Часть 1
6 июля 2026 г., 00:00
В общем-то, 1941 год, немцы стали жестко наступать на границы СССР, в числе этих солдат была ты. Тебе дали поручение следить за своей дивизией, чтобы они никуда не разбежались и переправили технику и народ через мост, дабы их никто не увидел и "совки" их не услышали и не увидели, и не убили к чертям. Но эти долбоебы, как ты их называла, ничё не услышали и открыли огонь по шороху из кустика. Даже не успев преодолеть мост, эти мега-мозги начали стрелять в кусты, в чем промахнулись и начали ловить выстрелы на себе и на мосту, который вскоре рухнул. Ты не успела пересечь его и тоже упала.
— Spalier! Was wurde Ihnen gesagt?! — крикнула ты, пока летела в воду, и с жестким приземлением пошла на дно. Перепуганная до чертей, что сейчас утонешь, ты схватилась за корягу, которая тебя не выдержала и понесла дальше по течению. Кричать — ты не кричала, не хотела навлекать внимание на РККА, которые так и жаждали тебя убить, или даже хлопнуть прикладом. Пока ты "булькалась" в водичке, мельком смотрела на своих, как кто-то тонет, а кто-то вылазит из воды то здоровый, то раненый. Достают и умерших уже.
Секунда, две, тебя хватают за запястья и вытягивает один из них. Ничего не сказав, он убежал, явно не желая начинать с вами разговор, ибо не хотел попасть под горячую руку, а ты ведь офицер. Ты смотрела как река моментально окрашивается в красный цвет от крови, кишков, мозгов, ног, рук и всякой херни, которая текла по течению и в обрыв падала. Ты посмотрела вниз — хоба, к тебе глаз приплыл, интересный такой. Да не то что глаз, целое глазное яблоко! Ты подняла его и стала разглядывать, сжимая как игрушку. Зелёный глаз, видать редкий, таких мало встретишь, но не в Германии явно. Ты раздавила его, он хлюпнул и разлетелся как жидкость. Хмыкнув, ты его пнула с землей в реку и села на берег, снимая сапоги и выливая из них воду, которая скопилась там и утяжеляла твой шаг. Вместе с этим и штаны были сырые, но они ещё выполняли функцию проветривания и охлаждения. Твоя задница явно остыла и даже замёрзла, решив посинеть. Было неприятно от слова совсем, но на войне никто не жаловался.
Ты пошла ко своим оставшимся. Взвод уже не взвод, это стал отряд.
— Wie konnten Sie 36 Menschen verlieren? — пробурчала ты, смотря на оставшихся 14 человек. Они явно сами были в шоке, но поймав твой взгляд, быстро сели в технику, которая промокла насквозь и отказалась ехать.
Вдруг раздался выстрел, явно не просто автомат, а уже пулемёт.
"Только не ППШ!", — пронеслось у тебя в голове и ты ринулась в лес в другую сторону. Ноги не слушались и несли туда, куда хотели они, а не говорил мозг. Собственно, это был обман слуха, там стояла высокая фигура мужчины. Такой качок прям, ну не прям но все равно, даже немного мурашек пробежало по телу т/и. Она не взглянула на его лицо и побежала в другую, противоположную, сторону от него, не разбирая дороги. Она ловко перепрыгивала все уловки и ловушки, которые были на пути. А за собой она слышала быстрые шаги, которые резко стали догонять её. Но не потеряв ни секунды, та запрыгнула на дерево, карабкаясь на верхушку, и начиная тяжело выдыхать, явно набегалась. Так ещё и этот скрип сапогов противный. Фу.
Взглянув вниз, ты увидела ту же фигуру, что и ранее.
"да ну нет! Он прибежал всё таки. Сейчас ещё дерево будет пилить или бить чтобы меня сбросить". — пробурчала ты, хватаясь за ствол дерева и, прижимаясь к нему как можно плотнее. Ты старалась меньше дыхать, вдруг у него сверх слух и он тебя услышит. Ну вот кто его знает, такого русского?
Прошел час. Ровно час, ты буквально отсчитывала время. Он всё ещё не ушёл, но зато ты разглядела лицо этого интересного и загадочного солдата. Оказалось, это сам СССР, но ты всё равно будешь называть его Совок, потому, что типа есть совок и метёлочка, но у него метёлочки нет, будет один Совок. Смешно. Но тебе было не до смеха, этот чувак всерьёз остался стоять под деревом ради одного немца чтобы он не сбежал из его лап. Да ну и нафиг надо, будешь жёлуди грызть, это ж тоже еда вроде.
Ты стала разглядывать его, и вот ваши взгляды соприкоснулись когда он решил неожиданно поднять голову вверх чтобы посмотреть, решила ты слезть или нет?
— Че лупишься? Как там тебя, швайне, сюда иди блять. — возрозил русский, уже пытаясь пригрозить ей пальчиком и этим же пальчиком позвать к себе.
— А тебе чё надо, дядь? — произнесла ты, с немецким акцентом, ты явно шарила в русском языке.
— Так ты еще и на русском забазарила! Тащи свою жопу сюда, я буду тебя разделывать, я проголодался. — Союз явно пытался тебя подъебать, ибо он там валял дурака — сам себя, уже и на траву сел, старость не радость.
— А ты там ещё долго сидеть будешь или чё?! Уйди! Мне слезть надо.
— Ага, вот прямо сейчас и отошел, я вообще-то за тобой караулю, ты мой личный трофей, поэтому сиди там молча или слезай прямо в мой костёр, ты, нечисть чёрная.
— Сам ты чёрный! Мы просто продвинутые! Вот и в чёрном, а у вас болото какое-то.
— Ты хоть поняла чё сварганила, дура? Ты, блять, мне уши не звезди и слезай, на русском она мне заговорила. Продвинутые они, раз умные — сдайся своему врагу, мы тебя съедим и ты пойдешь на доброе дело.
— Иди нахуй. Уйди отсюда, или пристрелю. — ты достала свой мокрый револьвер из которого так и не выбежала вода, ты его потрясла, покрутила барабан, пощелкала курком и спусковым крючком, ничего, решил водой пострелять. — hier ist die hündin... — прошипела ты, кидая оружие ему прямо в голову.
— ХА-ХА-ХА. —поржал тот, уворачиваясь от оружия, пиная его. — Зачем вы водный пистолет с собой носите? Вам оружие нормальное не дали? И вообще, кто ты по званию? — он явно решил постебаться.
— Ну Гауптман, а те чё? Сейчас будешь хвастаться, что ты верховный главнокомандующий?
— Да. А что за звание? Рядовой надеюсь.
— Нет. — мягко и с саркастичной улыбкой произнесла ты. — На подобие капитана.
У того аж глаза округлились.
— Слезай, моль! — он схватил ствол дерева своими огромными руками и стал трясти его чтобы сбросить т/и.
Нифига у него силы, сейчас играло в твоей голове, пока ты держалась за ствол, чтобы не упасть ему в ноги и чтобы он не зажарил тебя своим солдатам. Ну а хотя тебе сейчас было похер, весь твой взвод разбежался и ты оставила их одних. Но зато ты сейчас поняла, у тебя болят жутко ноги. Ты даже, наверное, ходить будешь медленнее, не то, что бежать. Ты сняла свой сапог, а там месиво красное. Твои белые носки внизу бордовые а сверху розовые. "Чё за фигня?", — возмутилась ты. Потрогала свою грязную подошву, ну вроде твёрдая. Замахнулась и кинула Союзу в голову. Секунда, и сапог уже лежал у его ног, вторая секунда, и он уже схватился за голову.
— БЛЯТЬ! Да ты чокнутая! — держа себя за голову, крикнул тот, смотря вверх на тебя.
— Дядя! Уйди! Дай слезу! — начала протестовать ты, кидая ему в морду шишки.
— Ну так слезай! — мужчина отошел на пять шагов назад, давая тебе пространство, в надежде, что ты слезешь. Но ты из робкого десятка и не слезла. Ещё больше нахмурилась, сложила руки на груди и стала показывать ему свою кислую и надутую морду. — Щас лопнешь. — прожурчал тот, пиная дерево. Он решил взять твой сапог и кинуть его куда то вдаль. К слову, размах был немаленький и сапог полетел как стрела. Почему он не пуляет в немцев камнями?
— Да ты скотина!
