Моя девочка

– ты думаешь, у меня выдержка резиновая!? – Шанкс втолкнул Мари в комнату, зло размахивая руками, – у тебя десятки платьев, Мари, десятки, и из всех ты выбрала это жалкое подобие футболки!? – оно не настолько короткое! – оно едва прикрывает тебе середину бедра! Ты видела вообще, как на тебя смотрели эти похотливые ублюдки!? – красноволосый вжал возлюбленную в стену, хватаясь за подол белого платья. Оно и правда было коротким, Мари и сама про это думала, но соглашаться сейчас с Шанксом она не собиралась. Нашёлся тут.. – зато красивое – ходи в таком красивом только передо мной. А желательно вообще без всего. Ты хоть представляешь, каково мне было видеть тебя в этом.. Этом.. Мари даже немножко жаль разгорячённого Шанкса. Как же он быстро завёлся. Подумаешь, немного короткое. Ей уже шестнадцать, ей можно. Она вздрогнула, когда он прижался губами к её оголённому плечу. – ты наказана. В этом за пределы каюты не ногой – ах так!? Ты не имеешь права меня запирать! – пока я капитан на этом корабле, имею! – Шанкс оставил на её шее кровавую отметину. – они пожирали тебя глазами, чёртовы ублюдки. Я вырву им глаза... – ты тоже пожираешь меня глазами – потому что я тебя хочу! – Красноволосый оторвался от её плеча, сверкая карими глазами, полными похоти. – я хочу тебя, ясно!? Мало мне этого, так ты еще и ходишь в коротком, как будто издеваясь! Был бы я как эти, давно трахнул тебя, и дело с концом! Но я не могу, – он опять прижался губами к её шее, отчаянно кусаясь, – не могу, понимаешь? Тебе только-только исполнилось шестнадцать. – не вижу проблем Шанкс замер – чего? – не вижу проблем, говорю.– Мари запрокинула голову наверх, сверкая голубыми глазами, которые внезапно стали самыми соблазнительными на свете. – шестнадцать есть, значит можно.. – она привстала на мысочки, притянув своего Рыжика к себе. – сказал бы раньше, отдалась бы раньше, дурашка. – её пальчики зарылись в взъерошенную шевелюру, сплетая с ним языки. Шанкс глухо простонал. Его руки подхватили её под бёдра и прижали спиной к двери, глаза закрылись, изо рта в перерывах между сладкими, страстными поцелуями вырывались тихие проклятия. – чёрт возьми, Мари, что ты со мной делаешь?.. – простонал он ей куда-то в область ключицы, обхватив выступающую косточку губами и легко прикусывая. Девушка вскрикнула. – Мари, Мари, Мари, Мари, Мари.. Моя девочка.. – Красноволосый сделал шаг к кровати и легонько опрокинул возлюбленную на мягкий матрас. – моя кроха, моё солнышко.. Чёрт, я сейчас, кажется, сойду с ума. Мари тоже казалось, что парень сошёл с ума. Он целовал её. Целовал, целовал, целовал, целовал, целовал, утыкался носом в шею, рвано дыша, прикусывал тонкую кожу и шептал. Шептал нежные слова, прозвища, тихую мольбу оставаться такой же очаровательной. Его руки замедлились. Движения стали нежнее, плавными, наполнеными лаской. Его Мари дала ему шанс сделать её своей. Едва ти он потратит его на быстрый трах.. Почувствовав пальцами знакомую предательскую молнию на платье, он наконец разрешил себе потянуть собачку вниз, высвобождая Мари из одежды, как ребёнок куклу из праздничной обёртки. Так же нежно и бережно. С таким же восторгом наблюдая за каждым оголившимся участком кожи – моя Мари, – он навис над ней, с обожанием разглядывая каждый участок кожи. Бельё всё ещё было на девушке, но это не помешало Шанксу рассмотреть каждый сантиметр молочной кожи, покрытой веснушками, каждую ямку, шрамик и влюбиться в каждый изгиб. Шанксу восемнадцать, гормоны сходят с ума, заставляя бегать по венам разгорячённую сталь, наполненную похотью. Каждая клеточка тела кричит о том, чтобы он поторапливался. Но нет. Он упрямый. Он выйдет из битвы с инстинктами победителем, так же как и из любой другой – ты прекрасна.. Его пальцы скользнули по её спине. Раздался тихий щелчок, и белоснежный лифчик полетел на пол. Мари