4:23am

      4:23 a.m.        Фрэнк с раздражением смотрит на светящиеся красные цифры своего будильника и переворачивается на другой бок, в процессе швыряя подушку на голову, но это бесполезно. Хотя она и приглушает большую часть шума, он всё ещё может чувствовать, как вибрации проходят через стену и проникают в его комнату, заставляя кровать слегка дрожать. Он стискивает зубы и переворачивается на спину, чтобы уставиться в густую темноту комнаты.       Сколько уже прошло — три недели? четыре? может, больше, за которые Фрэнк едва сомкнул глаза. Уже даже кофе не помогает держаться на ногах, а музыка, над которой он работал, сильно страдает из-за постоянного отсутствия концентрации.       Как он может написать хоть что-то толковое, когда его мысли всё время цепляются за это?        Вот оно.        Длинный, протяжный стон разносится по маленькой квартире Фрэнка. Наступает тишина, и всего на короткое мгновение, Фрэнк может почувствовать, как по телу растекается облегчение. Мышцы расслабляются в мягкой пене матраса, а веки слипаются сами собой. Сладкое одеяло сна тянет его разум, и он уже почти готов позволить ему утащить себя в темноту, когда ещё один звук, на этот раз более высокий, снова разбивает тот крошечный покой, который Фрэнк может назвать своим.       Вот и всё, думает он, сбрасывает с себя одеяло, спрыгивая с кровати, и вылетает из спальни. Он еле догадался обуться и вот он уже оказывается за дверью и бежит по лестнице, его шаги всё ещё отдаются эхом в коридоре, когда он останавливается у двери квартиры прямо под его собственной.        Стиснув зубы, он собирается с духом, и, несмотря на все обстоятельства, вежливо стучит. Но когда ответа не следует сразу же, Фрэнк начинает колотить кулаками по старой древесине, пока с другой стороны не раздаются приближающиеся шаги.       То, что приветствует его, оказывается не какой-нибудь ебанутой, стервозной женщиной, как он мог ожидать по стонам, достойным порно звезды, которые доносились до его комнаты каждую ночь, а мужчиной, чуть выше самого Фрэнка, с копной огненно-красных волос. Небольшая, смущённая улыбка на его лице обнажает два ряда крошечных зубов, и когда он убирает прядь с лица, взгляд Фрэнка падает на огромные ореховые глаза, как у оленёнка, пойманного в свете фар. Он шумно сглатывает, пытаясь снова разжечь в себе ту кипящую злость, что он чувствовал всего пару минут назад, потому что, блять, этот парень горячий.        — Я могу чем-то помочь? — парень, Фрэнк успел мельком взглянуть на его дверной звонок, Д. Уэй, спрашивает с тихим нервным смешком. В его голосе неожиданно слышится легкая гнусавость, и он был выше, чем Фрэнк ожидал, хотя, он должен был ожидать, учитывая, что он уже выучил эти звуки как свои пять пальцев.        — Помочь мне? — вспыхивает Фрэнк. — Ты бы помог мне, если бы вёл себя тише, пока другие люди пытаются спать!       Парень моргает, явно удивлённый бурной реакцией Фрэнка, а затем имеет наглость блядски хихикнуть, прикрывая рот рукой так, что выглядит почти странно смущенным.       — Прости, — сказал он. — Я мешал тебе спать?       Вопрос, конечно, был абсурдным, потому что Фрэнк явно не стоял бы здесь прямо сейчас, если бы этот парень не лишал его сна. Вместо ответа он просто продолжает сверлить Д. Уэя взглядом так, будто тот лично убил его бабушку, и выразительно приподнимает бровь. Он конечно этого не делал. Женщина мирно умерла во сне пару лет назад, но суть от этого не меняется.        — Ладно, ладно, — парень поднимает обе руки и слегка опускает голову, будто пытаясь успокоить Фрэнка. — С этого момента я постараюсь быть тише.       После этого Фрэнк просто кивает, удовлетворённый, и топает обратно в свою квартиру, уже готовый упасть в кровать.       Простыни встречают его холодом, потому что Фрэнк, к сожалению, сдвинул их в сторону, когда выходил, и он вздрагивает, сворачиваясь калачиком. По крайней мере, — и губы сами растягиваются в довольной улыбке, когда  эта мысль вдруг мелькает в голове, — теперь тихо, и он может поспать.       Следующим утром, Фрэнк курит у открытого окна. Ему было слишком лень выходить из квартиры в тихий холод, принесённый крошечными белыми фрагментами, кружащимися в небе. Он замечает вспышку красного, движущуюся по подъездной дорожке к заведённой машине.       Плотное бежевое меховое пальто собирает снежинки, пока те оседают и слипаются в белую массу, из-за чего мех выглядит пятнистым и мокрым. Взгляд Фрэнка скользит вниз по фигуре, пока не останавливается на сумке, небрежно перекинутой через одно плечо и набитой всякой всячиной. Если он прищурится, то сможет различить рукав свитера и край чего-то слегка угловатого. Возможно, книги.        Фрэнк, разглядывающий всё это, резко обрывается, когда тот, кто сидит в машине, опускает окно и что-то кричит в сторону красноволосой фигуры. Это заставляет её чуть наклониться и затрястись, будто от смеха. Фрэнк не смог разобрать слов, но он уверен, что смешного там ничего не было.       Порыв холодного ветра заносит крошечные фрагменты снега в волосы Фрэнка, и он стряхивает их. Затем он  гасит остаток сигареты о подоконник, прежде чем захлопнуть окно. Когда он снова смотрит наружу, машины уже нет, остались только едва заметные следы шин, которые скоро тоже исчезнут под новым слоем снега.       Фрэнк тихо вздыхает и возвращается в гостиную, где Пэнси — его гитара — спокойно лежит на подушках старого, продавленного дивана. Он берёт её, настраивает усилитель и садится, чтобы сыграть несколько аккордов. За ними следуют отдельные ноты, пока из-под его пальцев не рождается мелодия, бегущая по грифу. Он даже не замечает, как его глаза закрываются, слишком погружённый в яркие оттенки красного и зелёного, плавающие перед внутренним взором, как акварель, растекающаяся по мокрой бумаге.        Он тихо напевает, пытаясь удержать это чувство вдохновения, пока оно не гаснет с резко всплывшим образом тонких губ, растянутых над крошечными белыми зубами.       Застыв на месте, Фрэнк резко открыл глаза и уставился в пустой экран телевизора напротив. Нет. Абсолютно, блядь, ни за что. Он видел этого парня один раз — ладно, технически два, если считать его странное сталкерское поведение ранее, но это, конечно, не оправдание.       Сильнее сжав гриф гитары, Фрэнк очень старается думать о чем-нибудь кроме раздражающего соседа снизу. Это работает, правда лишь наполовину, потому что если специально пытаться не думать о чём-то, начинаешь думать об этом даже больше.       Тем не менее, Фрэнк умудряется собрать рабочую мелодию, которую спешит записать в один из множества блокнотов, разбросанных по квартире именно для этой цели. В конце концов, он не может позволить хорошей мысли просто так исчезнуть.        Над Фрэнком раздается привычный звон колокольчика, когда он заходит в свой любимый музыкальный магазин. У стойки никого нет, поэтому он проходит дальше и начинает перебирать стопку новинок, находит то, что ему нравится, засовывает обложку под мышку и идёт дальше.       — Фрэнки!       Как раз в тот момент, когда он пытается решить, стоит ли ему покупать специальное издание пластинки Misfits, которая у него технически уже есть, его обзор перекрывает голова с кудрявыми каштановыми волосами и ослепительная улыбка его лучшего друга.       — Рэй! — отвечает он, запихивая винил обратно на место, чтобы освободить руки для душащих объятий, к которым он уже привык.       Рэй сжимает его несколько секунд, затем оглядывает с ног до головы с обеспокоенным видом. Он жестом зовёт за собой, чтобы поговорить, пока он разбирает более хаотичные полки в магазине.       — Пиздец, парень, ты выглядишь как дерьмо! Что случилось? Тебе надо бы заходить почаще, чем раз в несколько недель.        Фрэнк тихо усмехается, наблюдая как Рэй работает, и иногда задерживает взгляд на пластинках, которые хотел бы купить в будущем.       — Помнишь того громкого соседа, про которого я рассказывал?       — Чёрт, да. Он всё ещё не даёт тебе спать?       — Надеюсь после прошлой ночи, он перестанет.       — Наконец-то сорвался, да? — смеётся Рэй, а Фрэнк лишь пожимает плечами.       — Но это не значит, что я буду заходить чаще. Ты же прекрасно знаешь, что я не могу позволить себе новые пластинки каждую неделю.       — Это не значит, что ты не можешь заглядывать время от времени, — Рэй бросает на него тот самый взгляд, который всегда появляется у мамы Фрэнка на лице, когда она ругается, что он редко звонит домой. Хотя он звонит. Дважды в неделю, если по факту.        — Ладно, мам, — ухмыляется он.        Рэй издаёт удивлённый возглас, а Фрэнк просто отмахивается от раздраженного взгляда. Не то чтобы Рэй действительно мог на него злиться        — Ты придешь на концерт в эту пятницу? — спрашивает Фрэнк, меняя тему.       — У тебя ещё один концерт? — отвечает Рэй и соглашается прийти, как только Фрэнк с энтузиазмом кивает.       Это одна из вещей, которые Фрэнк так сильно любит в Рэе: он всегда приходит, чтобы поддержать его и его группу, какой бы убогой или захудалой ни была площадка, где они собираются играть. Хотя, до сих пор ему так и не удалось уговорить Рэя прийти хотя бы на одну их джем-сессию, а он точно знает, что Рэй более, чем ахуенно играет на гитаре. Фрэнк даже назвал бы его гением, но пока держит эту мысль при себе.       — О, кстати, — ухмыляется Рэй и спешит к кассе, доставая что-то из-под неё. Фрэнк идёт следом, кладёт пластинку и пытается наклониться над стойкой, чтобы подглядеть, что делает Рэй. Но даже на носочках он не может дотянуться достаточно высоко.       — Я приберёг это для тебя! — с явной гордостью говорит Рэй, поднимая демо-альбом местной группы — из тех, что обычно трудно или вообще невозможно достать.       — Ахуеть, чувак, ты лучший! — восклицает Фрэнк и подпрыгивает, чтобы заключить Рэя в ещё одно крепкое, удушающее объятие.        Пятница наступает быстрее, чем Фрэнк мог бы ожидать. На этой неделе он наконец-то нормально спал и поэтому был более бодрым и разговорчивым с участниками группы, чем на их прошлом выступлении.       Хэмбоун и Шон всё время бросали на него подозрительные взгляды, и даже Тим, кажется, участвует в их маленькой игре в детективов. К сожалению, этого недостаточно, чтобы отвлечь Фрэнка от образа его соседа снизу, который снова и снова всплывает у него в голове, и он смутно задаётся вопросом, где тот парень пропадал всю последнюю неделю. Конечно, Фрэнк не жаловался, но любопытство никуда не пропадало.       Фрэнк улыбается сам себе, пока настраивает гитару, игнорируя подозрительные взгляды друзей и вместо этого сканирует толпу. Трудно не заметить кудрявую, лохматую шевелюру, даже в такой давке как сегодня. Фрэнк почти сразу находит его, прислонившегося к барной стойке с пивом в руке, рядом с долговязым парнем с грязными светлыми волосами и очками, съехавшими на нос так низко, что ему приходится неловко поднимать подбородок, чтобы он мог смотреть через них. Как раз из тех странных типов, которые, возможно, на самом деле, просто потрясающие.       Раздаётся сигнал, и Фрэнку приходится занять своё место в центре небольшой сцены. Он бросает взгляд на друзей и коллег по группе, широко улыбается и сжимает микрофон в руках.       — Как дела, Белльвиль! Мы Pencey Prep, и это наша первая песня на сегодня!       И они сразу же начинают играть 8th Grade.       В первых рядах самые преданные фанаты — Фрэнк до сих пор не может поверить, что у них на самом деле есть фанаты, — знающие каждое слово каждой песни как молитву. Они орут вместе с ним, пока он выкрикивает слова в микрофон, и беснуются под каждый аккорд его гитары.       