На это ты получила лишь кивок и то, что он облокотился о дерево. "Ну придётся ночевать тут, он же не будет тут сидеть второй день", — весьма логичную вещь придумала ты, и стала спокойно снимать свой носок, под которым огромная мозоль, которая лопнула, а от носка жутко воняло потом, землей, тухлятиной из-за воды и кровью. Походу она уже давно была и ты её просто не замечала. Т/и тихо вздохнула и надела носок снова, а второй уже снимать не стала, знала, что там либо так же, либо ещё хуже.
Уже ёбаный вечер, а ёбаный Совок ещё не ушел. Ты начала злиться но не подавала это, иначе у него хорошая чуйка и он тебя съест. Зажарит как уточку или курочку и съест, и своим скормит. Напихает в тебя чеснока, укропа, картошки, моркошки, еще и маслом заправит. А одежду в печь.
Ты смотрела на закат. Автоматически протёрла свою щеку, потому, что там бежала капля пота, но с ней ты стёрла кровь. Заметила не́что красное и твои глаза как блюдца округлились.
"это чё блять за кровь?!", — выругалась ты в голове у себя. "Наверное когда по дереву ползла поцарапалась", — ты успокаивала себя этим и лишь тяжело вздохнула. Взглянула вниз и увидела, что этот чорт решил вздремнуть. Но он не спит, очень жаль. И решила, что надо дождаться ночи, возможно, он уснёт и я ускользну. Так ты и поступила; дождалась ночи, всё стемнело, но не так, как хотелось, всё же лето. Но что дано, тем и пользуемся. Та взглянула на него последний раз: вроде спит, можно идти. Набрав воздуха в лёгкие, ты стала перескакивать ловко как белка по толстым ветвям. Тот опять учуял движения и встал по щелчку пальцев. Поднял морду — никого.
— Сука! — и стал искать тебя глазами, в легкой тьме, в кронах деревьев. Достал автомат и стал стрелять то ли в воздух, то ли пытался попасть в неё. Но на самом деле она нужна была ему живой, не мёртвой.
Побежал он совсем в другую сторону. А та прислушалась, мол, куда он бежит? Вроде отдаляется. Ты даже выдохнула свободной грудью и спустилась с дерева как со столба гладкого, словно ты всю жизнь на дереве провела. Отряхнулась, поправила пилотку и пошла к реке. Там и еда, и вода, и найти чёт интересное можно. Даже цивилизацию какую-нибудь или найти своих потерянных оболтусов. Ты посмеялась про себя, а снаружи показала свою улыбку и пошла по берегу реки.
Твои сапоги, вернее сапог, ведь второй ты не нашла, противно скрипели, привлекая внимания. Он явно не удосужился высохнуть, ну в принципе справедливо, ты утопила их и они обиделись на тебя. Один где-то в лесу сушится, другой на твоей ноге мокрый. Решила снять его, встала на одну ногу и сняла. Тут же твоя ступня почувствовала странную свободу, и тут же неприятную прохладу, которую она не хотела совсем. Вылила ты из сапога воду с кровью и снова обулась. Пошла дальше, пока не увидела огоньки вдали.
— Свои? — прошипела ты, отойдя в ближайшие кусты, и стала выглядывать, что там происходит.
Это была маленькая деревенька. Свой народ, но уже оккупированный немцами. Видать только сегодня зашли.
Ты прищурилась и стала разглядывать их, притаившись в кустах. Вдруг на тебя падает тяжёлая но достаточно чистая рука. Свой? Нет? Ты отпрыгнула, приземлилась на жопу и посмотрела на него.
— Эй ты, швайне, чё тут забыла. — спросил тебя солдат РККА, наводя на тебя свой чистенький, недавно почищенный, ППШ.
— А... Э... — у тебя аж в ком в горле появился, ты не могла выдавить из себя одно слово, при этом знала спокойно немецкий и русский, чем могла прикрыть свою задницу. — Я своя! — крикнула ты в пол шопота, поднимаясь с сырой земли.
— О, нихера се. По русски шпаришь. — посмеялся тот, вставив дуло тебе в рот, а оно, скажем, не маленькое. Уронил тебя.
Ты замычала и пнула его ногами. Типо лягаешься.
— Да своя я! Я шпион! — буквально шипела ты, нахмурясь, и, снова поднимаясь с земли.
Тот никак не отреагировал, лишь вскинул бровь и убрал оружие.
— Чем докажешь?
— Я не знаю, но я своя. Я спокойно говорю слово шоссе. — произнесла ты с хитрой улыбкой, чётко, как носитель русского, ибо это так и было, так как ты родилась на территории Русского государства.
— Ладно. Чё ты тут всё равно забыла? Чё не идешь? Боишься? Значит не своя! — говорил тот наперёд, беря тебя за шиворот. Он притащил тебя ко своим. — Эй вы! — крикнул он своим, показывая тебя, поднимая как перо. Ты сразу закряхтела, а потом закрутилась от нехватки воздуха. На это он даже не реагировал, и ты стала крутиться как новогодний шар на верёвочке.
— Отпусти! — ты крикнула и пустила в ход ноги, пуляя их ему в таз.
— Она ещё и на русском говорит! — удивился кто-то из взвода.
К слову, их было 35 человек. Это был, так скажем взвод, для роты маловато людей, уж слишком.
Этот мужик тащил тебя в какую-то разваленную халупу, там потол держался на соплях. Штукатурка обваливалась на глазах, тебя поставили на ноги и показали другому мужику, который стал лупить тебя глазами.
— Это кто такая? Зачем ты её сюда приволок? — человек за столом возмутился.
— Товарищ Лейтенант Макаров, разрешите говорит. — получив кивок, тот, кто нашел тебя продолжил говорить в более свободной форме. — Вот, нашел эту шлюху в кустах у нашего взвода. И на русском хорошо базарит, и в форме немецкой, и боится. Видать это их разведчик, или один из них.
— А как её звать-то? — он перевёл взгляд на тебя.
Я смотрела на них — мой взгляд метался между ними, и на это я получила толчок в спину. Он то ли пододвигал меня, то ли заставил говорить имя без слов.
— Ну т/и. — коротко ответила ты, разводя руками.
— Ну что ж... Какое ж у тебя звание? Погонов не вижу, только орёл Вермахта на груди. Походу он у вас вырос с рождения.
Ты нахмурилась и сделала кислую мину, но руки полезли к предплечьям. Блять. Погонов нет. Уплыли походу, ведь ты их не закрепила. Твои глаза чуть не выкатили от ужаса. Это получается, что ты теперь никто без погонов.
— Я была Гауптман, но погоны уплыли. — честно созналась ты, но тебе явно не поверили, раз сверлили взглядом, будто хотели вкрутить в стену, которой уже ничего не поможет.
— Весьма высокое звание. — задумался Макаров и почесал подбородок. — Ведите её в вальера для собак. — расслабился тот, опрокидываясь на спинку кресла, явно довольный чем, что выметал из своего рта. Типа крутой.
— Вальер нахуй?! Я не собака! — рявкнула ты и тебя уже потащили сквозь народ в вольер для собаки.
На тебя смотрели прохожие, вернее, что от них осталось, и солдаты РККА, и больше половины из них улыбались. Даже не больше половины, а все.
Запихнув тебя туда, ты увидела, что ты там не одна. Кто же там? Собака мертвая. Немецкая овчарка. "О, родная душа", — посмеялась ты и села к собаке, буквально гладя кости обтянутые кожей.
На тебя тот мужик посмотрел как на чокнутую. Ну а нефиг с собакой разговаривать. Он лишь вскинул брови, харкнул в землю и ушел. Ты стала ходить по вольеру и обследовать его, смотря сколько времени ты ходила по лесу, уже и солнце поднималось, ибо летом день длиннее и наступает раньше.
Вольер был закрыт с двух сторон, то есть там тупо стена из досок, а вторые две стены из прутьев, из железок и проволоки. Была сколочена конура, чтобы там собака жила, матрас постелен. Ты вытащила этот матрас, выхлопала и постелила у двух закрытых стен в углу, чтобы тебя никто не бесил и не смотрел как на обезьяну. Ну вот человек в вольере это реально как обезьяна в клетке.
