Самая грустная в мире история.

***

      Январь, первый месяц зимы, когда холод и снег окутывают мир вокруг. В этом месяце царит особая атмосфера тишины и уединения. Дни все еще короткие, солнце редко пробивается сквозь серые облака. Зимний ветер пронизывает до костей, заставляя ощущать холод и пустоту. Природа замерзает, словно затаив дыхание перед новым началом. Январский снег тихо падает на землю, создавая покров из белого молчания. Деревья лишены листьев, словно обнаженные и уязвимые. Воздух наполнен чистотой и спокойствием. В январе природа словно замирает в ожидании весны. Все вокруг кажется спокойным и неподвижным. Даже яркие новогодние огни не могут разогнать эту меланхолию. Этот месяц напоминает о покое и перезагрузке. Он заставляет задуматься о прошлом годе и планировать будущее. В этом месяце становится ясно, что все имеет свой цикл и ничто не стоит на месте. Январь – это время саморефлексии и внутреннего преображения. Он заставляет задуматься о ценности времени и ухода момента. В этом месяце становится ясно, что все изменяется и ничто не остается постоянным.

***

      Комната наполнялась звуком старой пластинки. Пустая бутылка самой дешёвого коньяка на которую мы потратили последние - как ты сказал - деньги и такая же бутылка вина не самого высокого качества. Ты разливаешь это все по хрустальным бокалам найденных где-то в шкафу — как всегда начиная со своего приторно сладкого вина. Ты знаешь что мне больше нравится горький и обжигающий вкус как будто затерянный в тени заброшенного сада, конька который мой отец распивал по праздникам, но тебе все равно на то что нравится мне - ты всё равно начинаешь с вина потому что тебе нравится его вкус. Потому что тебе нравится отвращение на моем лице.       Вот уже бокал кроваво красной жидкость стоит передо мной. Я брезгливо морщусь — я не люблю этот цвет, если он конечно не на твоём красивом лице или же руках — тогда я готов полюбить его всём сердцем которого у меня к сожалению больше нет и ты это знаешь. Но для того чтобы увидеть эту карту придется стать художником и раскрасить тебя лицо, а потом дожидаться когда ты сделаешь это в ответ. Потому что ты всегда дарил подарки в ответ. Я беру бокал своими бледными и трясущимися пальцами и поднося его ближе к своему лицу пробую на вкус. Оно отвратительное, такое же как и ты когда целуешь какую - то суку у меня на глазах. Я даже не помню её имя, хотя ты скорее всего тоже. Ты никогда не запоминал их имена.       – Пей мой мальчик, пей мой милый это плохое вино. — неожиданно говоришь ты в тишине нашей квартиры, хотя от "нашего" тут только трещины и разлитое зеркало в прихожей. Я поднимаю на тебя свой пустой, холодный взгляд и встречаю точно такой же. Он тебе не идёт. К твоим чёрным как глубокий колодец глазам больше идёт то маниакальное счастье — тогда они сияют как ночное небо или что-то похожее — у меня никогда не получалось подобрать подходящее сравнение. Но я не могу заставить их сиять, даже если хотел бы — ибо они никогда не будут мерцать как звёзды для меня. Я делаю второй глоток и улыбаюсь тебе. В этой улыбке нет ни радости, ни грусти — она пуста как и мы. Но мы не признаемся в этом. Потому что окружающие ждут от нас другого. Мы оба знаем это.       – Это плохое вино хуже чем паленая водка которую мы с тобой покупали на прошлой неделе. — безэмоционально проговорил я смотря в твои затягивающие своей пустой глаза. Мне бы хотелось вырвать их и поместить в банку с формалином.       – Оба мы нищие, выбор у нас не велик. — ты повторил мою улыбку как кривое зеркало. Но ты не я, в я не ты. И ты не нищий, никогда им не был. Просто ты отказываешься тратить на меня свои деньги говоря что я уже большой мальчик и нужно надеяться на себя. Конечно. Ты просто боишься что я начну пользоваться тобой как кошельком. Так же как он. – Так что пей мой милый мальчик это плохое вино.       