюмом. — Я принёс кофе. Без сахара, как вы любите, — Кястутис поставил чашку и не отошёл. Просто стоял, глядя снизу вверх. — Ты понимаешь, что я почти подписал? — Гитанас кивнул на бумагу. — Понимаю. — Кястутис сделал маленький шаг ближе. Теперь он почти упирался лицом в грудь президента. Разница в 16 сантиметров делала ситуацию… интимной. — Поэтому я решил стать полезным. Очень полезным. Гитанас приподнял бровь. — И как именно? Будрис вдруг улыбнулся — той самой кошачьей, немного виноватой улыбкой. — Я могу начинать с мелочей. Например… — он привстал на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки с папками. Рубашка задралась, обрисовав линию талии. Гитанас невольно положил руку ему на пояс, чтобы «поддержать». — Не тянись, — буркнул он. — Я сам достану. Но вместо того чтобы отпустить, пальцы президента слегка сжались. Кястутис тихо мурлыкнул — именно мурлыкнул — и прижался спиной ближе. — Мне удобно так стоять. Высокий. Тёплый. Надёжный. Гитанас почувствовал, как уши краснеют. — Будрис, ты что, совсем страх потерял? — Страх — да. А стыд — пока нет, — Кястутис повернулся в кольце его рук и посмотрел снизу вверх. — Если меня уволят, кто будет вас так смешно злить по вечерам? Кто будет приносить кофе и… греться у вас на коленях, когда холодно? — На коленях? — Гитанас не удержался от смешка. — Ну а что. Я же низкоуровневый кот. Мне много места не нужно. Вечером того же дня они остались в кабинете вдвоём. Соцдемы звонили каждые полчаса, требуя крови. Гитанас в который раз отказывался. Кястутис, уже без пиджака, сидел на краю стола и болтал ногами. — Я сегодня без галстука, — сообщил он доверительно. — И верхнюю пуговицу расстегнул. Специально для вас. Чтобы вы видели, какой я… гибкий в переговорах. Гитанас подошёл, нависая сверху. Кястутис запрокинул голову, открывая шею. Волосы растрепались ещё сильнее. — Ты понимаешь, что выглядишь как человек, которого нужно либо уволить, либо… — президент замолчал. — Либо приручить окончательно? — подсказал Кястутис и, осмелев, провёл пальцем по пуговице на рубашке Гитанаса. — Я не против. Честно. Можете даже ошейник купить. С колокольчиком. Чтобы знали, где ваш котёнок крутится. Гитанас фыркнул, но рука сама легла на талию Будриса. Пальцы почти полностью обхватили её. — У тебя очень… дипломатичные формы, Кястутис. — Знаю, — тот довольно прищурился. — Особенно бёдра. Все говорят. Хотите проверить, насколько они удобны для… долгих переговоров? Гитанас наклонился так низко, что их лбы почти соприкоснулись. — Если ты ещё раз выскажешься про Калининград в таком тоне, я тебя не уволю. Я тебя запру здесь. И буду воспитывать. — Обещаете? — Кястутис обвил руками шею президента и повис на нём, как настоящий кот. Ноги едва доставали до пола. — Потому что я уже начал привыкать. К вашему росту. К вашим рукам. К тому, как вы смотрите сверху вниз и делаете вид, что сердитесь. Гитанас вздохнул, сдаваясь, и крепче обнял его за талию. — Чёртов кот. Соцдемы меня сожрут. — Пусть попробуют, — прошептал Кястутис ему в галстук. — Я буду вас защищать. Своими… мягкими методами. Он тихо засмеялся, уткнувшись носом в грудь президента. А Гитанас, глядя на неподписанное заявление, подумал, что, пожалуй, увольнение можно отложить. Хотя бы до завтра. Или до послезавтра. Или… навсегда.