Дождавшись утро, ты смотрела как живет оставшийся народ. Это поселение отбили огромным трудом, закрепились здесь, но терпят поражение на юге. Даже была надежда, что тебе принесут еды, покормят и напоят, сжалятся, что ты русская по национальности, просто переехала в Германию по любви к этой стране и встала на её сторону. А для них это было не "просто" а "ого-го". А к тебе приходили дети и шушукались между собой, и ржали над тобой, указывая на тебя пальцем точно так же как эту дохлую овчарку, видимо ты была очень похожа на эту собаку и они бесили её так же. Но и поступила бы ты так же как это существо — откусила бы детям пальцы, чтобы не кидали на тебя разные шуточки, о которых ты даже не слышала.
Короче, так прошла твоя скудная и серая неделя, пока не послышались выстрелы где-то вдалеке. Если говорить так, то эта малюсенькая деревенька находила на высокой местности, и чуть дальше, ближе к Западу, этот участок спускался на 5-6 метров вниз, то есть ты спокойно видела, что происходит там, в радиусе 2-3 километра. И там было поле, там часто проходил сенокос, ибо трава только начинала расти. Ну а дальше этого поля начинался лес, из которого и были слышны выстрелы.
"Вермахт? Ещё одни Совки?", — бегало у тебя в голове, в то время как жители прятались, а РККА готовились к нападению и перехвату. Ты была единственным человеком тут, который хотел увидеть немцев, чтобы они тебя вытащили.
Первая пара мужиков побежала вниз по маленькому угорью, дабы понять обстановку. Завели танки, тащили боеприпасы и патроны, готовились к обороне.
Вот долбаёбы, своих не узнали. Как так?
А нет, не свои, мои.
Ты закричала и заверещала, махая руками. Перед тобой открылся целый трейлер фильма, целый исторический и научный фильм, который вскоре закончился немецким поражением, потому, что кое-кто не успел развернуть своего крокодила, ему попали в дуло, его унесло, и они все, как муравьи, скрылись в лесу. Ты буквально упала на этот матрас от безысходности.
А вот если бы немцы подошли сюда, у тебя была бы возможность выбраться, выйти на свободу и собрать собственный взвод, да даже роту! Но если её тебе доверят, конечно.
— Не судьба. Правда? — подошёл лейтенант Макаров, смотря на тебя с улыбкой, опираясь на твою клетку.
Ты лишь буркнула и ушла в другой угол.
— Фу, от тебя воняет. — тот закрыл нос и ушел куда-то, после чего принес новую форму, но уже не черную, не серую а зелёную, цвета болота. Не уж то ты будешь носить их эти гимнастёрки, сапоги, который пипец широкие и не по твоей арийской ноге, а она у тебя маленькая.
— Не буду. — буркнула ты, кладя руки на грудь и отворачиваясь.
— Ну слушай, у тебя нет выбора, от тебя воняет хуже чем от говна, ещё и сопог проебала где-то.
— И что с того? Может специально сняла для свободы ноги.
— А если на мину наступишь... — он не договорил, ты решила похвастаться своими знаниями.
— Если наступлю на мину — от меня ничего не останется. — ты улыбнулась в хитрой улыбке, но этого не заметит.
— Логично. Всё равно переодевайся, бегом.
Ты медленно повернулась к нему, показывая свою недовольную рожу.
— Бери пока дают, на войне не тушуются. Но при этом ты переходишь к нам на сторону. Прими это как факт, ибо ты не вылезешь оттуда.
— Тогда уйди отсюда да стену и не смотри. — ты не дышала, стараясь не вдыхать его дух. Приняла форму и бросила ее в угол, чтобы переодеться.
— Что я у тебя не видел? Я в жизни видел всё. — типо похвастался.
— Всё, что тебе нельзя видеть, может у меня на спине Гитлер нарисован, а ты будешь смотреть.
Тот фыркнул, отошел и отвернулся, в надежде, что ты его всё-таки послушаешь. Что тебе, собственно, и пришлось сделать. Ты с неохотой меняла свои родные носочки белые, пропитанные кровью и грязью, а твоя мозоль давно загноилась. Ну ты пожала плечами, нашла какую-то рядом стоящую малявку и подползла к решётке.
— Эй ты! — шикнула ты ей, подползая на четвереньках. — Есть перекись? — на тебя девочка смотрела удивлённо, явно не ожидая такой реакции, возможно спокойно и не такой зверской, какую она ожидала от немцев. Она кивнула и вместе с куклой убежала. Ты ждала наверное 10 минут, что очень много, ибо деревня держится буквально сейчас на 4 семьи из 18 человек, из которых был только один мужик — дед. И вот бежит эта козявка, с баночкой, ты вылила всю жидкость на ногу, чуть выше пятки, та лишь удивлённо смотрела, что происходит.
— Тебе больно? — немного взволнованно спросила девочка, что было неожиданностью для тебя. Никто раньше не беспокоился о тебе.
— А? — ты оторвалась от ноги и посмотрела в её большие глазёнки. — А чё те надо? — ты не подумала, что сказала весьма грубо, но тебе было пофиг, она всё равно не обиделась.
— А мне бывает больно, когда бабуля мне обрабатывала ранки. Я вот упала, поранилась да железе, кровь текла, текла, текла, текла, и было очень больно. Всё так противно шипело. — она скорчилась, буквально вспоминая, как пенится эта жидкость. — Бр-р-р, противно.
— Ага. — согласилась ты. — А как тебя звать-то, малявка?
— Я Тамара. А тебя? — с улыбкой ответила та, не боясь тебя.
— А меня можешь т/и. Ну я так-то русская, просто в Германию переехала и сейчас воюю за Вермахт. — та лишь одобрительно кивнула и убежала со своей вязаной куклой. Ты хмыкнула и наконец-то надела всю это форму.
Занюхнув эту форму, тут пахнуло сеном, душистым, но не водкой, слава Богу, но выпить сейчас было бы не плохо, погасим свою боль, что ты потеряла доступ ко своей стране и второй Родине.
— Всё! — крикнула ты, зовя Макарова, который уже был в нетерпении от того, что ты наденешь их форму, и по его словам: "Перейдёшь на чистую сторону добра", и "Она хоть наконец-то займётся полезным делом". Ожидаемо.
Он взглянул на тебя, оценивая, тут же цокая.
— Опять твоя кислая рожа. Блять. Убери её, чё как дура? Для тебя стараешься а ты как...
— Так не старайтесь, дядя, боже. Сдалась мне ваша форма советская. Сапоги свободные, будто их мужик какой-то ногастый износиловал, фу блять. — выговорилась ты, как у твоего ухо пролетела пуля. — Вы ещё и агрессивные, и как с такими общаться?
— Всё, приглуши свой хавальник, скоро придет Советский Союз, будет проверять нашу роту.
— Дивизию. — ты типа умная, решила ему по ушам и мозгам поездить.
— Не перерикайся, швайн. Он придет в нашу дивизию, а ты молчи как рыба на суше и человек в воде.
— Зачем?
— Ты дура, ей Богу. Чтобы он увидел, что ты обречена, потеряла смысл жизни, и вообще ты никуда не рвёшься.
— А вы отпустите меня потом?
— Да.
Я улыбнулась ему, в этой улыбке промелькнула надежда, злопамятность и месть.
— Но пожарим на ужин как курочку, мы любим мясо. — тот ухмыльнулся, подавляя твою улыбку.
— Ну вы и скотины. — пробурчала ты и ушла в свой уголок, на что тот хмыкнул и ушёл в свою халупу. Ты уже молилась, чтоб она рухнула ему на голову.
Следующие две недели ты вела себя более спокойная в ожидании: "Когда же приедет этот хер красный". Ты решила просто повыпендриваться, и чтоб они отпустили тебя потому, что ты типа конченная а такие им не нужны особо в армии. Ну и соответственно эти 13 дней ты сидела, ниче не делала, валялась, питалась воздухом, била баклуши и пинала хуи, но они были воображаемыми, к сожалению. Ну а в принципе?
Вот этот день: все отдраивают танки, выпускают скот на лужайку, но она, сука, была с другой стороны и ты могла наблюдать за этим только в щелку между досками стены вольера. Ну и хер с ними, всё равно подглядывала.
Приехало какое-то корыто, по твоему мнению, и из этой тачки вылез сам Совок. Изначально он не заметил тебя, но потом перевёл на тебя взгляд.
— О, так вы нашли её! — громко, чуть ли не крича, сказал тот, указывая на тебя пальцем и широко улыбаясь, явно принимая это "трофей".