Мы не только нищие из-за тебя, мы с тобой дорогой оба унылые и счастье нам не дано — по крайней мере друг с другом. Но я не скажу тебе этого в слух, ты и сам это прекрасно знаешь. Я закрываю глаза и осушаю бокал за раз. Раньше я ненавидел алкоголь, отец показал как он влияет на людей и во что превращает их. Ты смотришь на меня как на пустое место, а я вижу в тебе замену. Опускаю взгляд на твой все ещё полный бокал — ты тоже ненавидишь этот цвет потому что он напоминает тебе обо всём том что ты сделал, в это мы с тобой похожи. Потом переключаюсь на твои руки сцепление в замок, они все также усеянные ссадинами и шрамами от спичек — ты не рассказывал от куда они, а я не спрашивал. Потому что знаю. Но не стану лезть - это не моё дело как именно ты наказываешь себя за случившееся.       – Ты помнишь как мы познакомились? — вдруг спрашиваешь ты и выбиваешь меня из колей. Зачем ты спрашиваешь это? Ты же знаешь что я ненавижу этот вопрос ещё больше чём твоё тупое выражение лица во время нашей близости — ибо я знаю кого ты представляешь в те моменты. Хотя в прочем я не лучше, так что не имею права злится на тебя.       – Конечно. — скрипя зубами отвечаю я и тянусь за бутылкой но ты быстрее и вот мой бокал опять полон. Ты сволочь не дающая мне даже бокал самостоятельно напомнить. Всегда таким был, таким и останешься.       – Знаешь, в твоей спальне солнце всегда было чуточку больше чем в Африке. А нежность больше чем в той шоколадке с лиловой коровой. — говоришь ты все также смотря на меня. Тебе нравится видеть меня таким. Я вспоминаю Юру который говорил также и сжимаю ладони в кулаки, и что сейчас? Он уехал, оставил меня как и тебя когда-то, прям как ненужную игрушку, хотя в твоём случае кошелек. Мы с тобой стоим один одного — два брошенных неудачника которые почему то вместе. Я знаю почему, но в слух никогда не скажу. Ты смотришь на меня нежным почти любящим взглядом и мне становится тошно.       Хочется выбить тебе зубы.       – Не смотри на меня, ответь зачем ты так смотришь? — "почему ты меня так ранишь?" — осталось не озвученным, тебя не обязательно это слышать. Ты знаешь как на меня действуют эти взгляды, как я вздрагиваю каждый раз стоит тебе посмотреть на меня так же как и на него когда-то.       – Твои руки покрыты лаской слово глазурью покрывает с любовью пекарь имбирные пряники. Ты это детские сказки, ты ожидание праздника в пластиковых коронах. Это все что я знаю, и это все я сохраню в своей памяти. — ласково проговорил ты. Замолчи. – И извини за то что тебе от меня ничего не останется, кроме вывихом психики и шестнадцать шрамов.       – Замолчи. — холодно проговорил я смотря тебе в глаза. На моём лице появляется обречённая улыбка, а после я уже смеюсь как сумасшедший во весь голос. Ты опять довёл меня до истерики. Так же как и его доводил. – Я смотрю на тебя и мне хочется плакать от горя. — не переставая улыбаться говорил я смотря на тебя. – Ты так и умрёшь никого никогда не любя. — смех уже давно прошел и осталась только пустая улыбка.       – Я знаю Илюша. — от прозвища я вздрагиваю словно ошпаренный. Тошнота подступает к горлу образуя противный комок. - Но от тебя остаётся в памяти только хорошее. Чистое как приходы, белое как твои простыни. Как молоко, как твоя кожа и запах лимонных мафинов.       – Почему ты не можешь заткнуть? Меня тошнит от твоих слов и от тебя самого. — говорю я берясь за бокал и выпиваю все залпом, горло неприятно сводит и заставляет скривиться. Ещё немного и меня стошнит.       – Как та фотографии где ты смеёшься уткнувшись в моё плечо. И этот смех обреченого который вот вот разрушиться. — В нутри меня что-то треснуло. Почему ты продолжаешь говорить все это? Что с тобой сегодня случилось, я не узнаю тебя. – Ведь ты отдаешь все самое лучшее. Ведь ты оставляешь мне самоё лучше не прося в замен ничего. — ты смотришь на меня как на меня? Не как на его призрак? Или это все проделки моего задуманного алкоголем разума? Я чувствую как что-то горячее течет по моей щеке и скатываясь по подбородку — падает. Дрожащими руками притрагиваюсь к мокрой щеке — слёзы. Блять. Начиная яростно стирать эту дурацкую жидкость со своего лица. 

