Зов штормового сердца

Корабль стонал под ударами разъярённого океана, словно живое существо, молящее о пощаде. И это не было преувеличением: судно Нового Света действительно представляло собой живую квинтэссенцию энергий. Раэль Лиссан стоял на палубе, широко расставив ноги и пытаясь унять некстати нахлынувшие воспоминания. Воздух вокруг него густел от озона и статического электричества. Его глаза цвета грозового неба вспыхивали холодным пронзительным светом каждый раз, когда он, применяя магию, властно приказывал шторму отступить. Погрузившись в себя, Раэль не сразу заметил, что кто‑то подошёл к нему со спины. Он ожидал увидеть кого‑то из команды — те были обязаны контролировать состояние капитана и наверняка пришли сообщить о его участившемся пульсе. Однако, обернувшись, он, к своему изумлению, увидел Лирен Аверрис — капитана «Айвери», которой уже через пару дней предстояло отправиться к Разлому. Лирен, как всегда подшучивая, подошла к нему в лёгкой одежде, совершенно не подходящей для прогулок по промозглой палубе. Отказавшись от предложения согреться одеялом или маленьким тёплым скраббером, девушка беспечно шагнула к самому фальшборту. Волна ударила сильно и неожиданно. В это мгновение, когда стихия была готова разнести судно в щепки, Лирен оказалась в опасной близости от края. Раэль, не задумываясь, метнулся к ней. В порыве защитного инстинкта и вскипевшего в крови адреналина он выпустил когти — проклятое наследие Нового Света. Их острая сталь, не знающая меры в стремлении защитить, болезненно впилась в её плечо. Лирен вскрикнула, и этот звук пронзил Раэля острее любого кинжала. Он рванул её на себя, не смея разжать рук, пока не поднял девушку на борт. Внутри него расцветал ужас: он ранил её. Тот самый «монстр», которым его пугали в детстве, только что причинил ей боль. — Прости… Прости меня, — выдохнул ремезар. — Я… я не хотел, чтобы так вышло. Клянусь всеми духами. Он бережно отпустил её и отпрянул. Лирен, привыкшая к ранениям, сопровождавшим её в каждом переулке родного Нижнего, тут же зажала плечо рукой. Раэль потянулся было к ней, желая помочь, но тут же опустил руку, боясь ещё сильнее напугать ту, к которой испытывал необъяснимое и пугающее его самого притяжение. Девушка порывалась зашить рану «по старинке», но Раэль видел, насколько глубоко вошли когти. Он не мог смириться с мыслью, что оставит всё как есть. Даже терпя острую боль, Лирен умудрялась подшучивать над его методами лечения. Но в итоге она всё же сдалась, понимая: даже невероятный талант Элеонор не справится с такой раной так же быстро, как магия ремезара. Раэль усадил её на ступень. Его дыхание сбилось, а сердце, которое он годами приучал к ледяному спокойствию, пустилось вскачь. — Прости, — повторил он, и его обычно властный голос дрогнул. Желая убедиться, что его намерения поняты правильно, он добавил: — Это единственный способ сделать всё быстро и безопасно. Пойми, это не прихоть и не извращение. Я действительно хочу помочь. Прошу, доверься мне. Получив снисходительное согласие, он медленно склонился к ней. Раэль, проговаривая каждое своё действие, чтобы не пугать её, приоткрыл рот. Длинные клыки, которые он всю жизнь прятал за плотно сжатыми губами, теперь были обнажены. Он был уверен, что увидит в её глазах страх — тот самый знакомый взгляд отвращения, который тысячи раз встречал в Старом Свете. Взгляд, напоминавший ему, что он — лишь ошибка природы. Но, к его большому удивлению, лицо Лирен не дрогнуло, лишь взгляд стал более пристальным. Прикусив до крови собственный язык, он наклонился ещё ближе. Его рука легла на ступень у её бедра, а пальцы другой осторожным, почти невесомым движением приподняли её лицо за подбородок. Раэль коснулся её губ своими, и магия — тёплое золото, разлившееся сиянием по его пятнистой коже, — хлынула в Лирен. Сила ремезара заструилась по её телу, безошибочно находя повреждённые участки. Кожа на плече начала стягиваться прямо на глазах, возвращая прежний вид. Когда Раэль отстранился, его глаза были влажными от напряжения. Он посмотрел на свои запачканные кровью руки — на тёмную кожу, усыпанную созвездиями материнского рода, перемежавшуюся бледными пятнами кожи отца. Его вновь захлестнула привычная горечь. — Ты должна бояться, — прошептал он, глядя в пол. — Я не человек, Лирен. Я — шторм в человеческом обличье, изгой в обоих мирах. Мои клыки, эта кожа… Я всегда был для всех лишь пугалом, которое нужно либо использовать, либо уничтожить. Он замер, ожидая холодного приговора и готовясь вновь спрятаться за ледяной маской безразличия. Но тишину нарушил её голос — резкий, звонкий и невероятно живой: — Ты идиот, Раэль Лиссан. Лирен подняла руку и, не спрашивая разрешения, коснулась его щеки. Её пальцы очертили границу между ночной тьмой его предков и человеческой бледностью. — Если ты ещё хоть раз спрячешь эти клыки или постыдишься того, что делает тебя тобой, я лично позабочусь о том, чтобы ты об этом пожалел. Она притянула его ближе, заставляя встретиться взглядами. В её глазах не было и тени брезгливости — только дерзкое, вызывающее тепло. — Ты контролируешь океан, но не можешь справиться с собственной гордостью? — она усмехнулась, и этот несносный, живой жест перевернул всё в его душе. — Мне плевать на то, что болтают в Старом Свете. Плевать на твоих предков. Всё это — и есть ты. Раэль застыл. В его груди, где годами выл ветер одиночества, внезапно стало пугающе тепло. Он привык считать свою жизнь чередой холодных приказов и вечного изгнания. Но, глядя на то, как Лирен спокойно поправляет одежду, не отводя взгляда от его «пугающих» черт, он понял: его план на жизнь рухнул. Больше не существовало границ между Старым и Новым Светом. Был только запах моря, её дыхание и осознание того, что впервые за тридцать лет он перестал быть «полукровкой». В её глазах он был просто Раэлем. И эта нежность, затопившая его сердце, оказалась сильнее любого шторма, который он когда‑либо видел. Он осторожно коснулся её ладони, чувствуя, как втянувшиеся когти больше не казались оружием. Теперь они были лишь частью его самого — той частью, которую она только что приняла без остатка.