— Пальцем не показывают. — тихо прошипела ты, в надежде, что он не услышит но тебе прострелили ногу, на что ты скрючилась от боли и завопила мысленно и вслух. Больно так-то. Так ещё и не убил, а просто ранил. Он больше чем скотина. — Урод красный! Чё тебя ещё не сморщило, помидор?! — возмутилась ты, вытирая кровь со штанов.
— Я не урод, я просто красавчик, а ты — нет. Смирись. — посмеялся тот и подошел к тебе, тут же взглянув на Макарова. — Где вы её нашли?
— Точно не знаю. Но ее Леонидов притащил. Сказал, мол, следила за нами. Русский знает как носител, говорит "шоссе" как на родном, но в нацистской форме... Это нас смутило, да и приодели её, от неё воняло хуже чем от бомжа. — честно высказался тот, будто жалуясь на неё, как воспитатель детского сада жалуется родителям ребёнка, что он ниче не умеет и вообще он чмо.
— Это Серёга который? Да он у вас везьде бегает, где надо и где не надо. Его бы ещё в вольер посадили, че мелочиться-то? — со смехом сказал СССР и развел руки в стороны. — Освободите это чмо, я её буду дрессировать и она мне пригодится как трофей. Может научу хорошим манерам. Научу держать ложку, вилку, ножи, хотя ножи не надо, и научу её есть из котелка а не из миски собачьей. — он с усмешкой взглянул на тебя, на что получил неодобрительный взгляд и надутое лицо от злости. Ты держала в себе последние капли злости.
Уже хорошая новость: тебя вытащили из этой клетки и ты больше не животное. Но вот твою любимую вонючую форму забрали и сожгли, а вместо той дали эту — зелёную как болото.
— А зачем она вам? — поинтересовался лейтенант.
— Да если немцев встречу — она с ними побазарить, прикроет мой пердак и мы дальше пойдём. Так скажем, она будет моим переводчиком и путеводителем по германской земле. Не валяться же ей бестолку, пусть хоть пользу принесёт, чё взять-то с неё сейчас? Лежит и валяется как тряпка беспомощная. Доставай её.
Лейтенант явно с неохотой вытащил тебя и отдал Совочку в руки. На что ты снова нахмурилась, а потом еще сильнее, а потом руки сложила на груди, а потом агрессивно задышала, запыхтела как бык и выговорила что-то:
— Ну ты и скотина, помидор. — пробурчала ты, наступая ему на пятку пока он шёл и он тут же ёбнулся в лужу. Ты явно не ожидала этого, твои глаза чуть не выпали но ты тут же заржала как конь педальный. Руки упали на грудь и ты пыталась остановить свой ржачь, но у тебя не получилось. Ведь твоим очам только что открылась картина, как главнокомандующий пизданулся лицом в землю из-за тебя.
— Тебе пизда! Поняла, моль блять немецкая?! — тот поднялся на колени а после встал на ноги. — Чтоб тебя камазом переехало. — прохрипел Совок и пошел дальше, явно готовый сейчас убить тебя в ручную.
— И вам не хворать. — ты решила ему наебать мозги. Тебе нравилось смотреть, как он бесится но сказать ниче не может ведь ты вогодна для него и тебе нашлось применение.
Совок лишь бробурчал про себя что-то, сел за баранку, и тебя решил запихнуть, но ты сразу не полезла и как звезда: ноги, руки в разные стороны и как паук упиралась, но в салон не залезала.
— Да что ты такая упрямая! Я прямо не могу!
— НУ ТАК НЕ ПИХАЙ МЕНЯ В СВОЁ КОРЫТО ДЫРЯВОЕ!! — забилась в его руках как напуганный хомяк, который хочет сдохнуть от чиха.
— Залезай уже! Упрямая какая!
— Вы меня убьете! Я ещё жить хочу!
— Я, думаешь, не хочу? Поэтому залезай быстрее! Нас услышат такие же ублюдки как ты и расстреляют. Хочу напомнить тебе, ты в нашей форме в не в своей и они подумают, что ты шпион. Поэтому не выкобенивайся и ползи уже, или без глаза останешься.
Только ты посмотрела вперед, твой глаз был у бардачка. Да, ты чуть без глаза не осталась и нахмурила свою рожу и посмотрела на Союза, типа ты вся злая, он тебя разозлил и вообще ты его ненавидишь, ведь из-за него ты чуть без глаза не осталась.
— Я бы тебя назвала скотиной но ты не корова, не коза, не свинья и не курица, а жаль.
— А я и не тёлка как ты, и у меня при беге ниче не прыгает со мной. — он решил наебать тебе.
— Но у нас и внизу ничё не прыгает. — ответный наёб.
Он ничего не ответил, лишь завел двигатель и вы поехали куда-то, куда ты не знаешь и возможно уже знать не хочешь. Ты уже насиделась в клетке и больше не желаешь особо.
Когда ты оглядывалась в окно — иногда вам махали солдаты РККА, встречая верховного главнокомандующего. Ну и соответственно у них были вопросы, что за тёлку он везёт с собой на линию фронта. "Да она бесполезная", "Зачем она ему?", "А у него нету что ли бабы?". А ты им глядела взглядом типа: "Долбаебы, лучше бы оружие чистили а не пучеглазились. Ну а хотя пусть смотрят, пусть видят, что ты особа. Но, кстати, девушек почти не было видно, да не то, что почти, вообще не было! Где? Возможно сейчас их было мало. Да и угораздило же тебя спустя месяц-два войны попасть в их лапы, хотя всё шло классно, тебя повышали, доверили вести взвод а ты его весь тупо утопила. Умничка, и по головке погладят.
Опять херовый вечер, но уже хотя бы не на ветру и не на полу, а в машине.
— Мы едем на линию фронта. — сказал русский, не отрываясь от дороги. Он наконец-то соизволил что-то сказать. Не разговорчивый какой.
— А чё так долго? Уже вечер, а выехали днём. Мы, что ли, на Украинскую ССР едем?
— Нет, наоборот ближе к Ленинграду, там всё плохо, честно говоря. Твои идут на него стремительно, я в ожидании блокады, и нет, это не пожелание.
Ты лишь кивала осознанно, типа понимала, о чем он базар открыл.
— Можешь поспать если хочешь, ещё ночь поедем. Думаю, что к завтрашнему дню подъедем.
"С чего бы такая забота?", — пронеслось у тебя. Ты посмотрела на него неодобрительно, но согласилась с тем, что предложили. Предлагают — пользуйся. Дают — бери. Но к сожалению это не всегда работает. И иногда это даже бывает уловки, на которые сейчас не стоит попадаться.
Всё же ты откинулась ближе к 00:10. Почему? Потому, что уже в 21:29 тебя стало клонить в сон, а в 23:00 ты с трудом держалась, так и уснула. А СССР же в свою очередь еще был крепкий орешком, за ночь два раза вставал отлить или побалаганить с теми, кого встречал, и конечно же это были все свои, советские, русские. Общались, что да как; куда идёте? Куда дальше путь держите? Как живете? Хватает всего? Держитесь. Ну и те самые слова: "Победа будет за нами" p.s: ты всегда была в них неуверенна, но об этом своем МнЕнИи ты молчала, чтобы тебе голову не снесли как раньше делали во Франции.
А ты чёт отлить не вставала, но тому как-то похер было, спишь и спишь, нехер тревожить и болото мутить, а то опять начнешь тут нюни пускать, сопли мазать или мешаться. Сейчас ночью тишина важна, чтоб враг не прискакал и тебе лоб не пристрелил.
Рассвет. Союз остановился у какого-то маленького бережка в лесу. Опять леса, да что такое-то? Хотя ночью ехали по окраине леса и полю. Сейчас он сидел на берегу, умывая лицо холодной водой для свежака, пока в его тачке не начались движения и копошения — ты проснулась. Он взглянул как ты вылазишь из салона.
К слову, было примерно 5 утра, что довольно рано, он думал, что ты будешь дрыхнуть и там киснуть еще 4 часа, а то и вовсе встанешь в обед, видать тебя война накачала и даже перекачала, но Совок докачает.
— Че так рано?