Я ненавижу тебя Вадим. Ненавижу тебя всём своим прогнившим сердцем в такие моменты — потому что знаю что такого больше не повторится. На утро ты все забудешь.

***

       Мы лежим бок о бок на нашей двухместной кровати и смотрим в серый потолок. На нем виделись новые трещины которые мы с тобой считаем по ночам когда не можем заснуть. Я чувствую как твоя рука бережно и нежно касается моей и мне резко захотелось сбежать — никогда не признаюсь что мне нравится видеть тебя такого. Потому что это бы означало что я что-то чувствую.       – Нас обманули, нас ложью окутали. Нас заставляли любить, даже не дали себя забыть. — ты говоришь чистую правду и я не знаю что тебе ответить. Ты прав абсолютно во всём. Но я скорее умру чём признаю это.       – Это самая грустная в мире история, — сказал я сжимая твою руку которая почему-то стала теплее обычного. Либо же мне кажется. — Жаль что она про тебя.       – Жаль она про тебя? — ты поворачиваешь ко мне и мое сердце пропускает удар — твои глаза прикрыты, а губы были растянуты в той самой счастливой улыбке которая могла осветить и прогнать тьму из моего сердца и души. Резко захотелось стереть её кулаком.         Я знаю что на утро ты ничего не вспомнишь или будешь делать вид что ничего не было, но я все равно медленно приближаюсь к твоим губам. В близи они ещё прекраснее, я никогда не обращал на них внимание но сейчас как загипнотизированный рассматриваю их запоминать каждую деталь. Касаюсь их почти невесомо но со всей нежность и любовь которая у меня осталась. Ты отвечаешь мне с такой же нежностью и я понимаю что навсегда запомню её. Первым отстраняешься ты и я готов подняться и уйти в соседнюю комнату но ты обнимаешь меня.           Твоё тело подрагивает и ты жмешся ближе ко мне, закинув на меня свою руку с ногой. Ты кладешь свою голову мне на плечо и что-то тихо шепчешь. Я не могу понять что, но все же аккуратно обнимая тебя за талию и почему-то радуюсь этому. Так мы с тобой уснули, я боюсь завтрашнего дня но понимаю что он неизбежен. Утро настанет, но я ничего не ожидаю - на подоконнике все так же связка увядших цветов которые ты подарил мне на новый год.

       Я ненавижу тебя Вадим

также как и люблю.

