Sweet dreams

      Вечернюю тишину нарушало только тихое, слегка прерывистое от крепкого сна дыхание. Он спал лёжа на животе, подогнув одну ногу и полураскрывшись как раз на нижнюю часть тела.       Рядом с ним в телефоне зависал Илья. Он листал скучную, до жути однотипную ленту инстаграмма: то мамочки трех ангелочков в декрете, то несъедобные рецепты в новомодных машинах, облегчающих готовку, то посты друзей-фигуристов, то вообще полуголые женщины лет на тридцать, если не больше, с губами на половину лица.       Всё это было предельно скучно и надоедливо, взгляд его то и дело падал на куда более интересные вещи... Например на задницу Пети, тихо посапывающего рядом с ним. От такой позы ягодицы приподнимались ещё больше, а серые боксеры из мягкой ткани ещё сильнее их обтягивали.       Благодаря такому цвету белья рельеф был заметен лучше, Илья следил за каждой перекатывающейся мышцей, когда Петя ещё сильнее подгибал свои длинные ноги, как у модели. У фигуристов даже ягодицы накачанные, так что Илье действительно было, за чем последить. Да так внимательно, что у него уже потекли слюни по подбородку, капая на его широкую грудь.       Сначала он думал просто посмотреть. Смотрел долго, экран телефона уже давным давно погас, забытый хозяином, а само устройство уже лежало где-то под его ногами, ненужное. Илья смотрел и... и он хотел. Хотел взять эту задницу, сжать, шлёпнуть, развести ягодицы в стороны, открыв себе взгляд и доступ на самое сокровенное, а потом взять и как... Ну нет, Илюш, это же неэтично...       Здравый смысл преобладал в его мозгу совсем недолго: через несколько минут его руки уже невесомо, но очень желанно начинали поглаживать округлые ягодицы. Илья чувствовал, что ему стоит остановиться, но уже не мог. Он ощущал у себя под пальцами мягкую ткань, о которую тёрлись его мозоли на ладонях, но это было настолько нежно, что дискомфорт даже не проступил, теряясь в приятном ощущении доминации. Илья представлял, что сейчас у него под пальцами не бельё, а Петина кожа, такая же мягкая, но намного более нежная. Как же ему хотелось прямо сейчас взять этот жалкий кусок ткани и разорвать его к чертям прямо на Петиной...       Через ещё несколько минут Илья стал уже настойчивее: откровенно мял ягодицы, с заметной силой их сжимая и немного разводя в стороны. Теперь он уже не просто лежал рядом, а переместился прямо за Петей, садясь на его ноги и блокируя движения и сопротивление, прижимая к матрасу всё крепче. – Бля, ну какой ты... Сука. – Возможно, Илья уже действительно сходит с ума, разговаривая сам с собой. Но он не виновен, это Петя его таким сделал своим превосходством и сексуальностью.       С каждой следующей секундой здравый смысл всё дальше отходил от Ильи, а Илья всё дальше от Бога.       Он наконец решился, положил руки на обе половинки и медленно, с ювелирной осторожностью, стянул с Пети боксеры, открывая молочные округлые ягодицы и оставляя нижнего совсем голым.       Холодный ветер с окна прошёлся по комнате, не пройдя мимо Пети. Поток воздуха огладил его тело, оставляя за собой следом дорожки мурашек. Илья готов был от возбуждения уже зубами вцепиться в эту нежную кожу.       Сами ягодицы, как и всё тело, были светлыми. Но от того, как долго и с какой силой Илья мял и сжимал их, кожа слегка покраснела, становясь совсем розовой и чувствительной. Он раздвинул ягодицы, но теперь уже ничем не прикрытые. Петя лежал перед ним сейчас абсолютно открытый, беспомощный и даже ничего не подозреввющий, от этого осознания в штанах Илье становилось всё более тесно.       Проводя пальцем по сжатому, сухому входу, Илья закусил губу почти до крови. Он слегка надавил, пытаясь войти, но Петя чуть задвигался во сне. Он понял, что лучше смазать, чтобы Гуменник не проснулся по крайней мере, пока он не войдёт в него по-настоящему.       После смазки палец проскользнул совсем легко. Илья двигал им, щупая мягкие стенки. Потом стал постепенно добавлять ещё пальцы, расширяя проход, который оставался тугим, несмотря на регулярный секс.       Когда третий палец пробился внутрь, Илья прикрыл глаза, свободной рукой спуская домашние спортивки в области паха, начиная медленно поглаживать свой член. Но долго на одних поглаживаниях Илья не смог продержаться.       Поэтому он вытянул пальцы из всё ещё спящего и беззащитного Гуменника, на этот раз приставляя к анусу уже свой хорошо смазанный член. Он вошёл легко, замер на минуту, лишь только потом начиная двигаться: медленно, осторожно, даже нежно. От долгожданных стимуляции и удовольствия Малинин застонал. Не смог сдержаться. Петя задвигался. Он решил уже не пытаться сохранить сон любимого и, ухватившись за бедра, сжимая и сминая их как что-то надёжное, делая ещё более красными, а ощущения чуть болезненными, начал двигаться             быстрее и грубее.