— А на войне нет времени вставать поздно и ложиться рано. Вообще, не сюсюкайся со мной! — сонно тянула ты, протирая глаза после сна, которые направили слипнутся и не разлипнуться как жопа после шоколада. Ты зевнула и подошла к нему, снимая сапоги и, стягивая носки, которые были едва розовые, и то это были два маленьких пятнышка после мазоли. Всё же сапоги советские были не такие уж и широкие, но слово "прижимающие" для них тоже подходило, поэтому со временем носки белые вновь окрасились.
— Ты бы хоть белое не носила, что ли? Мы на войне.
— Так вы бы и девушкам юбки сделали. — ты набрала в ладони воды и ополоснула своё лицо, а после наклонилась и стала локать воду как собака. Жажда и сушка в горле после сна и долгого промежутка времени без воды тебя изнемогала внутри.
— Юбки на войне? Ты меня смешишь всё больше и больше. Вроде немцы умные люди. — нет. — А такие вещи говорите. — нати слова он получил неодобрительный взгляд а позже натянутую тишину и чавканье. Он действительно призадумался, не только чтобы подумать но и приглушить напряжение в теле и в воздухе между вами. "А почему бы и не сделать своим девушкам юбки?". Кстати, хорошее, весьма, предложение. Можно испробовать. Но для удобства возьмём юбка карандаш. — Ладно, пей быстрее и выезжаем. Всё-таки война не ждет.
— Подождёт. — ну ты и хамло. Но на самом деле ты всё так же думала, как бы поскорее вернуться обратно в Германию и отомстить русским итому проклятому Совку. Но и что-то внутри тебя кричало: "Не надо, останься тут ради жизни". Ты действительно хотела жить и остаться в живых, но и предавать Родину тоже не хочу. Но ты в любом случае её предашь, ибо в тебя их две и Германия для тебя тоже как Родина, и ты УЖЕ её предаешь, сама того не осознавая. Ты даже не убила никого из своих а уже предатель.
— Залезай. — тот залез в своё корыто, дожидаясь тебя. Он уже давно знает куда ехать, ибо у одного человека спросил, как туда безопасно доехать, потому что уже гоняли туда несколько человек, а именно в Ленинград.
— Эй! Я даже не успела лицо вымыть после сна! У меня глаза как клеем помазаны.
— Собственно не мои проблемы, могу шомполом пройтись или углом затворной рамы.
— Ты дебил потенциальный. — залезла ты к нему в тачку, он вырулил из этого болота и вы поехали дальше.
— Осталось ехать, ну плюс-минус 3 часа, терпи, те 17 часов вытерпела и эти вытерпишь. — хладнокровный тон заставляет т/и буквально трястись то от злости, то от раздражения.
— А сколько времени? — не прошло и 10 минут с вашей поездки.
— Ну явно не день ещё.
— Ну боже я вижу, сколько время?
— Часов нет, поэтому прижми мягкое к твёрдому и едем дальше.
Ты лишь вздохнула, типа ты обиделась и стала глядеть в окно. Тебя одно успокаивало — ты сможешь сбежать ко своим, доказать, что ты их, тебе все вспомнят, и ты надеешься, что там будет твой разбросанный взвод, который ещё не факт, что жив.
— Я знаю, ты торопишься чтобы сбежать. — совершенно пофигистически сказал Совок, глядя на дорогу.
— И зачем вам эта информация? Будете снова вылавливать меня? Я ещё изначально хотела сбежать, но просто не высказывала своего мнения, ибо вы буквально морально зажали мне рот. Вы тупо не хотели меня выслушивать, а то, чтобы сбежать — для вас было буквально оскорблением. Вы буквально набираете себе бойцов для победы, которая, кстати, будет наша. Вы просто смириться не можете, что мы идём на вас. И да, ты сейчас хочешь врезать мне и разбить и расколоть мой череп но тут же понимаешь, что я важный для тебя трофей, которым ты можешь прикрыть свой пердак лишь бы выжить и остаться в живых ибо без тебя СССР — не СССР. Смирись с этим, я читаю тебя насквозь, вдоль и поперёк. — ты взглянула на его невозмутимое лицо, в котором читалось раздражение, а руки тряслись, чтобы не раскромсать тебя.
— Немцы всегда такие проницательные и умные? Я вижу как тебя разрывает от фактов и перегруженного мозга. Война не для тебя, девчонка.
— Во-первых, я русская; во-вторых, да, немцы всегда такие проницательные и умные, а ещё злопамятные; в-третьих, меня не разрывает, я говорю тебе факты; в-четвертых, я не девчонка, а женщина и в-пятых, я пошла добровольцем, между прочим почти первая девушка, ибо женщины из Германии не хотят проявлять себя на войне, так как для них лучше сохранить домашний очаг и комфорт. И чё ты вообще докопался?
Тот лишь пожал плечами и вскинул брови, сам удивившись, но подавив эмоции.
— Да просто интересно.
Дальше снова гнетущая тишина и атмосфера, которая душила вас обоих. Он хотел тебя завалить вопросами, ибо почему ты предала Родину, а ты хотела ему высказаться, высказать всё, что чувствуешь и как хочешь домой, но в то же время ты и так дома — на территории России.
2.5 часа преодолели, осталось ещё около 30 минут, не так много, так что можно начать подсабирываться и поднимать свою жопу, чтобы потом ниче не оставить, и не бежать потом через всю линию фронта чтобы забрать своё шмотьё, а между прочим в твоём маленьком подсумке лежит провизия. Откуда подсумок если забрали форму? Она подобрала его у него в машине. "Было твоё — стало моё" ну по фактам же, он ведь не уследил за сумкой. И вообще, по сути она немецкая, раз чёрная, или может маскировочная. Но не суть важна особо, главное, что есть местечко, где можно припасти что-нибудь или просто сохранить провизию. Да или просто шмотьё запихнуть или магазин с патронами, что, кстати, очень важно сейчас на войне, так как менять магазин тупо нету времени. Ты перекинула её, стараясь как можно незаметно, себе через плечо, тут же поправляя её и, перестраивая под себя ремень.
— Сколько ещё?
— Допустим 20-30 минут. Приедем к 10 часам. Да я и сам не знаю. — он похлопал по рулю, словно думая, что смолол.
— Да боже. — ты закатила глаза и снова стала лупоглазить в окно, делать-то всё равно нечего. Положила подбородок на свой кулак, и локтем упёрлась о дверь, глядя как мелькают деревья.
"Что за лес? Мы же в город как бы едем?" — возмутилась ты и сморщилась.
Вдруг машина остановилась. Тебя дёрнуло вперёд, на что ты очень сильно разозлился и была в недоумении, но потом это всё сменилось простым вопросительным взглядом и немым: "что случилось?". Ты лишь смотрела на недопонимающее лицо СССР который сам был в шоке, когда его "супер тачка" остановилась посреди леса, пусть и не такого большого но леса!
— Приплыли.
— Приехали. — ты решила снова побесить его.
— Вот вылезай и смотри, что случилось.
— Я в ваших корытах не разбираюсь.
— Ты меня бесишь. Сейчас тебя тут оставлю на съедение.
— Пожалуйста.
Тот вышел без слов, пошел проверять машину, но тебя не вытаскивал и не выкидывал, что показалось очень странно для тебя. Но хотя ты была для него очень хорошим трофеем, и его терять — так же как оружие.
Тот покрутил что-то, повертел, ну вроде завелась. Он посмеялся, но пошел не за руль, а к твоей двери. Открыл, схватил, выкинул, обошел, сел, уехал. И всё? Ты смотрела как он уезжает. Он тупо оставил тебя здесь одну, не понятно где, в каком лесу и месте, и будут ли тут вообще твои солдаты? Если честно, то ты думала, что он тебя так просто не выкинет и не бросит, так как ты была достаточно полезной, он тебе и применение нашел. Но он оказался из робкого десятка и наказал, очень смачно, оставил одну в лесу, но слава Богу, что не ночью а утром, и есть ещё шанс выйти из леса, но ты решила поступить по "умному", по немецки и пошла следом. Как раз туда, куда уехал он. Потом шла по следам от шин, так как было в лесу сыро, явно ливень. А потом...