похожа на куклу. Сейчас больше, чем когда-либо, когда он видит её целиком, кроме участников, скрытых трусиками. Он не торопился их снимать. Не сейчас. Сначала он будет целовать её. Кусать, оставлять отметины и сходить с ума, как голодный зверь, видящий перед собой кусок мяса, но не дотягивающийся. А потом разрешит себе сорваться. – я съем тебя, моя милая Мари... – шепчет Красноволосый, покрывая её тело тысячами поцелуев. Плечи, шея, лицо, худенький впалый животик, который под его языком тут же напрягся. Шанкс смотрит на неё как на богиню, готовый опуститься перед хрупким телом на колени и поклясться в вечной верности. Рот застывается перед сочной грудью и парень делает глубокий вдох. – не тяни, – шепчет девочка, подаваясь ближе. И этого робкого шёпота в тишине достаточно, чтобы у капитана Ред Форса пропали тормоза. Хотя были ли они у него? Движения стали нетерпеливее, руки сжимали плоть сильнее, жадно, вырывая из возлюбленной первые стоны. Пальцы Шагкса наконец приподняли её округлые бёдра, стаскивая вниз белоснежные, уже моркые насквозь трусики. – разденься сам, – просит девушка, скользя тонким пальчиком по его груди. Жарко. Кажется, что она сейчас сгорит.. Тело Красноволосого ещё горячее, чем она думала, он стащил с себя вверх, избавился от ненужных штанов и вновь навис над ней, прижимаясь горячей, подобно огню, кожей к её запястьям, заводя их за голову. – моя, – рычит ей на ухо Шанкс, руками пробегаясь по молочной коже, следуя за дорожкой мурашек. От его голоса, наполненного похотью, у Мари подкашиваются ноги, а в низ живота приливает влага. Красноволосый касается кожи на бедре, юнга инстинктивно сжимает коленки. Теперь хочется убежать, спрятаться то того, что будет дальше, от нового Шанкса, который сейчас смотрит на неё так голодно. А другая часть хочет, чтобы он поторапливался Он не отрывая от её лица взгляда, мягко давит на коленки, разводя их в стороны. Пальцы ласкают дрожащие бёдра, собирая на кончики пальцев сок – ты такая мокрая, Мари.. Моя Мари.. Мари.. Теперь на Красноволосом тоже нет одежды. Девушка отводит взгляд вверх, на его разгорячённое лицо, которое внезапно смягчается, выглядя почти растерянно, словно он понимает, что она реальна. И всё, что они будут делать, тоже реально – доверься мне, – Шепчет Шанкс, прижимаясь губами к её уху. – расслабься, солнышко, я никогда не сделаю тебе больно. Расслабься.. – его пальцы гладят напряжённые бёдра, губы беспорядочно шепчут тихие нежные слова. Мари страшно. Но с другой стороны она хочет, чтобы всё началось – давай, Рыжик. Не тяни.. Парень выпускает из своей хватки её запястья и сплетает с одной хрупкой ладошкой пальцы. Мари чувствует, как что-то прижимается к ней. Что-то большое, горячее и мягкое. – не тяни, Рыжик.. Её слова заглушает вырвавшийся из глотки крик, Шанкс дрожит, медленно толкаясь внутрь. Не сильно, но так, что у девушки вырвался тихий всхлип – Мари, всё хорошо? Тебе больно? Подожди, я сейчас.. – не надо! – Девушка прижимается мокрой щекой к попытавшемуся отстраниться Шанксу. – не надо. Просто не двигайся немного, я сейчас.. Она тихо вздыхает сквозь зубы, смотря на его взволнованное лицо. По глазам видно, что он уже давно бы отстранился, если бы она позволила. – попробуй сейчас, ах! Ой, нет, стой.. – Мари запрокидывает голову назад, делая глубокие вдохи. Чёрт возьми, куда же ты себе такую шпагу отрастил? Ни войти, ни выйти... – давай. Я потерплю – я не хочу чтобы ты терпела – тебе не кажется, что сейчас я должна управлять ситуацией? Давай, Рыжик, пожалуйста.. И Шанкс действительно послушался, расширенными глазами смотря, как его девочка вскрикивает и прикусывает губу, крепко зажмуриваясь. Конечно, он знал, что так будет. Но, чёрт возьми, никто не говорил, что это будет ТАК. Сердце обливалось кровью, когда он видел, как она тяжело дышала. – Ш-шанкс.. – что такое