Он любит это, любит стоять на сцене, где он может орать изо всех сил, беспорядочно дергаться, бросая всё тело в движение, пока не будет уверен, что полностью покрыт синяками, которые болят даже через несколько дней. Иногда он давил на тёмно-синие пятна, просто чтобы почувствовать тот самый адреналин, пробегающий по телу, как память о моменте, когда он заработал их.        В какой-то момент — они уже отыграли несколько песен, и Фрэнк чувствует себя почти пьяным от всего происходящего — он оказывается в крауд-сёрфинге, десятки рук поднимают его над головами, пока он продолжает выбивать ноту за нотой, уже едва напевая, пока снова не приземляется на сцену.        Когда Фрэнк делает глоток из уже тёплой к этому моменту бутылки воды между песнями, его взгляд резко цепляется за угол зала, где, он готов поклясться, он только что видел вспышку красного. Но она исчезает так же быстро, как он успевает повернуть голову, и, как бы он ни напрягал зрение, он больше не может найти её среди всех этих людей.        Он хмурится, губы сжимаются в недоумении, пока он ещё пару секунд всматривается в то место. Но у них ещё несколько песен впереди, и он не может тратить время на то, чтобы глупо пялиться в толпу. Если его сосед действительно здесь, Фрэнк сможет найти его после выступления. А если нет, значит ему правда стоит перестать додумывать и видеть то, чего нет. Так дело не пойдёт.       И он снова полностью отдаётся музыке с новой силой, выкрикивая последние песни так, что к концу у него саднит горло. Он благодарит толпу, несколько мгновений купается в криках и аплодисментах, а затем друзья выталкивают его со сцены.       Они смеются и переговариваются, унося инструменты в гримёрку, чтобы забрать их позже, когда будут готовы уходить.       Хэмбоун шутливо треплет Фрэнка по волосам, а Шон толкает его плечом, будто говоря, что он отлично справился.        Фрэнк улыбается так широко, что начинает бояться, как бы лицо не треснуло пополам.       Пиво это первое о чём он думает, поэтому, как только Фрэнк освобождается от всех обязательств, он проталкивается обратно в переполненный бар. Люди уже начали расходиться после концерта, но здесь всё ещё достаточно тесно, и ему приходится буквально протискиваться, пока он не добирается до цели.       Пиво в его руке приятно холодит ладонь, а капли конденсата медленно стекают по татуированному предплечью к локтю. Фрэнк делает несколько жадных глотков прежде чем поднять голову, в попытке отыскать Рэя и того другого парня, которого видел раньше. Они стояли рядом с баром, так что, Фрэнк предполагает, вряд ли ушли далеко. Вот только блять, быть коротышкой это та ещё хуйня, когда пытаешься высмотреть кого-то в толпе.       Он вздрагивает, когда рука ложится ему на плечо, и резко оборачивается, так что только чудом не проливает на себя напиток. Или на Рэя, если уж на то пошло.       — Эй, Фрэнки! — просиял Рэй.       — Как дела, чувак? — Фрэнк радостно машет, вовремя ставя свой стакан на стойку и раскрывает руки для привычных медвежьих объятий. Затем он переключает внимание на другого парня и протягивает руку.       — Майки, — говорит он, пожимая её, и Фрэнк не может не отметить, что, как и выражение его лица, его рука прохладная, но крепкая.       — Я Фрэнк, — отвечает он, хотя по короткому кивку Майки понимает, что Рэй, скорее всего, уже упоминал его.       — Так тебе понравилось выступление?        — Конечно, чувак! — подхватывает Рэй, взъерошивая Фрэнку волосы, пока жестом подзывает бармена, чтобы заказать ещё один напиток. — Ты знаешь, на сцене ты просто офигенный, — добавляет он, и Майки рядом с ним согласно кивает.       — Спасибо, чувак! — Фрэнк слегка толкает Рэя плечом, затем поворачивается к Майки. — Тебе стоит посмотреть, как играет Торо, — говорит он, ухмыляясь при виде того, как щеки Рэя мгновенно краснеют. — Он ебануто крутой.       — Ты преувеличиваешь, Фрэнки. Я не настолько… — начинает Рэй, но Фрэнк тут же его перебивает.       — Ещё как настолько!       — Может, нам как-нибудь стоит заджемить вместе, — говорит Майки, и когда Фрэнк приподнимает бровь, Рэй добавляет: — Майки играет на басу.       — Чёрт, да, конечно, давайте, — тут же соглашается Фрэнк, энергично кивая. В конце концов, нет ничего, что он любил в жизни больше, чем делать музыку.       Пока они разговаривают, Фрэнк узнаёт, что Майки работает в Eyeball Records, и это, по его мнению, просто ахуенно. А ещё у него, оказывается, есть старший брат по имени Джи, который был здесь, но ушел раньше и работает художником для Cartoon Network. По тому, как Майки о нём говорит, складывается впечатление, что он самый интересный парень на свете, и даже Рэй вставляет пару комментариев, как будто они были друзьями уже много лет.       Фрэнк чувствует себя оставленным в стороне, думая о том, что Рэй никогда даже не упоминал этого человека. Хотя, в общем-то, он и не обязан рассказывать ему про каждого, с кем когда-либо разговаривал.        — Джи умеет петь, — в какой-то момент говорит Майки. — Только не говори ему, что я тебе рассказал, он пиздецки стесняется этого, но он реально хорош.       — Да! — подхватывает Рэй, кивая. — Я раньше часто слышал, как он поёт, когда он ещё… ну… Я рад, что сейчас он в завязке, знаешь, но было бы круто, если бы он всё ещё чувствовал в себе уверенность делать это.       Впервые за весь вечер Фрэнк замечает, как обычно непроницаемое выражение лица Майки меняется — он хмурится и кивает. Фрэнк понимает, что это не та тема, на которой кому-то хочется задерживаться, и предлагает перекур. Ему самому хотелось этого весь вечер.       Ни Рэй ни Майк, не курят, поэтому Фрэнк желает им хорошего вечера, если они больше не увидятся, и выходит на улицу один.       Зимний воздух уже днём был холодным, но сейчас, спустя несколько часов после захода солнца, он буквально режет голую кожу Фрэнка и пальцы немеют за считанные минуты. Из-за этого он с трудом зажигает сигарету, несколько раз без толку щёлкая зажигалкой, пока наконец не вспыхивает искра. Он жадно затягивается никотином и откидывается на грубую каменную стену здания. Ему правда стоило получше подумать и взять куртку.        Остатки нервной энергии всё ещё гудят внутри него, не давая слишком долго стоять на месте. Мысли уводят его к брату Майки, и он пытается представить, как выглядит этот парень, потом перескакивают на его соседа снизу, интересно, скоро ли он вернется. Или возможно, думает Фрэнк, он на самом деле стал вести себя тише.        Каким-то образом эта мысль заставляет уголки его губ опуститься, и, чтобы отвлечься, он делает ещё одну затяжку, отмечая, как далеко уже сгорела сигарета, пока он не обращал на нее внимания.       Возможно, — Фрэнк тушит тлеющий окурок подошвой и возвращается внутрь за гитарой, — ему стоит просто кого-нибудь трахнуть.       Когда позже ночью Фрэнк валится в кровать, он чувствует себя совершенно выжатым. Его мышцы ноют той приятной болью, которая всегда остаётся после хорошего концерта или ночи в мошпите. К этому прибавлялось приятное опьянение, и Фрэнка ждёт долгая, спокойная ночь сна без сновидений. Он полностью забывает о своих планах снять напряжение.       Он невольно улыбается, утыкаясь лицом в простыни и устраивается с протяжным вздохом.        Казалось, Фрэнк только успел закрыть глаза, как его грубо вырвало из сна громкое «тук-тук-тук», сопровождаемое высокими стонами, доносящимися из квартиры этажом ниже. Почему сейчас, после почти целой недели блаженной тишины, его снова пытали этим шумом? И даже то, что теперь Фрэнк мог представить лицо, которому принадлежат эти звуки, не помогало.        Несколько секунд он не двигается, просто в полудреме смотрит в кромешную темноту вокруг. А затем, с резким всплеском накопившейся ярости, о существовании которой он даже не подозревал, пока она наконец не перелилась через край, он вскакивает на ноги и несётся вниз по лестнице так быстро, что даже не удосуживается надеть обувь. Он начинает колотить в дверь соседа, сжимая зубы так сильно, что челюсть уже ноет от боли.        Терпение давно его покинуло, и как раз, когда он уже почти был готов закричать, дверь распахивается прямо перед ним, его кулак замирает в воздухе, а челюсть падает на пол.       Д. Уэй стоит там, прямо перед Фрэнком. На нем нет ничего кроме простых чёрных боксеров, которые сейчас откровенно не справляются с задачей скрыть очевидный стояк парня. Его пылающие волосы растрёпаны в беспорядок, который ему каким-то образом даже идёт, а его молочно-белая кожа блестит от остывающего пота. Фрэнк резко сглатывает и заставляет себя поднять взгляд выше, где он тут же цепляется за едва заметные следы помады на тонких губах, растянутых в кривой улыбке.        Фрэнк пиздецки проебался.        — Что-то не так? — спрашивает Д. Уэй, невинно хлопая ресницами, и Фрэнк, блять, буквально задыхается от возмущения. Он не может не обратить внимания, как лицо другого мужчины слегка покраснело, а дыхание стало неровным.       — Блять, мы уже говорили об этом, — шипит он, переступая с ноги на ногу и молясь всем богам, чтобы его собственное нарастающее возбуждение, не выдало его в такой момент.       — Оу, да, вроде говорили, разве нет? — взгляд Д. медленно и слишком явно скользит вниз по Фрэнку. — Кажется, это как-то… просто вылетело из головы.       Фрэнк почти рычит — это ощущение поднимается у него в груди, но вместо этого он лишь сжимает руки в кулаки и делает глубокий вдох. И это, вместо того чтобы успокоить, только сильнее заставляет его почувствовать лёгкий цветочный запах, исходящий от более высокого мужчины.       — В очередной раз, я буду благодарен, если ты будешь вести себя потише, — резко сказал Фрэнк и развернулся раньше, чем Д. успел ответить. Позади него, он мог услышать женский голос, зовущий парня, и тихий щелчок закрывшейся двери.       Только оказавшись у своей входной двери, Фрэнк понимает, что вышел в одной лишь футболке и трусах. Инстинктивно он опускает руки к бёдрам, где обычно в карманах джинсов лежит телефон, но вместо этого касается голой кожи, и его прошивает паническая волна жара, поднимающаяся к горлу, из-за чего он тихо стонет и ругается себе под нос.       — Блять, полный пиздец.       Он всё равно дергает дверную ручку, хотя заранее знает, что это бесполезно, и снова все проклинает, когда дверь, как и ожидалось, остаётся запертой.       Учитывая, что сейчас середина ночи, ни один из соседей не будет бодрствовать, чтобы помочь ему, а без телефона он даже не может позвонить Рэю, у которого есть запасной ключ от квартиры на такие случаи. Есть, конечно, один человек, к которому он мог бы пойти, но…       А в пизду, этот тип заслужил это за все те часы, что мешал Фрэнку уснуть своими стонами, которые, могли достичь даже Бога своим совершенно чудовищным уровнем громкости. Фрэнк резко разворачивается, снова идёт в сторону, откуда пришёл, и ещё раз стучит в дверь своего соседа.       На этот раз реакция куда быстрее, и Фрэнку почти не приходится ждать. Через полминуты дверь снова открывается, и Д. Уэй приподнимает бровь, глядя на его возвращение.        — Это твоя вина, — обвиняет Фрэнк, скрестив руки на груди в защитном жесте. В ответ брови мужчины сходятся в глубокой морщине.       — Что… именно моя вина? — спрашивает он, звуча на удивление искренне, и, честно говоря, Фрэнк не может полностью винить его за собственный идиотизм, но это не значит, что он не попробует.       — Ты причина того, что я забыл свои ебанные ключи внутри, так что давай блять, исправляй это!       Д. Уэй моргает.       — Эм… что?       — Бля, — Фрэнк машет руками в воздухе, пытаясь объяснить и не находя нужных слов, но парень лишь наклоняет голову, как растерянный щенок, и это, честно, немного мило, и о боже, пиздец, Фрэнку нужно взять себя в руки.       — Ты, — он тычет пальцем в грудь напротив, — из-за тебя я забыл свои ебучие ключи. И телефон заодно, так что ты, — он снова машет пальцем для убедительности, — должен это исправить.       Взгляд снова скользит по Фрэнку сверху вниз, оценивающе, прежде чем он, кажется, решает проявить снисхождение и отступает в сторону, освобождая Фрэнку место, чтобы пройти внутрь.       — Можешь лечь на диван — говорит Д. Уэй, небрежно указывая на куда более приятный предмет мебели, чем тот, что стоит у Фрэнка дома. — Я бы предложил кровать, но мы оба знаем, что у меня уже есть компания. Он ухмыляется.       Фрэнк бросает на него ядовитый взгляд, но решает не комментировать и просто идёт к дивану, чтобы рухнуть на мягкие подушки.       Д. Уэй кивает и бормочет что-то себе под нос, а затем уходит и вскоре возвращается с подушкой и одеялом, которые бросает Фрэнку прямо в лицо.       — Итак, — начинает он, наблюдая, как Фрэнк поправляет подушки, — могу ли я узнать имя этого таинственного незнакомца, которого мне выпала честь приютить этой ночью?       Эти слова, произнесенные парнем, звучат настолько тупо, что Фрэнк не может не фыркнуть, медленно качая головой. Несмотря на то, что на нём меньше одежды, Фрэнк чувствует себя странно уязвимым, сидя на чужом диване в одной футболке и нижнем белье.       — Фрэнк. Если тебе так интересно. Айеро. Фрэнк Айеро.        Он наблюдает, как губы двигаются, будто пробуя его имя на вкус, но не произносят вслух.        — Ну что, Фрэнки, — ухмыляется парень, и у Фрэнка внутри всё будто стягивается в тугой узел — Я Джерард. Джерард Уэй.       Фрэнк молча кивает, и наконец, после нескольких секунд тишины, Джерард желает ему спокойной ночи, подмигивая, и уходит в спальню, где его спутница на ночь ещё греет постель. Его бедра покачиваются из стороны в сторону куда сильнее, чем это вообще необходимо. И это действительно несправедливо, что такой придурок, как он, наделён такой привлекательной внешностью. Хотя, как полагает Фрэнк, обычно именно такие придурки и получают больше всего девушек.       Он даже не успевает успокоиться, как снова становится шумно, и Фрэнк всерьёз начинает сомневаться в собственном здравомыслии.        Джерард похоже всё-таки пытается быть тише, судя по тому, насколько приглушённо сейчас звучат его стоны и всхлипы, но ему вообще не стоило этого делать, когда Фрэнк прямо здесь, всего за одной стеной, уже и так на взводе. Поэтому, не дав себе много времени на раздумья, Фрэнк выбирается из своего временного спального места и на цыпочках подходит к двери спальни Джерарда, которая, конечно же, расположена прямо под его собственной.       Несмотря на то, что он заранее собрался с духом перед зрелищем, которое, как он знает, сейчас увидит, Фрэнк всё равно издаёт неловкий писк, когда толкает дверь и его взгляд сразу цепляется за обширный участок бледной белой кожи, прижатой к чуть более загорелому оттенку.       Джерард наклоняется над темноволосой женщиной, одна рука лежит у основания его эрекции, сжимая края презерватива. Его огромные глаза тёмные и полуприкрытые, ресницы трепещут на щеках, когда он встречается взглядом с Фрэнком с такой силой, что у него почти выбивает воздух из лёгких. Это выглядит так, будто он ждал этого. Ждал Фрэнка.       Фрэнк переминается с ноги на ногу, продолжая смотреть, словно в трансе. Его член предательски дёргается в боксерах, и он радуется, что старая, выцветшая футболка с логотипом группы доходит ему почти до середины бедра, хотя по щекам всё равно поднимается жар. Его мысли проносятся со скоростью тысячи миль в минуту, и всё же кажется, будто это происходит в замедленной съемке, пока его глаза следят за языком Джерарда, скользящим по нижней губе.       И только когда женщина под Джерардом издаёт тихий, нетерпеливый звук, он вспоминает, где он и кто он вообще. И даже Джерард выглядит удивлённым, он переводит взгляд обратно на неё, прижатую к простыням, а затем — на свою руку, крепко сжимающую член, будто напоминая себе, чем он занимался меньше минуты назад.       Он чуть меняет положение, начиная двигать кулаком так, чтобы угол был удобнее и Фрэнк мог лучше видеть, пока его взгляд снова поднимается к женщине. Её руки уже скользят по рукам и плечам Джерарда, обвивают спину и талию, задерживаясь там.       — Хочешь присоединиться? — мурлычет она низким, томным голосом, и её потемневший взгляд пробивает Фрэнка насквозь. Она выгибает спину в приглашении и, возможно, ещё чтобы подчеркнуть плавные линии своего худого тела.       Но вместо неё Фрэнк всё равно продолжает смотреть на мужчину, нависшего над ней, впитывая взглядом не тронутую татуировками кожу и думая, почему вообще у такого парня их нет.       Джерард замирает и поднимает голову, встречаясь взглядом с Фрэнком, в его глазах ожидание, губы приоткрыты, дыхание сбивается короткими выдохами.       Фрэнк с трудом сглатывает.        Сказать нет было бы самой неловкой вещью, что он мог сделать в этот момент, потому что он бы практически обломал их обоих. Или ему пришлось бы слушать как они делают это без него, что, пожалуй, звучит даже хуже. Но, в любом случае, он не хочет отказываться. По крайней мере его предательский член, достаточно заинтересован.       Слегка, почти незаметно кивнув, он подходит ближе, а затем забирается на кровать. К счастью, места там более чем достаточно, чтобы поместились трое человек, даже если бы они раскинулись по всем простыням.       Но, оказавшись там, он не знает куда себя деть. Секс, которые у него был до этого, как правило включал только двух людей — его и какого-нибудь мужчину или женщину, с которыми он встречался в этот момент.       — Иди сюда, — тихо говорит Джерард, кладя руку на затылок Фрэнка и притягивая его ближе, и он охотно подчиняется, просто радуясь, что парень берёт инициативу на себя. Между ними повисает короткая пауза. Зелёные глаза встречаются с ореховыми, происходит безмолвный обмен взглядами, а затем каким-то образом их губы соприкасаются.        Фрэнк даже не может сказать, кто первым подался вперёд. Он лишь замечает, что губы Джерарда слегка обветренные и шершавые, когда двигаются напротив его губ, и проходит совсем немного времени, прежде чем язык Джерарда скользит вперёд, безмолвно прося углубить поцелуй.       Женщина под ними тихо стонет, и когда Фрэнк открывает глаза, он видит, что она приподнялась на локтях, внимательно наблюдая за ними. Её пристальный взгляд одновременно бросает его то в жар, то в холод, поэтому он поспешно снова зажмуривается и отвлекает себя, резко прикусывая нижнюю губу Джерарда. В ответ тот тихо ахает.       Разве он не злился на этого парня буквально несколько минут назад?       Матрас смещается, и затем мягкие руки опускаются на его бока, скользят вверх под футболку и слегка тянут её, пока он не оказывается вынужден оторваться от Джерарда. Его руки сами поднимаются вверх. Он наблюдает, как футболка летит через комнату и падает в уже существующую кучку одежды.       Затем руки снова возвращаются, скользя по его татуированной коже. Джерард наклоняется ближе к нему, опираясь одной рукой на матрас, а другой обхватывает Фрэнка за спину, удерживая его на месте.       — Блять, Фрэнки, я знал, что ты весь забитый, но не знал, что ты настоящее произведение искусства, — говорит он с восхищением и оставляет несколько маленьких поцелуев на скорпионе на шее Фрэнка, затем ниже, на ключицах и груди.       Женщина рядом с ними мычит, её пальцы скользят по ласточкам на бёдрах Фрэнка.       А Фрэнк? Ну, Фрэнк начинает постепенно расслабляться и просто принимать происходящее. Усталость после концерта, который он отыграл всего пару часов назад, наконец начинает брать своё. Он мог хотя бы попытаться быть активнее, но зачем, если тех двоих, кажется, и так всё устраивает. Он просто плывёт по течению.       — Знаешь, — бормочет женщина прямо у уха Фрэнка, — тебе следует трахнуть меня.        Кровь приливает к щекам Фрэнка и вниз между его ног, но когда он поворачивает голову, она смотрит прямо на Джерарда напротив него, который ухмыляется в ответ и убирает руку со спины Фрэнка к его эрекции, прижатой к животу, презерватив еще на месте.       Фрэнк не стыдится признать, что от этого жеста у него во рту скапливается слюна.       Затем, внезапно, они снова перемещаются; Фрэнк оказывается откинутым на изголовье кровати, женщина лежит на животе, лицом между его ног — когда она целует татуированное бедро Фрэнка, её губы оставляют красноватый восковой след — а Джерард стоит на коленях позади неё, с взглядом, прикованным к Фрэнку так, будто он оценивает его реакцию, как учитель, проверяющий ученика.       — Хочешь, я тебе отсосу, милый? — мурлычет она, убирая прядь каштановых волос с лица и протягивает руку, её пальцы с маникюром скользнули по напряжённой выпуклости в боксерах Фрэнка.       Это первое прикосновение к его члену за весь вечер, и даже через ткань оно вырывает у него тихий вздох, бёдра слегка дёргаются в поиске большего трения.       Её смех звенит в воздухе, как маленькие колокольчики, и даже Джерард подсмеивается над его реакцией, за что получает в ответ раздражённый взгляд Фрэнка.       — Она очень хороша в этом, — добавляет Джерард, кладя изящную руку на бёдра девушки, это заставляет её вздрогнуть. —Правда ведь, Эллисон?       И, блять, Фрэнк действительно не хочет знать, чем эти двое занимались до того, как он спустился сюда. Или Джерард уже знал её раньше? Она его девушка? Они делают это каждую ночь? И Фрэнк — он трясет головой и делает глубокий вдох, медленно выдыхая.        — Докажи это, — слышит он сам себя, устраиваясь поудобнее и подсовывая под спину подушки. — Просто покажи мне, насколько хорошо ты умеешь сосать.       И, похоже, это именно та реакция, которую она ожидала, потому что её губы растягиваются в широкой самодовольной улыбке, она уже отодвигает его боксеры и наклоняется вниз, чтобы взять его в рот.       Внезапная волна влажного, горячего жара, заставляет Фрэнка дёрнуться. Он откидывает голову назад, глухо ударяясь об стену, пальцы тут же путаются в её каштановых волосах. Его рот приоткрывается с долгим, протяжным стоном. Блять! Если бы он мог сейчас говорить, он бы пожаловался, что его не предупредили.       — Пиздец. Ха… блядь.       Его татуированные пальцы сильнее сжимаются в волосах, пока она языком поглаживает нижнюю часть его члена, прямо над толстой веной. Затем она тихо мычит, и Фрэнку требуется вся его сила воли, чтобы не притянуть её голову ближе. Вместо этого он заставляет себя открыть глаза и видит, что Джерард смотрит на него в ответ с такой интенсивностью, что Фрэнк чувствует себя полностью обнажённым до костей, будто красноволосый мужчина способен заглянуть прямо ему в голову. И всё же, как бы сильно он ни хотел, Фрэнк не может отвернуться.       — Не отводи взгляд, Фрэнки, — говорит Джерард, когда Фрэнк снова пытается утонуть в ощущениях.       Он мог бы просто представить, что это кто-то другой, а не его сосед, но слова Джерарда заставляют его жалобно вздрогнуть.       — Хорошо. Да, вот так, — выдыхает Джерард, и Фрэнк почти гордится этой похвалой, не в силах отвести взгляд, наблюдая, как Джерард сжимает презерватив у основания эрекции и медленно входит в тело Эллисон сзади       Она стонет вокруг члена Фрэнка, и этот звук будто отдаётся у него в позвоночнике, заставляя его самого тихо простонать, как цепная реакция, подобная падающим костяшкам домино.       