Сухо. Ни следов, ни намёка, ничего. Ты думала до этого: "ай да будет легко очень, следов он понаоставлял", а сейчас их нет. А говорят безисходных ситуаций не бывает. Тебе ничего лучше не пришлось как смириться, что ты тут осталась, возможно, надолго, но не навечно, в этом ты была уверена. И только тут до тебя дошло, что было бы лучше и по-умному сделать: пойти назад, где он оставил тебя, и идти обратно. Но для тебя "идти назад" это как вызов самому себе, что ты сдаёшься и бо́льшего сделать не сможешь, так как ты для себя была вождем, чувствовала себя главной и на всех закатывала глаза, но тут, в СССР, что-то пошло не так. Но ты лишь пожала плечами, и села под деревом, в тенёчке, в отдыхе.
Только прошло 10 минут, ты заметила у себя на ногах кучу муравьёв, который приняли тебя за опасную кучу травы, и стали ползать по тебе. Они сели тебе на волосы, на лицо, ползли по подбородку, шее, ползли под одежду. Ты с вскриком встала и побежала как угорелая, как будто тебе жопу подожгли. Нашла болото в этом лесу и без раздумий прыгнула в него. Но прыжком это не назовёшь, ты туда укатилась колесом, и камнем вниз. А как выплыть — ты подумала поздно, схватившись за корягу почти без воздуха, ты пыталась выплыть. А в лёгких воздуха не было и тебя буквально засасывало на дно.
Осталось буквально несколько сантиметров до поверхности и всё, но у тебя ничего на это не вышло. Тишина. Тьма. Мгла окутала твоё тело и сознание.
***
Зима. Конец 1941 года, начало 1942 года. Совок важно ходил в своем кабинете. Он забыл и забил на тебя буквально. Сейчас он гордо расхаживал по залу, в Москве, в столице и гордился собой. Ну ля какой важный хуй у папаши родился. Подписываешь бумажки, руководишь чем-либо, думаешь, хотя у него это не всегда получается и в принципе смотришь за линией фронта. Немцев отогнали от Москвы, но эти гады ушли на Ленинград, в принципе как и хотели. Медики молчат. Смерти есть, массово, но героев не видать, мелкали, конечно, но всё же. Награждали посмертно, между прочим. Решил он привалиться спать, как и хотел: пораньше, чтобы завтра с утра поехать на линию фронта как обычно, посмотреть как воюют, какие роют окопы. Всё же пытаются поддавить нападки немцев. Несколько минут поворочался и всё же уснул, но это ненадолго. Сначала чёрный экран, а потом как будто по осколкам собирается какая-то маленькая картинка, превращающаяся в громкое отголоски жизни. Девушка, русской внешности, волосы: ну слегка светловатые. Кто это? Мама? Нет, мама по рассказам отца была брюнеткой. Потом по кусочкам показали её в полный рост: плюс-минус 160 сантиметров, или около того. Кто это? Что за чел? Лицо было размыто, будто специально ему ночью нагружают мозги, как будто после комы или потери сознания что-то вспоминает. Стоит неподвижно, одна в лесу, ночью. А Союз, к слову, не любит когда ему говорят загадками, чтобы в голове он крутил мозгами или перебирал ими что-то, поэтому вспомнить ему было тяжело, пускай даже у него память была достаточно хорошая. Стоит одна, ночью. Но он же ночью никого не оставлял, так ведь? А лицо такое же мутное, размытое. Одежда, тело, волосы, фон — чёткие, лицо — нет. Что такое? Ему оставалось лишь только проснуться, чего он, кстати, сделать не мог, ибо сон его буквально держал скованно, не давал проснуться. Так он выспал до пяти утра. Встал в поту и холодком в теле. Пусть и зима, но у него в комнате было тепло, даже жарковато, но его конечности были холодными, словно живой мертвец, словно он мёртвый. Отогреть пальцы и ступни он не смог. В голове до сих пор тот облик, который цеплял его. Может это совесть к нему прикопалась и заставляет что-то предпринять. У него пропало всё желание куда-либо ехать, но придётся. К сожалению. Вечером он прибыл к своим военнослужащим, которые сидят в окопах с утеплителем. — Где немцы? — Наши их сюда гонят, по типу засады. — ответила одна из девушек, обрабатывая лоб мужчине. — Сюда гонят значит... А у нас, случаем, нет никого, а конкретно из девушек, такой типа: светлые волосы, будто и блонд и русая, советская форма, славянской внешности, рост около 160 сантиметров. — во время описания он жестикулировал, дабы побольше дать понять о ней. На него все смотрели и удивлением, а две девушки с тревогой. Шизик что ли? Или головой ударился? Или яблоко на голову упало? — Товарищ главнокомандующий, таких нету. — обеспокоенно и достаточно тихо сказала женщина. — Да? — тот отвел взгляд и почесал затылок. — Ну да. А с вами что-то случилось? Аль переживаете? Или война вас так довела? — Война, детка, война... — шопотом произнес тот, погружаясь во что-то грустное, но в то же время осознавая, что это просто сон, а в них, часто, бывает нелепица, либо это с ним было давно, вернее девушку он видел давно. — А если и есть, то точно не в нашей роте. — Да-да... Я понял, спасибо. Так, что за планы у вас на немцев? — он решил перевести тему. — Я просто скоро возвращаться буду обратно, или поеду к другим солдатам, проверю как они. К вам я прямо четко приехал просто. — Засада. Выжидаем эту черную скотину. — сжимая приклад, говорил один из мужчин. — Наши гонят их. Обошли круг, выбили слабых, будем их зажимать, всё должно пройти гладко, не переживайте. — Да, делайте как пракажут. Приказов отдавать не буду, думаю, что на мой народ можно положиться. Даже не думаю, а надеюсь. — он глядел за горизонт, пытаясь вглядеться через метель вдали. — Да, понимаю, тяжело видно, но идём. — хрипло произнесла другая девушка, пытаясь прикрыть свою шею теплой одеждой. Тот посмотрел на её замершую малиновую шею, вскинул брови и отдал ей свой шарф, как бы знак заботы и понимания, что они сражаются за него и за его страну, а у него таких шарфов куча. Та поблагодарила его кивком, ушла к технике. Они были в ожидании мессеров. — Удачного боя, солдаты. — он поднёс руку к голове и вскоре уехал на другие линии фронта, проверял и там людей. Местами он спрашивал про ту девушку, что приснилась ему. Описывал всячески, жестами показывал, на что получал либо отказ, либо непонимание, либо впервые слышат, а вскоре и вообще забил на это, понимая, что это всего лишь сон, и, что ему это по факту ничего не даст. Ну девушка "нн" приснилась? Что с неё взять? Он даже не осознавал, что отчаялся рано.***
За несколько недель, или возможно месяц—два, проверяли места где ещё не было сражений, всё было истоптано и каждая деталька территорий была прошастана, вот прямо каждая, вплотную. Искали деревни и эвакуировали вглубь страны, пытались спасти население, как можно больше жизней оставить в живых. Обшастали и то болото... В котором находилась ты. Собственно, тебя вытащили, так как увидели лицо на поверхности, ибо оно всплыло. Да, звучит жутко, да и выглядело так же. Представьте болото и в нём одно лицо купается, или просто остановилось на месте, не смотря никуда, с закрытыми глазами и бледное. Достали, увидели советскую форму и подумали: "Своя, надо бороться за её жизнь". Притащили в рандомный медпункт, отдали женщинам. Как будто бы её в срок отправили, в притык, ибо ещё бы неделя — она бы скончалась и не вернуть. Тебя оставили восстанавливаться, откачали, напоили, одежду постирали, тебя помыли, накормили, причесали, и оставили отлёживаться. Когда Союз приехал к солдатам на линию фронта — тебя отправили снова на войну. Ибо притащили простым медичкам на фронте, а потом отправили в саму страну, там ты отлежалась и снова воевать. Забыла про СССР? Нет. У тебя он остался в памяти тоже как отголоски, но его лицо ты видела более чёткое, нежели он твоё. И потом тебя осенило, что его солдаты вытащили тебя, и помогли, так скажем, русская доброта. Но на тебе это почти никак не сказалось, и ты перебежала тупо ко своим. Приняли ли тебя свои? Не сразу. Они, конечно, знали, что один из их солдат, а именно командиров, потерялся