Концентрация солёной воды

***

      — Ты же не заставишь меня ждать, Цезарь?       Бронзовый кубок с вином мягко опустился на перила из белого камня. Пальцы Цезаря неторопливо обвели ободок, ощутив прохладу металла, затем скользнули ниже, изучая драгоценную огранку, и наконец сомкнулись у основания точеной ножки. По рубиновой глади пробежала рябь.       Волны разбиваются об обнажённые плечи Гисиленсы, оставляя на них тонкую пену и россыпь мелких пузырьков, что лопаются на горячей коже, а над водой вздрагивают полупрозрачные жабры, переливаясь на солнце.       Керидра жадно хватает взглядом каждый изгиб её фигуры, едва различимый в толще воды. Мелкие чешуйки на скулах плотно прилегают к коже, словно мозаичный рисунок. Мокрые тёмные пряди облепляют шею, закручиваясь в тугие завитки. Гисиленса медленно перебирает пальцами солёную воду, будто струны.       Что-то липкое и удушающее разрастается в груди, заполняя рёбра изнутри.       — И что же ты затеяла, мой Дукс?       Гисиленса подаётся вперёд, и вода расходится кругами от её движений, мягко омывая ключицы. Она улыбается ей, склонив голову набок. Язык её касается заострённых зубов, скользит по ним медленно, с явным удовольствием. Сирена игриво прикусывает кончик. задерживая взгляд на губах Императрицы, и улыбка её становится чуть шире.       — Ничего такого, что могло бы выйти за рамки приличия.       Дитя Фагусы воспевает искушение, пьяня мысли и мягко подбивая к соблазну. Тело Керидры откликается раньше, чем разум успевает возразить, и она позволяет этому зову вести её вперёд, не оглядываясь. И в этом сладком плене есть то, от чего невозможно отказаться.       Босые ноги глухо стучат по шершавым плитам. Ступни тонут в раскалённом песке, чувствуя, как горячие крупинки облепляют кожу, достигая конечной точки у самой воды.       — Ближе, мой монарх, — расслаблено просит Гисиленса, протягивая ладонь Цезарю.       Керидра аккуратно обхватывает пальцами поданную руку, оставляя короткий поцелуй на тыльной стороне, обрамлённой мелкими шрамами от рыбацких сетей и кораллов, прежде чем по плечи опуститься в холодную воду.       — Ты слишком нетерпелива, Дукс, — усмехается Керидра.       — И в этом твоя вина, Императрица, — недовольно произносит Гисиленса, и плавник её с лёгким шлепком опускается на воду. Брызги разлетаются и достигают лица Цезаря, которая сдержанно морщится, но не отворачивается.       — Определённо.       Гисиленса ныряет, исчезая в глубине. Керидра остаётся одна, и вода кажется пустой и безжизненной без её присутствия. Игры Дукса всегда выходили немного неловкими, но определённо милыми, и если поначалу трудно было понять, что она задумала, то сейчас пусть хоть на дно морское тянет, лишь бы оставалась довольна.       Да и любую её шалость Цезарь проглотит.       За спиной поднимается Гисиленса, плотно прилегая губами к спине, прощупывая выступающие косточки из-под промокшей ткани. Она ведёт губами по позвоночнику медленно, с нажимом, хочет оставить след на каждой косточке, и Керидра чувствует, как её дыхание сбивается, становится глубже. Гисиленса тянется вверх, задерживаясь у затылка, прижимаясь к нему лбом, и её горячее дыхание касается кожи, заставляя Керидру прикрыть глаза и выдохнуть.       — Все сирены столь же искусны в поцелуях, как ты, или я имею дело с чем-то уникальным?       — Мои сестры учили меня искусству соблазнения, — немного смущённо говорит Гисиленса, обхватывая хвостом ноги. Чешуя скользит по влажной коже, обвивая лодышки, мягко, но настойчиво поднимаясь к икрам. — Но я никогда не могла превзойти их в этом деле.       Дукс, не разрывая объятий хвоста, скользит по воде, оказываясь напротив Керидры, и сцепляет руки за её плечами. В воде она всегда немного дикая, почти неузнаваемая. Совершенная противоположность той, какой бывает на суше. В солёной глубине, природа берёт верх над разумом, и каждое движение её становится первобытным, свободным от привычной сдержанности.       Язык Гисиленсы касается шеи Керидры, медленно, с нажимом, очерчивая линию ключицы. Он скользит вверх, к яремной впадине, задерживаясь на мгновение, ощущая, как бьётся пульс под влажной кожей.       Зубы непослушно смыкаются на золотой цепочке, перегрызая её. Их острые края задевают кожу, оставляя заметные след, и Керидра чувствует лёгкое жжение, пока капли крови падают в воду вслед за украшением.       — Ты только что перегрызла украшение? — изумлённо восклицает Керидра, стараясь сдержать смех.       Дукс мгновенно осознаёт, что натворила. Будь проклят этот день, когда она вошла в море. Фагуса предупреждала её о странностях, которые происходят с сиренами, подолгу пребывающими на суше. Но Гисиленса не слушала, как и всегда.       — Браво, — произносит Керидра, касаясь пустой шеи. В глазах мелькает искреннее веселье. — Надеюсь вкус золота пришёлся тебе по душе.       Гисиленса опускает голову, прижимая подбородок к груди, и её хвост нервно подёргивается, выдавая смущение.       Цезарю определённо стоит навестить имперскую сокровищницу вместе с Дуксом. Вдруг Гисиленсе что-то приглянется: кольцо, браслет, а может, и корона? В любом случае дно морское скоро пополнится её новыми трофеями.