***

      На утро нас разбудил звонок моего телефона. Ты с явной неохотой выпускаешь меня из своих объятий и отворачиваешься в противоположную сторону от меня кутаясь в одеяло. Ты всегда так делал - закрывался в коконе и игнорировал меня. Я принял пулу сидячие положение, кое-как достаю до телефона лежавшего на прикроватной тумбочке об которую всегда бился головой по утрам, и впадаю в ступор в перемешку с непониманием.        "Юра Ис." — гласила надпись на экране и выбор — принять или отклонить вызов. На какую-то минуту мне захотелось швырнуть телефон в стену.       – Кто это? — протянул сонным голосом ты возле меня. Точно я же не один. Перевожу не читаемый взгляд на тебя, твои глаза стали такими же пустыми как и всегда. Телефон в моей руке все так же продолжает шуметь и действовать на нервы из-за чего я сжимаю его до последние костяшек.       – Юра, — проговариваю одно единственное слово от которого твоё лицо перекосило и ты подскакивая принимаешь сидячие положение. Вижу ты хочешь что-то сказать, но слишком поздно - я поднимаю трубку смотря в твои потемневшие глаза.  – Привет Илюш. — нежный и такой родной голос проговаривает с другого конца. Так непривычно слышать своё укороченное имя с его уст за такое долгое время. На мгновение в памяти всплывают все те моменты проведенные вместе. На мгновение кажется что он снова рядом,просто вышел в магазин либо ушел на работу.       Я всё так же смотрю на тебя и нечего не говорю. Ты смотришь на меня пустыми, остекленевшие как два черных шарика, глазами и я замечаю одиноко прокатившеюся по твоей щеке слёзу. Ты сжимаешь свои руки в кулаки — тебя трясет как будто под дозой. Я знаю что твориться в твоей голове. Вижу это по сжатой челюсти и блеску в почти кукольных глазах.       – Илюша? — ох видимо я слишком долго молчал. Отвожу от тебя взгляд и тебе как будто сносит крышу. Ты выхватываешь телефон из моих рук и швыряешь его со всей силы в стену — я не успел ничего сделать. Теперь придется покупать новый телефон. Хотя, возможно я даже рад что ты сделал это - у меня бы не хватило сил сделать это самостоятельно.       Перевожу на тебя раздражений взгляд, как никак новый телефон мне придёт покупать за свои деньги, и сталкиваюсь с точно таким но уже твоим. Это что-то новенькое. Ты тяжело и прерывисто дышишь — как разъяренный зверь которым ты сейчас являешься. Через минуту ты уже держишь меня за горло, через две напористо целуешь кусая мою нижнюю губу так что из нее уже течет маленькая струйка кровь. Это больно, медный привкус заправляет морщится в отвращении. Я не сопротивляюсь, а на оборот отвечаю тебе с таким же напором и притягиваю к себе усаживаю на свои колени. Ты же удобнее усевшись на моих бедрах положил свои грубые, мозолистые от мяча и трясущиеся руки мне на плечи крепко вцепившись в них ногтями — как голодная пантера в свою добычу в виде большого куска мяса. Но в моих глазах сейчас ты больше похож на котенка — такой же милый и недовольный, котенок — убийца. 

Хотя возможно я просто схожу с ума раз думаю так.

      Ты отстраняешься первым и смотришь на меня своими черными глазами в которых можно разглядеть гамму чувств и эмоций — от злости до безграничной любви которой я никогда не видел. Но все же это больше походило на одержимость - так ребенок смотрит на свою любимую игрушку которой не собирается делиться. Ты собственник до мозга костей, и я знаю это. Юра тоже знал - поэтому и сбежал.  – Ты. Принадлежишь. Мне. — с особой яркость и ревностью говоришь ты каждое слово смотря на меня сверху вниз и в эту секунду я готов выполнять все твои желания. От этого вида я чувствую как внутри меня разливается давно забытое тепло. Возможно я такой же сумасшедший как и ты.  – Я ненавижу тебя всём сердцем Вадим. — нежно говорю я и с любовью глажу тебя по влажной щеке. – Но в то же время я готов прожить с тобой всю жизнь и умереть в один день. От твоих рук или от старости не имеет значения. Я люблю тебя так же как и ненавижу. — тихо говорю я наклоняя твоё лицо ближе к своему. Ты не сопротивляешься, прижимаешь лоб к моему, дыша часто-часто. Твои руки обвивают мою шею, сжимая волосы на затылке словно пытаясь вырвать с корнем.

      Но я не вырываюсь - не тогда когда ты вот такой вот.

***

Наши сердца как перчатки изношены, нам нужно много молчать,

Чьими-то жестокими руками мы брошенный в эту большую кровать.

Негативный опыт тоже является опытом - плохо, когда каждый раз.

Наполняется комната шепотом — Я надеюсь, что это не газ.

***

А телефон лежащий на полу до сих пор горит, показывая что разговор ещё не завершен и если прислушаться то можно услышать тихие и горькие всхлипы по ту сторону.