***

      Петя дернулся, но не от боли – Илья достаточно смазал, чтобы вход был мягким, – а от осознания того, что это не сон. Он действительно проснулся, не понимая, что происходит. Это не горячий, липкий, жаркий сон, от которого он просыпался с мокрыми простынями и стыдом. Это реально происходит. Внутри него реально двигался член Ильи, растягивая, заполняя, пока закатное солнце освещает его спящее тело. – Илья?! – Петин голос был низким, сонным, а когда толчок пришёлся чуть глубже, сбился на стон. Петя попытался вырваться, дёрнул бёдрами вперёд, но сильные руки тут же прижали его обратно к матрасу, вдавливая лицом в подушку. – Ты бля... ох ты бля... ты что творишь?! Совсем ахуел? – Тише, тише, – выдохнул Илья, нависая над ним, прижимаясь грудью к его спине, а губами оставляя горячий поцелуй в мокрое плечо. – Ты такой красивый сейчас, Петь. Я не сдержался... – Слезь с меня, алло!!! – Петя попытался локтем ударить назад, но Илья перехватил его запястье, прижав к пояснице, второй рукой вцепившись в волосы, дернув, заставляя выгнуть спину еще сильнее, поставив Петю в кривую коленно-локтевую. – Это... это не по-человечески! Я сп...ах... я спал! – Зато теперь ты проснулся, – максимально ехидно усмехнулся Илья и резко подался вперёд, входя до самого основания. Петя вскрикнул, вцепившись пальцами свободной руки в простыни, беспомощно двигая прижатым запястьем второй. – И ты ведь не хочешь, чтобы я остановился. Не мычи, ну, я же чувствую, как ты сжимаешься.       Петя ненавидел признавать, что Илья был прав. Потому что его тело, предательски натренированное, привыкшее к ритму и к конкретно этому члену, уже начало подстраиваться. Стенки принимали, сжимались с каждым новым движением, доставляя дополнительное удовольствие верхнему, и Петя чувствовал, как его собственный член твердеет, упираясь в простыни. – Замолчи, блять, – прошептал Петя, зарываясь в подушку, чтобы скрыть собственный стон. – Просто... не говори ничего. Ты, сука... Ах! Да блять, не так резко, я ещё не проснулся... – Но Илья, как назло, заговорил еще громче, еще грязнее. Он наклонился и провел языком по лопаткам, собирая горячую влагу, целуя каждый позвонок, пока его таз чуть сбавлял ритм, делая движения долгими, тягучими, кровать аж вбивалась в стену. – Ты же любишь, когда грубо, – прошептал Илья, обхватывая ладонью горло Пети, слегка сдавливая, лишая воздуха ровно настолько, чтобы тот слегка покраснел и начал умолять. – Да ты мудила... – Что-что? Петенька, тебя кто таким словам научил... – Он сжал сильнее. – Л...любимый, отпусти.       Илья усмехнулся, отпустил его горло, но тут же вцепился обратно в бёдра, пальцами вдавливаясь в уже покрасневшую кожу, и вошел так глубоко, что Петя выгнулся дугой, выкрикивая что-то бессвязное. – Но это не остановит меня, ты же знаешь.       Петя уже не мог думать. Его член терся о простынь, даже немного мучительно, и каждое движение Ильи, грубое, глубокое, заставляло его на грани боли и наслаждения хватать ртом свежий воздух, вошедший в комнату с новым порывом сквозняка. Он пытался сопротивляться еще пару секунд, сжимая пальцы на пальцах Малинина, пытаясь убрать их со своих ягодиц, но когда Илья раздвинул его ещё шире, почти до предела, войдя ещё глубже, Петя сдался. Он прогнулся в пояснице, принимая полностью, и сам подался назад, насаживаясь на член. – Вот так, – хрипло выдохнул Илья, чувствуя, как Петя начал подмахивать в такт, как его тело перестало сопротивляться, начало требовать. – Можешь, когда хочешь.       Они не говорили больше. Только слушали хриплое дыхание, влажный звук шлепков тел друг о друга, скрип кровати, который, казалось, разносился по всей комнате, а стук изголовья о стену разносился по всем этажам дома. Илья навалился всем телом, загоняя Петю в матрас, ускоряясь, теряя контроль. Он входил резко, до упора, каждый раз касаясь простаты, и Петя уже не сдерживал короткие, рваные стоны. – Илья... я... я сейчас... – выдохнул Петя, вцепившись в простыни, чувствуя, как внутри него нарастает волна эйфории. – Да, – выдохнул Илья, делая последний глубокий толчок, ощущая как Петя дрожит и пульсирует вокруг него, кончая на простыню с тихим, гортанным стоном. Это сломало и его: он вошел последний раз, глубоко, замирая на мгновение, прижимаясь лбом к мокрой спине.       А дальше тишина. Только их тяжелое дыхание.       Илья медленно вышел, опускаясь на бок рядом с Петей, который лежал неподвижно, уставившись в окно. Его ягодицы были красными, на бедрах алели следы пальцев, из входа, чуть припухшего, медленно вытекала белая жидкость, стекая по внутренней стороне бедра. – Ты ведь мог просто... разбудить меня.       Илья притянул его к себе, обнимая, чувствуя, как Петино тело дрожит. – Я хотел тебя – я взял. Ты разве против?       Петя не ответил. Он просто уткнулся носом в шею Ильи, сжимая его руку на своей талии, и закрыл глаза. На секунду ему показалось, что он должен был злиться, уйти, но вместо этого он придвинулся ближе, чувствуя, как Илья целует его в висок, и стало так тепло.       Илья дурачина конкретная. Но всё же такая родная...