Мари, тебе больно? Мне остановиться? Девушка качает головой, приоткрыв один голубой глаз, в котором сейчас плещется незнакомая эмоция, захлёбывающая ее с головой. – Шанкс.. Рыжик.. – он как в замедленной съёмке смотрит, как с каждым погруженным в неё миллиметром глаза всё больше туманятся, ротик приоткрывается, а сама Мари дрожит, откидывая голову назад. – Шанкс.. Шанкс.. От её тихих стонов у него сводит руки. Если она стонет, значит, ей уже не больно, правда? Правда же? – я могу попробовать двинуться? – двигайся, – шепчет юнга, протягивая к его лицу руки. – больше не больно Для Красноволосого эти слова подобно зелёному свету. Пальцы сминают аппетитные бёдра, тело пододвигается ближе. Ещё ближе, до упора, и он сам с трудом сдерживает рвущийся из горла стон. Узко. Чёрт возьми, узко. Мари была восхитительна не только снаружи, но и внутри. И теперь он тоже это знал. Теперь он знал про неё всё – моя, – шепчет рыжий, подавшись бёдрами назад и вновь входя до упора. – моя.. Мари под его пальцами растекается в лужицу, содрогаясь от удовольствия. – твоя Её руки тянут его на себя, губы ложатся на шрамы на глазу, оставленные Тичем. Она целует каждый. Шанкс умирает под натиском нежности, наконец входя в один общий ритм. Он впервые по-новому видит их разницу в росте. Мари такая маленькая. Кроха. Его кроха. Скользя взглядом по её телу, он наткнулся на небольшой бугорок на животе. – ты наконец начала нормально есть? Он надавил на него пальцами и тут же рвано охнул, когда девушка содрогнулась. Сука. Нет, есть Мари нормально так и не начала. Это силуэт его члена, который обрисовывался внутри стройного животика. И, господи, лучше ему сюда не смотреть, а то девушка рискует потерять умение ходить дней на десять. Толчки стали сильнее, дыхание сбилось, стало прерывистым и неровным. Мари вцепилась в ходящую ходуном спину пальцами, оставляя красные полосы от аккуратных ноготков. Шанкс не противился. В свою очередь, он оставлял засосы везде. Чем выше, тем лучше. Грудь, шея, открытые плечи, язык обводил её ушную раковину, заставляя юнгу стонать и пытаться убежать. Он чувствовал, как она начинает дрожать. Ногти впились в его спину чуть сильнее, ножки начали тянуться, глазки зататывались. Из горла теперь вырывались скорее всхлипы, которые она отчаянно старалась заглушить, прикусив краешек подушки. – ты милая, когда стонешь подо мной, – Красноволосый выбил у неё воздух резким толчком, прижимаясь к мягким губкам. – так что будь добра, избавь меня от того, чтобы драть тебя для того, чтобы тебя было слышно.. И Мари, умирая, кивает, запракидывая голову назад. Узко, как же чертовски узко. Его девушка так хороша. Везде хороша, но, кажется, теперь его любимым уголком на Ред Форсе станет эта каюта с большой кроватью. После такого его девочке не убежать от настойчивых прикосновений. Черт возьми, она прекрасна. Ради такого стоило потерпеть два года, пока она вырастет.. – я чувствую, что ты на пределе, – шепчет Шанкс, притягивая её к себе на колени, меняя положение. Теперь его руки, сжимая округлые ягодицы, легко поднимают её вверх-вниз, не позволяя стонущей девочке самой управлять ситуацией. Её грудь издевательски мотается напротив его лица, и кто он такой, чтобы себе отказывать? Зубы оставили на упругой плоти след – Шанкс, Шанкс, Шанкс, Шанкс... – бёдра Мари все мокрые от обильного количества смазки, которая не перестаёт выделяться. Низ живота сводит, девочка утыкается лицом возлюбленному в плечо и с громким криком содрогается, теряя на мгновение сознание от острых ощущений. Красноволосый содрогается следом, но ещё пару минут двигается, успокаивая её дрожащее тельце нежными поцелуями. Они валятся на кровать – ты же понимаешь, что одного раза мне не хватит? – ты сведёшь меня в могилу, Рыжик! – нет, я сведу тебя к многочисленным оргазмам, а вот про могилу нужно ещё подумать..