Когда Джерард начинает двигаться, он не отводит взгляд от Фрэнка ни на секунду. Обычно орехово-зелёный цвет его радужек стал тёмно-зелёным, как лесная чаща, особенно резко контрастируя с его красными волосами и тем, насколько расширены его зрачки. И каждый звук, который он издает, будто бьёт по голове Фрэнка электричеством. Каждый раз, когда он двигается в Эллисон, Фрэнк чувствует это через её стоны так, будто его самого трахают. И если он перестаёт смотреть вниз слишком долго, он почти забывает, что она здесь на первом месте.       На самом деле у него не особо получается, потому что дальше она делает что-то особенно умелое языком прямо у головки члена, и Фрэнк почти давится собственной слюной, насколько, блять, это приятно.       Тем временем Джерард начинает двигаться быстрее, и кровать уже начинает ритмично скрипеть вместе с ними. Только сейчас Фрэнка больше не раздражает шум, он слишком отвлечён на жар, который нарастает где-то глубоко в животе, и он уже не может сдерживать, как его бёдра дёргаются вверх один раз, потом второй.       Эллисон стонет, отстраняется и несколько раз кашляет, но Фрэнк даже не может заставить себя извиниться. Не тогда, когда он видит, как лицо Джерарда резко меняется.       — Ахуеть… блядь, блядь.       Фрэнк не успевает насладиться лицом Джерарда во время оргазма ещё хоть немного, потому что Эллисон уже снова возвращается, в этот раз одной рукой удерживая его там, где он особенно чувствителен, а другой прижимая его бедро. Конечно он мог бы пошевелиться, если бы захотел, но намёк очевиден, и Фрэнк не собирается портить свой приближающийся оргазм, ведя себя как маленький мерзавец.        — Я сейчас… — пытается предупредить он, взгляд снова приковывает то, как Джерард выходит из неё, снимает презерватив и избавляется от него, бог знает куда, а затем сразу возвращается, теперь уже впиваясь в нее губами. И именно это окончательно выбивает Фрэнка из колеи — из его горла вырывается крик, который уже совсем не похож на его голос, пока он изливается в рот Эллисон, которая через мгновение отстраняется, проглатывая половину его спермы, а остальное покрывает нижнюю часть её лица.       Она выглядит прекрасно, лежа там; рот приоткрыт, язык Джерарда двигается в ней, заставляя извиваться и тихонько стонать.       Фрэнк пытается притвориться, что больше интересуется ею, приходя в себя после умопомрачительного оргазма. Его дыхание тяжёлое, а грудь часто и резко поднимается. Он ослабляет хватку в волосах, теперь двигаясь мягче, и вытирает краем одеяла её лицо. Но он всё равно не может удержаться, от того, чтобы украдкой поглядывать в сторону Джерарда, которого видит лишь как красную макушку. И вскоре Эллисон тоже издаёт высокий стон, её тело дёргается и извивается вокруг языка Джерарда.        Затем, внезапно, комната погружается в тишину, нарушаемую только прерывистым дыханием всех присутствующих. Джерард поднимает голову, и у Фрэнка почти случается сердечный приступ, при виде влажного блеска вокруг его губ и подбородка. От этого его измученный член болезненно дёргается. Если бы он ещё был подростком, ему, вероятно, хватило бы всего пары минут, чтобы снова быть готовым к продолжению, увидев такое.       Первой двигается Эллисон, она подтягивает боксеры Фрэнка обратно на место, затем перекатывается на бок и раскидывает руки, словно приглашая его к объятиям.       Все еще слишком пьяный от оргазма, чтобы догадаться как ей отказать, он легко поддаётся и, когда она прижимается к его груди, как довольная кошка, она моментально засыпает.       Джерард тихо усмехается, встаёт и выходит из комнаты. Слышится шум воды в соседней комнате. Когда он возвращается с тёплой влажной тряпкой и осторожно вытирает их обоих, у Фрэнка снова поднимается странное, жгучее чувство внизу живота.       — Нам стоит делать это чаще, — искренне говорит Джерард, вешает тряпку на стул и забирается обратно в кровать к ним обоим.       Длинные, бледные пальцы художника начинают выводить узоры по татуировке на бедре Фрэнка, пока его глаза, теперь более мягкого оливкового оттенка, задерживаются на нем.       И снова у Фрэнка появляется странное ощущение, будто этот человек способен видеть его насквозь, даже не прилагая усилий.        — Может, если бы ты прекратил делать это в абсолютно неподходящее время. Некоторым людям вообще-то нужно спать, знаешь ли?       — Но ведь именно это привело тебя сюда, разве не так?       — Ох, заткнись! — Фрэнк кидает запасную подушку прямо в лицо Джерарда, но он лишь улыбается, когда она падает на простыни между ними. Фрэнк не может перевернуться так, как ему хочется, потому что Эллисон спит у него на груди, поэтому он отворачивает лицо и говорит Джерарду спать.       Тёплые солнечные лучи щекочут нос Фрэнка и заставляют его чихнуть, вырывая из самого спокойного сна, который у него был с тех пор… он даже не помнит с каких.       Ни Джерарда, ни Эллисон рядом уже нет, и как только он пошевелился, мочевой пузырь тут же напомнил о себе, заставляя выбраться из кровати.        Его одежда со вчерашней ночи пахнет пивом и потом. Настолько, что он даже не хочет к ней прикасаться. Возможно, когда он найдёт Джерарда, можно будет одолжить у него что-нибудь из вещей.       Как раз думая о нём, Фрэнк почти наступает на использованный гандон на полу. Блядь.        Скривившись, он выходит из спальни и находит ванную в том же месте, где она была в его собственной квартире.       Он мельком ловит своё отражение в зеркале, пока справляет нужду: растрёпанные волосы, уставшие глаза — но выглядит он не так плохо, как ожидал.       Позже он находит Джерарда на кухне, тот наливает себе свежий кофе, и чёрт, Фрэнк отдал бы многое за чашку прямо сейчас. К счастью, перед ним уже стоит кружка, прежде чем он успевает собраться с мыслями и попросить.       — Спасибо, — сонно бормочет он, и Джерард кивает, делая глоток.       Парень пьёт его чёрным, как какой-то мазохист.       Фрэнк передёргивается и тянется к сахару на столе.       — Без молока? — спрашивает Джерард, наблюдая за ним.       Фрэнк качает головой.       — Желудок плохо реагирует.       Джерард кивает.       Они пялятся друг на друга, и между ними повисает неловкая тишина.       — Эллисон уже ушла. Сказала, что у неё работа или что-то в этом роде.       Фрэнк кивает.        — Она, правда, не оставила свой номер. И я забыл спросить, так что… — Джерард делает большой глоток кофе, и теперь уже Фрэнк наблюдает за ним. — Мы все ещё могли бы это повторить. Если ты хочешь, я имею в виду. Может, не с ней, но… типа, ну ты понял.       Фрэнк, на самом деле, не понимает, но всё равно кивает, отвлекаясь на то, как Джерард будто говорит только одним уголком рта.       — Можно одолжить у тебя одежду? — говорит Фрэнк как раз в тот момент, когда Джерард открывает рот, чтобы продолжить свои рассуждения. Он тут же закрывает его и кивает, оставляя кофе на кухонном столе и жестом приглашая Фрэнка за собой.       — Ты немного меньше меня, так что не знаю, подойдет ли тебе что-нибудь, — бормочет он, роясь в шкафу в спальне. — Если хочешь, можешь ещё и душ принять. Просто—       — Я знаю, — говорит Фрэнк и принимает одежду, которую Джерард ему протягивает. — Я быстро.       Ладно, возможно, Фрэнк соврал. Как только он встаёт под горячие струи воды, его мышцы наконец расслабляются, и он остаётся там гораздо дольше, чем следовало бы, просто позволяя воде стекать по коже. Шампунь Джерарда — женский шампунь, придает его волосам запах яблок, а гель для душа — имбиря. Это совсем не то, к чему привык Фрэнк, хотя нельзя сказать, что его это не устраивает.       Примерно через полчаса он выходит с мокрыми волосами. С них капает на плечи, прямо на футболку Джерарда со Smashing Pumpkins.       Джерард ждёт его на кухне, всё ещё с кружкой кофе или, возможно, уже со второй, пока Фрэнк допивает свой. Теперь он уже остыл.       — Я заеду к другу за запасным ключом, — говорит он, ставя пустую кружку в раковину. — Верну твою одежду, как только постираю. У тебя есть обувь, которую можно одолжить?       Старые грязные конвера, которые приносит Джерард, слишком большие, но ничего — Фрэнк просто затянет шнурки потуже. Блять, он чувствует себя как маленький ребёнок.       — Извини, — вдруг говорит Джерард, когда Фрэнк уже наполовину за дверью.        — А?        — Я вообще-то не планировал, — он неопределённо машет рукой в воздухе между ними, — чтобы всё это… случилось. Постараюсь больше не устраивать громкий секс в три утра.       Джерард смеётся, словно только сейчас понял, насколько странно эти слова звучат вслух.       — На самом деле в четыре, — ухмыляется Фрэнк, наблюдая за смущённой реакцией Джерарда.       Но на этот раз Джерард звучит искренне, и у Фрэнка уже не остаётся сил по-настоящему злиться.       — Увидимся, Джерард, — говорит он перед тем, как уйти к магазину пластинок, где работает Рэй, чтобы наконец вернуться в свою квартиру.       За спиной он едва слышит тихое бормотание Джерарда — Ага, увидимся, — и дверь между ними закрывается.       Ему стоило попросить у Джерарда куртку, думает Фрэнк, потирая руки и дрожа от холода. Сверху бледное солнце уже достаточно тёплое, чтобы растапливать снег в маленькие лужицы, но от этого мир только кажется ещё более трагичным, и Фрэнк чувствует себя ещё более подавленным.       Ему не то чтобы не понравилась прошлая ночь; концерт был отличным, Джерард просто чертовски горячий, и Фрэнк получил самый офигенный минет за долгое время. Но теперь, когда его член перестал думать за него вместо мозга, сожаление начинает подкрадываться по краям, как ветви старого искривлённого дерева. Фрэнк просто не тот тип парней, которые спят с кем попало. На самом деле, скорее наоборот.       Если бы он и Джерард встретились при других обстоятельствах, Фрэнк с радостью пригласил бы его на свидание, спросил бы, какой кофе он любит, узнал бы о его увлечениях и о том, чем он занимается на работе. И дело в том, что он всё ещё хочет знать все эти вещи. Правда хочет. Очень, очень хочет. Но в то же время он не хочет снова разговаривать с Джерардом ёбаным Уэем, пока его мозг не прекратит прокручивать те прерывистые стоны, которые тот издавал снова и снова. Хотя, похоже, что это произойдёт не так уж скоро.       Увидев выцветшую на солнце вывеску магазина пластинок, Фрэнк пробегает последние несколько метров и спешит внутрь, наслаждаясь тёплым одеялом воздуха, которое сразу его окутывает.       Оглянувшись, он понимает, что магазин совершенно пуст. Даже Рэй не суетится, копаясь за стойкой и не возится с полками. Скорее всего, он в подсобке.       Фрэнк обходит стойку и заходит в дверь в заднюю комнату.       Там темно, повсюду разбросаны коробки с винилом, маленький стол, мини-холодильник, разные вещи, нужные в магазине пластинок, и, конечно, старый диван, на котором он замечает Рэя, наушники на голове, он перебирает аккорды на своей любимой гитаре. Фрэнк не двигается, не желая мешать, и просто наблюдает, слушая, как звучит настоящая магия. Мелодия льётся так чисто и плавно, что у Фрэнка по коже бегут мурашки, и на секунду он даже завидует способностям лучшего друга. Серьёзно, Фрэнку нужно заполучить этого парня в группу.        — О, привет, Фрэнки, — говорит Рэй, и наушники уже висят у него на шее, из-за чего он слегка вырывает Фрэнка из мыслей.       — Здорово, чувак, — ухмыляется Фрэнк, всё ещё с красными от холода щеками и текущим носом. Он надеялся, и эта надежда может умереть завтра утром, когда он проснётся с заложенным носом и температурой, он не заболеет из-за этого.       — Без куртки? — спрашивает Рэй. — Чувак, ты обычно укутан в слои одежды. Что случилось? — потом его губы растягиваются в хитрой улыбке, и он многозначительно шевелит бровями. — Или… не говори?       Фрэнк стонет, проводит рукой по лицу и выглядывает сквозь пальцы на Рэя с выражением, которое могло бы убить, если бы он не выглядел при этом как побитый щенок.       — Типа того, — бормочет он себе под нос и вдруг радуется, что его щёки с самого начала были красными.       Рэй на секунду действительно выглядит удивлённым.       — Не спрашивай, — тут же добавляет Фрэнк, не давая ему сформулировать вопрос. — Я не хочу об этом говорить. Серьёзно.       Рэй медленно кивает, хотя в его лице всё ещё читается любопытство. Если бы это был кто-то другой, Фрэнк уверен, его бы уже засыпали вопросами. Но не Рэй. Рэй будет держать рот закрытым, пока Фрэнк сам не будет готов рассказать. Или не расскажет вообще.       — Просто… я забыл ключи дома. У тебя есть мой запасной?       Рэй качает головой.       — Неа, извини, чувак. Но можем забрать его у меня из дома во время обеда? Там… — он смотрит в телефон, — ещё около двух часов до него. Сможешь чем-нибудь себя занять?       Фрэнк тихо вздыхает, но, наверное, он справится. Всё равно он не планировал ничего на сегодня. Он знал, что после концертов ему всегда нужен целый день, чтобы прийти в себя, неважно, насколько большим или маленьким было выступление.       — Ладно, — говорит он, слегка усмехаясь в ответ на заразительную улыбку Рэя.       — Отлично! — Рэй ставит гитару в сторону и, проходя мимо, хлопает Фрэнка по плечу. — Тогда мы можем найти тебе применение.       Примерно через полчаса Фрэнк стоит посреди магазина с коробкой пластинок под мышкой. Он бывает здесь достаточно часто, чтобы ему не нужно было указаний от Рэя куда что ставить, он просто тихо напевает себе под нос и перемещается между рядами так же, как если бы сам выбирал музыку.        Похоже, он даже выглядит как настоящий сотрудник, время от времени его останавливают покупатели и спрашивают, где найти ту или иную пластинку, или может ли он проверить на складе, если её нет на витрине.       Рэй каждый раз встречает его одной и той же гордой улыбкой, а Фрэнк в ответ специально задевает его плечом, проходя мимо.       — Тебе повезло, что я не заставляю тебя за это платить, — в конце концов выдыхает Фрэнк после того как особенно требовательный клиент наконец-то ушел.       — Мгм, знаешь, я не отказываюсь от помощи, — отвечает Рэй, и Фрэнк тут же начинает смеяться.       — То есть ты заставляешь меня работать бесплатно, когда я мог бы всё это время получать деньги? Ты это сейчас говоришь?       Рэй невинно пожимает плечами.       — А кто сказал, что я тебя заставляю?       И за это Фрэнк дает ему подзатыльник.       Фрэнк не видит Джерарда ещё около двух недель — одну из которых ему пришлось провести в постели, потому что, как и ожидалось, он всё-таки заболел, ебись конем его паршивый иммунитет — если, конечно, не считать тех мимолетных взглядов, которые он ловил, замечая парня из окна или в коридорах, где они обменивались неловким тихим «привет» и тут же расходились по своим квартирам.       Одежда, которую Джерард ему одолжил, до сих пор лежит чистая и нетронутая в спальне Фрэнка, сложенная в углу стола — он видит её каждый день, когда просыпается или ложится спать, и всё так же забывает о ней. Джерард, наверное, просто занят, да?       Но сегодня занят уже сам Фрэнк.       Пока он подводит глаза чёрной подводкой и укладывает волосы в нарочитую небрежность — которая, честно говоря, вовсе не такая уж небрежная, как кажется, — он думает, приведёт ли Майки на этот раз своего брата.       То, как Майки постоянно говорит о нём — в сообщениях, по телефону или даже лично, хотя выражение его лица почти всегда остаётся таким же постным, — заставляет Фрэнка думать, что этот парень должен быть классным. Даже ахуенным. Просто ахуительно крутым.       Он отступает назад, смотрит на себя в зеркало, и, наконец удовлетворённо кивнув, берёт всё необходимое — ключи, сигареты, зажигалку, куртку, телефон — и направляется в бар, о котором говорил Майки.       Он недалеко, поэтому Фрэнк решает пройтись пешком, идти примерно двадцать пять минут. Снег уже исчез с земли и сменился грязными лужами и ледяным дождём под серым, унылым небом. По крайней мере, теперь, когда с неба не льются ведра воды, становится чуть теплее, и Фрэнку уже не так страшно снова заболеть.       Он слышит музыку ещё до того, как видит клуб: глухой бас заставляет землю вибрировать, пьяные люди орут и шатаются снаружи, а горстка курящих пытается найти тихий уголок, где они смогут насладиться своей дозой никотина.       Фрэнк проталкивается мимо всех этих людей и заходит в бар, который почему-то кажется ещё более душным, чем школьный класс летом при сломанном кондиционере. Здесь будет невозможно найти Майки, он едва может сделать шаг, чтобы чей-то локоть не въехал ему в ребро.       Он решает сначала взять напиток, раз группа, о которой говорил Майки, начнёт только минут через пятнадцать. Несмотря на то, что он только пришёл с холодной улицы, его уже тянет к ледяному пиву.       Барменша подозрительно косится на него, когда он окликает её, просит удостоверение и приподняв бровь, недоверчиво изучает дату рождения. Но в итоге все равно отдаёт ему пиво, выкрикивая что-то через шум толпы. Фрэнку кажется, это было что-то вроде «ты выглядишь как ребёнок», и да, он слышит такое постоянно.       Когда Фрэнк поворачивается обратно к сцене, он так резко вздрагивает, что почти роняет пиво, и издаёт совершенно не геройский вскрик в процессе.       — Тебе тоже привет, Фрэнк, — кричит Майки сквозь музыку. Но по его выражению лица, это скорее просто очень громкая речь. Похоже, у парня какое-то шестое чувство, потому что что это за хуйня?       — Чёрт, да, привет, извини, Майки, — отвечает Фрэнк и сразу же делает большой глоток пива.       Майки говорит, что группа вообще-то не такая уж и хорошая, от чего Фрэнк почти давится тем, что только что выпил.       — Тогда почему ты постоянно говорил, что очень важно, чтобы мы пришли сюда?.. —       Майки тут же отмахивается.       — У них отличный басист.        Фрэнк скептически приподнимает бровь, когда на сцену запрыгивает такой же невысокий парень, как и он сам, чтобы настроить своё оборудование.       Чёрная чёлка растрёпанными прядями обрамляет его лицо, губы поджаты, пока он настраивает бас. Фрэнк никогда ещё не видел, чтобы Майки так пристально смотрел на кого-то, а это о многом говорит, учитывая, как часто тот уже буквально прожигал его взглядом.       — Только замена, правда. Он обычно играет в другой группе.       Фрэнк кивает так, будто полностью понимает, о какой группе идёт речь. Наверное, когда-нибудь он выяснит.       Ещё Фрэнк узнаёт, что сегодня брат Майки тоже где-то здесь в толпе. Ему любопытно, но, не зная, как тот выглядит, он всё равно не сможет его искать. Поэтому он просто скользит взглядом по лицам, пытаясь найти кого-то хотя бы отдалённо похожего на Майки.       Первые ноты первой песни убеждают Фрэнка, что да — группа действительно так себе. Но именно это в то же время делает её в каком-то роде офигенной. И, да, басист Майки действительно пиздецки хорош.       В какой-то момент — уже не важно насколько группа хороша или плоха, в таких местах мошпит как будто уже заложен в саму ДНК, — Фрэнк бросается вперёд прямо в движущуюся массу тел, оставляя Майки наедине со своим недопитым пивом. Если за последние пару недель с момента начала их дружбы, он уже успел достаточно хорошо его узнать, Майки, скорее всего, даже не обидится, а просто допьёт оставшееся пиво так, будто оно с самого начала принадлежало ему.       Вокруг мелькают руки и ноги, и Фрэнк стонет, когда чей-то ботинок попадает ему по рёбрам, прямо под правую руку — он уже заранее знает, что там вскоре появится синяк.       В какой-то момент он почти падает, чувствуя, как тела тащат его вниз, как камень окруженный огромными волнами. Но затем он замечает вспышку красных волос, развевающихся как будто они в рекламе шампуня. Моргнув несколько раз, пытаясь прояснить затуманенное адреналином зрение, он понимает, что блять, да, это Джерард Уэй.       Фрэнк отчаянно надеется, что тот его не заметил, и тут же разворачивается, пытаясь опять скрыться в массе тел. Внутри всё сжимается, кислота поднимается к горлу, и нога цепляется за другую так, что он бы упал лицом в пол, если бы здесь было место сделать это.       Как-то так получается, что он оказывается прямо у сцены, цепляясь за приподнятую платформу, чтобы удержаться и перевести дыхание.       Четыре удара — вдох, пауза на четыре счёта, выдох, и повтор.       Он почти возвращается в норму, когда еще раз — серьёзно, почему люди всегда делают это— чья-то рука ложится ему на плечо.       — Блядь! — он так резко разворачивается, что снова почти падает, но на этот раз его ловит пара татуированных рук.       — Ты в порядке, чувак? Выглядишь не фонтан.       Подняв взгляд, Фрэнк видит ту же самую чёрную чёлку, что была на сцене, только теперь мокрую от пота, и пару обеспокоенных глаз, смотрящих на него сверху вниз.       Фрэнк делает глубокий вдох, сглатывает и кивает. Тот в ответ тоже кивает и спускается с последней ступеньки, ведущей к сцене. Теперь они оказываются почти одного роста.       — Я Пит, — говорит он, наконец отпуская Фрэнка и вместо этого опираясь на край сцены. — И ты, наверное, Фрэнк, да?       Между бровями Фрэнка появляется складка, он наклоняет голову, как любопытный щенок, и медленно кивает.       — Да, а откуда ты… —       — Из Pencey? Чувак, я обожаю твою группу!       И Фрэнк не может сдержать тепло, приливающее к щекам, и широкую улыбку, расплывшуюся по лицу.       — Блять, да, чувак! А ты сам неплох. Я слышал, ты просто подменяешь сегодня?       — Ага, — Кивает Пит. — Я из группы друга моего брата. Он барабанщик.       Фрэнк делает губами букву «о» и кивает.       Они оба постепенно перемещаются к бару, пока обсуждают группы, музыку, которую слушают и создают, и всё, чем занимаются помимо этого.       Пит, как оказывается, басист другой группы, о которой Фрэнк уже слышал раньше, но никогда толком не слушал, и Пит заставляет его пообещать, что он придет на один из их ближайших концертов, на что Фрэнк с готовностью соглашается.       В какой-то момент вечера Майки уходит. Фрэнк успевает заметить тонкую оправу его очков, когда тот протискивается к выходу с какой-то девушкой, висящей на нём так, будто они одно целое — оба уже явно далеко за пределами «слегка выпил».       Майки ёбаный Уэй.       Конечно, он снова умудрился кого-то подцепить на ночь. Он всегда это делает. Как какой-то секс-волшебник или типа того. Эта мысль вызывает у Фрэнка смешок.       — Над чем ты смеёшься? — спрашивает Пит, слегка заплетающимся языком.       В ответ Фрэнк кивает в сторону двери, всё ещё улыбаясь.       — Мой друг, — говорит он легко. — Увидел как он ушёл с девушкой.       Глаза Пита расширяются, затем он тоже улыбается и кивает, многозначительно поднимая брови и игриво толкает Фрэнка в бок       — Значит он оставил тебя здесь совсем одного?       Фрэнк смеётся и кивает, уже догадываясь, к чему всё идёт.       — Ну да, я…       Он замирает — двигается раньше, чем успевает подумать.       Раздаётся короткий вскрик, кто-то спотыкается, толпа расступается — и Фрэнк вдруг оказывается с двумя руками, полными человека.       Парень стонет, затем хихикает, выпрямляясь. Красные волосы огненной копной обрамляют его округлое лицо, огромные ореховые глаза выглядывают между прядками.       — Извини, кажется, я потерял равновесие. Я… — Фрэнки?       Фрэнк моргает с интеллектом одноклеточного организма.       За его спиной Пит спрыгивает с барного стула и кладёт руку ему на плечо.       — Фрэнки? — спрашивает он. — Ты в порядке?       Взгляд Джерарда скользит между ним и Питом туда-сюда, несколько раз, пока не останавливается на руке, лежащей на плече Фрэнка, которая слегка двигается, будто пытаясь успокоить.       — Ох.       Его губы растягиваются в крошечную ухмылку.       — Я понял.       Только тогда Фрэнк наконец выходит из ступора.       — Да иди ты нахуй, ты не понял. Это не…       — Ойй, да ладно, Фрэнки, я знаю, как выглядит флирт.       — Я не…       — А я — да.       Фрэнк резко переводит взгляд на Пита, и его губы обиженно поджимаются.       Джерард смеётся.       — Не возражаете, если я присоединюсь?       Пит машет головой, и они возвращаются к бару. Вот так просто.       Фрэнк не знает, как они втроём оказались в квартире Джерарда или почему он сам сейчас лежит совершенно обнаженный в кровати парня.       Ох, нет, подождите, вообще-то он помнит.       После того как Джерард присоединился к ним в баре, Пит будто решил сделать своей личной миссией вывести Фрэнка из себя. Хотя нет, на самом деле не совсем. Он просто без конца засыпал Джерарда вопросами. Понравился ли концерт? Да. Как они с Фрэнком познакомились? Они соседи.       Это даже могло бы быть приятной беседой, если бы Пит не бросал откровенно флиртующие взгляды то на Фрэнка, то на Джерарда.       В итоге Фрэнк начал заказывать себе стакан за стаканом, пока мир вокруг не начал расплываться и пока он наконец не перестал так чертовски нервничать.       Когда Джерард сказал, что идёт покурить, Фрэнк поплёлся за ним, как влюблённый щенок, спотыкаясь и врезаясь в людей, пока тот, наконец не сжалился и не обнял его за талию, чему Фрэнк протестовал, но втайне был благодарен. Всё это время Пит наблюдал за ними с той самой раздражающей самодовольной ухмылкой, которая не исчезала с момента появления Джерарда.       Фрэнк винит во внезапной тошноте уличный воздух, из-за которого его вырвало так сильно, что он забрызгал себя и пол, а, возможно, и немного Джерарда. Кто-то держал его волосы, пока его выворачивало, кто-то поддерживал, чтобы он не упал и не испачкался ещё сильнее. Хотя к тому моменту, было уже было слишком поздно.       Потом, поскольку Джерард был единственным трезвым из них, Пит отдал ему ключи от машины, и он отвёз их домой.       Они с трудом поднялись по лестнице, Фрэнка буквально тащили на себе Пит и Джерард. Был душ, испорченная одежда отправилась в стиралку, и теперь Джерард пытался найти что-нибудь, что можно надеть на Фрэнка.       — Так, — Пит опирается на дверной косяк, скрестив руки на груди, — что происходит между вами двумя?       Фрэнк моргает мутным взглядом и с запозданием понимает, что его, блять, член, сейчас вообще-то на виду, после чего резко дергает на себя одеяло, пытаясь прикрыться. Что-то чёрное падает ему на лицо. Когда он поднимет это, оказывается, что это пара боксеров, которые он каким-то образом умудряется надеть.       Джерард смеётся.       Фрэнк показывает ему средний палец.       — Полагаю, можно сказать, что мы один раз потрахались, — наконец говорит Джерард, отвечая Питу.       — Только потому что ты, блядь, постоянно слишком громкий, — слова Фрэнка настолько невнятны, что удивительно, как те двое их вообще понимают.       — Но ты всё равно присоединился.       У Джерарда хватает наглости выглядеть ахуевше гордым, когда он говорит это.       Фрэнк кряхтит, снова показывает ему средний палец и откидывается обратно на подушки. Комната плывёт, и он закрывает глаза.       Солнечные лучи щекочут нос Фрэнка, и он просыпается от чиха и тихого стона. Он ворчит, переворачивается и утыкается глубже в подушку — там тепло, спокойно и уютно. Запах цветочного стирального порошка заставляет его улыбнуться, пока он вдруг не понимает, что его простыни так не пахнут.       Он резко садится, морщится от яркого света и прижимает ладонь к голове, пытаясь унять раскалывающую боль, которая дала о себе знать, как только он немного пришел в себя.        Через пару минут он пробует снова и медленно моргает, прикрывая глаза рукой.       Да. Он почти забыл события прошлой ночи. Майки и Пит. Столкновение с Джерардом.       Ёбаный Джерард.       Остальное как в тумане. Фрэнк помнит, что его вырвало, он оказался здесь с Питом. Когда он смотрит вниз, он вдруг понимает, что он голый. Ох бля. О нет.       Его взгляд лихорадочно мечется, сначала проверяя комнату, потом, с тяжёлым чувством страха — кровать рядом с собой.       Пусто.       Фрэнк выдыхает с облегчением.       Но что, если Джерард и Пит сейчас просто где-то в другом месте?        Он вскакивает с кровати, пошатываясь в своём головокружении и дезориентации, успевает только стащить из шкафа Джерарда шорты, как его снова скручивает, и он несётся в ванную.       До туалета он не добирается, он еле успевает дойти хотя бы до раковины, как его начинает выворачивать. Он опустошает желудок в гладкий белый фарфор. Его колени дрожат и грозят подогнуться, пока он опирается о раковину, позволяя ее прохладному краю хоть немного остудить перегретую кожу, пока наконец из него не выходит только едкая слюна, и он уже просто сухо давится. Задыхаясь, он сползает на пол.       — Фрэнк?       Фрэнк слабо стонет, запрокидывает голову и видит Джерарда, сгорбленного, встревоженного, стоящего у входа, будто он боится зайти. Жёлтый свет позади него подсвечивает красные волосы почти как нимб, и на секунду Фрэнку кажется, что он, возможно, умер.       Но затем спазм в желудке возвращается, и он снова сгибается, ползёт к унитазу на четвереньках, как какое-то жалкое существо, и его снова выворачивает, грудь тяжело поднимается и опускается с каждым вдохом. Слюна собирается во рту и капает, смешанная с кислотой, в воду.       Холодная рука ложится ему на плечо, и он вздрогнул, но потом невольно прильнул к ней. Джерард, точно. Фрэнк почти о нём забыл, снова. Он глухо стонет.       — Просто выблюй это, — бормочет Джерард успокаивающе. — Давай. Потом мы уложим тебя на диван и я сделаю тебе чай, ладно? Просто дыши.       И, достаточно странно, но это помогает, то, как рука Джерарда скользит вверх-вниз по вспотевшему плечу Фрэнка, как он задаёт ритм дыханию и мягко заставляет его следовать за ним. В каком-то смысле это напоминает ему детство, те бесконечные дни, когда он болел дома, а мама сидела рядом и ухаживала за ним.       Только вот Джерард не его мать. Совсем нет. И Фрэнк вздрагивает от одной мысли о таком сравнении.       Когда позывы наконец утихают, Джерард помогает ему подняться, поддерживает, или скорее почти несёт, в гостиную, усаживает на диван и укутывает в плед.       Он на мгновение исчезает, а потом возвращается с пустым мусорным ведром.       — Если опять затошнит.       И снова уходит.       Фрэнк усаживается поудобнее, откидывает голову на спинку, закрывая глаза. Тело тяжёлое и слишком горячее, его знобит, а голова болит так, будто внутри нее только что взорвалась бомба. Он больше никогда в жизни не будет пить. Никогда.       (Он так скажет, но через пару месяцев всё забудется, и Фрэнк снова будет пить как обычно, пока это не повторится.)       Где-то слышится тиканье, и Фрэнк, повернув голову, замечает часы, которых не замечал, когда был здесь в первый раз. Они стоят на большом предмете мебели из тёмного дерева, красивом, аккуратно сделанном, но явно чужом всему остальному интерьеру. Странно.       — Тебе правда не стоит так много пить, ты же знаешь это, Фрэнки?       Джерард возвращается в комнату с двумя кружками, одну он ставит на маленький журнальный столик прямо перед Фрэнком, вторую держит у себя. Запах кофе от неё заставляет Фрэнка одновременно оживиться и почувствовать, как желудок снова скручивается. Вместо этого он тянется к своей кружке.       — Ромашковый чай. Он помогает от тошноты и всего такого. Осторожно, он ещё горячий.       Джерард говорит тише, чем обычно, замечает Фрэнк, хотя его голова все равно протестует против любого звука, поэтому он пытается кивнуть, чтобы показать, что услышал, но это только простреливает череп болью, и он ограничивается тихим мычанием.       Кружка тёплая в ладонях, запах успокаивает желудок. Фрэнк смотрит в желтовато-коричневую жидкость, на секунду видит своё отражение, а потом делает глоток, когда понимает, насколько ужасно он сейчас выглядит. Горячий напиток стекает по горлу, смывая отвратительный кислотный привкус, который он слишком хорошо знает, и разливается теплом внутри.       Постепенно дрожь в теле уходит, но пот ещё долго не высыхает. Если бы он не знал, что это похмелье, он бы решил, что серьёзно заболел.       Джерард забирает у него пустую кружку.       — Тебе лучше?       Фрэнк снова тихо мычит и закрывает глаза.       Рядом Джерард издаёт короткий выдох, который можно было бы назвать нежным, если бы Фрэнк позволил себе придаться фантазиям. Но он не позволяет. И все равно не сопротивляется, когда Джерард осторожно тянет его вниз, заставляя прислониться к нему, просто использует похмелье как оправдание, чтобы прижаться ближе и дышать его цветочным запахом не опасаясь осуждения.       — Я просто не знаю, Рэй, — ноет Фрэнк, перекатываясь на диване так, что мир переворачивается, и он почти может заглянуть другу в ноздри.       Рэй мычит, копаясь в вещах, пока не достаёт две газировки из мини-холодильника в углу комнаты отдыха.       — Ну так он тебе нравится? — спрашивает Рэй, ставя одну банку на пол рядом с Фрэнком и открывает свою, плюхаясь на диван рядом. — То есть, ты же должен хотя бы считать его достаточно привлекательным, чтобы…       — Заткнись! — взвизгивает Фрэнк и чуть не падает с дивана от того, как резко подскакивает.       — Он раздражающий придурок, громкий как блядь, не даёт мне спать по ночам. И мы даже не… Там вообще была целая девушка между нами. Я даже не знаю, ты понимаешь — он делает неопределённый жест руками, — он вообще по этой части или нет.       Он пока не упоминает историю с Питом. Не знает, чем у них всё закончилось и спали ли они вообще. Ему не пришло в голову спросить об этом Джерарда.       Рэй открывает рот, чтобы что-то сказать, но, похоже, передумывает и откидывается назад, задумчиво потягивая газировку из банки.       Последовавшая за этим тишина вызывает у Фрэнка желание что-нибудь пнуть.       — Ну, — наконец начинает Рэй, его голос немного неуверенный, но спокойный, — похоже, он как минимум не против.       Фрэнк стонет в подушку.       — Я даже не хочу с ним встречаться.       — Ты уверен?..       — Заткнись, не хочу.       Рэй пожимает плечами.       — Тогда из-за чего вся эта драма?       — Я не… ладно, может, я и правда считаю, что он горячий.       Фрэнк вздыхает, открывает свою банку и залпом выпивает половину, громко рыгая после.       Рэй смеётся и толкает его в бок.       — Поговори с ним.       — Не могу.       — Почему нет?       — Он всё ещё придурок.       Рэй внимательно смотрит на него, наблюдая, как Фрэнк дуется над своей газировкой.       — Ты безнадёжен, Фрэнки.       Звонок раздался через несколько дней.       Фрэнк как раз собирался поставить Пэнси на отведённое ей место, когда его телефон завибрировал. Он не привык к частым звонкам — обычно это мама спрашивает, как у него прошла неделя и не заедет ли он в гости — поэтому, появление на экране неизвестного номера, когда он поднимает телефон, вызывает у него интерес.       — Фрэнк? Фрэнк, слава богу, мне нужна твоя помощь, мой ебанный брат — ты помнишь Пита, да? Пит Вентц. Да, он и мой… блять, это так неловко, я… Фрэнк? Фрэнк, ты ещё здесь?       — Господи, Джи, что за хуйня, притормози, — говорит Фрэнк, перебивая этот внезапный словесный понос. Он вообще не понимает, каким хуем Джерард сумел раздобыть его номер.       — Что за пиздец, чувак, ты… ты как будто запыхался, ты в порядке?       — Я в порядке, — выдыхает Джерард. — Я в порядке. Прости, просто…       На другой стороне линии он делает глубокий вдох. Потом ещё один. И ещё, пока его прерывистое дыхание не выравнивается.       — Блять, окей, извини, ох, ещё раз извини, я… — он сглатывает. — Помнишь тот вечер? Эм, бля, Пит… Пит Вентц?       Фрэнк мычит в ответ, хотя детали той ночи всё ещё туманные.       — Да, ну так вот… оказывается, он встречается с моим братом, и, ну… и теперь Майки думает, что у меня есть парень?       Интонация в конце повышается, как при вопросе, и Фрэнк хмурится, откидываясь обратно на диван, всё ещё с Пэнси в руках.       — И что? Скажи ему, что нет. Всё просто.       На другом конце слышится шум, и Фрэнк почти уверен, что Джерард качает головой, упуская факт, что он не видит его.       — Это не… то есть, блядь, я… — он снова сглатывает. — Я вроде как уже согласился его представить?       Фрэнк моргает, пытается переварить информацию, ждёт на случай, если Джерард разразится смехом и скажет, что это всё было шуткой, но этого не происходит.       — Ну, то есть, что? Ты хочешь, чтобы я…?       — Если ты не против? Просто… Пит уже видел нас вместе, очевидно, так что я не могу попросить кого-то другого, и, ну… — Джерард тихо хихикает. — Я заплачу за твой кофе и всё такое. Потом можем притвориться, что расстались. Мне всё равно, просто, пожалуйста?       Что-то тёплое скручивается у Фрэнка внизу живота. Свидание. С Джерардом. С его раздражающим соседом снизу. Конечно, не настоящее, но достаточно реальное. И как Фрэнк вообще может отказаться от бесплатного кофе?       — Ладно, — соглашается он, проще, чем они оба ожидали.       — Да? Я… блядь, спасибо, Фрэнк! Ты даже не…—       — Но ты мне кое-что должен, — перебивает Фрэнк, не собираясь упускать такую возможность.       — Да. Да, конечно. Всё, что захочешь, Фрэнки.       Фрэнк удовлетворённо мычит.       — Тогда напиши мне детали. Я приду.       И он кладёт трубку.       Возможно, та одежда, которую он еще не вернул, все-таки пригодится.       Фрэнк приходит к Джерарду в квартиру через два дня, намеренно надев ту огромную Smashing Pumpkins футболку, которую он так и не удосужился вернуть. Если бы Джерард действительно хотел её обратно, мог бы просто попросить. Он же знает, где живёт Фрэнк.       — Эй.       Джерард выглядит запыхавшимся, когда открывает дверь. Красные волосы мокрые и с них капает на голые плечи.       — Заходи, дай мне минутку, мне надо, ох, сейчас…       Фрэнк даже не успевает ничего сказать, как Джерард спешно возвращается в свою комнату, оставляя дверь приоткрытой.       Фрэнк вздыхает, позволяет двери квартиры захлопнуться за ним и снимает обувь.       — Если ты наденешь на бранч ебучий костюм, я с тобой расстаюсь, — говорит Фрэнк, прислоняясь к дверному косяку.       С тихим писком Джерард чуть не роняет чёрную рубашку и галстук.       — Ты думаешь, что это будет выглядеть не очень хорошо? — спрашивает он обиженным тоном и надувает пухлую нижнюю губу.       — Да нормально, — пожимает плечами Фрэнк. — Но это же бранч, а не ебанная бизнес встреча.       Джерард фыркает, кажется, что он хочет поспорить, но останавливается, когда наконец внимательно смотрит на Фрэнка.       — Ты в моей футболке.       Фрэнк моргает, опускает взгляд на себя так, будто вообще не планировал этого и пожимает плечами.       — В чем проблема? Мне нравятся Smashing Pumpkins.       Губы Джерарда растягиваются в маленькую улыбку, он качает головой.       — Ни в чем. Тебе идёт.       Фрэнк мычит, стараясь не замечать жара, разливающегося по щекам, и вместо этого ухмыляется.       — Я знаю.       Между ними повисает короткая пауза. Не совсем неловкая, но и не совсем комфортная.       — Тебе стоит надеть вот это, — бормочет Фрэнк наконец, указывая на футболку Misfits, лежащую среди более-менее аккуратной стопки одежды на кровати Джерарда. Либо парень просто не умеет складывать вещи, либо он раскидывал их как безумный перед тем, как Фрэнк пришёл. А может, и то и другое.       Когда Джерард наконец одевается и его волосы почти высыхают, они выходят к старой раздолбанной машине Фрэнка.       На улице всё ещё холодно, но снег уже наконец растаял, и солнце начинает ощущаться чуть сильнее. Фрэнк всё равно плотнее запахивает кофту и жалеет, что не надел сегодня худи. Успокаивает себя мыслью, что они всё равно будут внутри.       — Итак, — начинает он, садясь в машину и сразу включая печку, — твой брат?       Джерард хмыкает, устраивается на пассажирском сиденье и с любопытством перебирает диски Фрэнка в бардачке перед собой.       — Майки, да. Он мой младший брат и самый крутой человек на свете. Думаю, он тебе понравится.       Он победно поднимает CD Black Flag, наклоняет голову, глядя на Фрэнка, и вставляет диск в проигрыватель, когда тот кивает в ответ.       С первыми нотами песни Фрэнк заводит машину, даёт Джерарду подсказывать дорогу до маленького кафе, где они должны встретиться, и немного расслабляется, когда Джерард начинает тихо напевать и подпевать, когда не нужно ничего объяснять. У него, вообще-то, хороший голос. Даже отличный.       — Ты часто поёшь? — спрашивает Фрэнк, бросив быстрый взгляд на Джерарда, а потом снова сосредотачиваясь на дороге.       — Я… обычно только когда один. Я не то чтобы… прям хорош или что-то такое.       — Чувак, — Фрэнк замедляет машину и паркуется на свободное место. — Ты потрясающий. — Он смотрит на Джерарда, когда ставит машину на паркинг. — Серьёзно.       Тот смущённо краснеет и вылезает из машины.       — Давай, Фрэнки. Мы опаздываем!       — Не моя вина! — кричит ему вслед Фрэнк, но быстро выскакивает из машины и спешит за Джерардом, который уже идёт вперёд.       Звенящий колокольчик раздаётся, когда они заходят внутрь, и их встречает жизнерадостная рыжеволосая женщина. Из скрытых в стенах колонок играет мягкая музыка, в воздухе смешиваются запахи кофе и шоколада, а из каждой занятой кабинки слышится тихий гул разговоров.       — Привет, Хейли! — здоровается с женщиной Джерард, и она широко ему улыбается.       — Привет, Джи! Тебе как обычно?       Джерард хмыкает и кивает, затем поворачивается к Фрэнку.       — И… эм…       — Просто чёрный кофе с сахаром, пожалуйста, — Фрэнк бросает взгляд на меню, написанное на стене над ней. — И один из тех веганских сэндвичей.       Почему бы не воспользоваться тем, что за всё платит Джерард.       Хейли кивает, говорит им занять столик, пока она готовит заказ, и что кто-нибудь потом принесёт им еду.       Джерард осторожно берёт Фрэнка за руку и тянет его глубже в кафе.       — Так… ты её знаешь? — спрашивает Фрэнк.       — М? Ох, да. Мы с Майки часто сюда заходим.       Фрэнк кивает, но неприятное чувство в горле только усиливается, будто ком. Он оглядывается, пытаясь понять, где могут быть Майки и Пит.       — О! Вон Пит! — Джерард показывает на кабинку в дальнем правом углу у большого окна, где вокруг маленького резного столика разбросаны подушки на двух диванах.       Пит машет, как только замечает их.       — Фрэнк?!       Он замирает, открывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а потом медленно поворачивает голову и замечает Майки прямо за собой — тот явно возвращается из туалета.       — Майки? Подожди. Майки Уэй? Блядь, — он резко поворачивается к Джерарду и выдёргивает свою руку. — Майки Уэй это твой брат???       — Вы знакомы? — спрашивает Джерард, переводя взгляд с Майки на Фрэнка и обратно, как будто они внезапно оказались в сговоре против него.       — Он дружит с Рэем, — отвечает Майки, и Джерард серьёзно кивает.       Они переглядываются, делают эти странные движения бровями, которые явно что-то значат, и потом спокойно идут к столу, будто ничего не произошло.       — Итак, — наконец говорит Майки. — Вы с Джи трахались. Он утверждает это своим обычным сухим тоном.        Фрэнк так сильно давится, что кашляет целых пять минут подряд, думая, что сейчас умрёт, пока Джерард хлопает его по спине и суёт ему стакан воды, бог знает откуда взявшийся в его руке.       Майки бросает на Джерарда взгляд, на что тот обиженно надувается и скрещивает руки.       Фрэнку и правда надо понять, что за странная телепатическая хрень происходит между этими двумя.       Впрочем, Фрэнк неожиданно хорошо проводит время. Он ожидал, что всё это будет состоять из неловких пауз и тяжёлого молчания, а вместо этого оказывается среди людей, которых он почти мог бы назвать друзьями.       Все это время Майки продолжает донимать брата вопросами о том, как именно его план в итоге сработал, пока Джерард наконец не сдаётся и, с таким сильным румянцем, что Фрэнк почти не может отличить его лицо от волос, рассказывает о тех случаях, когда Фрэнк в ярости спускался вниз, чтобы колотить в его дверь и требовать тишины.       Пока он рассказывает, Фрэнк вставляет пару замечаний со своей стороны, что заставляет всех за столом смеяться. Рядом даже Джерард издаёт какой-то нелепый смешок и заваливается на него. Их взгляды встречаются, щеки горят от смеха, и Фрэнк замечает те маленькие белые зубы, когда губы Джерарда растягиваются в радостной улыбке.       Да, думает Фрэнк, с теплом в животе, это всё не так уж и плохо.       Фрэнк на пределе.       Он думал, что после их маленького свидания на днях, у Джерарда хватит достоинства хотя бы помолчать, пока он трахает кого-то ещё, но нет. Наоборот, звуки будто только увеличились в громкости, доводя Фрэнка до безумного состояния, когда он снова стоит перед дверью мужчины в три, блядь, утра.       — Открывай, ты, уебок! — орёт он, колотя кулаками по двери. — Я тебе говорю, если ты не откроешь дверь сейчас же, я вызову…       — Не нужно так шуметь, Фрэнки.       Джерард стоит там, снова лишь в своих до абсурда обтягивающих боксерах, уголок его рта изогнут в намёке на ухмылку, от которой у Фрэнка в глубине живота разливается жар, как в разъяренном вулкане прямо перед извержением.       — Кого бы ты там ни трахал, он сейчас уйдёт.       Он проталкивается мимо Джерарда, топает в направлении его спальни.       — Фрэнк—       — Мне поебать, что ты там…       Спальня пуста.       — Что за…       Взгляд Фрэнка обводит комнату, ожидая, что в любую секунду из укромного угла выскочит незнакомец. Он даже проверяет за дверью — на всякий случай, но там абсолютно ничего нет.       Тогда его взгляд останавливается на фиолетовом предмете на смятых простынях. Он хмурится.       — Ты хочешь сказать… — он поднимает его, не обращая внимания, что он весь в скользкой смазке, — что ты так шумел из-за какой-то ебучей игрушки?!       Фрэнк разворачивается, говоря это, и видит Джерарда, который прислонился к двери, прикусывая нижнюю губу крошечными зубами.        — Ты же не серьёзно.       Джерард пожимает плечами, ухмыляется и не двигается.       Фрэнк качает головой.       — Если всё так… — он бросает игрушку и та падает с глухим стуком. — Тогда я, блядь, собираюсь дать тебе ебучий повод быть громким!       Джерард взвизгивает, когда его хватают и затаскивают в комнату. Дверь захлопывается за ними с финальным щелчком.        — Сними эти дурацкие трусы. Ложись на кровать.       — Я не… — начинает Джерард.       — Заткнись.       Фрэнк не ждёт. Он стаскивает мешающий кусок ткани и толкает Джерарда на кровать.       