ЛОРДЫ

Минерва Макгонагалл почти бежала по коридорам замка. Её дыхание было прерывистым, а руки так сильно дрожали, что она едва не выронила волшебную палочку, когда запирала дверь своего личного кабинета тремя слоями сильнейших заглушающих и оборонных чар. Она опустилась в глубокое кресло перед камином. В комнате царил полумрак. Сердце старой ведьмы колотилось в груди, как пойманная птица. На коленях лежала тяжелая папка из черной кожи, переданная Гермионой Блэк. Сургуч Гринготтса тускло поблескивал в отсветах пламени. Сглотнув вязкую слюну, Минерва сломала печать. Первые пергаменты подтверждали всё, о чем шептались на платформе: протоколы допроса живого Питера Петтигрю под веритасерумом, выписки из личных архивов Бартми Крауча, подписи Дамблдора на приказах об отправке Сириуса Блэка в Азкабан без суда и следствия. Из глаз Минервы брызнули слезы. Она вспомнила ту страшную ночь в ноябре 1981 года, когда она сидела на заборе в Литтл-Уингинге в облике кошки и умоляла Альбуса не оставлять Гарри у этих ужасных маглов. Директор тогда лишь мягко улыбался… Но на дне папки лежал еще один конверт. На нем не было гербов. Только надпись, сделанная размашистым, хищным почерком гоблинских Ликвидаторов проклятий: «Архив Министерства Магии. Спецотдел тайн. Дело №1985-У. Секретно». Минерва дрожащими пальцами вытащила пожелтевшие листы. Стоило ей вчитаться в первые строки, как воздух в кабинете, казалось, превратился в лед. «Официальное заключение о смерти Элфинстоуна Урхарта (супруга М. Макгонагалл): Смерть наступила от укуса ядовитой тентакулы. РЕАЛЬНОЕ ЭКСПЕРТНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ ГРИНГОТТСА: На теле покойного обнаружены следы тонкого, отсроченного ментального проклятия "Империус", заставившего жертву добровольно войти в вольер с опасными растениями. Трасология магии указывает на остаточный фон палочки из древесины бузины (Зарегистрированное оружие: А. Дамблдор). Мотив: Э. Урхарт, как глава Департамента магического правопорядка, начал неофициальное расследование о движении средств со счетов Рода Поттер после 31 октября 1981 года». Минерва вскрикнула, зажимая рот ладонью. Осколки её мира с оглушительным звоном посыпались на пол. Её Элфинстоун… её добрый, любящий муж. Его не убило растение. Его устранил Альбус. Устранил, потому что Урхарт полез в сейфы Поттеров, которые Дамблдор уже тогда прибирал к рукам!

***

Минерва Макгонагалл судорожно перевернула последний пергамент из спецотдела тайн Министерства, датированный далеким 1956 годом. Годом, когда она, молодая и счастливая, тайно вышла замуж за Элфинстоуна Урхарта. Её пальцы впились в пожелтевшую от времени медицинскую карту Святого Мунго. «Изъятие новорожденного младенца Урхарта-Макгонагалл проведено А. Дамблдором 9 января 1960 года под предлогом "смертельной родовой горячки матери". На младенца наложен ритуал "Ментального кукушонка" — кровь переведена в латентное состояние, внешность скорректирована под генетический маркер Тобиаса Снейпа (магла). Дитя передано на воспитание Эйлин Снейп (урожденной Принц) взамен её мертворожденного сына...» Она вспомнила, как Дамблдор после «выкидыша» сидел у её постели, держал её за руку, поил успокаивающим чаем и мягко говорил: «Минерва, дорогая, это великое горе. Но у тебя остался Хогвартс. Школа — твоя семья. Дети Гриффиндора — твои дети. Посвяти себя им, мальчик мой… то есть, девочка моя. Забудь о боли…» Минерва перестала дышать. Комната вокруг нее поплыла. — Тварь… Какая же ты тварь, Альбус! — прорычала Минерва, поднимаясь с кресла. С пергамента Гринготтса на нее смотрела не фотография одиннадцатилетнего мальчика. Там был подробный график совместимости крови, составленный гоблинами неделю назад. Две линии — её и... Северуса Снейпа — сходились в идеальном, стопроцентном материнском маркере. — Северус… — выдохнула Минерва, и этот звук оборвался на хрипе. Она вспомнила, как Дамблдор привел нелюдимого, изломанного мальчишку Снейпа на первый курс. Как заставил его шпионить, как запер в подземельях, заставив принять метку, а потом годами читал ему нотации о «необходимости искупления грехов». Директор вырастил её сына как смертника, как сломленного раба, заставив собственную мать сорок лет смотреть на мучения своего ребенка и молча порицать его за «темные искусства»! Её магия трансфигурации, годами сдерживаемая директорскими чарами, взорвалась. Стены кабинета задрожали, тяжелые шкафы покрылись трещинами, а воздух вокруг нее заискрился яростным пламенем. Заклятия «Обливиэйта» в её разуме с треском лопнули. К ней возвращались настоящие воспоминания: крик её новорожденного сына, которого уносил человек в пурпурной мантии. Слезы на лице Минервы высохли, уступая место смертельной, леденящей решимости древнего шотландского клана. — Наш синий факультет прав, Гарольд, — тихо произнесла Минерва, глядя на свое отражение. — Время собирать долги. И директор выплатит их до последнего кната. Северус узнает правду сегодня же.