на территории СССР будто бесследно, и искать тебя — бессмысленно, но сейчас ты снова под медалями Вермахта, под его униформой, погонами и так далее. А как это было? Вот: Ты бежала на стычку линий стран, видя, как твои агрессивно воюют не отпуская спускового крючка, истребляя всё подряд, тебе пришлось бежать в ОГРОМНЫЙ обход. Когда ты прибежала — тебя не сразу приняли. Ну вот к тебе советский солдат прибежал, твой враг, конечно надо выстрелить! Но ты закричала на немецком. — Nicht schießen! Ich bin es! Ihr Hauptmann! Was wollen Sie?!. — кричала ты во всю глотку, закрывая их дуло первым, что попалось — камнем. Вдруг к тебе подошел один парень. Ошарашено посмотрел, будто бы сейчас видел перед собой дорогого человека, которого не видел кучу лет, но такого знакомого и любимого, ваще. — d/n...? — дрожащим пальцем, тот показывал на тебя, буквально пытаясь себя сдержать. — Ja! — гордо крикнула ты, показывая на себя пальцем. К тебе бросился обниматься тот мужик. Тебя всё же приняли. Твой потерянный взвод, а вернее, что от него осталось — 3 человека, сразу тебя узнал. Тыкали на тебя пальцами, обнимали, и спрашивали, что у тебя случилось, но на все их вопросы ты молчала или говорила, что всё хорошо, стараясь не тревожить их и не заставлять беспокоиться, ибо пережила ты очень много, и это было достаточно неприятно, особенно когда тебя посадили в вольер, оставили одну в лесу и ты чуть не утопилась в болоте. Крипово. 2 мая. 1942 год. Тебе набрали новый взвод. Сказали, мол, с 1 апреля тебе наберут новую банду, но так и не набрали, ибо все уже были осведомлены, что весь свой взвод ты профукала на реке и почти всех утопила. На что ты только пожала плечами, хмыкнула, и стала дожидаться когда тебе выдадут новых военных ниже тебя по званию. Но ты их называла жертвами, хотя это так и было бы. Так как везде лужи, слякоть и ещё ничего не успело просохнуть, ты стала диктовать им правила: как спасти свою задницу от РККА, как не умереть, что нужно сделать, чтоб они тебя не заметили ну и простые факты о весне и её подвохах. А особенно предательствах так как у вас чёрная униформа. От тех ты получала только кивки и согласия. Если честно, то ты поддерживала их слова: "Хуй войне, заколебали уже, потому, что с Союзами воевать уже бесполезно, они показывают свою стойкость, и что-то тебе намекало, что даже ты тут ничего не сделаешь, а немцы уже перебегают на чужую сторону. — Heute fahren wir über den Fluss. Ich bitte Sie, dies zu tun: Seien Sie vorsichtig, achten Sie auf das Schießen und übertragen Sie Ihren gesamten Zug vorsichtig auf die andere Seite des Flusses. Sie wird groß sein, die Brücke ist alt, ich bitte Sie, alles schnell und reibungslos zu machen. — важно проговорила ты, обводя каждый силуэт бойца. —Jawohl! — крикнул твой взвод. А после твоего кивка они разбежались по машинам и танкам, доставая оружия. Ты лишь хмыкнула и поехала на своем элитном тарантасе. Ну и водителя одного подобрала из своего взвода, намекнув ему о том, что сейчас его задание быстро и безопасно перевести тебя к реке. А ведь реально, если ты сдохнешь, они потеряют серьёзного бойца и точного снайпера. Кстати да, ты была еще и снайпером по совместительству, поэтому ты была дорога своей бригаде да и в целом армии. О тебе писали в газетах и о тебе балаганила вся армия, хваля и пытаясь с тобой встретится, но из-за того, что твоя задница постоянно искала приключения и ты постоянно пропадала, они не могли этого сделать. Так же младших бойцов по званию зачастую отправляли к тебе, но тебе в каком-то смысле было даже с ними легче; они тебя слушали, ты ими командовала и управляла, они видят в тебе приоритеты и слушаются и их можно попиздить но чему-то научиться и похвастаться своими знаниями о войне, что, кстати, им было необходимо, и ты им отдавала свой опыт. Ближе к вечеру, даже позднему вечеру, вы добрались до этой реки, от которой уже пахло чем-то подозрительным. Духом пахнет не немецким... Пока твои долбаебы пытались перебраться через мост, ты осматривала территорию с вашего берега, с руками за спиной. — Ich glaube nicht, dass die Brücke stark ist... подошел к тебе один из мужчин. Ты лишь бросила на него недовольный взгляд и пошла за другими на мост, оставаясь на середине и прыгая на мосту, буквально ударяя его ногами вниз. Мост решил треснуть, и сломался вначале. У тебя аш глаза округлились и ты схватилась за бортики. Солдат тоже удивился, не потому, что мост сломался, а потому, что он там один на берегу остался, все переправились и ты на середине моста, а он там один. Ну он и решил разбежаться, прыгнул и не долетел. Упал. Ты подползла к краю где мост сломан а его там уже нет. Отползла и встала на ноги, посмотрела вдаль в он уже не живой, его разорвало от течения мощного. —Soldaten! Wir haben einen Soldaten verloren! — крикнула ты, смотря на своих, которые уже готовятся к нападению к солдат, но кто-то уже бросал на тебя прерывистые взгляды а после на реку, и в правду, у него выехала лучевая кость на ноге и берцовая и лучевая на обеих руках, ступни вывернулись в разные стороны а головы где-то нет, оторвало. Река стала постепенно, но не сразу, окрашиваться. Ты лишь улыбнулась кончиком рта и ушла со своим взводом по полю, переходя на шоссе, направляясь к населённому пункту. Все вас шорохались и пугались, что вам, весьма, нравилось. Вы лишь смеялись и хихикали над ними, кого-то стреляя в затылок и убивая на месте, а кого-то хватали в плен и увозили в Германию. Ты ехала во главе своего отряда, осматривая всё поле, готовясь к обстрелу или налёту. Но не тут-то было. Вас буквально поджидали сами РККА, начиная огонь по вашим машинам, сжигая их в пух и прах. Языки огня разлетались по полю и сжигали его, добираясь до той реки через которую вы переплыли, добирались до леса и ближайшей КПП, которая уже была заброшенная и прослужила недолго. Ты выбежала с оружием и провизией в ближайший лес, при этом эвакуировав 10-11 человек, которые, кстати, не остались в стороне и взяли автоматы и медикаменты. Из кустов вы лишь смотрели как горит ваша техника и сгорают ваши люди, превращаясь в стейки. Да и если честно, то на огонь вам было пофиг, ибо вы находились на чужой территории, вы больше спалите, да и дождь сам всё потушит, если он ещё будет, потому, что весной ещё не факт, что будет вода. Вы убежали, ища ближайшее поселение, но потом вам чёт стало лень и вы пошли пешком, иногда бросая друг в друга пару словечек. А иногда и они спрашивали, по типу как вы попали к Совку, как он себя вёл и почему вы снова разделились, ты вполне могла быть ему полезна, особенно с немцами, так как немецкий ты знала как родной. Но на это ты чаще пожимала плечами или отговаривалась как-то, но и правду ты таить не стала, что он тебя бросил одну в лесу и ты сбежала. Да и по факту тебе бы нечего было делать больше, кроме как бежать. А вот про болото ты молчала, а то у тебя там было всё размыто. И врать своим ты не стала. Союз в это время уже отошел от этого, но когда узнал, что его же солдаты открыли огонь по немцам и при этом ОБСТРЕЛЯЛИ ЕДИНСТВЕННЫЙ, МАТЬ ЕГО, МОСТ ЧЕРЕЗ ТУ РЕКУ — он поехал туда, возмущаясь и высказывая свое недовольство, и чтобы оставшиеся не сбежали — приказал прочистить лес, и пошел он с ними. Уже ночь, идя по лесу ты уже несколько раз упала в глубокие лужи от невнимательности, а твои тебя поднимали за подмышки, потому, что ты туда заседала надолго, а то и чуть сапоги не утопила. И снова этот противный скрип который тебя бесил и мог выдать, поэтому чтобы не рисковать ты послала своих разделиться от неё и идти где-то поблизости, ровняясь на её скрип. (О чем ты очень пожалеешь, так как у этих балбесов в тот момент слух отключился и они отошли куда-то и потерялись. Просто гениально, ведь ты мало того, что убила один взвод