И мы снова будем вместе, Шерлок

***

      «— Шерлок!..»       И вот опять. Опять повторяющийся кошмар не дает ему спокойного сна. Укладывая голову обратно на подушку, он тихо навывает. И, кажется, скрипучие пружины кровати вторят ему.       Он не может закрыть глаза. Не может заснуть обратно. Тот день будто выелся на обратной стороне век. Картина того, как кровь все больше расплывается в уродливую лужу на асфальте не покидает его, казалось, с самого первого вечера, еще даже до чертового осознания происходящего.       Вновь невольно вспоминая то, как было по началу, он лишь сильнее завывает и ворочается. Состояние шока, не сходившее несколько дней. Оно прошло будто мимо, само по себе. Почти две недели слепой веры, что Шерлок не умер, он просто слишком занят, что бы помнить о нем и что совсем скоро вернется домой. Он лишь ждал, оставшись один с тишиной в одной квартире. Ни один из них, по правде говоря, никогда и не был молчаливым соседом, чтобы Шерлок не говорил в Бартсе вначале.       Лишь позже, когда осознание ударило по нему чугуном, пришло горе.       Отчайная потребность, которую невозможно было закрыть. Молчание Бейкер-стрит стало невыносимо. Но нет, конечно нет, он сьехал не сразу. Было нечто мазохистское в том, чтобы оставаться в стенах, что давили. Упертая попытка пережить.       Она провалилась вместе с попыткой ухода. В гребаном пистолетк не оказалось патронов.       Он не смог даже собрать свои вещи. Их было не так уж и много, но все они были слишком многим. Слишком, сука, болезненным.       Этим он и оправдывал излишнюю пустоту нынешней квартиры. Он не был уверен, что его скромная зарплата покрывала даже эти стены, но думать об участии в этом теперь уже единственного Холмса откровенно не хотелось. Как, пожалуй, и находиться в Лондоне, в какой то степени.

***

      Уснуть так и не получилось, только лишь углубиться в собственное горе. Кажется, он все таки был мазохистом, ибо трость была откинута на пол без раздумий. Было ли больно дохрамывать до кухни без чертовой палки? Определенно, но какое это имеет значение, когда дыра в груди болит сильнее? Сильнее чем нога. Сильнее чем плечо пробитое пулей.       Разлившаяся из стакана вода явно требовала от него возвращения в реальность. Или ему все же стоит перестать думать о случайностях как о знаках, имеющих посыл. Собираясь сменить только футболку, он, в итоге, переодел все, включая даже носки. Блядское отвращение ко всей ткани вокруг решило данный вопрос за него.       Чертова палка, в конечном итоге, была все же поднята с пола, во избежание еще больших мучений.       Гайд-парк встретил его лишь тихим шелестом листвы. За всю свою прогулку он встретил всего парочку гуляк и троих бегунов. Уже разворачиваясь идти на выход он пересекся с радостным псом, налетевшим на него с задорным лаем. Рыжий комок шерсти кружил вокруг него то и дело подпрыгивая, наровя врезаться ему в самый нос. С некоторой задержкой до них добежал и хозяин собаки.       Лишь в тот момент, слушая в полуха извинения паренька, он в полной мере осознал насколько пусто он себя чувствовал. А следом и то, что пес, сидящий около своего хозяина с видом божественного послушания пиздец как понравился бы Шерлоку. Ему, вроде как, вообще большинство подобных собак приходилось по душе, — он даже как-то упоминал, что и у него когда-то был сеттер, кажется, — не говоря уже об подобных экземплярах.       Сосредоточенный скорее на изгнании этих размышлений, он, пробурчав что-то, что не запомнил сам, резво, — видно опять позабыв про ногу, — умчался прочь от парка. Оставалось лишь надеяться, что бедного парнишу он не послал на купания. В Темзу. К трупам. Честное слово, лучше б хоть нахуй послал собачьего хозяина, чем это.

***

      До утренней смены в больнице, — из которой он вроде как, пока что, уволен не был, — оставалось около полутора часов. Чего вполне хватило на то, что бы заглянуть в квартиру за забытыми телефоном и бумажником. Пистолет все так же лежал в ящике стола. И в этот раз все же был заряжен.       Калебания были не долгими, а результат их утяжелял сумку с вещами.       Уже сидя в метро он отметил, как подходяще смотрелись в одной сумке старенький выпуск медицинского журнала, почти пустой и не менее старый кошелек и пистолет. Стар он был не меньше, но вот потрепаться успел не так уж и много.       До отвращения это утро отдавало привкусом уже былого. Вот только едва ли он встретит еще одного Стамфорда, который познакомит его с новым смыслом жизни.       А что Шерлок был именно им у него сомнений не оставалось.

***

      Людей было не много, а когда после обеда начался дождь так вообще едва ли осталось. Все они хотели вернуться домой, а не мерзнуть под холодным дождем. О подобном грезили, видимо, еще и многие его коллеги, решил он, глядя на Сару, что тоскливо поглядывала в окно кутаясь в вязанный кардиган. Он мог бы подойти и поболтать с ней, возможно, даже вновь попытаться построил с ней отношения. Но тошнота от всего его окружающего сливалась с тяжестью пистолета и слишком давила на плечи.       Его смена, как врача "на под страховке" была закончена и он мог спокойно удалиться. Сил подойти и заговорить все же не нашлось, как, пожалуй, и слов для Сойер, потому он лишь молча кивнул ей скрываясь за дверьми.       Дождь лил не переставая всю дорогу до метро и даже заходя туда, он еще слышал отголоски стука капель. Из-за своей рассеяности он пропустил первый поезд, потому простоял немного дольше обычного. Хотя количество людей все так же было достаточным для шума, мерно уходяшего в гул.

***

      К тому моменту, как он добрался до кладбища, дождь уже занончился, оставив после себя только лужи и слякоть. Он, в какой то мере осознавал, что собирается сделать, но все это было слишком неважно, где то за гранью его плывущего сознания.       «горе парализует.»       Действительно, ведь это было уже не горе. Разьедающие его отчаяние. Опустошающие одиночество. Ожидание с невозможностью дождаться. Смирение, настигающие его всякий раз после.       Он и правда собирается сделать это.?       Он устал, бесконечно устал нести свое существование, подобно бременю. У него не было целей и не было смысла. Зачем же тогда ему все это? Кошмары. Одиночество. Тоска. Зачем жалость в глазах окружающих? Зачем помощь Майкрофта? Зачем все эти попытки вернуться к жизни?       Если без него может быть лишь существование, но не жизнь?       Джон подносит ко рту дуло пистолета и вздыхает.       — И мы снова будем вместе, Шерлок — усмехается он.       Раздался выстрел.