ПРИМАНКА ДЛЯ ВОРОНА

      За жёлтой лентой деловито шуршали бахилами криминалисты в синих комбинезонах. Снаружи периметр держал сержант Броуни. К месту преступления, словно притянутые магнитом, слетались стервятники-папарацци с длиннофокусными объективами, шальная ребятня на электросамокатах, зеваки-собачники и скучающие домохозяйки, которые никогда не пропустят бесплатное шоу.        Детектив Теодор Корби привычно поскрёб шрам на скуле под небритой щетиной, кивнул Броуни и, приподняв ленту, поднырнул под неё.        Перед ними лежало мёртвое тело. Мертвее не бывает.       Броуни периодически выкрикивал, прерывая гул толпы:       — Отойдите за ленту! Здесь не на что смотреть!       Ну как же «не на что». Очень даже было на что.        Мужчина лежал на спине в сквере неподалёку от университетского кампуса Элдритч-Пайнса. Ноги слегка разведены, одна рука закинута за голову — будто бедолага решил отдохнуть на газоне после утренней пробежки. Дорогой спортивный костюм, идеальная стрижка, благородная седина, Rolex, который даже смерть не осмелилась остановить. Чего не скажешь о жизни владельца.        — Смерть наступила между пятью и шестью утра, — констатировал старший криминалист Эдгар. — Полное магическое иссушение.       Теодор присел на корточки и активировал магическое зрение. Трава под телом едва заметно светилась фиолетовым — классический след предсмертного испуга. Он провёл ладонью над грудью покойного. Аура была чистой, без следов проклятий. С чего такого типа занесло в парк спозаранку? Не похож был погибший на адепта здорового образа жизни. Внушительный животик, отёки под глазами и желтоватые склеры недвусмысленно намекали: единственный бег, который жертва уважала при жизни — это бег по барам.        Сидя за рабочим столом и хмуро подпирая подбородок кулаком, Корби в который раз перечитывал досье убитого. Профессор Эверетт Локк, пятьдесят восемь лет… Было. Преподавал в университете теоретическую экспертизу и каталогизацию артефактов — проще говоря, учил студентов сдувать пыль со старинных побрякушек и занудно описывать их в библиотечных карточках. Магический дар у покойного едва дотягивал до уровня закипания чайника. Сам он ничего стоящего создать не мог, зато виртуозно умел оценивать чужое. Как выяснилось, весьма прибыльно. В собственности у скромного историка обнаружились апартаменты в престижном районе, элитный автомобиль, найденный на парковке у входа в парк, и весьма внушительный счет в банке Веллсборо. Кроме того, при обыске в квартире погибшего нашли коллекцию дорогих артефактов, пара-тройка из которых тянули на приличный срок за хранение запрещёнки. Судя по всему, профессор очень удачно совмещал теорию с чёрнорыночной практикой, штампуя липовые экспертные заключения для контрабандистов.       Опрос свидетеля, обнаружившего тело, следствию ничем не помог. Да и чем мог помочь миниатюрный пудель, который поднял хозяйку ни свет ни заря из-за вечернего переедания? Женщина услышала заливистый лай за раскидистым буком, а увидев «находку» питомца, в ужасе припустила домой звонить в полицию. По пути она яростно проклинала кудрявого тирана, свою слабость перед его глазами-бусинками и всех производителей собачьих кормов разом. При этом она, разумеется, не переставала прижимать кудряшку к груди.        Смартфон жертвы так и не нашли, как и следовало ожидать. Перед Теодором лежала распечатка звонков. Он потёр кулаками покрасневшие от долгого чтения глаза и пробежался по списку. Родственники, коллеги, приятели по гольф-клубу, домработница… Почти все отсеялись сразу. Но один номер выбивался.       Он пробил контакт по базе. Через несколько минут с экрана на него смотрел молодой мужчина.        Теодор зажмурился. Проморгался. Снова зажмурился.        Не помогло.        Светло-серые мечтательные глаза в обрамлении густых рыжих ресниц. Растрёпанные огненные вихры, веснушки на скулах, чуть вздёрнутый нос и мягкие губы. Нижняя — немного полнее верхней. Корби непроизвольно потянулся к монитору, будто хотел провести по ним кончиками пальцев, но резко отдёрнул руку и коснулся собственной щеки.       Харлан Эшфорд. Двадцать один год. Студент факультета артефакторики и рациональной магии. Магический дар — высший. В характеристике лаконичная приписка консультанта: «Необычайно талантлив, но редкостный раздолбай».       Приплыли.       Конечно, это был не он. Не тот, чьё имя Теодор годами пытался выжечь из памяти. Не тот, кто до сих пор являлся ему в кошмарах. Похож, чертовски похож, но не он. А значит, до этого рыжего нужно добраться раньше, чем те, у кого сейчас в руках смартфон профессора Локка. 