не своими руками, так еще и этот потеряла. Что ты за умничка такая?) Ты идёшь по лесу, держа винтовку Маузера заряженной и готовой стрелять. Но про то, что они клинили — ты забивала, ведь когда захочешь жить — старайся. Ты периодически останавливалась на несколько секунд и прислушивалась. По началу всё было нормально, но в конце концов ты услышала шаги, а после и получила по затылку мощный удар от которого потеряла сознание и легла на землю. Тебя поволокло что-то вглубь леса, а дальше как в тумане. Пока ты спала, то существо разожгло костер в виде окружности, окруженной камнями, что весьма согревало тебя в весенний поздний вечер после явного ливня. С тебя стянули пиджак и дали другой, а твой повесили сохнуть рядом с костром. Когда ты очнёшься? Было очень тяжело сказать, так как удар пришёлся достаточно сильным, но всё же силы пришли к тебе: ты приподнялась на локти, подгибая под себя ноги, садясь на них. Ты лежала на животе. Огляделась — никого, но на листе лопуха лежало немного мяса. Ты принюхалась — крольчатина. Немного противно, но пришлось поесть чтоб не сдохнуть от голода, что ты и принялась делать. Ты глотала маленькими кусочками мяса, тщательно прожёвывая, и насыщаясь. Но на тебе был советский китель, огромный. Но с другой стороны не китель, что-то похожее на тёплую униформу..? У тебя такой не было, и это было для тебя большим удивлением. И ты решила его взять себе. Да. Но тут что-то резко толкнуло тебя; ты упала лицом в землю, едва поворачивая голову в сторону, прижимаясь щекой к поверхности и жмурясь, так как на тебя сверху кто-то буквально наступил и прижал твою голову подошвой к земле. — Agrh! — прорычала ты, жмурясь от боли и пытаясь убрать ногу, стуча по ней. — Не шевелись и отпущу. — раздался достаточно звучащий голос, низкий, но такой знакомый, будто бы где-то уже слышала. Тебя передёрнуло и ты дёрнула головой, пытаясь понять, что происходит, ибо в твоих глазах потемнело от резких движений. — Отпусти! — крикнула ты, забивая на все правила, на что тебе запихнули тряпку в рот, и поглубже. — Так ты ещё и русскоговорящая. — усмехнулся тот, почёсывая свой подбородок и щурясь. — А ты смелая, немка. — последнее слово он буквально процедил сквозь зубы в недовольстве. Побазарив с тобой несколько минут. Ладно, не минут, а час, он всё же отпустил тебя, но когда взглянул на твое лицо — оторопел, будто его кто-то ударил или током пробило. Он увидел что-то знакомое, то, чем возможно раньше дорожил но отпустил и забыл. Его слова улетели за горы, а он лишь рассматривал твое лицо, смотря, как ты изменилась. — Это... Ты? — тихо спросил тот, указывая на тебя пальцем но быстро убрал его. — Кто? Говори прямо. — возмутилась ты, снова действуя на нервы. Тот фыркнул но продолжил. — Ну т/и? Ты что ли? — он пытался скрыть свое удивление и маленький восторг, что давалось ему тяжело. К слову: вообще не давалось. — Да, это я. Когда он услышал слова подтверждения он выдохнул, с облегчением, с осознанием того, что того, кого он тогда бросил не обдумав — жив. — И ты так долго будешь смотреть? — сложила ты руки на груди, двигаясь к костру, который еле горел. — А ты всё такая же наглая и вредная! — прошипел тот, совсем забыв, что только что он был удивлён и рад. — А я всегда была такой, чтоб ты знал. — ты осталась хамлом. — Мое тело переживало за тебя. — возмутился тот, тыкая в неё пальцем. — Пальцем не тыкают! Таким как ты — его отрывают! — вскрикнула ты, хватая его за палец, но он вытащил его из твоего, буквально стального, хвата. — Прямо так и переживал. — закатила ты глаза, нагло улыбаясь. — Мне ты первые дни снилась. Я спрашивал у солдат: не видели ли они тебя, но все всё отрицали и уже отступился, начиная забывать. И это не шутка и не наёб. — честно признался совок. — А нахуй оставил в лесу? — Ты сама нарвалась! Выбесила меня, а у меня нервы и терпение не алмазное и не железное. — Стеклянное. — Да — Пизда. Ты снова нарвалась и он сделал хмурый взгляд. Нависла тишина, которая пихала вам ком в горло. Но на войне нельзя просто так стоять и ничего не делать, а то рискуете своими жопами. Раздались выстрелы. Откуда? С неба. Вы даже вдали ничего не услышали. Можно подумать вы были зациклены только друг на друге, но нет, их реально не было слышно вдали. Союз резко толкнул тебя в грудь дабы ты упала на землю и он припечатался рядом, лицом в землю, закрывая голову руками. Рядом с его головой в пяти сантиметрах вздрогнула земля, её маленькие кусочки поднялись вверх как извержение вулкана, но это было не смертельно для человека, даже раны не оставит, тупа простой обстрел от мессеров этими жёлтыми хуйнюшками. А тебя уронили спиной на землю, то есть ты видела как над вами летят мессеры, и тебя обстреливают свои же! И тут можно было задуматься: "оставаться ли с ними или переходить на сторону СССР?". Они реально не могли вас найти, их кто-то сюда направил. Сверху бы вас не увидели, так как крона густая (но при этом ты могла видеть частичками как над вами летят). И тут ты глотнула страха. Снова тот же ком в горле, который не давал даже пискнуть, не то, что сказать. Обстрел продолжался около 10 минут, они обстреляли весь лес, но так и не попали в вас. Тут ты убедилась, что их сюда кто-то целенаправленно привёл, позвал, притащил, вызвал, всё, что угодно, оставалось только понять: "кто это был?". — Жива? — быстро вскочил тот на колени, тут же садясь на ноги. — Вроде... — тихо шепнула ты, ещё зацикливаясь на небо. Шок не покидал тебя. — Видела, что твои твари творят?! А ты ещё туда к ним перешла! — снова взбунтовался тот, крича и, не боясь, что их кто-то услышит. Но ты лишь дёрнулась, пытаясь прийти в себя. — Хватит. — поднялась ты, отряхивая свою спину и весь зад от земли. — Хватит хватит. — переривлял тебя морально, толкая в спину. — Идем. Отведу тебя в ближайший окоп, если найдем, и тебя там подкормят. Но с условием, достаточно лёгким: ты переходишь к нам! Без раздумий! Без разговоров! — Ты даже подумать не даешь. Хотя какая разница? — Смирись, твои не могли просто так обстреливать лес почти 10 минут, при этом не видя под собой живности. Кто-то специально их подозвал сюда. Кто-то заметил и позвал, а ты, наивная, ещё у Гитлера на побегушках. Ордена, видите ли, ей нужны. — нахмурился тот, подшугивая тебя. — Да поняла я! Не толкайся! — надулась ты. Вы шли 30 минут, в поиске хотя бы одного окопа или цивилизации, но... Никого. Ничего. Пусто. Все окопы были пустые. Хотя нет, не пустые, они все были просто без души, в них лежали трупы. В основном Советские люди, но это тяжело сказать, их там было 50/50, и немцев и русских попадалось очень много, и это выглядело жутко. Тишина, ни выстрелов, ничего, словно мир омертвел и окаменел. Даже реки не было ближайшей. — Гда мы? — уже уставшая ты, спрашиваешь у Союза, еле волоча ногами. — Твои арийские ноги опять в крови и мясе? — Отвали, я уже насмотрелась на месиво. Я есть хочу! — схватилась ты за живот, который просил ням ням. — Я тоже хочу, не ной. Или давай мы отрубим у тебя ногу? Там же мясо. Сварим, ммм, человечина. — погладил свой живот, саркастично улыбаясь, чтобы вывести тебя из себя. — Боже, какой же ты придурок. Вроде уже пень старый а ещё как маленький! Это так противно! — Что противно? — Ты противно — Почему? — По кочану. — Какому? — Красному — Сука. — он хлопнул своей ладонью по лицу и куда-то резко свернул. — Эй! — она попыталась резко повернуться но ноги запутались и ты миной упала. — Реакция кошки а грация — картошки. — Боже, замолчи! — заистерила ты, начиная брыкаться. Ты била руками и ногами по земле как маленький ребёнок. — М-да. — провел тот по своему подбородку, смотря на тебя с усмешкой. — Ты тоже не выросла, как я вижу. — хмыкнул. Пришлось тебя брать на руки, перекинуть тушку через плечо и нести дальше. Пора кушать.