Для небольшого парня вроде него, под его татуированной кожей скрывается удивительная сила.       Джерард падает с глухим «омфф», даже не успевает нормально устроиться, как Фрэнк уже наваливается на него, прижимая всем весом и удерживает лицом вниз, зажав бедрами.       — Смазка.       Джерард неопределённо показывает на первый ящик тумбочки.       Ящик резко открывается. Слышится характерный щелчок пластиковой бутылки. Дыхание Джерарда сбивается. Затем влажные пальцы находят место между ягодицами, и без осторожных движений и предупреждений, просто давят. Джерард все равно тихо стонет.        Фрэнк сдвигается, слегка откидывается назад и свободной рукой приподнимает бедра Джерарда, пока тот практически не встает на колени. Когда Джерард приподнимается на локтях, чтобы отдышаться, Фрэнк не останавливает его.       Затем пальцы возвращаются на прежнее место, грубые мозоли касаются тугого колечка мышц между ягодицами Джерарда, увлажняя кожу. Фрэнк здесь более осторожен, не хочет случайно причинить парню боль, несмотря на пылающую внутри него ярость.        Когда Джерард начинает двигаться навстречу прикосновению, Франк воспринимает это как приглашение продолжить.       Первый палец, разумеется, легко входит, скользя из-за остатков смазки, уже находящейся внутри парня.       — Стоило ожидать, что ты уже будешь расслаблен. Тебе повезло, что я вообще трачу время на твою подготовку.       Джерард стонет от этих слов и подается бедрами назад, потираясь о второй палец, проникающий внутрь.       — Нет, — рычит Фрэнк, останавливая движение свободной рукой. — Ты принимаешь то, что я тебе даю или не получаешь вообще ничего. Понял?       — Ох, блять       — Понял?       — Да, блять, да, я понял.       С губ Джерарда срывается тихий стон, но вскоре он успокаивается, и Фрэнк одобрительно мурлычет и похлопывает его по бедру.       Когда он уверен, что Джерард готов, Франк добавляет третий палец, наблюдая за возможным дискомфортом. Никаких признаков он не обнаруживает. Поэтому он начинает медленно вводить и выводить их, сначала проверяя, а затем становясь менее осторожным.       Нащупать простату Джерарда не составляет особого труда, если паузы в его тяжелом дыхании о чем-то говорят, и когда Фрэнк слегка сгибает пальцы, чтобы потереть её, Джерард издаёт оборвавшийся крик, от которого на губах Фрэнка появляется ухмылка. И он делает это снова. И снова. И снова. Пока Джерард не начинает извиваться и стонать под ним, его руки дрожат так сильно, что кажется, вот-вот откажут.       — Я думаю, ты уже готов, не так ли? Презервативы?       Джерард дергано кивает, и Фрэнк тянется к тумбочке, бросает презерватив на кровать.       Он на мгновение перестаёт прикасаться к Джерарду, ровно настолько, чтобы спустить трусы достаточно низко, чтобы его член выскользнул наружу. Он шлёпает о живот с непристойным звуком, заставляя его застонать от облегчения. Затем он разрывает презерватив зубами, раскатывает его по длине и смазывает себя лубрикантом.       Внезапное внимание к собственной эрекции вызывает у него глубокий стон, когда он начинает водить ладонью вверх и вниз, на мгновение забывая о происходящем. Он сжимает основание члена.       — Наслаждаешься шоу?       Фрэнк ухмыляется, ловя взгляд Джерарда, который пытается подсмотреть через щель между его руками и ногами. Вызванный стон и прилив крови к этому красивому лицу заставляют Фрэнка почувствовать легкое самодовольство.       Спустя всего несколько секунд он толкается вперед, направляя головку своего члена до тех пор, пока она не проникает в дрожащее кольцо мышц.       Джерард тихонько поскуливает, пытаясь снова двинуться назад, но Фрэнк останавливает его, предупреждающе сжимая бедро, настолько сильно, что на бледной коже может остаться синяк.       — Терпение, — ворчит он, не двигаясь.        Затем он медленно продвигается дальше, чувствуя, как Джерард раскрывается вокруг него с такой легкостью, которая, в общем-то, не должна удивлять, учитывая фиолетовый дилдо, которым он, должно быть, раскрылся всего несколько минут назад. Ох, чего бы Фрэнк только не отдал, чтобы увидеть это. Возможно, в следующий раз.       — Ну давай, — ноет Джерард. Его голос довольно хриплый. — Просто, блядь, — он жадно глотает воздух, — двигайся уже.       —Думаешь, ты сейчас в выгодном положении, чтобы выдвигать требования, а?       Фрэнк приподнимает бровь, несмотря на то, что другой этого не видит, а затем останавливается как раз в тот момент, когда их бедра соприкасаются, и он полностью погружается в него.       — Тебе повезло, что я в хорошем настроении.       И с этими словами он вытаскивает член, оставляя внутри только головку, после чего с силой вводит его обратно, вызывая у другого мужчины визгливый стон.       Довольный результатом, Фрэнк делает это снова.       Кровать под ними с болезненным скрежетом скользит по полу, а затем с глухим стуком бьется о стену.       Когда он видит как Джерард отворачивает лицо, чтобы спрятаться за рукой, впиваясь зубами в плоть, он замирает.       — Что такое? Сейчас ты пытаешься вести себя тихо?        Фрэнк завершает вопрос одним особенно сильным толчком бедрами, наклоняясь вперед с хриплым шепотом:        — Теперь уже не стесняйся, Джи.       Его нос скользит по щеке парня, побуждая его отпустить контроль.       — Мы оба знаем, каким громким ты можешь быть. Давай же. Покажи мне.       Тишина. Мгновение колебания. Затем Джерард кивает, всего один раз, оставляя влажный след на собственной руке, когда отпускает ее.       — Хороший мальчик.       — Блять, заткнись.       — Ни за что.       Движение возобновляется, каждый толчок сильнее предыдущего, всегда под разным углом, пока...       — Ах, о Боже, Иисус, блядь!       — Прямо там? — спрашивает Фрэнк, а затем ухмыляется. — Кстати, просто Фрэнк вполне достаточно.       — Отъебись       Джерард смеется, задыхаясь, но его голос становится все громче и выше с каждым прикосновением Фрэнка к его простате, заставляя его дрожать и трястись. Он протягивает руку под себя, но Фрэнк отталкивает ее и заменяет своей.       — Фрэнки, я сейчас        С протяжным криком, настолько громким, что Фрэнк уверен — соседи это слышат, Джерард кончает на простыни и падает лицом в матрас, удерживаемый только рукой Фрэнка на бедре. Он ритмично сжимается вокруг Фрэнка, пока движения становятся всё более хаотичными, пока он тоже не кончает с протяжным стоном.       Он еле удерживается, чтобы не упасть на тело Джерарда под собой.       После нескольких мгновений тяжёлого дыхания и бешеного сердцебиения он выходит, снимает презерватив и завязывает его.       — Ты как? — спрашивает он неожиданно мягким голосом.       Джерард фыркает, переворачивается и ухмыляется.       — Даже лучше, чем хорошо.       Его выражение расслабленное, открытое, мягкое, с лёгкой тенью ухмылки и —       — Ты уебок! — вскрикивает Фрэнк, отстраняясь с шоком осознания. — Вообще-то нехорошо манипулировать людьми, ты это знаешь?       Напевая себе под нос, Джерард сидит, опираясь на изголовье кровати и старается не задеть пятно спермы, которое он оставил на простынях.       — Только не говори, что тебе не понравилось.       — Дело не в этом!       Джерард усмехнулся, и, несмотря на раздражение Фрэнк тоже не может не рассмеяться.       — Ты ублюдок, — выдыхает он.       — Как и ты, — отвечает Джерард.       — Душ?       — Только если ты дашь мне отсосать.       — Договорились.       К тому моменту, когда они на самом деле приступают к мытью, вода уже становится холодной.       Позже этой ночью, когда они оба лежат, свернувшись в постели Джерарда, деля огромное утяжеленное одеяло. Фрэнк переворачивается на бок и смотрит на его лицо.       Глаза закрыты, ресницы иногда подрагивают, будто во сне, дыхание ровное, с длинными интервалами. Его розовые губы, которые обычно растягиваются в ухмылку или маленькую неловкую усмешку, приоткрыты совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы из уголка тянулась тонкая ниточка слюны — от этого Фрэнк тихо смеётся.       Он осторожно протягивает руку, проводит татуированным костяшкой пальца по бледной белой коже. С такого близкого расстояния он может разглядеть едва заметные веснушки, похожие на созвездия звезд на ночном небе. Джерард красив, и Фрэнка раздражает, что он так думает.       Его взгляд снова падает на губы, которых он коснулся всего один раз, в самый первый раз, когда они нормально встретились. С тех пор у Фрэнка не было возможности поцеловать его снова.       Ладно, возможно, это ложь. Возможностей сделать это у него было достаточно. Более чем достаточно, если честно. Но он ни разу ими не воспользовался, всегда сдерживаясь. И Джерард тоже никогда ничего не инициировал.       — Ты собираешься пялиться всю ночь?       Франк вздрагивает, резко поднимает взгляд выше и встречается глазами с Джерардом, уголки глаз которого прищурены от улыбки, расплывающейся на лице.       — Я не —       Но он ведь смотрел, разве нет? Он пялился.       — Слушай, я…       — Ты иногда реально тупой, ты знаешь это?       — Я… что?       Джерард тихо смеётся, скорее выдохом, чем настоящим смехом, и немного придвигается ближе.       — Ты правда думаешь, что я бы рискнул получить жалобу на шум без причины? Фрэнки, я живу здесь уже два года.       Это не может быть правдой. Потому что шум начался всего около двух месяцев назад. И он никогда не видел Джерарда. Никогда. А это о многом говорит, поскольку Фрэнк, поддерживает довольно дружеские отношения с его другими соседями. Так что же тогда?       Уголки глаз Джерарда снова морщатся, будто он уже понимает, что сейчас происходит в голове Фрэнка, и его это забавляет.       — Мне понадобилось время, чтобы набраться смелости и привлечь твоё внимание. Я даже Майки попросил помочь мне покрасить волосы в красный и всё такое.       Челюсть Фрэнка никогда не отвисала так быстро.       — Ты, ёбаный… ублюдок! — орёт Фрэнк и бросается на него, залезая на бёдра.       — Ты мог бы просто, блять, представиться как нормальный человек!       Джерард пищит, смеётся и перекатывает их, оказываясь сверху.       — Ты думаешь, что я не пытался? Чувак, ты даже не смотрел на меня!!       Ну да. Возможно, Фрэнк время от времени бывает немного рассеянным. Пустяки.       Он снова скидывает с себя Джерарда, чтобы вернуть себе позицию сверху.       — Так ты решил, что вместо этого ты лучше будешь не давать спать ни мне, ни всем остальным в этом доме по ночам?       Джерард пожимает плечами, потом снова переворачивает их, наклоняясь так близко, что его дыхание касается кожи Фрэнка.       — Но ведь это сработало, разве нет?       И Фрэнк, будучи безнадежным ебанным дураком, каковым он и является, притягивает его за затылок, преодолевая последние сантиметры, чтобы их губы слились в отчаянном поцелуе. Ох, как же он мечтал сделать это уже несколько недель.       Губы борются за первенство, и в конце концов Фрэнк сдаётся, позволяя языку Джерарда проскользнуть в рот, пока они исследуют друг друга руками и губами.       Проходит будто вечность, прежде чем они наконец отрываются, чтобы вдохнуть воздух.       — В следующий раз тебе стоит просто прийти ко мне в квартиру.       — В следующий раз, ха? — поддразнивает Джерард, и Фрэнк затыкает его ещё одним поцелуем.       — Да. В следующий раз.       И когда они наконец решают заснуть, Джерард обнимает Фрэнка сзади, их ноги переплетаются, и Фрэнк не может сдержать улыбку, глядя на точные цифры, которые показывают электронные часы на прикроватной тумбочке, мигающие красным светом.       4:23 a.m.