***

      Харли, съёжившись от подступающей прохлады, сидел на краю бетонной плиты последнего этажа недостроенной высотки. За спиной равнодушным бледным диском поднималась луна. Вид на Старый город он счел бы впечатляющим, если бы жизнь не катилась под откос. Точнее, уже скатилась. Даже тормозить не пыталась.        Когда профессор предложил «дельце», Харлан и подумать не мог, что всё закончится так. А ведь как заманчиво начиналось: вместо сдачи экзамена — просто забрать посылку у какого-то типа и передать Локку. И «отлично» в зачётку автоматом. Кто же знал, что препода найдут мёртвым в парке, а сам студент окажется в эпицентре магического убийства?       Позади хрустнул строительный мусор. Харли резко обернулся.       Мужчина был хорош: высокий, широкоплечий, с иссиня-чёрными, как воронье крыло, волосами и тёмными глазами. Даже щетина не портила резкие, породистые черты. При других обстоятельствах Харли точно попытался бы познакомиться. Но не сейчас. Он вскочил и испуганно попятился к самому краю плиты.        — Детектив Теодор Корби, Управление магических преступлений, — резко бросил инспектор, вскинув руку с раскрытым жетоном. — Не двигаться! Стоять на месте!       Легко сказать. Нога Харли предательски соскользнула с узкого бетонного уступа. Он пошатнулся и начал заваливаться в пустоту. В один миг вся его короткая жизнь пронеслась перед глазами. Двадцать этажей, двести футов свободного падения. В последний момент он мёртвой хваткой вцепился в торчащий прут арматуры. Пальцы судорожно сомкнулись на холодном рифлёном металле. Плечо вывернуло с отвратительным хрустом, но инстинкт самосохранения оказался сильнее боли.       — Не смотри вниз! — рявкнул Корби.       — Я не убивал! — выкрикнул Харли срывающимся голосом. — Слышишь?!        — Верю.       Сильная рука схватила его за шиворот и дёрнула вверх, как нашкодившего кутёнка. Через секунду Харли уже стоял на твёрдой поверхности, зажатый в чужих объятиях. Ноги подкосились. Он обмяк, словно сдувшийся шарик. В детстве он очень любил шарики — некстати всплыло в памяти.       — Ну всё, — пробормотал Корби, не разжимая рук. — Успокойся.       «Этот точно детектив?» — глупо мелькнуло в голове.       В кольце этих рук было неожиданно тепло и… безопасно. Харли почему-то поверил: теперь всё обязательно будет хорошо.        — Голубки в сборе! — раздался насмешливый голос. — Ты всё так же предсказуем, Тео-Стервятник.       Они обернулись одновременно.        Из тени недостроя выступила фигура. Харли не понимал ровным счётом ничего: это что ещё за хлыщ? А вот на скулах Корби заходили желваки. Тот попытался задвинуть парня себе за спину, но Харлан только сильнее вцепился в его пальто.       — Ну-ну, Воронёнок, зачем так нервничать? — незнакомец усмехнулся. — Тебя же только я имею право так называть?       Реджинальд Восс.        Изменился.        Сейчас Тео с трудом бы нашёл сходство Харлана с этим чудовищем.        Ловушка захлопнулась.        — Семь лет, Тео. Семь лет ты путался у меня под ногами, шёл по следу и мешал, — Восс сделал шаг вперёд. В его правой руке с сухим треском развернулся искрящийся магический кнут.       Двое лучших студентов кафедры боевой магии. Два лучших друга. Двое неразлучников. Корби и Восс. Наивысший уровень. Юношеские мечты о вечном счастье… Видимо, они теплились только у Теодора.       — Ты слишком громко думаешь, Воронёнок, — кривая усмешка когда-то самого дорогого человека резанула по нервам. — Ты всегда был идеалистом. Помню, как ты метался, когда узнал, что я выбрал другую сторону. Я просто избавил тебя от этих метаний. Шрам не чешется?       Реджинальд сделал шаг вперёд. Магический кнут царапнул бетон.        Точь-в-точь, как семь лет назад, когда Восс хладнокровно полоснул его этим самым кнутом за отказ предать закон. Лишь с тем отличием, что тогда Теодор от шока и разбитого сердца просто не смог поднять руку на любимого, а сейчас банально не успевал выставить щит.       — Убивать детектива Управления — слишком шумно, — продолжил он почти ласково. — А вот несчастный случай на стройке при задержании опасного подозреваемого… Идеально. — цокнув языком, он кивнул на Харли.        — Этот милый сопляк случайно попался мне на глаза. Я знал твою слабость, Тео: ты бы расшибся в лепёшку, чтобы спасти парня, так похожего на твою первую любовь. На меня. Я был уверен, что в это дело ты вцепишься, как репей в собачий хвост. Локк за хорошие деньги втянул мальчишку в липовую сделку. Дальше оставалось только ждать, когда ты сам прибежишь на приманку.        Восс медленно поднял руку с кнутом.       — Ничего личного, Воронёнок. Прощай.        Рука Реджинальда начала подниматься, как в замедленной съемке, готовясь нанести смертельный удар. Но в этот момент к его ногам метнулся огромный рыжий кот, со злобным шипением метя в опорную щиколотку.       «Да что за…»       На лице Восса застыло почти детское недоумение. Он инстинктивно дёрнулся, ботинок соскользнул с крошащегося бетона. Реджинальд не успел вскрикнуть, как исчез в чёрном провале.       Двадцать этажей. Двадцать секунд тишины. И двое, застывших у края, глядящих в пустоту.

***

      Хорошо сидеть так высоко, обнявшись. Внизу у подножия высотки уже вовсю мигали красно-синие огни, разрезая поздние сумерки Старого города.       — Подкрепление? — тихо спросил Харли, утыкаясь носом в жёсткое сукно чужого пальто.       — Ага...       — Ты же знал, что у меня высший уровень иллюзий, да? Вы там, в Управлении, вроде как всезнайки.        — Ага…       Харли помолчал пару секунд, а потом с невинным видом продолжил:       — Слушай… а если я так похож на того гада… ты в постели тоже будешь представлять его вместо меня?       — Ага… Что?! — Теодор резко дёрнулся.       — Спокойно, а то свалимся ещё, — Харли обхватил его за шею здоровой рукой и лукаво прищурился. — Вообще-то твоё последнее «ага», знаешь ли, было обидным.        Корби несколько секунд молчал, глядя на взъерошенную макушку.        — Дурень, — буркнул он и, помедлив, сильнее прижал парня к себе. — Ты сделал все, чтобы этого не произошло. Представлять я буду только милые рыжие ушки и пушистый хвост.